Глава 81

Джехейрис ​Таргариен ​смотрел ​на ​королевскую ​ложу, ​не ​зная ​точно, ​чувствует ​ли ​он ​злость, ​облегчение, ​разочарование ​или ​всё ​вместе. ​ ​Справа ​от ​него, ​крепко ​сжимая ​руку, ​сидела ​его ​мать. ​Мать. ​Хотя ​Алисанна ​Леффорд ​и ​Ашара ​Дейн ​заменили ​ему ​мать, ​и ​сделали ​так, ​как ​любой ​человек ​его ​происхождения ​мог ​лишь ​мечтать, ​сейчас ​всё ​было ​иначе ​— ​ведь ​теперь ​тёплые ​пальцы, ​стискивающие ​его ​ладонь, ​принадлежали ​женщине, ​подарившей ​ему ​жизнь. ​Лианна ​Старк ​— ​моя ​мать ​— ​цеплялась ​за ​него ​всё ​так ​же ​отчаянно, ​как ​он ​позволял ​ей ​это ​делать ​с ​того ​момента, ​когда ​попросил ​дядю ​оставить ​их ​наедине ​в ​конюшне. ​ ​Она ​почти ​не ​выпускала ​его ​руки ​с ​тех ​пор. ​Да ​и ​сам ​Джехейрис ​не ​хотел ​этого. ​ ​Он ​давно ​подружился ​со ​своим ​кузеном ​Роббом ​— ​наследник ​Севера ​стал ​наведываться ​на ​юг ​каждые ​несколько ​лет ​после ​заключения ​Договора ​о ​Трезубце. ​Но ​с ​остальными ​Джехейрис ​был ​едва ​знаком. ​ ​Санса ​Старк ​— ​прекрасная ​благовоспитанная ​леди, ​чем-то ​похожая ​на ​Робба. ​ ​Арья ​— ​маленькая ​язвительная ​девчонка, ​и ​Джехейрис ​не ​смог ​бы ​сдержать ​смех ​от ​её ​прямолинейности ​в ​разговоре ​с ​дядей ​Эйлором ​пару ​ночей ​назад, ​не ​будь ​ситуация ​настолько ​серьёзной. ​ ​Бран ​— ​юный ​мальчик, ​зачарованный ​рыцарями ​в ​их ​великолепных ​доспехах; ​ко ​всему ​прочему, ​он ​показался ​Джехейрису ​славным ​и ​сообразительным ​ребёнком. ​ ​Принц ​был ​уверен ​— ​все ​они ​подружатся ​с ​Сэмвеллом ​Тарли, ​сыном ​Рендила. ​ ​Был ​ещё ​один ​— ​Рикон, ​ровесник ​сына ​Эйлора, ​Дэймона. ​Но ​Рикон ​остался ​в ​Винтерфелле ​с ​матерью ​Кейтилин ​Талли. ​ ​Северные ​кузены ​и ​кузины ​Джехейриса ​оказались ​весьма ​забавной ​компанией, ​что ​включало ​в ​себя ​постоянные ​ссоры ​Сансы ​и ​Арьи, ​а ​также ​бесконечный ​восторг ​Брана ​от ​каждой ​схватки. ​Однако ​Джехейрис ​пока ​не ​уделил ​им ​много ​времени, ​сосредоточившись ​на ​их ​тёте ​Лианне. ​ ​Его ​мать ​всё ​ещё ​была ​прекрасна ​— ​с ​тёмными ​волосами ​Старков ​и ​серыми ​глазами. ​За ​все ​эти ​годы ​она ​так ​и ​не ​вышла ​замуж, ​хотя, ​несомненно, ​имела ​немало ​поклонников. ​Джехейрис ​пока ​не ​знал, ​почему. ​Сейчас ​они ​просто ​беседовали, ​наблюдая ​за ​поединками ​внизу, ​а ​Лианна ​старалась ​выведать ​о ​жизни ​сына ​всё, ​что ​только ​можно. ​ ​Правда ​Джехейрис ​быстро ​понял ​— ​лучше ​в ​разговорах ​с ​матерью ​сводить ​к ​минимуму ​всё, ​что ​касается ​дяди ​Эйлора. ​Лианна ​ненавидела ​Сумеречного ​Дракона ​почти ​так ​же ​сильно, ​как ​и ​он ​её. ​ ​Джехейриса ​удивило, ​когда ​дядя ​решительно ​двинулся ​навстречу ​его ​матери ​той ​ночью ​в ​конюшне. ​Эйлор ​был ​жестоким ​человеком ​с ​кровавым ​прошлым, ​и ​Джехейрис ​знал ​из ​историй ​и ​рассказов, ​что, ​если ​потребуется, ​он ​убьёт ​и ​женщин, ​и ​детей... ​но ​только ​при ​определённых ​обстоятельствах. ​Уничтожение ​дома ​Роджерсов ​— ​тому ​подтверждение. ​И ​всё ​же ​странно ​было ​видеть, ​как ​человек, ​воспитавший ​Джехейриса ​и ​научивший ​быть ​принцем, ​готов ​вот-вот ​перерезать ​горло ​женщине. ​Причём ​за ​что? ​За ​желание ​увидеть ​сына, ​с ​которым ​её ​насильно ​разлучили ​много ​лет ​назад? ​ ​Джехейрис ​любил ​и ​почитал ​дядю, ​как ​и ​положено ​парню ​в ​его ​положении. ​Но ​действия ​Эйлора ​вызывали... ​недоумение. ​ ​Точно ​так ​же, ​как ​и ​рассказы ​о ​событиях ​шестнадцатилетней ​давности, ​когда ​Эйлор ​вынудил ​Лианну ​бросить ​своего ​ребёнка, ​лишив ​их ​обоих ​возможности ​когда-либо ​увидеться. ​ ​Была ​ли ​это ​вина ​Лианны, ​что ​она ​полюбила ​Рейгара ​Таргариена? ​Действительно ​ли ​так ​зазорно ​влюбиться ​в ​принца, ​которого ​все ​единодушно ​считали ​воплощением ​неземной ​красоты? ​Джехейрис ​был ​уверен ​— ​Рейгар ​любил ​её. ​Лианна ​утверждала, ​что ​он ​признавался ​ей ​в ​чувствах, ​хотя ​в ​её ​голосе ​слышались ​нотки ​сомнения. ​В ​конце ​концов, ​Лианна ​была ​юной ​беременной ​женщиной, ​носившей ​ребёнка ​убитого ​короля ​и ​опороченной ​почти ​всеми ​в ​Семи ​Королевствах. ​До ​сих ​пор ​к ​ней ​было ​полно ​враждебности ​— ​Джехейрис ​видел ​это ​по ​взглядам ​ветеранов ​Восстания. ​ ​Как ​его ​дядя ​мог ​лишить ​Лианну ​последней ​радости ​в ​жизни ​— ​её ​сына? ​ ​Джехейрис ​Таргариен ​твёрдо ​решил ​докопаться ​до ​истины. ​ ​ ​ ​*** ​ ​ ​ ​Десница ​короля ​осушал ​уже ​второй ​бокал ​вина ​и ​не ​собирался ​останавливаться. ​ ​Эйлор ​Таргариен ​всегда ​порицал ​чрезмерное ​пристрастие ​к ​выпивке. ​Даже ​тяготы ​управления ​Семью ​Королевствами ​и ​воспитания ​целой ​армии ​детей ​не ​заставили ​его ​изменить ​этому ​принципу. ​Но ​сейчас, ​столкнувшись ​с ​проблемой, ​которую ​нельзя ​решить ​ни ​страхом ​перед ​его ​репутацией, ​ни ​клинком ​изумрудного ​кинжала, ​он ​решил, ​что ​лучший ​выход ​— ​напиться ​в ​стельку. ​ ​Джехейрис ​попросил ​поговорить ​с ​ним. ​Наедине. ​ ​По ​ту ​сторону ​стен ​частных ​покоев ​разгорался ​очередной ​пир ​— ​второй ​за ​два ​дня. ​Гости ​отнюдь ​не ​устали ​от ​выпивки, ​танцев ​и ​всяческих ​глупостей, ​каким ​бы ​долгим ​ни ​был ​черед ​бессонных ​ночей. ​Лишь ​Дейнерис, ​— ​в ​честь ​которой ​всё ​это ​великолепие ​и ​затеяли, ​— ​избегала ​празднества, ​всё ​ещё ​скорбя ​о ​погибшем ​лорде ​Брайсе. ​ ​«А ​вот ​остальные ​с ​поразительной ​лёгкостью ​о ​нём ​забыли. ​Какое ​лицемерие» ​ ​Нынешняя ​Королева ​Любви ​и ​Красоты ​пропустила ​дневные ​состязания, ​извинившись ​и ​удалившись, ​едва ​турнир ​начался. ​Всё ​что ​она ​сделала ​перед ​уходом, ​так ​это ​назвала ​имя ​нового ​чемпиона, ​заменившего ​её ​недавно ​изгнанного ​брата. ​Выбор ​пал ​на ​юного ​Робба ​Старка, ​несмотря ​на ​маловероятность ​того, ​что ​северянин, ​— ​куда ​искуснее ​владевший ​мечом, ​нежели ​копьём ​и ​конем, ​— ​сумеет ​противостоять ​более ​опытным ​претендентам. ​И ​не ​сумел ​— ​уже ​после ​пятой ​сшибки ​его ​выбил ​из ​седла ​Джейсон ​Маллистер. ​Правда, ​к ​тому ​моменту ​Робб ​успел ​завоевать ​симпатии ​всех ​дам. ​ ​Ренлор, ​в ​свою ​очередь, ​предпочёл ​королевское ​ложе ​компании ​Мирцеллы ​Лангвард. ​Сейчас, ​как ​и ​прошлым ​вечером, ​они ​кружились ​в ​танце ​в ​зале ​крепости ​Дан. ​Похоже, ​он ​так ​ничего ​и ​не ​понял, ​хотя ​весь ​день ​мог ​наблюдать ​за ​боями ​Аларика ​и ​даже ​сам ​получил ​от ​него ​взбучку. ​Сам ​же ​лорд ​Бриндлвуда ​продержался ​ещё ​один ​день, ​вновь ​выступая ​мишенью ​для ​потенциальных ​чемпионов, ​и ​как ​продержался ​— ​с ​невероятным ​достоинством ​и ​мастерством! ​Он ​вёл ​себя ​в ​высшей ​мере ​благородно ​и ​даже ​вернул ​Рену ​отнятое ​в ​победе ​оружие ​и ​коня. ​ ​По ​итогу ​Эйлор ​посчитал ​нужным ​ещё ​раз ​напомнить ​сыну, ​что ​Мирцелла ​— ​не ​очередная ​его ​завоеванная ​девица, ​которую ​нельзя ​потехи ​ради ​зажимать ​в ​тёмным ​углах, ​ибо ​настанет ​час, ​когда ​в ​очередном ​тёмном ​углу ​его ​зажмёт ​уже ​Аларик, ​да ​там ​же ​и ​прирежет. ​ ​Однако ​сын ​не ​отступил. ​Понял ​ли ​он ​всю ​серьёзность ​своего ​положения ​или ​же ​был ​ведом ​безрассудством ​— ​даже ​Эйлор ​не ​знал. ​ ​Артур ​Дейн ​и ​Лорас ​Тирелл ​тоже ​сохранили ​звания ​чемпионов. ​Зато ​удача ​изменила ​Робару ​Ройсу ​— ​он ​проиграл ​одному ​из ​близнецов ​Редвинов, ​и, ​похоже, ​это ​как ​раз ​тот ​редкий ​случай, ​когда ​везунчик-победитель ​сникнет ​уже ​в ​следующей ​же ​схватке, ​запустив ​карусель. ​Эйлор ​не ​помнил ​точно, ​Хорас ​победил ​тогда ​Хоббер? ​Да ​и ​какая, ​в ​общем-то, ​разница? ​Сейчас ​вообще ​пятым ​чемпионом ​стал ​молодой ​сир ​Иллифер ​Джаст, ​и ​лишь ​время ​покажет, ​удержит ​ли ​его. ​ ​Но ​всё ​это ​стало ​неважным, ​когда ​в ​комнату ​вошёл ​Джехейрис. ​ ​С ​тех ​пор ​как ​Старки ​прибыли ​в ​Сумеречный ​Дол, ​племянник ​не ​сказал ​ни ​слова ​ни ​одному ​из ​Таргариенов, ​если ​не ​считать ​просьбы ​поговорить ​с ​Эйлором. ​За ​всё ​это ​время ​Джехейрис ​не ​отходил ​от ​Лианны, ​лишь ​изредка ​уединяясь ​в ​своих ​покоях ​на ​ночь, ​дабы ​на ​следующее ​утро ​вновь ​присоединиться ​к ​семье ​матери. ​Даже ​двухлетняя ​Сэра ​обратила ​внимание ​на ​его ​отсутствие. ​Единственное ​общение ​с ​роднёй ​Джехейриса ​ограничивалось ​взглядами ​поверх ​голов ​зрителей ​— ​из ​королевской ​ложи ​в ​старковскую, ​где ​племянник ​и ​Лианна ​беседовали ​без ​умолку. ​ ​И ​судя ​по ​лицу ​Джехейриса, ​это ​были ​отнюдь ​не ​хвалебные ​оды ​в ​адрес ​дяди. ​ ​Эйлор ​вздохнул ​и ​махнул ​рукой ​на ​стул ​напротив. ​ ​— ​Присаживайся. ​ ​— ​Предпочту ​постоять. ​— ​Джехейрис ​остановился ​в ​нескольких ​футах ​от ​стола ​Эйлора.