Глава 80

На ​миг ​Эйгон ​захотел ​задать ​вопрос, ​мучавший ​его ​много ​лет ​— ​о ​его ​матери ​и ​Эйлоре. ​Ходили ​слухи ​об ​их ​запретной ​связи, ​о ​том, ​как ​второй ​сын ​вожделел ​жену ​старшего ​брата. ​Но, ​как ​и ​всегда, ​Эйгон ​сдержался ​и ​свернул ​на ​другую ​тему: ​ ​— ​Всю ​жизнь ​я ​слышу ​о ​безумии, ​одолевавшем ​моего ​деда ​и, ​возможно, ​отца... ​А ​когда-то ​— ​и ​Вас. ​ ​Эйлор ​слегка ​усмехнулся. ​ ​— ​Когда-то? ​ ​Король ​продолжил ​как ​ни ​в ​чём ​не ​бывало: ​ ​— ​Я ​вижу ​в ​Визерисе ​навязчивую ​идею ​заполучить ​не ​желающую ​его ​женщину, ​чувство ​собственного ​превосходства ​над ​всеми ​в ​мире, ​убеждённость ​в ​божественном ​праве ​делать ​всё, ​что ​ему ​заблагорассудится... ​Неужели ​и ​меня ​это ​тоже ​ждёт? ​ ​Некоторое ​время ​Эйлор ​молчал, ​глядя ​племяннику ​в ​глаза. ​Затем ​вдруг ​наклонился ​ближе, ​внимательно ​всматриваясь ​в ​его ​лицо, ​и ​тихо ​произнёс: ​ ​— ​Безумие ​живёт ​в ​нас ​всех, ​Эйгон. ​В ​твоей ​сестре, ​брате, ​кузенах. ​Во ​мне. ​И ​в ​тебно ​точно ​так ​же. ​Рано ​или ​поздно ​каждый ​Таргариен ​сталкивается ​с ​ним ​лицом ​к ​лицу, ​и ​немногим ​хватает ​сил ​одержать ​победу. ​Цена ​победы ​— ​вопрос ​другого ​толка. ​ ​Откинувшись ​обратно ​на ​стул, ​Эйлор ​всё ​так ​же ​не ​отводил ​взгляда ​от ​короля: ​ ​— ​Вот ​уже ​три ​столетия ​наш ​род ​держит ​власть ​над ​королевством ​и ​противостоит ​всем ​врагам ​и ​потенциальным ​угрозам, ​как ​внутренним, ​так ​и ​внешним. ​Когда-то ​мы ​опирались ​на ​драконов, ​но ​их ​уже ​давно ​не ​осталось. ​После ​гибели ​последних ​мы ​стали ​править, ​внушая ​людям ​то, ​что ​раньше ​внушали ​наши ​драконы ​— ​страх. ​Страх, ​что ​любого, ​кто ​перейдёт ​дорогу ​династии ​Таргариенов, ​будь ​то ​внешний ​враг ​или ​представитель ​самого ​же ​нашего ​рода, ​постигнет ​гнев ​дракона. ​ ​— ​То ​есть, ​по-вашему, ​мне ​следует ​казнить ​Визериса? ​ ​— ​Я ​ещё ​не ​закончил. ​Я ​правил ​Семью ​Королевствами ​от ​вашего ​имени ​шестнадцать ​лет, ​и ​все ​они ​выдались ​мирными. ​Но ​меня ​не ​любят, ​Эйгон, ​я ​это ​прекрасно ​знаю. ​Я ​удерживал ​власть ​мечом ​страха. ​Эти ​годы ​оказались ​мирными ​лишь ​потому, ​что ​вельможи ​опасались ​моего ​гнева, ​а ​не ​потому, ​что ​были ​довольны ​правлением ​Таргариенов. ​Даже ​в ​этом ​городе, ​столь ​преуспевшем ​под ​моей ​эгидой, ​меня ​величают ​Жестоким, ​Демоном ​или ​Кровавым. ​Половина ​Семи ​Королевств ​жаждет ​моей ​смерти. ​ ​Эйгон ​нахмурился ​в ​замешательстве. ​ ​— ​Прошу ​прощения, ​но ​какое ​все ​это ​имеет ​отношение ​к ​Визерису? ​ ​— ​Сейчас ​объясню. ​Если ​бы ​решение ​всё ​ещё ​было ​за ​мной, ​меня ​уже ​величали ​бы ​убийцей ​родичей. ​Ибо ​все ​уверены ​— ​я ​бы ​непременно ​собственноручно ​казнил ​брата, ​несмотря ​на ​то, ​что ​всю ​жизнь ​посвятил ​сохранению ​рода ​Таргариенов. ​Но, ​в ​отличие ​от ​меня, ​вас ​могут ​полюбить, ​Эйгон. ​Единственная ​причина, ​по ​которой ​вы ​до ​сих ​пор ​не ​вынесли ​вердикт, ​кроется ​в ​том, ​что ​Вы ​пытаетесь ​подражать ​мне. ​И ​как ​бы ​вы ​ни ​презирали ​моё ​влияние, ​в ​глубине ​души ​вы ​хотите ​лишь ​одного ​— ​чтобы ​такое ​же ​влияние ​было ​и ​у ​вас. ​Вы ​знаете, ​как ​поступить ​правильно ​— ​знали ​с ​того ​момента, ​как ​увидели, ​как ​Визерис ​приподнимает ​копьё. ​И ​всё ​же ​вы ​медлите, ​потому ​что ​пытаетесь ​поступить ​так, ​как ​поступил ​бы ​Сумеречный ​Дракон, ​а ​не ​Эйгон ​Шестой. ​ ​Король ​стиснул ​челюсти ​от ​ярости, ​хоть ​голос ​его ​и ​остался ​спокойным. ​ ​— ​К ​чему ​Вы ​клоните, ​дядя? ​ ​Взгляд ​Эйлора ​был ​абсолютно ​невозмутим: ​ ​— ​К ​тому, ​что ​вам ​пора ​прекращать. ​Вы ​не ​я, ​и ​не ​должны ​мной ​быть. ​У ​вас ​есть ​потенциал ​стать ​величайшим ​из ​Таргариенов ​— ​превзойти ​отца, ​меня ​и ​даже ​самого ​Примирителя. ​Вы ​знаете ​верное ​решение, ​потому ​что ​верным ​будет ​то, ​что ​сочтёт ​верным ​Эйгон ​Таргариен, ​а ​не ​Эйлор, ​сын ​Эйриса ​Безумного. ​Меня ​не ​любят, ​вас ​же ​могут ​полюбить, ​если ​будете ​править ​как ​Эйгон, ​а ​не ​как ​Эйлор. ​Я ​сплотил ​семью ​— ​верно. ​Но ​при ​этом ​допустил ​несчётное ​число ​ошибок, ​причинивших ​немалый ​вред. ​У ​вас ​есть ​шанс ​их ​исправить. ​Вы ​так ​отчаянно ​стремитесь ​вырваться ​из-под ​моей ​тени? ​Сделайте ​это. ​Будьте ​мужчиной, ​которым ​вам ​суждено ​было ​стать. ​ ​Не ​сказав ​больше ​ни ​слова, ​Сумеречный ​Дракон ​развернулся ​и ​вышел. ​В ​тот ​миг ​Эйгон ​не ​знал ​— ​ненавидит ​он ​дядю ​или ​боготворит. ​Но ​зато ​точно ​знал, ​как ​должен ​поступить. ​ ​Король ​решительно ​направился ​к ​покоям ​Визериса. ​ ​— ​Борран. ​— ​Бросил ​он ​младшему ​из ​двух ​гвардейцев, ​стоявших ​на ​страже. ​— ​Бегом ​на ​пристань, ​найди ​любое ​судно, ​идущее ​в ​Вольные ​Города. ​Передай ​капитану, ​что ​у ​него ​появится ​новый ​пассажир ​— ​принц ​королевской ​крови, ​за ​благополучие ​которого ​он ​в ​ответе ​передо ​мной ​и ​которого ​ему ​велено ​таскать ​на ​руках. ​Иначе ​весь ​флот ​Вестероса ​обрушится ​на ​его ​голову! ​ ​— ​Слушаюсь, ​Ваше ​Величество! ​— ​Белый ​плащ ​тут ​же ​помчался ​исполнять ​приказ. ​ ​— ​Барристан, ​отыщи ​Манфреда ​и ​Ролланда, ​вместе ​приведите ​сюда ​Визериса. ​ ​Спустя ​пару ​минут, ​Визериса ​выволокли ​из ​покоев ​Ролланд ​Шторм ​и ​Манфред ​Дарк ​под ​неистовые ​вопли ​принца. ​Король ​Железного ​Трона ​хладнокровно ​наблюдал ​за ​происходящим. ​К ​тому ​времени ​как ​они ​добрались ​до ​пристани, ​— ​прошмыгнув ​через ​малые ​задние ​ворота ​во ​избежание ​внимания ​двора, ​— ​Визерис ​почти ​охрип ​и ​лишился ​голоса, ​а ​Эйгон ​Шестой ​обрёл ​свой. ​ ​— ​Визерис ​Таргариен, ​ваши ​действия ​на ​Турнире ​в ​Сумеречном ​Доме ​покрыли ​позором ​ваше ​имя! ​За ​умышленное ​убийство ​лорда ​Брайса ​Карона ​на ​ристалище, ​где ​должны ​царить ​честь ​и ​слава ​рыцарства, ​я, ​король ​Эйгон ​Таргариен, ​приговариваю ​вас ​к ​пятилетней ​ссылке ​в ​Вольных ​Городах ​Эссоса! ​По ​прошествии ​этого ​срока, ​но ​ни ​днём ​ранее, ​вы ​сможете ​вернуться ​в ​Вестерос ​и ​занять ​ваше ​законное ​место ​в ​Летнем ​Замке! ​Любая ​попытка ​вернуться ​без ​моего ​помилования ​ранее ​положенного ​времени ​будет ​караться ​смертью! ​ ​Визерис ​негодовал, ​отчаянно ​пытаясь ​вырваться ​из ​хватки ​двух ​мужчин: ​ ​— ​Я ​— ​кровь ​дракона! ​Вы ​не ​посмеете! ​ ​Эйгон ​проигнорировал ​его, ​повернувшись ​к ​коренастому ​средних ​лет ​мужчине ​с ​раздвоенной ​зелёной ​бородой ​— ​тирошийца ​или ​пентосца, ​судя ​по ​виду: ​ ​— ​Ваше ​имя ​и ​порт ​приписки, ​капитан? ​ ​— ​Алеку ​Гарантис, ​Ваша ​милость, ​из ​Вольного ​Тироша. ​— ​Церемонно ​поклонился ​тот. ​ ​Эйгон ​кивнул. ​ ​— ​Вы ​доставите ​принца ​Визериса ​в ​Тирош, ​а ​затем ​каждые ​три ​месяца ​будете ​возвращаться ​в ​Сумеречный ​Дол, ​чтобы ​передать ​ему ​от ​короны ​золото, ​а ​мне ​— ​донесения ​о ​его ​деяниях. ​Уклонение ​от ​этих ​обязанностей ​будет ​расценено ​как ​измена. ​Измена ​— ​это ​преступление, ​за ​которое ​весь ​Королевский ​Флот ​начнёт ​по ​пятам ​гнаться ​за ​вами ​и ​вашим ​кораблём, ​дабы ​перебить ​всех ​членов ​команды ​без ​исключения. ​В ​то ​же ​время, ​за ​верную ​службу ​будет ​щедрая ​плата. ​Вы ​меня ​поняли, ​капитан? ​ ​Мужчина ​поспешно ​закивал, ​не ​испытывая ​ни ​малейшего ​желания ​спорить ​с ​королём. ​ ​— ​Разумеется, ​Ваша ​Светлость! ​ ​Эйгон ​снова ​повернулся ​к ​дяде, ​подойдя ​ближе ​и ​отцепив ​от ​пояса ​кошелёк ​с ​золотом, ​взятый ​из ​крепости ​Дан. ​Со ​злостью ​швырнув ​его ​Визерису, ​он ​процедил, ​с ​трудом ​удерживая ​формальный ​тон: ​ ​— ​Вот ​ваше ​первое ​содержание. ​Не ​смейте ​промотать ​его, ​денег ​от ​короны ​больше ​не ​получите ​в ​течении ​следующих ​трёх ​месяцев! ​И ​не ​забудьте ​моё ​предписание: ​дядя ​вы ​или ​нет, ​пренебрежение ​моим ​указом ​карается ​смертью! ​ ​Махнув ​гвардейцам, ​Эйгон ​остался ​молча ​наблюдать ​за ​тем, ​как ​они ​насильно ​волокут ​принца ​Летнего ​Замка ​по ​трапу ​на ​торговое ​судно. ​Визерис ​всё ​ещё ​возмущённо ​кричал. ​ ​Напоследок ​дав ​отмашку ​Алеку ​Гарантису, ​Эйгон ​отвернулся ​и ​двинулся ​обратно ​к ​крепости ​Дан, ​сопровождаемый ​Барристаном. ​Пора ​возвращаться ​на ​турнир, ​время ​возобновления ​которого ​давно ​настало. ​Турнир ​и ​так ​несколько ​часов ​простаивал ​из-за ​короля, ​но ​ему ​простительно, ​недаром ​монарх. ​ ​В ​нескольких ​футах ​позади ​стоял ​Эйлор ​Таргариен. ​ ​Наставник ​и ​ученик ​на ​миг ​встретились ​взглядами ​— ​фиолетовыми, ​как ​у ​всех ​Таргариенов. ​ ​Сумеречный ​Дракон ​едва ​заметно ​кивнул..