Глава 75

Гнев ​стал ​верным ​спутником ​Эйлора ​Таргариена ​после ​восстания ​Роберта ​Баратеона, ​но ​лишь ​сейчас, ​по ​прошествии ​стольких ​лет, ​он ​вновь ​ощутил ​его ​в ​полной ​мере. ​ ​Лианна ​Старк ​возненавидела ​Эйлора ​за ​то, ​что ​он ​разлучил ​её ​с ​Джехейрисом. ​В ​тот ​день, ​когда ​Эйлор ​сопровождал ​Волчицу ​и ​остальных ​Старков ​из ​столицы, ​она ​прямо ​заявила ​ему ​об ​этом. ​Тем ​не ​менее, ​ей ​хватило ​мудрости ​держаться ​подальше ​от ​Королевской ​Гавани ​все ​эти ​годы, ​в ​то ​время ​как ​её ​племянник ​Робб ​Старк, ​нередко ​навещал ​столицу ​и ​даже ​подружился ​там ​со ​своим ​кузеном. ​ ​Разумеется, ​Джехейрис ​не ​раз ​спрашивал ​о ​ней, ​а ​когда ​принцу ​исполнилось ​десять, ​Эйлор ​выложил ​ему ​всю ​правду ​— ​какой ​бы ​горькой ​она ​ни ​была. ​Зачем ​принцу-регенту ​пудрить ​мозги ​мальчишке ​и ​выставлять ​дерьмовый ​мир ​в ​нарочито ​ярких ​красках? ​Увы, ​Джехейрис ​воспринял ​откровения ​Эйлора ​очень ​болезненно. ​Долгие ​годы ​он ​ходил ​мрачным ​и ​угрюмым, ​возложив ​на ​себя ​ответственность ​за ​войну, ​развязанную ​его ​родителями. ​Ни ​у ​кого ​из ​семьи ​так ​и ​не ​вышло ​сразу ​вытянуть ​его ​из ​этого ​болота ​хандры ​и ​отчаяния. ​Лишь ​благодаря ​настойчивым ​увещеваниям ​Эйгона, ​Рена ​и ​Робба, ​по ​итогу ​всё ​же ​удалось ​привести ​его ​в ​чувства ​и ​объяснить, ​что ​ни ​в ​чем ​он ​не ​виноват. ​ ​Однако ​Джехейриса ​суровая ​правда ​до ​сих ​пор ​гложет ​изнутри, ​и ​оставила ​свой ​отпечаток ​— ​несмотря ​на ​все ​усилия, ​он ​вырос ​мрачным ​юношей, ​который ​периодически ​впадал ​в ​меланхолию. ​ ​В ​двенадцать ​лет ​Джехейрис ​заявил ​Эйлору ​о ​своём ​желании ​отправиться ​на ​Север, ​дабы ​встретиться ​там ​с ​матерью. ​Дракон ​из ​Сумеречного ​Дола ​дал ​понять, ​что ​не ​станет ​чинить ​ему ​препятствий. ​Эйлор ​мало ​интересовался ​судьбой ​Лианны ​Старк ​и ​не ​скрывал ​этого ​от ​племянника, ​и ​знал, ​что ​будет ​несправедливо ​мешать ​юноше. ​И ​потому ​не ​помешал. ​Что, ​в ​общем-то, ​и ​не ​требовалось ​— ​сдерживающим ​фактором ​послужили ​слухи ​при ​дворе ​о ​Лианне, ​а ​также ​вполне ​объяснимые ​опасения ​самого ​Джехейриса. ​ ​Мнение ​знати ​о ​Лианне ​Старк ​и ​по ​прошествии ​стольких ​лет ​оставалось... ​резким. ​ ​Именно ​поэтому ​столь ​странно ​выглядит ​её ​решение ​присоединиться ​к ​южанам ​после ​стольких ​лет ​затворничества. ​ ​— ​Что-то ​случилось? ​— ​Сумеречный ​Дракон ​почувствовал ​прикосновение ​руки ​жены ​к ​своему ​локтю. ​Это ​выдернуло ​его ​из ​мира ​раздумий ​в ​реальность. ​ ​Эйлор ​сфокусировал ​взгляд ​на ​обеспокоенном ​лице ​Алисанны. ​Их ​глаза ​встретились ​— ​тёмные ​и ​фиолетовые. ​ ​Сумеречный ​Дракон ​ободряюще ​улыбнулся ​ей, ​прекрасно ​сознавая, ​что ​обмануть ​не ​выйдет. ​С ​той ​самой ​ночи ​у ​Золотого ​Зуба, ​когда ​Алисанна ​Леффорд ​вошла ​в ​его ​жизнь, ​она ​научилась ​читать ​Эйлора ​как ​раскрытую ​книгу. ​И ​за ​шестнадцать ​лет ​брака ​её ​проницательность ​ничуть ​не ​притупилась. ​ ​— ​Что ​ты, ​всё ​в ​полном ​порядке. ​ ​Недоверчивый ​взгляд ​Алисанны ​тут ​же ​дал ​понять, ​что ​лгать ​ей ​бесполезно. ​ ​— ​Лианна ​Старк ​здесь. ​— ​Выдохнул ​Эйлор. ​ ​Он ​наклонился ​через ​стол, ​придерживая ​на ​руках ​двухлетнюю ​Сэру, ​которая ​то ​и ​дело ​переключалась ​с ​кружащихся ​в ​танце ​пар, ​на ​скривившегося ​Аларика ​Лангварда. ​ ​Хоть ​Алисанна ​и ​сохраняла ​бесстрастное ​выражение ​лица, ​но, ​откинувшись ​на ​стуле ​и ​положив ​ладонь ​на ​округлившийся ​живот, ​тревожно ​взглянула ​на ​Джехейриса. ​Её ​часто ​величали ​«доброй ​королевой ​Алисанной». ​Пусть ​Алисанна ​и ​не ​была ​королевой, ​да ​и ​прозвище ​досталось ​ей ​не ​первой, ​она ​стала ​матерью ​Джехейриса ​во ​всём, ​кроме ​крови, ​воспитав ​его ​вместе ​со ​своими ​детьми ​и ​заботясь ​о ​нём ​всю ​жизнь. ​Сейчас ​беспокойство ​за ​племянника ​ясно ​читалось ​в ​её ​глазах. ​ ​Вновь ​посмотрев ​на ​Эйлора, ​она ​явно ​ожидала, ​что ​он ​определит ​дальнейший ​план ​действий. ​ ​Поцеловав ​макушку ​Сэры, ​Эйлор ​поднял ​дочь ​со ​своих ​колен ​и ​встал, ​аккуратно ​опустив ​её ​на ​ножки. ​Младшая ​дочь ​пока ​не ​до ​конца ​научилась ​ходить, ​так ​что ​он ​придерживал ​Сэру ​за ​плечи, ​пока ​та ​не ​перешла ​к ​Алисанне. ​ ​— ​Я ​разберусь. ​Аларик, ​за ​мной. ​ ​Всё ​это ​время ​лорд ​Лангвард ​наблюдал ​и ​слушал ​безмолвно, ​в ​свойственной ​ему ​манере. ​Кивнув, ​он ​поднялся ​— ​теперь ​Аларик ​возвышался ​над ​своим ​бывшим ​наставником ​на ​пару ​дюймов; ​подростковая ​худоба ​сменилась ​статностью, ​хоть ​лицо ​и ​осталось ​прежним. ​Вдвоём ​они ​незаметно ​проскользнули ​к ​дальней ​стене, ​обходя ​веселящихся ​гостей, ​и ​направились ​к ​выходу ​из ​зала. ​Перед ​уходом ​Эйлор ​бросил ​последний ​взгляд ​на ​племянника ​Джехейриса ​и ​толстяка ​Сэма. ​ ​Молодой ​дворянин ​и ​дворянка ​увлечённо ​целовались ​в ​укромном ​уголке ​и ​тут ​же ​убежали ​смущении, ​едва ​лорд-дракон ​и ​его ​вассал ​вышли ​в ​коридор. ​Эйлор ​их ​не ​знал. ​Да ​и ​плевать ​на ​них. ​Сейчас ​его ​занимали ​более ​важные ​вещи. ​ ​— ​Лианна ​Старк ​здесь, ​— ​повторил ​он ​Аларику, ​пока ​они ​шли ​бок ​о ​бок ​по ​коридору. ​Лорд ​Лангвард ​слегка ​прихрамывал ​от ​раны, ​полученной ​под ​Ланниспортом. ​ ​Аларик ​кивнул: ​ ​— ​Джехейрис ​знает? ​ ​— ​Нет. ​ ​— ​Вы ​не ​просто ​так ​выжидали ​все ​эти ​годы, ​Ваша ​милость. ​Рано ​или ​поздно ​они ​должны ​были ​встретиться. ​ ​Эйлор ​недовольно ​хмыкнул: ​ ​— ​Да, ​но ​я ​надеялся, ​что ​это ​случится ​попозже. ​Не ​представляю, ​что ​нашло ​на ​Лианну ​Старк ​после ​стольких ​лет ​молчания. ​Я ​предупреждал ​её ​— ​она ​сможет ​увидеться ​с ​сыном, ​только ​когда ​он ​сам ​этого ​захочет. ​ ​— ​Вы ​тогда ​не ​были ​родителем. ​Теперь ​мы ​оба ​ими ​стали. ​Если ​бы ​речь ​шла ​о ​наших ​детях, ​стали ​бы ​мы ​ждать? ​ ​Хотя ​по ​натуре ​Аларик ​и ​оставался ​немногословным, ​он ​перестал ​робеть ​перед ​своим ​бывшим ​наставником ​и ​не ​боялся ​высказывать ​собственное ​мнение. ​Эйлор ​ценил ​его ​беспристрастные, ​взвешенные ​суждения. ​Герой ​Восстания ​обладал ​стальным ​характером ​— ​иначе ​как ​объяснить ​то, ​что ​он ​выдержал ​шестнадцать ​лет ​брака ​с ​очаровательной, ​но ​ядовитой ​Серсеей ​Ланнистер? ​ ​— ​Верно. ​Но ​прошло ​шестнадцать ​лет. ​Почему ​именно ​сейчас? ​ ​— ​Через ​несколько ​недель ​принцу ​Джехейрису ​исполняется ​шестнадцать. ​Возможно, ​Лианна ​решила, ​что ​вы ​насильно ​удерживаете ​её ​сына. ​А ​теперь, ​когда ​он ​почти ​достиг ​совершеннолетия ​и ​вы ​уже ​не ​сможете ​ему ​препятствовать, ​она ​рискнула ​взять ​инициативу ​в ​свои ​руки. ​ ​— ​Я ​говорил, ​что ​не ​стану ​мешать ​им. ​ ​— ​Откуда ​ей ​знать, ​что ​вы ​не ​солгали? ​В ​конце ​концов, ​это ​её ​ребёнок. ​Единственный ​ребёнок. ​Я, ​наоборот, ​удивлён, ​что ​она ​столько ​прождала. ​ ​Некоторое ​время ​они ​шли ​молча ​по ​направлению ​к ​конюшням. ​ ​— ​Возможно, ​ты ​прав, ​— ​наконец ​признал ​Эйлор. ​— ​Хотя ​я ​и ​опасаюсь, ​чем ​всё ​это ​обернётся ​для ​Джехейриса. ​Мы ​оба ​знаем, ​насколько ​он... ​замкнут. ​ ​— ​Это ​всё ​равно ​было ​неизбежно, ​Ваша ​милость. ​Так ​пусть ​наконец ​уже ​всё ​случится, ​и ​будь ​что ​будет. ​К ​тому ​же, ​в ​сравнении ​с ​тем ​же ​Реном, ​любой ​покажется ​молчуном. ​Он ​уже ​четыре ​раза ​танцевал ​сегодня ​с ​Мирцеллой. ​Я ​начинаю ​переживать. ​ ​Эйлор ​тихо ​рассмеялся, ​тоже ​заметив, ​что ​его ​сын ​явно ​интересуется ​старшей ​дочерью ​Аларика. ​Странно ​было ​видеть, ​как ​Рен ​привязался ​к ​одной ​девушке ​— ​обычно ​мальчик ​вёл ​себя ​точно ​так ​же ​распутно, ​как ​в ​своё ​время ​его ​дядя ​Ренфред. ​ ​— ​Уверен, ​его ​намерения ​вполне ​благородны. ​ ​— ​Уверен, ​ты ​пиздишь. ​ ​Эйлор ​рассмеялся ​и ​похлопал ​высокого ​спутника ​по ​плечу.