Глава 77

Списы ​с ​гербами ​тянулись ​с ​севера ​на ​юг. ​ ​Подготовили ​целых ​семь ​дорожек, ​по ​бокам ​от ​которых ​выстроились ​трибуны ​для ​зрителей. ​На ​одном ​конце ​возвышалась ​парадная ​ложа, ​где ​вместе ​с ​королём ​и ​организаторами ​турнира ​восседала ​принцесса ​Дейнерис ​Таргариен ​— ​нынешняя ​Королева ​Любви ​и ​Красоты. ​Перед ​ложей ​красовались ​пять ​щитов, ​символизирующих ​пятерых ​чемпионов, ​выбранных ​самой ​Дейнерис. ​ ​Желающих ​бросить ​им ​вызов ​было ​бесчисленное ​множество ​— ​от ​безвестных ​межевых ​рыцарей ​до ​знаменитых ​победителей ​прошлых ​турниров. ​Они ​могли ​вызвать ​действующего ​чемпиона, ​подъехав ​к ​ложе ​и ​стукнув ​копьём ​по ​щиту ​нужного ​им ​противника, ​после ​чего ​двое ​сражались ​бы ​на ​копьях ​до ​тех ​пор, ​пока ​один ​не ​сдастся: ​либо ​сбитый ​с ​седла, ​либо ​признавший ​поражение ​в ​поединке ​на ​мечах. ​Проигравший ​рыцарь ​отдавал ​свои ​доспехи ​и ​коня ​победителю. ​Правда, ​Эйлор, ​будучи ​хозяином ​турнира ​постановил, ​что ​победитель ​обязан ​предоставить ​проигравшему ​возможность ​выкупить ​свои ​вещи ​за ​разумную ​цену. ​ ​Состязания ​по ​сшибке ​на ​копьях ​должны ​длиться ​четыре ​дня, ​после ​чего ​пятеро ​чемпионов, ​— ​кто ​бы ​ими ​ни ​оказались ​— ​либо ​выберут ​новую ​Королеву ​Любви ​и ​Красоты, ​либо ​оставят ​нынешнюю. ​В ​промежутках ​пройдут ​соревнования ​лучников ​и ​массовые ​схватки. ​А ​каждый ​вечер ​в ​крепости ​Дан ​будут ​устраивать ​пиры. ​Турнир ​стоил ​короне ​баснословных ​денег, ​но ​Эйлора ​это ​ничуть ​не ​смущало. ​Иногда ​нужно ​выделить ​время ​и ​для ​радости; ​особенно ​если ​ты ​тесно ​связан ​с ​Игрой ​Престолов ​и ​всеми ​её ​хитросплетениями, ​тайнами ​и ​грязью. ​ ​Правда, ​накануне ​вечером, ​после ​прибытий ​Старков, ​«радостный» ​настрой ​испарился. ​ ​Джехейрис ​остановил ​Эйлора, ​не ​дав ​тому ​свернуть ​шею ​Лианне ​Старк, ​за ​что ​принц ​был ​ему ​крайне ​благодарен. ​Однако ​после ​этого ​племянник ​попросил ​оставить ​его ​с ​матерью ​наедине. ​Ничего ​не ​объяснив. ​Когда ​Эйлор ​возразил, ​Джехейрис ​лишь ​напомнил ​ему ​о ​данном ​когда-то ​обещании ​не ​чинить ​препятствий. ​Сумеречный ​Дракон, ​верный ​своему ​слову, ​уступил. ​ ​Он ​больше ​не ​видел ​племянника ​в ​тот ​вечер. ​А ​сейчас ​Джехейрис ​с ​черными ​кудряшками ​сидел ​среди ​Старков. ​ ​Эйлор ​и ​Алисанна ​пристально ​наблюдали ​за ​ним: ​она ​— ​в ​волнении, ​а ​он ​— ​в ​лёгком ​гневе. ​Мальчик, ​которого ​они ​вырастили ​как ​родного, ​теперь ​восседал ​между ​своей ​настоящей ​матерью ​и ​дядей, ​окружённый ​двоюродными ​братьями ​и ​сёстрами, ​о ​которых ​прежде ​разве ​что ​слышал. ​Робб ​собирался ​участвовать ​в ​турнире ​— ​Эйлор ​и ​Королевская ​Гвардия ​обучили ​его ​владеть ​копьём, ​хоть ​северяне ​обычно ​и ​не ​становились ​рыцарями. ​Сам ​же ​Джехейрис, ​несмотря ​на ​мастерство ​в ​фехтовании ​и ​конном ​бое, ​решил ​остаться ​в ​стороне, ​поскольку ​никогда ​и ​не ​стремился ​стать ​турнирным ​рыцарем. ​ ​И ​вот ​теперь ​он ​сидел ​среди ​незнакомой ​прежде ​семьи, ​а ​те, ​кто ​его ​воспитали, ​наблюдали ​издалека. ​Эйлор ​едва ​сдерживался ​от... ​всякого. ​Его ​разрывали ​опасения ​того, ​что ​Лианна ​могла ​наплести ​ему ​невесть ​что, ​или ​выставить ​события ​под ​выгодным ​ей ​углом. ​Но ​он ​отказывался ​нарушать ​просьбу ​Джехейриса ​об ​уединении. ​ ​Итак, ​Эйлор ​сидел ​и ​терзался, ​сверля ​взглядом ​Лианну ​Старк ​и ​размышляя, ​не ​стоило ​ли ​просто ​убить ​эту ​суку ​много ​лет ​назад, ​тем ​самым ​уничтожив ​всех ​инициаторов ​войны. ​ ​Слева ​от ​Эйлора, ​столь ​же ​ослепительно ​прекрасная, ​как ​и ​в ​день ​их ​первой ​встречи, ​восседала ​его ​младшая ​сестра ​Дейнерис. ​Пусть ​Дени ​и ​выросла ​в ​умную ​девушку, ​Эйлор ​всё ​ещё ​старался ​заботиться ​о ​ней ​как ​о ​ребёнке, ​хотя ​прекрасно ​сознавал ​— ​перед ​ним ​давно ​уже ​не ​дитя. ​Сейчас ​принцесса ​о ​чём-то ​оживлённо ​беседовала ​с ​Рейллой, ​названной ​в ​честь ​матери, ​которую ​Эйлор ​не ​сумел ​защитить. ​Его ​дочь ​едва ​ли ​уступала ​тётке ​красотой ​— ​эти ​две ​Таргариенки ​олицетворяли ​собой ​всё ​великолепие ​валирийской ​внешности. ​ ​Король ​Эйгон ​шестой ​остался ​в ​палатке ​Ренлора ​— ​видимо, ​беседовал ​с ​младшим ​кузеном, ​чтобы ​хоть ​как-то ​отвлечь ​того ​от ​досады. ​Мудрый ​Эйгон ​понимал: ​если ​он ​примет ​участие ​в ​турнире, ​то ​вряд ​ли ​кто-то ​рискнёт ​бросить ​ему ​вызов, ​поскольку ​никто ​просто ​не ​захочет ​подвергнуть ​опасности ​короля ​Железного ​Трона. ​Пусть ​решение ​и ​было ​разумным, ​оно ​не ​доставляло ​Эйгону ​никакой ​радости. ​С ​тех ​пор ​как ​члены ​королевской ​семьи ​поднялись ​на ​рассвете, ​он ​так ​и ​ходил ​мрачнее ​тучи. ​ ​Такая ​реакция ​была ​не ​очень-то ​«королевской», ​но ​Эйлор ​её ​понимал. ​Он ​отлично ​помнил ​себя ​в ​семнадцать ​лет, ​когда ​так ​же ​мечтал ​выступить ​на ​всех ​турнирах, ​от ​Солнечного ​Копья, ​до ​Белой ​Гавани. ​Это ​было ​до ​войны, ​конечно ​же, ​пока ​он ​не ​почувствовал ​на ​себе ​ужасы ​настоящих ​сражений, ​в ​сравнении ​с ​которыми ​рыцарские ​турниры ​— ​детская ​забава. ​До ​того, ​как ​на ​его ​плечи ​легло ​слишком ​многое. ​После ​Харренхолла, ​почти ​двадцать ​лет ​назад, ​Эйлор ​больше ​ни ​разу ​не ​принимал ​участия ​в ​турнирах, ​в ​битвах, ​где ​ставкой ​было ​что-то ​меньшее ​чем ​жизнь, ​ибо ​только ​за ​жизнь ​можно ​и ​нужно ​сражаться. ​ ​Чемпионы ​стали ​собираться ​под ​ложей, ​где ​на ​передней ​стороне ​красовались ​их ​гербы. ​Такая ​организация ​турнира ​была ​несколько ​неортодоксальна ​— ​обычно ​чемпионом, ​а ​следовательно, ​и ​победителем ​объявляли ​одного-единственного ​рыцаря. ​Но ​по ​каким-то ​лишь ​ей ​понятным ​причинам, ​Дейнерис ​приглянулась ​легенда ​об ​Эшфордском ​Турнире, ​случившемся ​девяносто ​лет ​назад. ​И ​она ​захотела ​сама ​выбрать ​чемпионов. ​Конечно ​же, ​Эйлор ​не ​смог ​ей ​отказать. ​ ​Из ​пяти ​гербов ​на ​парадной ​ложе ​три ​представляли ​Королевскую ​Гвардию: ​сиры ​Артур ​Дейн, ​Ролланд ​Шторм ​и ​Бейлон ​Сванн. ​Последний ​был ​назначен ​буквально ​несколько ​месяцев ​назад, ​сменив ​сира ​Хорраса ​Костейна, ​который, ​в ​свою ​очередь, ​занял ​место ​старого ​сира ​Герольда ​Хайтауэра ​тринадцать ​лет ​назад. ​Все ​гвардейцы ​отлично ​владели ​лансем*, ​но ​самым ​грозным ​противником ​был ​Меч ​Зари. ​ ​Эйлор ​не ​сомневался ​— ​у ​каждого ​из ​них ​есть ​солидный ​шанс ​остаться ​чемпионом ​после ​всех ​четырех ​дней ​состязаний. ​ ​Остальные ​гвардейцы ​благородно ​отказались ​от ​участия, ​даже ​лорд-командующий ​Барристан ​Селми, ​который, ​несмотря ​на ​годы, ​всё ​ещё ​был, ​наверное, ​сильнейшим ​рыцарем ​Сумеречного ​Дола. ​ ​Про ​сира ​Манфреда ​Дарка ​и ​говорить ​нечего ​— ​этот ​человек-кирпич ​с ​рождения ​был ​благословлен ​для ​боя ​пешего, ​и ​проклят ​для ​боя ​конного. ​Да ​и ​желания ​научиться ​биться ​верхом ​у ​него ​тоже ​не ​наблюдалось, ​а ​ведь ​это ​именно ​он ​внёс ​самый ​большой ​вклад ​в ​обучение ​нынешнего ​короля ​и ​остальных ​принцев ​Таргариенов ​побеждать ​любой ​ценой. ​Сейчас ​уродливый ​рыцарь ​стоял ​прямо ​за ​спиной ​у ​Дейнерис, ​скрестив ​мощные ​руки ​на ​такой ​же ​мощной ​груди. ​ ​Освелл ​Уэнт ​находился ​вместе ​с ​королём ​у ​палатки ​Рена ​— ​тихий ​и ​смертоносный ​человек, ​к ​которому ​Эйлор ​испытывал ​вязкую ​неприязнь, ​но ​ничего ​предпринимать ​не ​собирался, ​поскольку ​тот ​был ​полностью ​предан ​Эйгону. ​ ​Последним, ​седьмым ​представителем ​Королевской ​Гвардии, ​являлся ​сир ​Боран ​из ​рода ​Брамсфортов ​— ​низкорожденный ​бывший ​рыцарь ​Кастейнов, ​который ​проявил ​себя ​перед ​Эйлором ​ещё ​во ​время ​Мятежа ​Роберта. ​Сир ​Боран ​занял ​место ​принца ​Левина ​Мартелла, ​который ​умер ​тихой ​смертью ​десять ​лет ​назад. ​Маленький, ​но ​смертоносный ​сын ​фермера ​сейчас ​стоял ​за ​спиной ​Джехейриса ​в ​ложе ​Старков, ​предельно ​серьёзно ​относясь ​к ​своему ​долгу ​охранять ​всех ​членов ​королевской ​семьи. ​ ​Остальных ​двух ​изначальных ​чемпионов ​Дейнерис ​выбрала ​скорее ​по ​кровному ​родству, ​нежели ​из ​соображений ​их ​шансов ​удержать ​звание. ​ ​На ​одном ​из ​гербов ​парадной ​ложи ​красовался ​золотой ​трёхголовый ​дракон ​Таргариенов ​на ​чёрном ​поле ​— ​он ​представлял ​брата ​Дейнерис, ​принца ​Визериса, ​прибывшего ​лишь ​этим ​утром ​со ​своей ​свитой. ​Визерис ​был ​неплохим ​копейщиком ​и ​неплохо ​владел ​мечом, ​и ​несмотря ​на ​яростные ​протесты, ​Эйлор ​лично ​и ​весьма ​упорно ​его ​тренировал. ​Но ​юный ​Визерис ​не ​мог ​сравниться ​по ​силе ​с ​ведущими ​бойцами ​Сумеречного ​Дола, ​такими ​как ​Робар ​Ройс, ​Аларик ​Лонгвард ​или ​Лорас ​Тирелл ​по ​прозвищу ​Рыцарь ​Цветов. ​ ​То ​же ​самое ​можно ​было ​сказать ​и ​про ​последнего ​чемпиона, ​всего ​лишь ​оруженосца, ​но ​на ​участии ​которого ​Дейнерис ​настояла. ​Сына ​и ​наследника ​Эйлора, ​Ренлора, ​представляли ​два ​сражающихся ​белых ​дракона ​на ​чёрном ​поле ​— ​некогда ​личный ​герб ​самого ​Эйлора, ​ставший ​родовым ​для ​ветви ​Таргариенов ​Сумеречного ​Дола. ​Рен ​вполне ​мог ​постоять ​за ​себя, ​ведь ​его ​с ​детства ​учили ​такие ​мастера, ​как ​Барристан ​Смелый ​и ​Меч ​Зари. ​Но ​из ​старшего ​сына ​получится ​куда ​лучший ​дипломат, ​нежели ​воин, ​пусть ​он ​и ​мог ​одолеть ​почти ​любого ​противника, ​с ​Райамом ​Редвином, ​Барристаном ​или ​самим ​Эйлором ​его ​пока ​нельзя ​было ​сравнить. ​ ​Зато ​сравняться ​со ​всеми, ​а ​то ​и ​превзойти ​их ​в ​ратном ​мастерстве ​сможет ​со ​временем ​средний ​сын ​Эйлора, ​его ​оруженосец ​Бейлон. ​Но ​это ​дела ​будущего. ​Сейчас ​же ​настало ​время ​начинать ​турнир. ​ ​Его ​сын ​и ​брат ​появились ​одновременно ​— ​оба ​в ​блестящих ​черных ​латах, ​сильно ​контрастируя ​с ​белоснежными ​доспехами ​и ​плащами ​гвардейцев. ​Визерис ​и ​Рен ​сидели ​на ​мощных ​черных ​жеребцах ​— ​потомство ​боевого ​коня ​Воина, ​которых ​Эйлор ​разводил ​в ​своих ​конюшнях. ​Только ​члены ​королевской ​семьи ​имели ​право ​ездить ​на ​этих ​молодых ​жеребцах, ​за ​исключением ​Барристана ​Селми ​и ​Уилласа ​Тирелла. ​Первому ​Эйлор ​подарил ​жеребца ​несколько ​лет ​назад, ​а ​второму ​даровал ​право ​на ​случку ​в ​день ​свадьбы ​с ​Рейллой ​— ​от ​имени ​дяди ​принцессы. ​ ​На ​шлеме ​Визериса ​красовались ​позолоченные ​драконьи ​крылья... ​безвкусица. ​Она ​вызывала ​у ​Эйлора ​то ​же ​отвращение, ​что ​и ​тогда, ​когда ​подобным ​образом ​украшал ​свой ​шлем ​Рейгар. ​ ​А ​вот ​Рен ​выбрал ​семь ​шипов ​вдоль ​гребня, ​придавая ​своему ​юному ​и ​неизведавшему ​битв ​облику ​дополнительную ​суровость. ​ ​Король ​Эйгон ​Шестой ​вернулся ​в ​ложу, ​— ​судя ​по ​виду, ​всё ​ещё ​мечтая ​оказаться ​на ​ристалище, ​— ​и ​сел ​рядом ​с ​тётей ​и ​невестой, ​тут ​же ​завладев ​всем ​вниманием ​Рейллы, ​как ​и ​большинства ​юных ​девушек. ​Эйгон ​вырос ​хорошим, ​благородным ​парнем, ​и ​не ​просто ​так ​— ​Эйлор ​воспитывал ​его ​куда ​лучшим ​человеком, ​чем ​был ​сам. ​Племянник ​обожал ​свою ​кузину, ​хотя ​Эйлор ​пока ​не ​понял, ​продиктованы ​ли ​его ​чувства ​связью ​родственной, ​или ​путами ​страсти. ​Каждый ​вечер ​он ​молил ​Семерых, ​— ​пусть ​и ​знал, ​что ​такому ​грешнику ​как ​он ​лучше ​этого ​не ​делать, ​— ​о ​счастье ​для ​этих ​детей, ​даже ​если ​это ​будет ​не ​настоящая ​любовь. ​И ​о ​том, ​чтобы ​Эйгон ​не ​унаследовал ​безумие ​своего ​отца. ​ ​Пока ​всё ​шло ​хорошо.