Глава 74

Труп ​бедного ​убийцы ​нашли ​истерзанным, ​разбитым, ​от ​лица ​вообще ​почти ​ничего ​не ​осталось, ​— ​какое-то ​кровавое ​месиво, ​даже ​черты ​не ​разобрать, ​— ​часть ​внутренностей ​было ​вырвано, ​словно ​он ​перед ​смертью ​дрался ​не ​с ​человеком, ​а ​каким-то ​диким ​зверем. ​Всё ​продлилось ​не ​более ​пары ​минут, ​но ​Манфред ​за ​этот ​короткий ​срок ​успел ​не ​только ​выпотрошить ​мужчину, ​но ​и ​вытянуть ​из ​него ​имя. ​ ​Роджерс. ​ ​Во ​время ​войны, ​Эйлор ​перебил ​половину ​членов ​дома ​Роджерсов ​во ​время ​Битвы ​у ​Бронзовых ​Врат, ​в ​том ​числе ​наследника. ​ ​Ослеплённый ​яростью, ​через ​годы ​лорд ​Брис ​решил ​отомстить. ​ ​Каждого ​Роджерса, ​от ​младенца ​до ​старухи, ​предали ​мечу, ​многих ​лично ​Эйлор. ​Даже ​Алисанна ​не ​смогла ​отговорить ​его ​от ​этой ​резни. ​Головы ​уничтоженного ​Дома ​украшали ​Мейгоров ​Форпост ​почти ​год, ​а ​их ​замок ​сожгли ​дотла ​диким ​огнём. ​Никто ​не ​выжил, ​как ​никто ​не ​пережил ​Испепелённый ​Ланниспорт. ​ ​Разумеется, ​Роджерсы ​были ​не ​единственными ​заговорщиками, ​и ​вряд ​ли ​стояли ​за ​всеми ​тремя ​покушениями. ​Однако ​после ​их ​гибели ​попытки ​резко ​прекратились, ​равно ​как ​и ​большинство ​заговоров ​свернули, ​которые ​отслеживал ​Варис. ​Обида, ​тем ​не ​менее, ​никуда ​не ​делась. ​Многие ​сомневались ​в ​здравомыслии ​Эйлора, ​и ​ответ ​для ​них ​был ​очевиден. ​Самого ​же ​Эйлора ​эти ​разговоры ​не ​волновали, ​но ​Колмар ​знал ​— ​под ​вопрос ​ставили ​Таргариенов ​в ​целом, ​когда ​сомневались ​в ​человеке, ​спасшем ​их ​династию. ​ ​Несмотря ​на ​все ​заслуги ​Эйлора ​как ​мудрого ​правителя, ​его ​порой ​чрезмерная ​беспощадность ​и ​жестокость ​в ​разрешении ​некоторых ​конфликтов, ​— ​будь ​то ​уничтожение ​Роджерсов, ​сожжённый ​Ланниспорт ​или ​иные ​вопросы, ​— ​за ​эти ​годы ​могли ​нанести ​немалый ​урон ​репутации ​дома. ​И ​тут ​на ​арену ​выступали ​дети ​Дракона ​из ​Сумеречного ​Дола, ​которые ​успешно ​боролись ​с ​этим ​мнением, ​и, ​хоть ​они ​Колмару ​не ​родня, ​он ​искренне ​любил ​каждого ​как ​родного ​ ​Старший ​сын ​Эйлора ​был ​почти ​точной ​его ​копией. ​Вот ​только ​его, ​в ​отличие ​от ​отца, ​все ​любили. ​Ренлор ​Таргариен, ​— ​прозванный ​Реном ​в ​честь ​давно ​умершего ​друга ​Эйлора, ​Ренфреда ​Риккера, ​— ​прямо ​сейчас ​вёл ​Мирцеллу ​Лангворд ​в ​танце ​по ​залу, ​громко ​смеясь. ​ ​Наследник ​Сумеречного ​Дола ​воистину ​был ​младшей ​версией ​отца, ​такой ​же ​высокий ​и ​широкоплечий, ​с ​серебристо-золотыми ​волосами ​и ​фиолетовыми ​глазами. ​Правда, ​пока ​что ​он ​выглядел ​малость ​худощавым ​и ​тонкокостным, ​но ​в ​пятнадцать ​обещал ​раздаться ​в ​плечах, ​как ​некогда ​Эйлор. ​Ренлор ​обладал ​природным ​обаянием ​и ​врождённой ​красотой ​своей ​крови, ​а ​будучи ​оруженосцем ​лорда-командующего ​Барристана ​Смелого, ​также ​слыл ​многообещающим ​фехтовальщиком ​и ​наездником. ​ ​Никто ​не ​удивился, ​когда ​выяснилось, ​что ​он ​тоже ​будет ​выступать ​на ​завтрашнем ​турнире. ​ ​Его ​ближайший ​родственник, ​Эймон ​— ​полная ​противоположность. ​Родившийся ​менее ​чем ​через ​год ​после ​Рена, ​он ​был ​тонкокостным, ​со ​смуглой ​кожей ​и ​золотисто-каштановыми ​волосами ​матери, ​хотя ​глаза ​у ​него ​были ​фиолетовые, ​как ​у ​отца. ​ ​Юношу ​нигде ​не ​было ​видно, ​что ​Колмара ​не ​удивило. ​Эймон ​был ​так ​называемым ​книжным ​червем, ​который ​предпочтёт ​перо ​мечу, ​и ​библиотеку ​бальному ​залу. ​Тихий ​и ​мягкий, ​он ​был ​любимцем ​Великого ​мейстера ​среди ​детей ​Десницы ​Короля, ​хотя ​Колмар ​не ​посмел ​бы ​этого ​признать ​при ​Раэлле. ​ ​Раэлла ​Таргариен ​всего ​двенадцать, ​а ​уже ​признана ​красавицей. ​Её ​волосы ​сверкали ​белизной ​плаща ​Королевской ​гвардии, ​а ​глаза ​— ​цвета ​индиго. ​Так ​же ​очаровательна, ​как ​Ренлор, ​и ​мягка́, ​как ​Эймон, ​она ​с ​детства ​была ​обручена ​с ​кузеном ​Эйгоном. ​Это ​не ​мешало ​каждой ​знатной ​девице ​пытаться ​заполучить ​сердце ​короля, ​пока ​Раэлла ​не ​достигла ​совершеннолетия. ​ ​Колмар ​надеялся, ​Эйгон ​не ​поддастся ​ни ​одной ​из ​них, ​ибо ​Раэлла ​станет ​такой ​же ​великолепной ​королевой, ​как ​некогда ​Алисанна ​Таргариен. ​ ​Сейчас ​она ​танцевала ​в ​объятиях ​третьего ​брата, ​Бейлона, ​родившегося ​ровно ​через ​год ​после ​неё. ​Из ​всех ​детей ​Эйлора ​именно ​Бейлон ​больше ​всего ​походил ​на ​отца. ​Хоть ​ему ​было ​только ​одиннадцать, ​в ​нём ​уже ​чувствовалась ​жёсткость, ​та ​же, ​что ​делала ​Эйлора ​блестящим ​полководцем, ​но ​и ​порой ​опасным ​правителем. ​ ​Уже ​высокий, ​— ​хотя ​вряд ​ли ​станет ​таким ​же ​плечистым, ​как ​Эйлор ​и ​Рен, ​— ​Бейлон ​унаследовал ​серебристо-золотые ​волосы ​и ​тёмные ​глаза ​Леффордов. ​Он ​настоящий ​гений ​в ​фехтовании, ​он ​живёт ​и ​дышит ​тренировками, ​и ​он ​абсолютно ​равнодушный ​ко ​всему ​прочему. ​Эйлор ​не ​раз ​говорил ​Колмару, ​что ​из ​всех ​сыновей ​именно ​Бейлон ​станет ​самым ​смертоносным ​бойцом, ​ибо ​это ​даётся ​ему ​так ​же ​естественно, ​как ​Ренлору ​— ​обаяние. ​ ​После ​первоначального ​наплыва ​детей ​у ​Алисанны ​Леффорд ​и ​Эйлора ​Таргариена ​наступило ​затишье, ​но ​пять ​лет ​назад ​появился ​юный ​Деймон, ​а ​за ​ним, ​два ​года ​назад, ​маленькая ​Сэра, ​что ​сейчас ​сидела ​на ​коленях ​отца, ​заворожённая ​танцами. ​ ​Переводя ​взгляд ​с ​одного ​потомка ​Десницы ​Короля ​на ​другого, ​Колмар ​Серый ​не ​мог ​не ​заметить ​и ​остальных ​представителей ​крови ​Дракона. ​ ​Принцесса ​Дейнерис, ​фиолетовоглазая ​и ​сереброволосая, ​была, ​пожалуй, ​прекраснейшей ​женщиной ​из ​всех, ​кого ​встречал ​в ​своей ​жизни ​Великий ​Мейстар. ​Она ​держала ​на ​коленях ​близняшек ​Дейну ​и ​Дейнеллу ​Уотерс, ​дочерей ​её ​брата ​Визериса, ​принца ​недавно ​отстроенного ​Летнего ​Замка, ​и ​Аллы ​Рокстон. ​ ​Их ​рождение ​— ​ещё ​одно ​тёмное ​пятно ​на ​новом ​веку, ​что ​вызвало ​немалый ​скандал. ​ ​Алла ​Рокстон ​— ​не ​более ​чем ​последняя ​из ​длинного ​списка ​любовниц ​эксцентричного ​Визериса, ​который, ​разумеется, ​не ​воспринимал ​её ​всерьёз. ​Лорд ​Корлисс ​Рокстон ​же ​потребовал, ​чтобы ​Визерис ​женился ​на ​Алле, ​едва ​стало ​известно ​о ​её ​положении. ​На ​это ​от ​Визериса ​последовал ​отказ. ​Он ​вообще ​быстро ​терял ​интерес ​к ​женщинам ​и ​жениться ​не ​собирался ​— ​странное ​поведение, ​для ​которого ​имелась ​причина, ​о ​которой, ​в ​свою ​очередь, ​знал ​и ​Колмар ​и ​Эйлор... ​но ​это ​проблема ​будущего, ​а ​в ​настоящем, ​ей ​нет ​места. ​ ​Ни ​Эйлор, ​ни ​Эйгон ​не ​заставили ​Визериса ​уступить ​требованиям ​Корлисса, ​из-за ​чего ​оскорблённый ​лорд ​едва ​не ​поднял ​восстание. ​Тогда ​принц ​Эйлор, ​Десница ​Короля ​и ​лорд ​Сумеречного ​Дола ​явился ​в ​замок ​мужчины ​лично. ​Один, ​под ​флагом ​перемирия. ​Что ​он ​сказал ​лорду ​Речных ​Земель ​— ​неизвестно, ​но ​это ​сильно ​напугало ​Корлисса ​Рокстона. ​ ​Все ​планы ​о ​мятеже ​мигом ​сожгли, ​а ​дочь ​в ​позоре ​выдали ​замуж ​за ​какого-то ​безродного ​рыцаря. ​ ​Рейнис ​Таргариен, ​почти ​девятнадцати ​лет ​от ​роду, ​с ​каждым ​годом ​всё ​больше ​походила ​на ​Элию ​Мартелл ​по ​словам ​тех, ​кому ​довелось ​знать ​дорнийскую ​принцессу ​до ​её ​трагической ​кончины. ​Сейчас ​она ​восседала ​со ​своим ​супругом, ​— ​уже ​как ​три ​года ​женаты, ​— ​Уиллисом ​Тиреллом, ​наследником ​Хайгардена ​и ​Речных ​Земель. ​Какие ​бы ​недуги ​ни ​преследовали ​её ​мать ​и ​бабку ​в ​родах, ​Рейнис ​их ​не ​унаследовала ​— ​чета ​уже ​благословлена ​двумя ​детьми, ​мальчиками ​Алистером ​и ​Осмундом, ​явно ​пошедшими ​в ​отца. ​Уиллис ​и ​Рейнис ​сильно ​привязались ​друг ​к ​другу. ​Ничего ​не ​изменилось ​даже ​после ​того, ​как ​Уиллиса ​искалечили ​на ​турнире ​в ​поединке ​с ​дядей ​Рейнис ​— ​Оберином. ​Колмар ​был ​уверен, ​что ​только ​истинная ​привязанность, ​вполне ​возможно, ​даже ​любовь, ​заставила ​двух ​дядей ​принцессы, ​— ​Красного ​Змея ​и ​Сумеречного ​Дракона, ​— ​позволить ​этому ​браку ​свершиться. ​ ​Всё ​потому, ​что ​они ​оба ​до ​сих ​пор ​чрезмерно ​опекали ​юную ​девушку. ​Она ​для ​них ​— ​самое ​явное ​напоминание ​об ​Элии, ​и ​даже ​когда ​она ​выросла, ​и ​сама ​стала ​матерью, ​ничего ​не ​поменялось, ​и ​ей ​продолжили ​потакать. ​В ​разумных ​пределах, ​разумеется. ​ ​Её ​младший ​брат ​Джехэйрис ​Таргариен, ​больше ​похожий ​на ​Волка, ​чем ​на ​Дракона, ​привычно ​ошивался ​на ​краю ​торжества. ​Многие ​знатные ​дамы, ​кто ​тонко, ​а ​кто ​откровенно ​флиртовали ​с ​черноволосым ​сероглазым ​принцем, ​однако ​он ​позволял ​увлечь ​себя ​на ​танец ​лишь ​Раэлле ​и ​сестре ​Рейнис, ​после ​чего ​возвращался ​к ​толстяку ​Сэмвеллу ​Тарли, ​наследнику ​Рогова ​Холма, ​и ​время ​от ​времени ​к ​Рену, ​если ​того ​получалось ​вырвать ​из ​лап ​очередной ​девицы. ​ ​Это ​положение ​дел ​весьма ​кстати, ​ибо ​король ​компенсировал ​застенчивость ​брата. ​ ​Эйгон ​Таргариен ​вполне ​соответствовал ​образу ​короля ​— ​высокий ​и ​привлекательный, ​с ​воинственной ​короной ​Мейкара ​Первого ​и ​Джехэйриса ​Второго ​на ​голове: ​из ​чёрного ​железа ​с ​золотом, ​обрамлённой ​восемью ​острыми ​шипами. ​Он ​носил ​её ​с ​достоинством, ​кружа ​по ​залу ​знатных ​девушек, ​— ​от ​невесты ​Раэллы ​до ​кокетливой ​Маргери ​Тирелл, ​— ​с ​грацией, ​какой ​обладали ​немногие ​мужчины. ​ ​Он ​правил ​самостоятельно ​уже ​почти ​год, ​ибо ​регентство ​Эйлора ​завершилось, ​когда ​король ​достиг ​шестнадцати ​лет. ​Правил, ​к ​слову, ​весьма ​неплохо, ​хотя ​иначе ​и ​быть ​не ​могло ​— ​регент ​оставил ​королевство ​в ​прекрасном ​состоянии ​и ​нужно ​было ​бы ​очень ​сильно ​постараться, ​чтобы ​всё ​за ​один ​год ​испортить. ​ ​Король ​получил ​рыцарский ​титул ​в ​семнадцать ​лет, ​и ​был ​посвящён ​в ​рыцари ​тем ​самым ​дядей, ​который ​все ​эти ​годы ​мог ​легко ​отобрать ​трон. ​Очаровательный ​и ​красноречивый, ​Эйгон ​обладал ​потенциалом ​превратиться ​во ​второго ​Джехэйриса ​Примирителя, ​и ​уже ​сделал ​для ​этого ​первый ​шаг ​— ​догадался ​оставить ​дядю ​десницей ​и ​советников, ​которых ​тот ​набрал, ​вместо ​того ​чтобы ​в ​порыве ​юношеского ​упрямства ​избавиться ​от ​всех, ​кто ​столько ​лет ​принимал ​решения ​за ​него. ​ ​Хотя ​конфликты, ​конечно, ​были. ​Куда ​уж ​без ​них. ​ ​Эйгон ​жил ​в ​огромной ​тени, ​отбрасываемой ​Эйлором, ​и ​прекрасно ​это ​осознавал. ​Он ​явно ​стремился ​выбраться ​из ​неё ​и ​превзойти ​дядю. ​Король ​всё ​ещё ​доверял ​советам ​Эйлора, ​но ​Колмар ​видел ​ревность ​в ​глазах ​юноши ​из-за ​авторитета, ​которым ​обладал ​Эйлор. ​Пока ​проблем ​не ​возникало, ​но ​Великий ​Мейстер ​был ​уверен ​— ​они ​не ​за ​горами. ​ ​Впрочем, ​это ​тоже ​забота ​из ​той ​категории, ​которые ​можно ​оставить ​на ​потом. ​ ​Сейчас ​царили ​радость ​и ​веселье. ​Знать ​пила, ​ела, ​играла ​в ​кости ​и ​танцевала. ​Юные ​дворяне ​флиртовали, ​а ​иные ​ускользали ​для... ​свиданий, ​которые ​Верховный ​Септон ​глубоко ​бы ​осудил. ​Брачные ​соглашения ​заключались ​за ​лишним ​бокалом ​вина, ​небольшие ​состояния ​выигрывались ​и ​проигрывались ​в ​зардыс, ​а ​многих ​юношей ​и ​девушек ​окрыляла ​любовь, ​пусть ​и ​скоротечная ​— ​всего ​лишь ​на ​ночь. ​ ​Колмар ​Серый ​обожал ​такие ​моменты ​— ​даже ​мейстер ​мог ​повеселиться. ​ ​Он ​как ​раз ​повествовал ​Горольду ​и ​окружающим ​лордам ​историю ​о ​воронах ​и ​избытке ​вина, ​когда ​заметил, ​как ​юный ​мальчик ​пробрался ​к ​столу ​Эйлора, ​где ​Дракон ​из ​Сумеречного ​Дола ​всё ​ещё ​беседовал ​со ​старым ​другом ​Алариком. ​ ​Мальчик, ​сын ​конюшего, ​прошептал ​что-то ​принцу ​на ​ухо. ​ ​Улыбка ​моментально ​исчезла ​с ​лица ​Эйлора; ​Колмар ​почувствовал ​тревогу. ​ ​Принц ​встал ​из-за ​стола, ​прервав ​рассказ ​на ​полуслове, ​и ​длинным ​шагом ​направился ​к ​выходу ​из ​чертога. ​Великий ​Мейстер ​перехватил ​отступающего ​мальчишку ​у ​края ​зала. ​Ребёнок ​едва ​не ​закричал, ​увидев ​перед ​собой ​гиганта ​с ​изувеченным ​лицом. ​Он ​испуганно ​замер, ​задрав ​голову. ​ ​— ​Спокойно, ​парень, ​мне ​нужен ​лишь ​ответ. ​Что ​ты ​сказал ​принцу ​Эйлору? ​Ну ​же, ​мальчик, ​расскажи. ​ ​Крохотный ​простолюдин ​от ​шока ​начал ​заикаться: ​ ​— ​С-с-старки ​з-з-здесь. ​ ​Ну, ​ничего ​страшного? ​Их ​и ​так ​ожидали ​на ​празднике. ​Юный ​Робб ​Старк, ​наследник ​Винтерфелла, ​часто ​бывал ​в ​столице ​ребёнком ​согласно ​мирному ​договору ​после ​войны, ​подружившись ​с ​Джехэйрисом, ​Эйгоном ​и ​Ренлором. ​ ​— ​И ​всё? ​— ​Вточнил ​Колмар. ​ ​— ​Л-л-лианна ​Старк ​с ​н-н-ними. ​ ​«О. ​Это ​всё ​меняет» ​— ​Великий ​мейстер ​взглянул ​на ​Джехэйриса. ​ ​Тот ​знал, ​кто ​его ​мать, ​и ​знал, ​что ​Эйлор ​выгнал ​её, ​когда ​он ​был ​ещё ​грудным ​ребёнком. ​Сумеречный ​Дракон ​никогда ​не ​скрывал ​этого ​факта ​и ​не ​пытался ​повлиять ​на ​мнение ​Джехэйриса, ​вообще ​ничего ​не ​делал ​и ​не ​говорил ​больше ​необходимого. ​Повзрослев, ​юноша ​порой ​выражал ​желание ​увидеть ​Лианну, ​чему ​Эйлор ​не ​препятствовал, ​однако ​что-то, ​— ​вероятно ​страх, ​и ​слухи ​о ​матери, ​долетевшие ​до ​сероглазого ​принца, ​— ​удерживало ​его ​от ​встречи. ​ ​Теперь ​же ​встреча ​неминуема. ​ ​Увы, ​это ​проблема ​не ​из ​категории ​тех, ​которую ​можно ​отложить. ​ ​Её ​придётся ​решать ​сейчас.