Глава 16. Альтернативы

— Нет! — воскликнула Гелла. Она вскочила, судорожно оглядываясь. Никто не проронил ни слова, боясь быть записанным в сообщники. Теперь Сара корила себя за нерешительность. Нужно было встать и самой признать вину. Защитить Геллу. Но тогда её парализовал страх. Она просто смотрела, как стража тащит девушку прочь из зала. Гелла билась, кричала, но все было тщетно. — Нет! Послушайте же… Это не я! Но никто не вступился за неё. Сара плохо помнила, что было дальше. Ей было страшно. Голова раскалывалась, перед глазами плавали цветные пятна. Она точно помнила, что других жертв кроме Геллы не было. Сразу после собрания Совета Фейд потащил Сару прочь. Она не сопротивлялась: все лучше чем оставаться с этими. Комната, где они оказались, была смутно знакома Саре. Это здесь они впервые встретились когда она попала на Гайеди-Прайм. Разве мог барон просто ошибиться? Нет, он точно знал… Произошедшее все еще не укладывалось в голове. Хотелось сделать хоть что-нибудь, пусть даже ещё одну глупость, только бы не оставаться беспомощной. Может быть, ещё не поздно спасти Геллу от обвинений? — Я… — Сара запнулась. — Если я возьму всю вину на себя, то, наверное… Она успела сделать не больше шага. Руки Фейда вцепились в её плечи. — Отпусти! — прорычала Сара. — Ты никуда не пойдешь. — Ещё как… пусти! Я… я скажу, что все устроила я и Гелла не… — Хочешь присоединиться к ней? — Она ни в чем не виновата! Сара схватила руки Фейда, постаравшись сделать хватку как можно больнее, но он, кажется, даже не обратил на это внимания. — Её уже не отпустят так просто, дура ты! — голос Фейда дрожал. — Хочешь тоже помереть? Могу устроить прямо здесь! — Пусти. — уже спокойнее сказала Сара. Фейд подчинился. — Тебя просто казнят вместе с ней, поняла? — уже спокойнее сказал он. — Помнишь, что барон сказал про кодекс? — «Старый кодекс будет снова введен», или что-то такое? О чем это? — Массовые казни без суда. — А те, кого вы тут режете ежедневно — это, значит, после мысленного судебного разбирательства? Фейд закатил глаза. — Это слуги. Их убивать можно. А тигнарманов — нет. — Что, чувство собственного превосходства проснулось? — сразу ощерилась Сара. Любое упоминание о царящем здесь неравенстве почему-то откликалось горечью. — Это не я придумал, ясно?! Обычно чтобы казнить кого-то из Домов нужно по крайней мере подобие суда. А если вводится старый кодекс, достаточно зачитать обвинение и найти свободного палача — в такие периоды они редко без дела сидят. Пару человек день казнят, в конце недели могут и несколько десятков за раз. Иногда подозреваемые совсем заканчиваются, тогда отлавливают жертв на улицах. — Зачем?! — Ради зрелища. Если периодически не организовывать такие развлечения, толпа устроит их сама нашими трупами. — И Геллу казнят ради… зрелища? — Не знаю, зачем. Думаю, он все знает, просто не хочет пока убивать нас. — Кто нас сдал? — прямо спросила Сара. Фейд покачал головой. Некоторое время от молча мерил комнату шагами. Затем вдруг заговорил. — Ты разве не хотела знать как можно меньше? Да. Тогда Сара боялась, что если их раскроют, её будут пытать. Она как всегда считала, что нашла гениальный выход. Но… — Какая теперь разница? — негромко спросила она. — Тоже верно… о планах кроме нас двоих знал только Суфир Хават. — Откуда он здесь? — Сара вдруг вспомнила, что видела ментата этим вечером. — Он ведь не пленник? — Как и ты. Его травят и каждый день дают противоядие. Попытается бежать — умрёт. Его заставили работать на барона но… мне казалось, я убедил его. — Значит, это он нас сдал? — Если только ты хочешь в чем-то признаться. — Нет! — Сара отшатнулась. Закономерный поворот событий. — Я бы никогда! Фейд тихо рассмеялся, заметив ужас на её лице. — Знаю. Ты просто отвратительно притворяешься, я же видел. Хотя… я ведь и ментату доверял. Суфир Хават сдал их? Нет он не мог! Но что если… — А ты… ты не подумай, я не говорю, что… — сбивчиво начала Сара. — Просто… ты ведь говорил, что в вину Геллы легко поверить? Я имею в виду… ты ведь не хотел прикрыть нас, отвести внимание на кого-то другого и все такое?.. В темных глазах Фейда блеснуло что-то недоброе. — Хочешь сказать, не мог ли я сдать Геллу? — Ну… не сдать… пожертвовать? Это в твоём духе, разве нет? Ты мог бы. — Я?!.. — он подошёл ближе, смотря на неё сверху вниз. — О, действительно! Фейд дико расхохотался. Сара попыталась отойти, но наткнулась спиной на колонну. — Я! Да я все это время торчал здесь только ради неё! — он грубо схватил Сару за плечо, его глаза бешено сверкали. — Я исполнял прихоти этого подонка чтобы Геллу не тронули, а теперь ты — ты, чёртова ведьма! — говоришь, что это я её подставил! На секунду он осекся, но затем продолжил, пытаясь не срываться с шепота на крик: — Мне плевать, что ты там обо мне думаешь, все эти лестные фразы про психа и убийцу абсолютная правда, но не смей — ты слышишь меня, не смей! — не смей называть меня предателем! — он опять кричал. — Х…хорошо… ладно, ладно, успокойся… — Сара испуганно съежилась под яростным взглядом Фейда. — Я… прости. — он отшатнулся, тяжело дыша. — Прости, я не хотел… — Ничего. — так же тихо сказала Сара. — Просто не кричи пожалуйста… мне и так страшно. Фейд устало сел прямо на пол и закрыл лицо руками. — На самом деле ты права. Я до этого довёл, только и думал что о своей шкуре. Была… сделка. Девять лет назад. Он не трогает Геллу, я выполняю приказы. Когда… когда ей запретили покидать город, стало ясно, что жить ей недолго. Я думал, оставалось не больше месяца и начал все это… черт, это я виноват! Сара покачала головой. — Да брось. Знаешь, я многое не понимаю в местных обычаях, но одно очевидно: свободно принимать решения здесь может только барон. А потому вся ответственность на нем. — Нужно было убить его. — глухо произнес Фейд. — Своими руками. Без разницы, что будет потом, пусть хоть тоже казнят… я убью его, клянусь. Сара подошла к нему и встала на колени, так что их лица оказались на одном уровне. — Если я чем-то могу помочь… — тихо сказала она. Фейд отнял ладони от лица. На секунду Сара подумала, что увидит слезы. Но нет. Слез не было. Осталась только странная решительность. — Просто не лезь. — негромко сказал Фейд. — И не смей признаваться, что хоть что-то знаешь, иначе и тебя убьют по моей же вине. Он встал. — Ты что, к нему? — резко спросила Сара. — Значит, тебе можно рисковать собой, а мне — нет? — Меня он не захочет убивать. — уверено ответил Фейд. — Но если все же? — Иначе сделает это в любом случае. Он был уже самой двери, когда Сара внезапно для себя окликнула его. — Фейд! Он остановился на пороге. — Меня тоже все это время травят? — спросила Сара. — Как Хавата. Фейд усмехнулся. — Перестали после того, как ты призналась в своей неспособности справится с ядом. И с этими словами захлопнул дверь. Сара осталась в одиночестве, и только некоторое время спустя смысл сказанного наконец дошёл до неё. Её спас от яда чертов Фейд-Раута Харконнен.

***

Фейд влетел в комнату, хлопнув дверьми. — Что ты хочешь?! Его голос эхом прокатился по пустому залу. Немногочисленная стража в страхе попятилась прочь. Барон же лениво обернулся, явно не спеша удостоить племянника своего внимания. — Смотря о чем ты спрашиваешь, мой дорогой Фейд. — О Гелле конечно! — Ах, это. Некоторое время оба молчали. Пренебрежительный тон барона привёл Фейда в ярость, но он пока держался: нельзя срываться окончательно. — Так что тебя интересует? — спросил наконец барон. — Зачем ты наказываешь её? — Как тебе известно, некто вздумал занять трон раньше времени. — Так почему ты взял её а не меня?! — закричал Фейд. — За что?! Прямо сейчас ему хотелось выхватить нож и убить дядю. Но вместе с тем он прекрасно понимал: стража этого не допустит. — Все просто, мой дорогой Фейд. — спокойно ответил барон. — Я ведь предупреждал, что буду наказывать за подобное неповиновение. Разве ты забыл? Мне казалось, у нас был уговор. Я обещал уступить тебе трон добровольно, когда придет время. Более того, я обещал сделать тебя императором. Так почему ты пошёл на столь прискорбную… глупость? Фейд не ответил. Это было не то, в чем он стал бы признаваться. — Мне… мне не нужен трон. — процедил он. — И кто первым нарушил сделку, а? Барон хрипло расхохотался. — Так вот в чем дело! Ты возомнил себя защитником! В таком случае, это будет ещё большим уроком тебе. — Уроком? Так это урок?! — Разумеется. Как я уже говорил, твои поступки непростительны. — Так арестуй меня! — Ты слишком ценный актив. Будем честны: ты был довольно успешен в своей роли. Найти и подготовить нового наследника с нуля, чтобы он соответствовал заданному уровню — это обойдётся очень дорого. Как ты мог заметить, способных людей у нас не так много, так что незачем ими жертвовать. — И поэтому ты казнишь Геллу? Она тебе не нужна? — Верно. Она бесполезна. Зато для тебя это послужит хорошим уроком. Я точно знаю, что тебе дорого, и твоей власти не хватит защитить хоть кого-нибудь. Помни об этом, когда в следующий раз соберешься меня убить. Фейд чувствовал, как дрожат его руки. Нет, разреветься прямо здесь будет уж слишком, хотя на реакцию барона можно было бы посмотреть. — Забери меня вместо неё. — тупо повторил он. — Отошли её куда-нибудь на окраины, а меня — в камеру на десять лет за измену. После я сделаю все, что захочешь. И этого не повторится. Даю слово. — Ты так хочешь пойти под суд вместо неё? Не слишком ли это… альтруистично? Раньше ты гордился своей жестокостью. — Все избирательно. — Фейд скривил губы в усмешке. Не хотелось рассказывать, как притворство за долгие годы переросло в искренность. — Не пытайся понять. — В таком случае у меня есть предложение. Как ты мог заметить, слухи разошлись быстро, и народ уже ожидает казни. Отменить ее я не могу, но могу заменить жертву. Это также вызовет излишние вопросы, а потому порядок казни придется пересмотреть. Она будет назначена на завтра. Выберем что нибудь из традиционных методов. Фейд содрогнулся. Когда барон только привез его на Гайеди-Прайм, здесь расправлялись с последними лидерами мятежников, и можно было лицезреть все традиционные варианты казни. Тогда Фейд уже начал привыкать к жестокости, но те казни все равно потрясли его. Одному из казненных рассекли спину вдоль позвоночника и молотком выломали ребра, одно за другим. Кости вывернули наружу, расположив наподобие уродливых крыльев, а затем вытащили лёгкие и надели на ребра. Несчастный был жив несколько минут, каждый хриплый вздох приносил ему невыносимую боль, изо рта и по вскрытой спине текла кровь. Кто-то называл такую казнь красивой, как правило это были те, кто сам ни разу не убивал. Фейд же никому на свете не пожелал бы таких страданий. Одну женщину повесили на крюк, зацепив ее за ребро. Эта продержалась несколько часов, сначала она кричала, затем уже не могла. Хуже стало, когда пошел дождь и едкие капли стали прожигать окровавленную плоть. Третьему сломали обухом топора все крупные кости, а затем, изогнув конечности под неестественным углом, привязали к колесу. Этот умирал дольше всех, скорчившись в агонии. Четвёртого заперли в медной статуе и развели вокруг костёр. Металл раскалился, и каждое прикосновение к нему было мучительно. Запах горящей плоти медленно заполнял удушающе-жаркий воздух на площади. Крики и мольбы о пощаде звучали гулко, в толпе богачей хохотали, слушая их. Многие наслаждались подобным зрелищем. Это были те, кто сам не испытывал боли страшнее порезанного пальца. — Пожалуй, — продолжал барон. — я даже дам тебе возможность выбрать, как ты хочешь умереть. — Я?.. Фейд судорожно вздохнул. Сцены пыток не шли из его головы, воспоминания были настолько реальны, что зал как будто наполнялся запахом крови и криками жертв. — Я милостив. — сказал барон. — Можешь признать свою вину и я изменю приговор. Я ужесточу казнь для тебя, а Гелла останется жива где-нибудь в камере. Это было не то, на что рассчитывал Фейд. Нужно было решаться, но он почему-то не мог. — Я не… Дышать почему-то стало трудно. Да ты просто трус! Но сама мысль о смерти, тем более такой, была слишком страшна. Он не мог. Перед глазами плыли цветные пятна, все сжалось в страхе. Какое-то неприятное существо билось в конвульсиях, требуя бежать, спасать свою жизнь, идти на любые сделки, лишь бы выжить. А Гелла? Он не мог заставить себя согласиться, и барон, кажется, прекрасно это понял. — Что это? Неужели ты не пожертвуешь своей жизнью ради неё? — негромко спросил барон. — А как же все эти крики и геройские выходки? Или одного напоминания достаточно, чтобы запугать тебя? Или, может быть, ты вспомнил свой собственный опыт… — Довольно. — процедил сквозь зубы Фейд. Злость, страх и стыд смешивались, и ему требовалось все силы чтобы оставаться хотя бы отчасти спокойным. — Итак, ты отказываешься? Похоже, это было понятно и без слов. Заставить себя говорить Фейд не мог. Барон снова рассмеялся. — И вот тебе ещё один урок, мой дорогой Фейд. Раньше ты часто приводил мне как оправдание то, что ты не один из нас, помнишь? Да, он помнил. Помнил, как кричал «Я не ты, Харконненская тварь, я не стану!..» или «Убью вас всех!» — …Теперь же ты прекрасно видишь опровержение своим словам. — продолжал барон. — Как ты видишь, глупой самоотверженностью своего отца ты не наделён. Это хорошо. Это значит, что со временем из тебя будет толк. — Ложь! Фейд не очень представлял, что должен означать этот выкрик. Желание сказать хоть что-то против перевесило здравый смысл. Выхватив нож он бросился на дядю. Разумеется, стража не дала ему совершить задуманное. Фейда поставили на колени, заломив руки за спину. — Настолько поверил в собственную иллюзию? — удивлённо спросил барон. — Ничего, это уходит со временем. — Это ложь. — прохрипел Фейд, дрожа. — Всё это. Я никогда не верил в то, что говорил. И всегда — ты понял, всегда! — ненавидел то, что ты заставлял меня делать! — И все-таки ты подчинялся. И перенял мои методы даже в подготовке моей собственной смерти! Ты хоть знаешь, что нет ничего более соответствующего нашим традициям, чем убийство предшественника? — Это не ради трона! — Ну конечно. Все убеждают себя, что ими движет месть, а затем берут власть в свои руки. Фейд смотрел на дядю с ненавистью и отвращением. Какой-то тихий голос в глубине души нашептывал, что он абсолютно прав. Но верить в это не хотелось, иначе придётся признать и все остальное. Пальцы барона крепко схватили его за подбородок. — Сейчас ты отправишься к себе и примешь успокоительное. Если будешь и дальше сопротивляться — велю запереть в Убежище. Завтра обсудим детали по делу Геллы. Какая-то глупая и очень кровожадная сторона овладела сейчас Фейдом. Нужно было встать, поклониться, а затем бежать как можно дальше. Но вместо этого он извернулся и впился зубами в ладонь барона. Теплая горькая кровь брызнула в рот, десны коснулись серой плоти. Барон ничем не выдал боли, только надменно отстранился и проговорил с разочарованием: — Когда же ты научишься самообладанию! Фейд прекрасно понимал: это абсолютное поражение. Только позже, заперевшись в своей спальне, он наконец сделал то единственное, что могло хоть как-то помочь. Отравленное лезвие кинжала плавно двигалось по запястьям, принося сильную боль. Фейд свернулся в клубок на полу, терзая свои руки. По лицу впервые за долгие годы текли слезы, но не от боли. От ненависти. Боль казалась абсолютно заслуженной, даже желанной. Стыд и страх, казалось, отступали, становились менее яркими. Все летело к чертям, он терпеть не мог и самого себя, и всех этих выродков, от которых он ничуть не отличался. Красные линии на руках помогали замкнуться. Вся эта грязь — позади. Сейчас есть только он и жжение яда в ранах. Он доставит себе столько боли, сколько сможет. От этой мысли на душе почему-то стало чуть теплее.