Эпизод 11. Заложник

Сцена 1 В день возвращения конунга на свои земли солнце светит ярче обычного. Оттон и Ульрих вместе подходят к статуе божества, установленной во дворе имения, рядом с которой сейчас горит костёр. Ульрих Какая замечательная погода для этих краёв! Значит, Бог Солнца принимает мою жертву. Оттон Какую жертву? Ульрих (снимает с пальца колько с инталией короля Харальда) Я пообещал Богу Солнца отдать ему подарок короля, если ты выздоровеешь. Это кольцо было ценно для меня, но его ценность несравнима с твоей улыбкой, Отти. Оттон Ну что ты, я совсем не умею улыбаться… Ульрих бросает в костёр кольцо, принц стоит рядом, краснея от смущения. Вдруг снимает с шеи кулон с хрусталём и тоже бросает в костёр. Оттон Я отдаю Богу Солнца мой самый дорогой подарок, чтобы он осветил мой новый путь. Держась за руки, принц и его друг задумчиво смотрят на пламя костра. Сцена 2 Вечером в гостевой горнице терема, освещаемой несколькими свечами, Оттон лежит на спине на мягкой постели поверх мехового одеяла и равнодушно смотрит в потолок. К нему входит радостный Мильт с деревянным подносом, на котором серебряный стакан и несколько печений. Мильт (кланяется) Чего желаете, господин? Оттон Садись рядом. Мильт садится на кровать, устанавливая поднос себе на колени. Мильт Принёс тебе козье молоко с маслом, мёдом и анисом. А ещё пшеничное имбирное печенье с малиной — Майя просила передать. Оттон Скоро я стану как Роберт! Мильт Между прочим, твой жирный приятель сейчас не такой уж и жирный. Оттон Он худеет, а я наоборот — вот и сравняемся. Слуга смеётся и хлопает принца по животу. Мильт Неа, тебе до него далеко! Оттон (садится на кровати) Значит, ты мало печений принёс! Оба смеются громче. Мильт Наконец, ты на своём месте, принц! Оттон Нет, моё место вместе с товарищами, с которыми я прибыл в Рошланд. Но это лишь на пять с небольшим лет. Затем я, наверное, вернусь в Дорен, в столичный дворец. Не хочу в Отштадт, где я вырос… Мильт Неугомонный! (Вздыхает) Я буду скучать по твоим рассказам о дворце. Оттон Хочешь, я найму тебя и твою маму за большее жалование? Вы будете служить доренскому королю и станете более свободны. Мильт Не утруждай себя, Оттон. Вдруг ваша ключница ещё сварливее Майи? (Принц улыбается) А свобода… я не знаю, что это. Испытать её — всё равно, что прыгнуть с горы в море. Вроде, кто-то прыгает и радуется, но неизвестно, останешься ли жив именно ты. (Пауза) Ой, молоко остыло! Оттон Значит, слуга, ты плохо выполнил свою обязанность. Тебе твоя шкура не дорога?! Мильт с недоумением смотрит на принца, пока тот не меняет суровое выражение лица на улыбку. Оттон Прости, малыш, если напугал! Мильт Месяц назад ты бы мог сказать нечто подобное ещё более убедительно, так что у меня бы волосы встали дыбом. А сейчас только мурашки. Оттон (смеётся и ерошит волосы слуге) Я угощаю тебя этим молоком. И печеньем. Принц подходит к столу и сгребает с него всё содержимое на поднос Мильту. Оттон Вот ягоды в сиропе — от кунигунды принесли. И пышки, что мне утром подавали. И ещё я побывал на ярмарке в Велеграде, накупил всякого неизвестно для кого. Только сейчас понял, что вас хотел отблагодарить. Мильт одной рукой держит поднос, второй же придерживает горку на нём и с улыбкой смотрит на Оттона. Мильт Не знаю, как скоро ты нас забудешь, но я навсегда запомню тебя таким, щедрым и… счастливым! Сцена 3 Вечер сменяется морозным зимним днём. Идёт мелкий снег, однако такая погода не мешает всем дружинникам, включая самых молодых, собраться во дворе конунга. Они стоят по обеим сторонам от широкой расчищенной от снега дороги, что ведёт через двор от статуи Бога Солнца у ворот до крыльца терема. Возле статуи снова горит костёр. Слева, ближе всего к воротам, выстроились слуги. Кайса и Мильт стоят в первом ряду и с гордостью смотрят на Оттона, который находится на высоком крыльце по правую руку от конунга Хедела. Конунг и доренский принц одеты так же, как были на суде, только на голове рошского правителя обруч с огненными опалами, на шее парня кулон с белым опалом. Хедел спокоен, принц волнуется, хоть и пытается это скрыть за разговором. Оттон (полушёпотом) У вас уже были заложники? Хедел (тоже тихо) Было двое много лет назад. У моего отца их было больше, ибо он чаще воевал, притом успешно. Оттон Ярл Свенд тоже прибудет сюда? Хедел Посмотрим. Оттон И он будет стоять рядом с вами? Хедел Да, по левую руку. Я между вами, так что будь спокоен. Оттон А потом я должен буду пожать ему руку? Хедел Да. Оттон И пить из одного кубка на пиру?! Хедел (чуть менее спокойно) И пить из одного кубка. Конунг незаметно наносит на пальцы какую-то мазь и касается ими мочки уха Оттона. Через пару мгновений тот вздрагивает. Оттон Что это? По всему телу мороз пошёл! Хедел Я же рассказывал тебе об обряде. Не догадался? Оттон (улыбается) Аааа… Он должен ценить вашу доброту. Справа возле крыльца стоит кунигунда Асвейг с самыми младшими сыновьями Вольдом и Тивазом, позади неё Майя. Майя Госпожа, а вдруг ярл пришлёт кого-нибудь из малышей? Асвейг Не думаю, что он склонен давить на жалость. Эйваз и Торвард находятся рядом с младшими доренскими дружинниками, которым особенно интересно происходящее, так как связано с принцем Оттоном. Карл Длинный Похоже, тут настоящий праздник устроили! Генрих Ещё бы! Конунг и ярл вечером отпразднуют примирение между своими родами. Роберт (себе под нос) Интересно, пир будет? Марк Амврийский Будет, но не для нас. Оливер Эйваз, захвати на пиру сахарную косточку для Робби! Эйваз даже не оборачивается, Петер тычет Оливера в бок, явственно намекая заткнуться. Открываются ворота — входят Клемент и Харт, два немолодых ярла в богатой одежде, и кланяются Хеделу. За ними следуют несколько человек, которые становятся у ворот с правой стороны, напротив слуг конунга. Торвард Свенд всё-таки доверенных послал. Эйваз Унижение сына — слишком тяжёлое зрелище для любого отца. Харт, что справа, его тесть. Торвард Дед заложника? Эйваз Не думаю. Птицы напели мне, что он самого старшего пришлёт. Торвард Ого! Эйваз Так ведь старший от бывшей рабыни, а не от достойной рошландки. Клемент и Харт проходят через двор на крыльцо и становятся слева от конунга. После их появления все перешёптывания невольно замолкают. Воцаряется тишина, которая начинает немного давить на Оттона. Он переминается с ноги на ногу, полагая, что находится в центре внимания. На самом же деле всё внимание приковано к открытым воротам. Вилли (шёпотом) Генрих, а что, если заложник сбежал? Генрих (ещё тише) Тогда конунг имеет право уничтожить семью Свенда… Оттон от волнительного ожидания хрустит пальцами. Конунг по-прежнему спокоен. Клемент и Харт хмурятся, переглядываются и кивают на ворота. Клемент Неужели им овладел страх? Харт Скорее, норов… Клемент Не время. Харт пожимает плечами. Вдруг люди с самым чутким слухом, вроде Эйваза, улавливают хруст шагов по снегу за высоким деревянным забором. В воротах показывается Герт (15 лет) — стройный голубоглазый юноша, светло-каштановые волосы которого собраны в высокий хвост. Его штаны и сапоги довольно простые на вид, тогда как белоснежная рубаха расшита золотом и серебром. На обеих руках массивные серебряные наручи, на шее амулет — клык снежного барса в серебре. На плечах накидка из пушистого блестящего меха. Едва он делает шаг, слуги начинают освистывать и оплёвывать его. Слуги Раб! Раб! Позор!!! Некоторые дружинники по обе стороны дороги присоединяются к освистыванию. Герт останавливается и объявляет громко, перекрикивая затихающий гул недовольства. Герт Объявляю, что я — Герт, первый сын ярла Свенда из рода Бьёрнира — по решению Центрального Совета Рошланда и по утверждению моего отца, ярла Свенда сына ярла Асбьерна из рода Бьёрнира, отдаёт себя в заложники конунгу Хеделу сыну конунга Хельмута из рода Тормунда. Глядя прямо перед собой, он идёт по дороге к крыльцу. На середине пути швыряет меховую накидку и проходит по ней. Герт У заложника нет дома! Клемент и Харт одобрительно кивают, конунг кажется равнодушным. Герт поднимается на крыльцо и становится на колени перед Хеделом, опуская глаза. Тот сначала касается мочек его ушей — парень на мгновение поднимает взгляд, оценив «заморозку». Затем Хедел достаёт нож из-за пояса и быстро отсекает мочки, тем самым придавая Герту отличительный знак заложника. Тот задерживает дыхание, но не издаёт ни звука. Харт (Клементу) Я же говорил — норов! Конунг передаёт слегка окровавленный нож Оттону, который берёт Герта за хвост и пытается отсечь волосы. Получается не слишком умело — парень поджимает губы от неприятных ощущений. Оттон (шепчет) Прости, я первый раз… Герт с удивлением смотрит на принца, который пытается приободрить его улыбкой. Наконец, Оттон отдаёт заложнику отрезанный хвост его волос. Тот поднимается с колен и идёт от крыльца к статуе Бога Солнца, возле которой горит огонь. Капельки крови с ушей падают на плечи. Глядя на него, Роберт не может сдержать слёз. Фред Ты чего? Мне кажется, не так уж ему и больно… Роберт Он теряет самую большую ценность — свободу! Герт подходит к статуе и бросает в огонь свои волосы. Стоит лицом к фигуре Бога Солнца и спиной к собравшимся. Герт (громко) У заложника нет гордости! (Снимает серебряные наручи и рубаху, бросает в огонь) У заложника нет богатства! (Снимает амулет, задерживает над костром на пару мгновений, но также отпускает) У заложника нет имени! Затем Герт опускается на колени перед статуей Бога Солнца, обмакивает по три пальца обеих рук в золу и проводит вертикальные полосы от лба по обеим щекам, по груди и прессу. Поднимается и, раскинув руки, обращается ко всем уже «изукрашенный». Герт Жизнь заложника принадлежит хозяину! Он поворачивается во все стороны, позволяя себя рассмотреть, затем падает на живот и лежит, раскинув руки, головой в сторону терема конунга. Ульрих (злобным шёпотом) Надеюсь, вечером его спина перестанет быть такой белой! Йенс Кажется, ты его уже ненавидишь… Ульрих Его отец чуть не убил Оттона — как я могу относиться к нему иначе? Конунг Хедел и Оттон обмениваются первыми рукопожатиями с ярлами Клементом и Хартом, затем все четверо заходят в терем. Тем временем слуги поднимают Герта и уводят вслед за собой. Все постепенно расходятся и делятся впечатлениями. Джанни Интересно, какую кличку даст ему конунг? Генрих Обычно заложникам дают либо смешные, либо унизительные прозвища, что, впрочем, нередко сочетается. Иногда просто зовут «Безухий», хотя, как мы видели, это не вполне соответствует действительности. Мартин Я бы назвал его «Лёдик»: у него глаза, как две льдинки. Освальд Ну, Мартин, Эйваз точно услышал. Может, подаст идею. Джойр Скоро Оттон к нам присоединится — он всё расскажет. Сцена 4 Вечером того же дня в главном зале имения проходит «пир примирения», в котором принимают участие лишь приближённые конунга. За центральным столом сидят конунг Хедел, принц Оттон, ярлы Клемент и Харт. За двумя небольшими столами справа и слева вперемешку расположились Эйваз, Торвард, Вольд, трое старших дружинников конунга, в том числе Магни, а также шестеро воинов, прибывших со стороны ярла Свенда. Слуги подают им блюда и напитки, однако центральный стол обслуживает только Герт. Глядя на него Оттон вспоминает себя, ибо совсем недавно ходил в подобной одежде. Гости беседуют с представителями хозяев, Хедел также разговаривает с Клементом и Хартом. Оттон молча ест, так как не нашёл себя среди всеобщего веселья. Дружественная атмосфера поддерживается музыкантами, исполняющими весёлые мелодии на гуслях. Герт в очередной раз появляется в зале, в его руках поднос с двенадцатью наполненными рюмками и двумя большими серебряными кубками, украшенными ценными камнями. Сначала расставляет рюмки на столах справа и слева, а, когда подходит к центральному, Магни ставит подножку. Парень ловко обходит её и с поклоном подаёт оба сосуда. Харт (берёт первый кубок) Осушим горечь ссоры! Все четверо по очереди пьют из кубка, притом Оттону он достаётся последнему. Хедел (тихо) До дна. Выпив жутко горькую настойку, принц чувствует, как на глаза навернулись слёзы. Он с трудом восстанавливает дыхание, замечая на себе насмешливые взгляды даже со стороны Герта. Оттон (ухмыляется) Настойка «на крысиных хвостах» была слаще… Затем конунг поднимает второй кубок. Хедел И обратимся к радости примирения! Он отпивает первым и передаёт Оттону, который опрокидывает в себя полкубка сладкой настойки, затем передаёт ярлу Клементу, допивает Харт. Герт ставит кубки на поднос и собирает рюмки со столов, чтобы унести их. На обратной дороге Вольд ставит ему подножку — парень спотыкается и чуть не падает. Пустые кубки с рюмками раскатываются с подноса по залу. Под общий смех Герт медленно собирает их и неспешно выходит из зала с гордо поднятой головой. Довольный Вольд хлопает кулаком о кулак Торварда. Оттон Вообще-то, ему помогли споткнуться. Клемент (смеётся) Ничего ты, чужак, не понимаешь! Вскоре Герт возвращается в зал с плетью в руке — при его появлении музыка стихает. Встав на колени перед центральным столом, он снимает рубаху и, склонив голову, на открытых ладонях протягивает плеть конунгу. Тот переводит взгляд с коленопреклонённого заложника на побледневшего Оттона, жестом предлагая взять плеть. Оттон Вы что! Конечно, нет! Хедел ухмыляется и обращается к Герту. Хедел Встань! Парень поднимается и с недоумением смотрит на конунга. Хедел Из тебя растили воина, а не слугу, не так ли? (Герт кивает) Я найду тебе соответствующее место. (Конунг встаёт и громко объявляет) Нарекаю тебя Герт из рода Бьёрнира. Клемент и Харт переглядываются и с улыбкой чокаются рюмками. За другими столами слышен гул удивления. Эйваз ухмыляется, предугадывая решение отца. У Герта на глаза наворачиваются слёзы, которые он пытается сморгнуть, Оттон же широко улыбается. Хедел Герт, руку! (Тот протягивает правую руку) Оттон! (Принц даёт заложнику свою руку) Однокашники. Оттон Кто? Ааа, точно, Ульрих рассказывал! Рукопожатие Герта сначала неуверенное, но, когда Оттон крепко стискивает его руку, тот отвечает, приложив не меньшую силу. Гусли играют ещё громче, возобновляя всеобщее веселье. Сцена 5 После пира захмелевшие Клемент и Харт располагаются в гостевой горнице терема. Харт И что нам передать Свенду? Клемент А передадим мы то, что Хедел то ли на старости лет, то ли от самоуверенности совершил грубую ошибку, объединив тех парней. Харт О да, наш Герт в первую же неделю убьёт того принца! Клемент Ну что ты, он благоразумный. Месяц должен потерпеть. Харт Хорошо, потерпит, но потом убить обязан! Он моей Олии и внуку Бранду житья не давал, а уж с этим смешным мальчишкой в два счёта справится. Видел, как того от настойки перекосило? Оба громко смеются, Клемент первым становится более серьёзным. Клемент И что тогда? Война? Харт Конечно, война! Клемент Тот «смешной мальчишка», между прочим, наследный сын короля аж Дорена. Харт Тогда будет большая война! Клемент Ну да, большая война! Когда Рошланд боялся войн? Харт Ну да! Будто бы мы с Дореном не воевали! Утешенные обрисованным будущим, ярлы заваливаются спать. Сцена 6 В жилище младших доренских дружинников параллельно стене перед входом установлен длинный стол, где теперь должны поместиться тринадцать пар однокашников. Позади стола за меховыми ширмами по три отсека с каждой стороны, рассчитанные на четверых. Ввиду появления новеньких, один из отсеков стал на шестерых. Оттон и Герт входят в помещение как раз тогда, когда их товарищи собираются к завтраку. Заложник обращает на себя гораздо большее внимание, нежели принц. Мартин О, появился, Снежок? Пушок? Как там тебя? Марк Рыжий Лёдик! Все дружно смеются, Герт гордо смотрит на них. Герт Я Герт из рода Бьёрнира! Оливер Надо же, язычок у нашего раба длиннее, чем ушки! Боб Укоротим! Снова гогот — Оттон хочет что-то сказать, но Ульрих отстраняет его от Герта, приобнимая за плечи. Ульрих Робби, ты понимаешь, что теперь принц со мной… Роберт кивает, стараясь не показать вида, что побаивается Герта, которого считает новым однокашником. Фред Если свинью объединить с безухим, получится безухая свинья! Дарел Жалкое зрелище! Ульрих подходит к Герту, резким движением разрывает рубаху на спине и разочарованно замечает, что на ней нет недавних следов плети. Ульрих Парни, непорядок! Герт хочет оттолкнуть его, но Оливер опережает, пихая заложника сзади. Несколько человек начинают толкать Герта, другие же молча наблюдают, стоя у стены. Ульрих и Роберт пытаются сдержать Оттона от вмешательства. Роберт (шёпотом на ухо) Ваше Высочество, зачем вмешиваться? Ничего они ему не сделают! Когда тычки становятся всё более ощутимыми и агрессивными, Герт не выдерживает и бьёт кулаком по лицу первого подвернувшегося под руку Матео так, что тот падает на стол. Две служанки, которые вошли расставить еду, вскрикивают от ужаса. Боб Раб, тебе не жить! Боб, Оливер и Том скручивают ему руки, как вдруг снаружи помещения слышен голос Эйваза. Эйваз Отставить! (Герта тут же отпускают) Вышли и построились! Оттон, Герт — в середину строя!