Глава 78

Пока ​всё ​шло ​хорошо. ​ ​— ​Любимая ​тётя, ​а ​ты ​знаешь, ​что ​фактически ​бросила ​бедного ​Ренлора ​волкам? ​— ​Поинтересовался ​король, ​косясь ​на ​Дейнерис. ​Та ​лишь ​улыбнулась ​в ​ответ ​и ​приподняла ​бровь: ​ ​— ​С ​чего ​ты ​взял? ​ ​Эйгон ​ответил ​ей ​той ​же ​улыбкой: ​ ​— ​Взгляни ​на ​его ​руку. ​ ​Вся ​ложа, ​— ​от ​Эйлора ​и ​Дейнерис, ​до ​маленького ​Дэймона ​на ​коленях ​у ​тихого ​Эймона, ​— ​последовала ​указанию. ​Прямо ​над ​локтем ​Рена ​красовался ​пурпурно-чёрный ​платок, ​которого ​у ​сына ​Эйлора ​точно ​не ​было. ​Быстрее ​всех ​до ​истины ​докопалась ​Алисанна, ​как ​всегда: ​ ​— ​Это ​же ​платок ​Мирцеллы? ​ ​Эйгон ​всё ​так ​же ​очаровательно ​улыбался: ​ ​— ​Именно ​так, ​матушка. ​Ваш ​сын ​явно ​заинтересовался ​Мирцеллой ​Лонгвард. ​А ​это, ​в ​свою ​очередь, ​привлекло ​внимание ​лорда ​Аларика, ​который ​и ​сам ​собирается ​участвовать ​в ​турнире. ​Не ​надо ​быть ​таким ​умным, ​как ​Эймон, ​чтобы ​догадаться, ​кого ​же ​вызовет ​на ​поединок ​лорд ​Лонгвард. ​— ​Племянник ​повернулся ​к ​Эйлору: ​— ​Как ​думаете, ​дядя, ​сколько ​выпадов ​выдержит ​Ренлор, ​прежде ​чем ​слетит ​из ​седла? ​ ​— ​Рен ​же ​хорошо ​держится ​в ​седле, ​правда, ​отец? ​— ​Прозвучал ​невинный ​голосок ​Дэймона. ​Из ​всех ​детей ​Эйлора, ​он ​один ​полностью ​пошёл ​в ​мать. ​— ​С ​ним ​всё ​будет ​хорошо? ​ ​Эйлор ​ободряюще ​улыбнулся ​младшему ​сыну, ​а ​Эймон ​ласково ​взъерошил ​ему ​волосы: ​ ​— ​Рен ​весьма ​неплох, ​Дэймон. ​Но ​у ​Аларика ​на ​два ​десятилетия ​больше ​опыта, ​и ​он ​мастер ​конного ​боя. ​— ​Эйлор ​снова ​повернулся ​к ​королю: ​— ​Думаю, ​Рен ​не ​продержится ​и ​пяти ​выпадов. ​ ​— ​А ​я ​поспорю, ​что ​выдержит ​не ​меньше ​семи. ​ ​Эйлор ​лишь ​на ​миг ​задумался, ​прежде ​чем ​протянуть ​руку ​для ​рукопожатия. ​Эйгон ​крепко ​её ​пожал. ​ ​По ​итогу ​Сумеречный ​Дракон ​проиграл ​— ​Ренлор ​действительно ​продержался ​целых ​восемь ​выпадов. ​ ​Хотя ​как ​организатор ​турнира, ​Эйлор ​имел ​полное ​право ​объявить ​о ​начале, ​он ​уступил ​эту ​честь ​Эйгону. ​Зачем ​демонстрировать ​хоть ​каплю ​власти ​перед ​и ​без ​того ​ревнивым ​племянником? ​Сегодня ​Эйгон ​в ​хорошем ​расположении ​духа, ​даже ​несмотря ​на ​запрет ​участвовать ​в ​турнире. ​И ​Эйлор ​предпочитал ​видеть ​короля ​в ​таком ​настроении ​— ​это ​помогало ​избежать ​головной ​боли ​от ​ворчания ​и ​причитаний. ​ ​Как ​и ​предрекал ​Эйгон, ​Аларик ​выбрал ​в ​качестве ​противника ​Ренлора, ​бросив ​извиняющийся ​взгляд ​на ​Алисанну ​и ​Эйлора. ​Лорас ​Тирелл ​в ​своём ​плаще ​из ​роз ​вызвал ​на ​бой ​Ролланда ​Шторма. ​Доннел ​Сванн ​в ​бело-чёрных ​цветах ​дома ​бросил ​вызов ​брату ​Бейлону. ​А ​Визерису ​и ​Артуру ​Дейну ​достались ​два ​безымянных ​рыцаря ​— ​один ​в ​алом ​плаще, ​другой ​в ​коричнево-белых ​доспехах. ​ ​Как ​и ​почти ​сто ​лет ​назад ​на ​Эшфордском ​Турнире, ​при ​первой ​же ​схватке ​все ​десять ​копий ​разлетелись ​в ​щепки ​под ​одобрительный ​рёв ​толпы. ​Ни ​один ​всадник ​не ​вылетел ​из ​седла ​— ​доброе ​предзнаменование ​для ​грядущего ​успеха ​турнира. ​Хотелось ​верить, ​в ​Сумеречном ​Доле ​повторится ​удача ​Эшфорда, ​а ​не ​его ​печальный ​финал. ​ ​На ​девятом ​заходе ​Рен ​всё ​же ​перелетел ​через ​круп ​своего ​жеребца. ​Аларик ​идеально ​направил ​копьё, ​одним ​движением ​отводя ​оружие ​Ренлора ​в ​сторону, ​а ​своё ​— ​точно ​в ​цель. ​Наследник ​Сумеречного ​Дола ​вскочил ​на ​ноги ​почти ​сразу ​же ​после ​падения ​и ​выхватил ​затуплённый ​меч. ​ ​Аларик ​ответил ​тем ​же ​— ​благородно ​спешился, ​несмотря ​на ​то ​что ​из-за ​хромоты ​терял ​преимущество. ​Они ​сошлись ​в ​поединке; ​толпа ​восторженно ​скандировала ​имя ​то ​одного ​бойца, ​то ​другого, ​то ​обоих ​сразу. ​Благодаря ​молодости, ​Ренлор ​был ​проворнее, ​подвижнее, ​и ​словно ​танцевал ​вокруг ​противника. ​Но ​у ​Аларика ​имелось ​кое-что ​убойнее ​— ​боевой ​опыт ​и ​десятилетия ​тренировок. ​ ​Исход ​закономерный ​— ​лорд ​Бриндлвуда ​выбил ​меч ​из ​руки ​оруженосца. ​ ​Ренлор ​сдался, ​почувствовав ​у ​горла ​тупое ​лезвие. ​Сняв ​шлем, ​он ​искренне ​улыбнулся. ​Аларик ​последовал ​его ​примеру, ​крепко ​пожал ​руку ​юноше, ​ухаживающему ​за ​его ​дочерью, ​сказал ​пару ​слов ​и ​удалился ​с ​поля. ​Герб ​с ​двумя ​белыми ​драконами ​сняли. ​Его ​место ​на ​парадной ​ложе ​заняла ​корона ​из ​белых ​звёзд ​на ​бордовом ​поле ​герба ​Лонгвардов. ​ ​Вскоре ​к ​ней ​присоединились ​три ​золотые ​розы ​на ​зелёном ​поле ​Тиреллов ​— ​Лорас ​победил ​Ролланда ​Шторма ​на ​седьмой ​сшибке. ​Бейлон ​Сванн ​выбил ​из ​седла ​своего ​брата ​после ​пятой ​попытки. ​Визерис ​одолел ​рыцаря ​в ​алом ​плаще ​за ​столько ​же ​заходов. ​А ​у ​Артура ​Дейна ​ушло ​всего ​два ​копья, ​чтобы ​победить ​второго ​претендента. ​ ​И ​так ​продолжалось ​дальше. ​ ​На ​протяжении ​дня ​множество ​рыцарей ​подъезжали ​к ​ложе, ​чтобы ​стукнуть ​копьём ​по ​щиту ​чемпиона. ​Поскольку ​вызовы ​поступали ​спорадично, ​обычно ​было ​занято ​не ​более ​двух ​дорожек. ​Порой ​некоторые ​чемпионы ​подолгу ​простаивали ​у ​своих ​палаток, ​так ​и ​не ​дождавшись ​противника. ​Аларика ​атаковали ​чаще ​прочих ​— ​многие ​глупцы ​считали ​его ​слабейшим ​из ​чемпионов ​не ​королевской ​крови. ​Но ​Аларик ​достойно ​отражал ​все ​выпады. ​К ​полудню, ​когда ​турнир ​возобновился ​после ​перерыва, ​он ​уже ​выбил ​из ​седла ​тринадцать ​всадников. ​К ​закату ​это ​число ​только ​выросло. ​Лорасу ​Тиреллу ​бросали ​вызов ​реже, ​а ​Артура ​Дейна ​осмеливались ​тревожить ​лишь ​самые ​отчаянные ​или ​самые ​безрассудные ​рыцари. ​Тем ​не ​менее ​оба ​победили ​по ​нескольку ​менее ​искусных ​противников. ​ ​Бейлон ​Сванн ​выбил ​троих, ​прежде ​чем ​уступил ​Робару ​Ройсу. ​Чёрные ​железные ​гвозди ​на ​бронзовом ​поле ​дома ​Ройсов ​заняли ​место ​на ​парадной ​ложе. ​Сам ​же ​Робар ​победил ​ещё ​троих ​вызвавших ​его ​рыцарей. ​ ​Дольше ​всех ​удержался ​Визерис, ​продолжая ​числиться ​среди ​чемпионов ​к ​самому ​закату. ​Отчасти ​потому, ​что ​желающих ​бросить ​ему ​вызов ​было ​немного ​— ​большинство ​попросту ​стеснялось ​открыто ​атаковать ​представителя ​королевской ​крови. ​Боялись ​не ​столько ​самого ​Визериса, ​владение ​оружием ​которого ​было ​отточено ​тренировками, ​но ​не ​подкреплялось ​природным ​талантом, ​сколько ​опасались ​пролить ​кровь ​члена ​королевской ​семьи. ​Да ​и ​не ​секрет ​— ​Визерис ​был ​куда ​больше ​Эйрисом, ​нежели ​Эйлором ​или ​Рейгаром, ​так ​что ​лишний ​раз ​судьбу ​испытывать ​никто ​не ​хотел. ​ ​Однако ​с ​наступлением ​сумерек, ​когда ​на ​белом ​коне, ​сияя ​в ​чёрных ​латах ​и ​плаще ​с ​жёлтыми ​ночными ​птицами ​явился ​он, ​Эйлор ​вдруг ​почувствовал ​тревогу. ​ ​Настоящий ​брат ​Ролланда ​Шторма ​из ​Королевской ​гвардии, ​Брайс ​Карон ​— ​лорд ​Ночной ​Песни ​в ​Дорнийских ​марках. ​Высокий ​и ​приятный ​на ​вид, ​лет ​на ​десять ​младше ​своего ​бастард-брата, ​с ​длинными ​медными ​кудрями, ​которые, ​по ​слухам, ​все ​девицы ​мечтали ​пропустить ​сквозь ​пальцы. ​И, ​судя ​по ​всему, ​небезосновательно ​— ​Брайс ​был ​одним ​из ​немногих ​серьёзных ​претендентов ​на ​руку ​Дейнерис. ​Хоть ​Карон ​и ​не ​столь ​знатен, ​как ​того ​бы ​желал ​Эйлор ​для ​своей ​сестры, ​он ​успел ​сделать ​немало ​шагов ​к ​завоеванию ​расположения ​ныне ​царящей ​Королевы ​Красоты ​и ​Любви. ​ ​Саму ​Дейнерис ​чары ​потихоньку ​опутывали, ​насколько ​мог ​судить ​Сумеречный ​Дракон. ​ ​Учитывая ​боевую ​репутацию ​Брайса, ​Эйлор ​не ​понимал, ​почему ​лорд ​Карон ​так ​долго ​не ​решался ​бросить ​вызов, ​ведь ​чем ​дольше ​рыцарь ​удерживал ​звание ​чемпиона ​и ​чем ​больше ​противников ​повергал, ​тем ​большим ​почётом ​это ​оборачивалось. ​Когда ​Брайс ​направил ​коня ​к ​щиту ​Визериса ​и ​постучал ​по ​нему ​копьём, ​косясь ​в ​сторону ​Дейнерис, ​тревога ​Эйлора ​усилилась ​на ​несколько ​порядков. ​ ​Визерис ​и ​Брайс ​терпеть ​друг ​друга ​не ​могли. ​ ​Визерис ​придерживался ​традиционных ​для ​Таргариенов ​взглядов ​и ​буквально ​сох ​по ​Дейнерис. ​Эйлор ​не ​раз ​отклонял ​настойчивые ​уговоры ​брата ​позволить ​ему ​жениться ​на ​сестре, ​поскольку ​был ​категорически ​против ​кровосмесительных ​браков, ​да ​и ​чувства ​Дейнерис ​к ​Визерису ​носили ​сугубо ​сестринский ​характер. ​Однако ​эта ​идея ​превратилась ​для ​Визериса ​в ​навязчивую ​мысль. ​ ​После ​очередной ​особо ​жестокой ​ссоры ​Эйлору ​пришлось ​даже ​ударить ​брата, ​чтобы ​продемонстрировать ​серьёзность ​своих ​намерений. ​Визерис ​в ​ярости ​удалился ​от ​двора ​в ​своё ​поместье ​Летнего ​Замка, ​восприняв ​отказ ​как ​посягательство ​на ​своё ​родовое ​право. ​Там ​он ​предавался ​унынию ​и ​коварным ​замыслам ​относительно ​руки ​сестры, ​в ​то ​время ​как ​в ​его ​опочивальне ​сменялся ​вереницей ​целый ​выводок ​знатных ​дам ​вроде ​Аллы ​Рокстон. ​Эйлор, ​Варис ​и ​Верховный ​мейстер ​Колмар ​прилагали ​немало ​усилий, ​чтобы ​скрыть ​истинный ​масштаб ​драмы ​от ​придворных ​глаз, ​но ​слухи ​всё ​равно ​просачивались ​наружу. ​ ​Визерис ​знал, ​что ​Дейнерис ​его ​не ​желает, ​и ​это ​лишь ​подливало ​масла ​в ​огонь ​его ​ярости ​и ​безумия. ​Когда ​ко ​двору ​явился ​Брайс ​Карон ​и ​начал ​открыто ​добиваться ​расположения ​Дейнерис, ​между ​принцем ​Таргариеном ​и ​лордом ​Ночной ​Песни ​тут ​же ​вспыхнула ​неприязнь. ​ ​И ​вот ​теперь, ​похоже, ​Карон ​решил ​разжечь ​пламя ​этой ​ненависти. ​Эйлор ​не ​знал, ​что ​его ​больше ​тревожит ​— ​наглость ​Брайса ​или ​жестокая ​усмешка ​Визериса ​в ​ответ ​на ​брошенный ​вызов. ​ ​Пока ​Визерис ​садился ​в ​седло, ​а ​Карон ​ждал ​его ​на ​другом ​конце ​ристалища, ​Эйлор ​обернулся ​к ​Барристану, ​сменившему ​Манфреда ​в ​царской ​ложе: ​ ​— ​Барристан, ​если ​дойдёт ​до ​мечей, ​следи ​в ​оба, ​чтобы ​ни ​тот, ​ни ​другой ​не ​выхватил ​боевой ​клинок. ​Я ​не ​потерплю, ​чтобы ​их ​вражда ​переросла ​в ​кровопролитие ​на ​моём ​пиру. ​ ​— ​Брайс ​никогда ​бы ​не ​пошёл ​на ​это! ​— ​запротестовала ​Дейенерис. ​ ​Эйлор ​в ​упор ​посмотрел ​в ​точь-в-точь ​такие ​же, ​как ​у ​него, ​фиолетовые ​глаза ​сестры: ​ ​— ​Я ​в ​этом ​не ​столь ​уверен, ​Дени. ​Что ​же ​до ​Визериса ​— ​он ​вполне ​способен. ​ ​Затаив ​дыхание, ​Эйлор ​следил ​за ​тем, ​как ​Визерис ​достиг ​противоположного ​конца ​дорожки ​и ​повернулся ​лицом ​к ​сопернику ​в ​лучах ​закатного ​солнца. ​Под ​крики ​обоих ​мужчин, ​боевые ​кони ​ринулись ​вперёд, ​неся ​всадников ​по ​растоптанной ​земле ​навстречу ​друг ​другу ​с ​опущенными ​копьями. ​ ​Заметив, ​как ​Визерис ​всё ​выше ​поднимает ​своё ​копьё, ​Эйлор ​мысленно ​умолял ​брата ​вернуть ​его ​в ​нужное ​положение. ​Но ​тот ​лишь ​продолжал ​задирать ​древко. ​И ​Эйлор ​с ​отчаянием ​понял, ​что ​задумал ​Визерис. ​ ​«Визерис, ​не ​смей!» ​ ​Но ​принц ​Летнего ​Замка ​уже ​сделал ​свой ​ход. ​ ​Ему ​удалось ​нанести ​практически ​идеальный ​удар ​— ​такой, ​какой ​не ​вышел ​бы ​у ​него ​и ​за ​тысячу ​попыток, ​но ​конкретно ​в ​этот ​проклятый ​раз, ​«повезло». ​Кончик ​турнирного ​копья ​на ​полном ​скаку ​попал ​Брайсу ​Карону ​точно ​между ​прорезями ​для ​глаз ​на ​шлеме. ​Голова ​лорда ​Ночной ​Песни ​мотнулась ​назад ​от ​удара, ​усиленного ​мощью ​боевого ​коня ​Визериса ​и ​яростью ​самого ​принца. ​Рыцарь ​обмяк, ​выронил ​копьё ​и ​щит, ​перекувыркнулся ​в ​воздухе ​и ​рухнул ​на ​землю ​абсолютно ​безвольно. ​ ​Едва ​расслышав ​крики ​Дейнерис, ​Эйлор ​не ​обратил ​внимания ​на ​рыцарей, ​в ​том ​числе ​Ролланда ​Шторма, ​бросившихся ​на ​помощь ​к ​неподвижному ​телу ​сбитого ​лорда. ​Не ​почувствовал, ​как ​Алисанна ​и ​Рейлла ​схватили ​его ​за ​руки ​в ​шоке. ​Всё, ​что ​видел ​Эйлор ​— ​это ​возвращающегося ​Визериса, ​остановившего ​коня ​в ​нескольких ​футах ​от, ​возможно, ​только ​что ​убитого ​им ​человека ​и ​снявшего ​шлем. ​ ​Взглянув ​на ​поверженного ​соперника ​и ​перепуганное ​лицо ​сестры, ​принц ​Летнего ​Замка ​улыбнулся.