Глава 3: Самая странная магия

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 2 сентября 1992 г.

Естественно, на следующее утро школу интересовало только то, что теперь окрестили «Уизли-Поттеровским Выходом». Драко едва мог разглядеть растрёпанные черные волосы за переполненным гриффиндорским столом. Драко зевнул, усаживаясь между Винсентом и Грегори за стол Слизерина и выхватывая из воздуха своё расписание, которое волшебным образом возникло перед ним. Он взял с противня кусочек тоста и слегка вздрогнул, когда масло внезапно оказалось прямо у него под носом. Подняв глаза, он увидел Панси Паркинсон, сидевшую напротив с подозрительно лучезарной улыбкой на лице. — Паркинсон, что ты задумала? — с тревогой спросил Драко. Очевидно, и она, и Дафна уже оправились после инцидента с чаем в поезде, светловолосая ведьма мирно ела свои хлопья рядом с Панси. — Это Панси, и я ничего не замышляю. Я просто завтракаю, — объяснила она, пожав плечами. — Джем? Драко прищурился. Он посмотрел на свой тост, затем снова на Панси, затем на банку клубничного джема в её протянутой руке. — Ты что-то с ним сделала? Это какая-то шутка? На это Панси рассмеялась. — Не будь идиотом, Драко, — сказала она, моргая гораздо чаще, чем казалось необходимым. — Тебе что-то попало в глаз? Лицо Панси вытянулось, когда слева от неё раздался звук, похожий на плохо скрываемый смешок. Дафна внезапно вскрикнула от боли, когда из-под стола донесся глухой стук, за которым зазвенели столовые приборы и тарелки. Драко бросил вопросительный взгляд на Винсента и Грегори, которые в ответ лишь с недоумением пожали плечами. К счастью, от странного поведения Панси Драко спас поток сов, влетевших в Большой зал и отвлекших её, пока она получала аккуратно упакованный пакет. Драко начал читать своё расписание, откусывая от своего намеренно не помазанного джемом тоста, и внезапно почувствовал сильное волнение, увидев, что у них двойная Защита от Темных Искусств после часа Чар. Он открыл рот, чтобы сказать это другим второкурсникам Слизерина, когда его грубо прервал гулкий голос, от которого содрогнулись даже стены зала. — РОНАЛЬД УИЗЛИ! Драко узнал этот крик по Флориш и Блоттс. Это была миссис Уизли. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ УГНАТЬ МАШИНУ?! — О, Мерлин милостивый, кто-нибудь, ущипните меня. Уизли получил Вопиллер, — прошептал Драко Грегори и Винсенту. Теодор, которому каким-то образом удалось задремать за яичницей, заскулил и закрыл голову книгой Чар. — ПОДОЖДИ, ПОКА Я ДО ТЕБЯ ДОБЕРУСЬ, УВЕРЕНА, ТЫ НЕ ЗАДУМЫВАЛСЯ О ТОМ, ЧТО ПРИШЛОСЬ ПЕРЕЖИТЬ НАМ С ТВОИМ ОТЦОМ, КОГДА МЫ УВИДЕЛИ, ЧТО МАШИНА ПРОПАЛА! — Мать Уизли продолжала в том же духе еще добрых пять минут, пока, наконец, натиск на уши всех присутствующих не прекратился, и Вопиллер не исчез в клубах красного дыма. Тишина была оглушительной. Драко выглянул из-за головы Панси, увидев, что Гарри — теперь видимый — выглядел так же ошарашенно, как Уизли, моргая широко раскрытыми глазами. Драко не смог удержаться от смеха, и, по-видимому, большая часть школы тоже, потому что Уизли густо покраснел, а Гарри опустил голову.

***

Урок Чар пролетел в вихре взмахов палочек и уничтожения призрачной эктоплазмы, потому что Флитвик заставлял их практиковать очищающее заклинание, что Драко нашёл очень несправедливым. Почему он должен убирать за глупым призраком? Найдите способ заставить их сделать это самостоятельно, большое спасибо. Но как только Флитвик отпустил их, Драко почувствовал, что его настроение значительно улучшилось, потому что он знал, что будет дальше. Локонс. Даже подъём с третьего этажа на седьмой не смог омрачить предвкушения Драко. Когда слизеринцы приблизились к классу Защиты от Тёмных искусств, их болтовня стихла, потому что изнутри донеслись слабые звуки игры на пианино. Второкурсники обменялись неуверенными взглядами. Блейз Забини молча кивнул в сторону двери, глядя на Драко и давая знак. В ответ Драко яростно замотал головой. Теодор посмотрел на свои карманные часы и нахмурился. Блейз снова кивнул в сторону двери и выпучил глаза. Драко повернулся к Грегори и Винсенту и повторил движение Забини. — Что? — непонимающе спросил Грегори. — О, ради Салазара! — огрызнулась Панси, закатив глаза и громко постучав в дверь. Дверная ручка повернулась сама по себе, дверь заскрипела на петлях, открываясь, и звуки пианино стали громче. Слизеринцы просунули головы в дверной проем и увидели Златопуста Локонса. Он был облачен в облегающую бирюзовую мантию, а в его золотистых волосах играл солнечный свет. Локонс сидел за роялем на возвышении, напоминающем импровизированную сцену. Слизеринцы снова обменялись вопросительными взглядами. Все, кроме Драко, который внезапно обнаружил, что не может отвести взгляд от своего кумира. Панси громко откашлялась. Локонс повернулся к ним лицом, блеснув своими ослепительно белыми зубами. — А! — воскликнул он, продолжая играть на пианино. — Кажется, вы застали меня за перебиранием клавиш, как говорится, — усмехнулся он. Когда он встал, его пианино продолжало играть джазовую мелодию. Локонс сильно пнул его, и оно остановилось. Он снова улыбнулся им, широко раскинув руки, и вышел на середину сцены. — Что вы там топчетесь! Заходите, заходите! Присаживайтесь! Начнём! Они сделали, как им было сказано, Драко протолкнулся мимо Дафны, чтобы занять место ближе к столу Локонса. — Ух! — недовольно проворчала Дафна, когда Винсент и Грегори заняли другие передние места по обе стороны от Драко. Локонс прошел по проходу между столами, обошёл свой стол и остановился, поставив одну ногу на стул. Он скользнул взглядом по классу и одарил всех ещё более широкой улыбкой. — Златопуст Локонс, — объявил он, указывая на себя. — Орден Мерлина третьей степени. Исследователь всего таинственно-магического, почетный член Лиги защиты от Тёмных сил и пятикратный обладатель премии «Самая очаровательная улыбка» журнала Ведьмополитен… Но вы и так всё это знаете, и я полагаю, что для вас я теперь просто ваш замечательный профессор Локонс! Локонс принял героическую позу, всё ещё очень галантно улыбаясь. Драко наклонился вперёд на своем стуле. Тишина затянулась, с задней части класса раздался кашель. Локонс приоткрыл один глаз, и его улыбка дрогнула. — Эм… Точно! Никаких аплодисментов, всё в порядке, — рассмеялся он, хлопнув в ладоши. Драко не сводил с него взгляд, пока он шёл по комнате. — Неважно. Вам, слизеринцам, повезло быть моими первыми учениками, знаете ли! Локонс взял стопку пергамента. — Я придумал небольшой тест, если хотите, чтобы всё началось с размахом. Как вам, а? Драко с готовностью достал перо и чернила. Но когда тест был передан ему, он мог только озадаченно нахмуриться. Вопрос 1: Какой любимый цвет у Златопуста Локонса? Драко, конечно, знал, что сиреневый, он ведь читал «Год с йети», но он не увидел связи между любимым оттенком фиолетового Златопуста Локонса и защитой себя от тёмного проклятия. Вопросы продолжались в том же духе: Вопрос 2: Какова тайная цель Златопуста Локонса? . . Вопрос 7: Когда Златопуст Локонс опубликовал свою первую книгу? . . Вопрос 12: Где Златопуст Локонс больше всего любит отдыхать? И так далее, вплоть до конца третьей страницы, где находился Вопрос 54: Когда день рождения у Златопуста Локонса и каким был бы идеальный подарок для него? Драко время от времени поднимал глаза и видел, как Локонс расхаживает по комнате в своей бирюзовой мантии, и его манера шагать странным образом напоминала ему о горячо любимых отцом белых павлинах. А вообще Драко понял, что не может перестать смотреть на него. Когда все тесты были сданы, профессор Локонс просмотрел ответы. Драко ответил правильно, к его удовольствию. Теодор на этот раз справился с тестом хуже всех, что, несомненно, было для него ударом. Когда Локонс закончил рассказывать, как ему на самом деле удалось поймать всех упырей в «Блуждании с упырями» (Драко, конечно, ответил правильно), он взглянул на свои часы и слегка нахмурился. — Это заняло меньше времени, чем я ожидал, — пробормотал он в раздумьях. — Ещё вопросы? — Профессор Локонс, сэр? — заговорил Драко, спокойно подняв руку. — Это я! — усмехнулся Локонс. — Какой у вас вопрос, мистер…? — Малфой, сэр. Драко Малфой, — ответил Драко, откидываясь на спинку стула и пытаясь казаться как можно более беспечным. — Какое приключение вы бы назвали самым опасным в своей жизни? Лицо Локонса засияло. — А, вот это очень хороший вопрос, мистер Малфой! Позвольте мне рассказать вам о том времени, когда я исследовал самое сердце джунглей Волшебного Перу…

***

Когда Драко уходил из класса Локонса на обед, он не мог не задаться вопросом, зачем же он на самом деле просидел эти два часа. Какими бы захватывающими ни были рассказы Локонса, и какое бы благоговение ни ощущал Драко, он, конечно, ничего не узнал о том, как защитить себя от проклятия или сглаза. Он размышлял об этом, даже когда выходил из Большого зала и направлялся во внутренний двор к Гарри, Уизли и Грейнджер. Но обнаружил, что не может и дальше размышлять, потому что, по мнению Драко, маленький белокурый первокурсник Гриффиндора подобрался к Гарри слишком близко, словно взбудораженный тявкающий щенок. — Может, твой друг мог бы взять её, а я просто постою рядом с тобой? А потом ты, может быть, сможешь её подписать? — первокурсники что-то лепетали, а после Драко увидел камеру в их руках и понял, что происходит. Он не мог поверить своим ушам. — Прошу прощения? — недоверчиво спросил он. — Подписанные фотографии, Поттер? Ты раздаёшь фотографии с автографами? — Нет. Нет. Происходит совсем не это, — настаивал Гарри, качая головой. — О, пожалуйста, Гарри? Это не займёт и минуты, я обещаю! — взмолился первокурсник. — Тебе даже не обязательно её подписывать! Драко закатил глаза, вытащил палочку и лениво покрутил ею. — Извините, но кто вы такой? Первокурсник громко сглотнул, прежде чем ткнуть себя большим пальцем. — К-Колин. Колин Криви. А ты, наверное, просто завидуешь, кем бы ты ни был! Драко тут же отпрянул, презрительно усмехнувшись. — Во-первых, это было очень грубо, где твои манеры? Во-вторых, с чего бы мне ревновать к Шрамоголовому? — Ты бы лучше поостерёгся, Малфой, — предупредил Уизли, выпрямляясь так, словно он был готов вытащить собственную палочку и сражаться. Рядом с ним Грейнджер закатила глаза и продолжила читать «Блуждание с упырями». — Вообще-то, я думаю, это тебе лучше быть осторожнее, Уизли, — ответил Драко, ухмыльнувшись, прежде чем перейти на пронзительный голос. — «Если ты ещё хоть раз переступишь черту!» Ухмылка Драко стала шире, он был доволен собой, а группа пятикурсников, находящихся неподалеку, разразилась смехом. Уизли весь сжался, его хмурое лицо стало ярко-красным. — Напомни мне, почему мы его терпим, — проворчал он. — Иногда я задаю себе тот же вопрос, — мрачно пробормотал Гарри. Драко почувствовал, как что-то неприятное закипает у него внутри при этом замечании, но прежде чем он успел придумать остроумный ответ, раздался очаровательно спокойный голос, эхом разнесшийся по двору. — Что такое, что такое? — спросил профессор Локонс, шагая вперед, сияя улыбкой, белизна которой была почти ослепительной при дневном свете. — Кто раздает фотографии с автографами? Несмотря на оставшееся неприятное чувство в груди, Драко не мог не посмеяться, наблюдая, как Гарри коверкает слова, а Локонс говорит прямо над ним, весело смеясь. Прозвенел звонок, и Драко отвернулся от маленькой сцены, которую сам спровоцировал, и направился на Историю магии.

***

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Сентябрь 1992 г.

— Отборочные испытания по квиддичу! Драко вскинул голову. Неужели?! Он бросился к доске объявлений, перемахнув через диван и в спешке задев Грегори по лицу. Возле доски уже собралась возбужденная толпа. Протиснувшись, Драко действительно увидел висевшую на ней листовку о пробах в слизеринскую команду по квиддичу на следующей неделе. — Ну, Малфой, ты же знаешь, что мог бы проявить хоть немного энтузиазма, — протянул Блейз, который тоже толпился у доски объявлений. — Полагаю, ты тоже будешь пробоваться? — Нет нужды в пробах, когда я уже знаю, что попаду, — ответил Драко, самодовольно скрестив руки. Блейз только усмехнулся и покачал головой. Теперь Драко знал, что Дневник упоминал обо всем этом. В нём было сказано, что он не должен «давать взятки, чтобы попасть в команду по квиддичу». И дело было в том, что Драко даже думал на самом деле умолять своего отца. Но после того, какой ответ он получил, когда просил о новенькой метле, он решил, что, возможно, это просто того не стоило… В конце концов, его отец был не в лучшем настроении с июля. И чем больше он думал об этом, чем чаще смотрел на слова, написанные на страницах Дневника, тем больше понимал, что он, вероятно, попадёт в команду в любом случае, если сделает всё возможное. Он был блестящим летуном, в конце концов. И он покажет команде, насколько он действительно талантлив на метле!

***

Драко уставился на свою проклятую «Комету-260». Это было просто нечестно! Если бы он ослушался Будущего Драко, то сейчас держал бы в руках «Нимбус-2001». Самую быструю метлу из известных на сегодняшний день. Но неееет, он был здесь, держа в руках вонючую, устаревшую, с истрёпанными щетинками, так что в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году у бедняги викса было что-то вроде метлы. Для пущей убедительности он уставился на неё еще пристальнее. Однако, по крайней мере, его метла не была самой нежеланной из всех. У Булстроуд был «Чистомёт-7». Вот стыдоба. Хуже того, день был отвратительный. Дождь лил с самого завтрака, а уже близилось время ужина. Его ноги вязли в грязи, когда Драко пробирался к квиддичному полю вместе с остальными слизеринцами, которые с горящими от нетерпения глазами надеялись стать частью команды. — Вот так, ребята! — крикнул Маркус Флинт, когда они достигли середины поля. — Нам понадобятся только новый загонщик и ловец. Итак, давайте посмотрим, что у вас есть. Не бойтесь испачкаться, если вы понимаете, о чём я. — Он со смехом подтолкнул Монтегю и Пьюси локтями. Они покачали головами. — Давайте начнем с загонщиков, — сказал Монтегю, постукивая пером по планшету. Драко хмыкнул, усаживаясь рядом с Блейзом и наблюдая, как те, кто хотел стать загонщиками, сражаются с бладжерами в небе. Наконец, после того, как Милисента Булстроуд ударила бладжером с такой силой, что тот врезался в учительскую трибуну, упражнения с загонщиками закончились. И это означало, что пришло время для ловцов. — Алиса, дамы вперед, — ухмыльнулся Флинт, держа в пальцах крошечный золотой шарик. — Для тебя Неттлингтон, Флинт. И это всё равно очень унизительно, — проворчала семикурсница, всё же хватая свою метлу. Флинт пожал плечами, выпуская снитч. Драко некоторое время наблюдал, как она кружит по полю, затем со скучающим видом облокотился на свою метлу. — Не терпится? — Блейз хихикнул, дружески хлопнув его по плечу. Драко закатил глаза. — Я бы предпочел укрыться от этого дождя, — протянул он, растягивая слова. Наконец, Неттлингтон поймала снитч. — Это было здорово, Алиса! — крикнул Флинт, когда она приземлилась. — Забини, давай посмотрим на тебя! Драко застонал, когда Блейз взлетел. Сколько еще ему ждать до того, как он сможет продемонстрировать им своё мастерство и потенциал? Он посмотрел, как Блейз взмыл в воздух и через несколько минут нырнул вниз, чтобы схватить снитч. — Неплохо, Забини! Это среднее время, если честно, — крикнул Флинт, когда Блейз коснулся земли. — Справедливо! — Блейз рассмеялся в ответ. — Малфой, вперёд! — Удачи тебе! — сказал Блейз, хлопая его по плечу. Драко оттолкнулся от земли с некоторым трудом — в конце концов, трава была грязной и скользкой! — но быстро сориентировался и взмыл в воздух. О, он всегда забывал, как сильно ему нравилось это чувство. Знакомо свистел ветер в ушах и сводило живот в пикировании. Однако дождь был непривычным ощущением. Ледяные иголки покалывали кожу, когда он кружил по полю. Драко никогда по-настоящему не летал под дождём. Дома такие дни всегда были запретным временем для полетов, так что здесь Драко оказался в неизведанных водах. Он чувствовал, что должен попасть в команду только из-за этого! Казалось, прошла целая вечность. С его волос стекали капли дождя, когда Драко наконец заметил золотую вспышку, парящую рядом с трибунами Пуффендуя. Он бросился за снитчем со всем мастерством, на которое был способен, несмотря на то, что чувствовал себя на пределе сил. Отчаянно хотелось узнать, все ли они наблюдают, ослеплены ли они его великолепием, как быстро он поймал золотой мячик. Его рука сомкнулась вокруг снитча. С земли донеслись негромкие аплодисменты. — Не самое лучшее время, Малфой. Тебе придется поработать, если хочешь стать хотя бы приличным ловцом! — крикнул Флинт, когда Драко приземлился. Драко уставился на траву под собой, чувствуя, как учащается дыхание, а руки нервно сжимаются и разжимаются. И это всё? Неттлингтон была «великолепна», Блейз «средним», но Драко был даже не приличным? Это было нечестно. Он стал бы ловцом, если бы не следовал за наставлениями Дневника. Это нечестно, нечестно! Это. Было. Нечестно. — Ну, по крайней мере, я не никчёмный скот, который прокладывает себе путь обманом! — он почувствовал, как кричит в ответ, не уверенный, действительно ли он сказал то, что сказал, пока не увидел, что на поле стало невыносимо тихо, а все остальные слизеринцы уставились на него. Драко почувствовал, как его щеки горят, а сердце колотится в ушах. Флинт уставился на него. — Что ты мне только что сказал? — выдавил он. Драко посмотрел на него в ответ, крепче сжимая метлу, и медленно повторил свои слова, как будто разговаривал с маленьким ребенком. — Я сказал, что, по крайней мере, я не скот, который жульничает. Другие игроки бросали тревожные взгляды на Флинта, когда он направился к Драко. — Уже достаточно близко, Флинт! — крикнул Пьюси, когда капитан Слизерина навис прямо над Драко. Флинт схватил Драко за переднюю часть формы для квиддича и потянул его так, что тот приподнялся на цыпочки. Он был так близко, что Драко пересчитал бы каждый волосок на его едва пробивающихся усах, если бы внезапно не испугался за свою жизнь. — Ты можешь проваливать к черту с моей площадки прямо сейчас, Малфой! — выплюнул он, ткнув пальцем в сторону раздевалок и оттолкнув Драко, из-за чего тот поскользнулся и рухнул в грязь. Драко почувствовал, как у него слегка задрожали губы, а костяшки пальцев, сжимавших метлу, побелели, когда он сумел встать и уйти, выпрямив спину. — Теперь у тебя точно нет шансов, — прошептала Булстроуд, проходя мимо. — С чего ты, во имя Мерлина, это сделал? — прошипел Блейз. Драко и сам не знал, и это напугало его даже больше, чем разъярённый Маркус Флинт.

***

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Октябрь 1992 г.

— Мама говорит, что ей удалось заставить папу признаться. Он купил чайный сервиз у какого-то сомнительного старого торговца в Лютном, — сказала Дафна Панси однажды вечером, когда второкурсницы были заняты домашним заданием по зельеварению. — Я так расстроена, это был такой милый маленький сервиз. Естественно, папа сказал, что купит мне новый. На этот раз настоящий… Драко не обращал на них внимания, одиноко наблюдая со своего места в слизеринской гостиной, как команда по квиддичу в полном составе сгрудилась у камина после своей первой тренировки. Как и предсказывала их новенькая загонщица Милисент Буллстроуд ранее на этой неделе, Драко не попал в команду, не говоря уже о месте ловца. В конце концов, это место получила Неттлингтон, и ходили слухи, что это произошло исключительно потому, что Флинт положил на неё глаз. — О, ты выглядишь таким грустным. Заканчивай, — послышался жалостливый голос Панси, которая в данный момент украшала свою книгу заклинаний по зельеварению маленькими сердечками вместо того, чтобы заниматься своей работой. — Я должен перестать выглядеть таким грустным? — недоверчиво спросил Драко. — О, да. Я чувствую себя намного лучше, ты действительно меня развеселила. — Он прикрыл глаза рукой, перевернулся на спину и закинул ноги на колени Грегори. — Если тебя это утешит, я тоже не попал в команду, — сказал Блейз, отрываясь от своего эссе. Драко перевернулся на живот, уткнулся лицом в мягкие подушки дивана и издал долгий, полный отчаяния стон. — Хочешь пойти на кухню, Драко? Кружка хорошего горячего шоколада всегда поднимает мне настроение, — раздался голос Винсента. Драко протяжно вздохнул. — Думаю, я просто отправлюсь в постель и, возможно, больше никогда не вылезу из-под одеяла. — Бедный Драко, — услышал он голос Панси, когда плелся к себе в спальню, решительно игнорируя молнии, которыми в него стрелял Флинт. В обычной ситуации Драко написал бы отцу и рассказал о том, как Флинт чуть не убил его, что нужно что-то предпринять, чтобы исправить несправедливость по отношению к нему, например, добиться исключения Маркуса Флинта. Но Драко обнаружил, что у него нет сил раздувать скандал. Драко плюхнулся на кровать и почесал Черепаху за ушком, когда она устроилась на его подушке. Он рассеянно потянулся к ящику прикроватной тумбочки и достал оттуда гладкую чёрную книгу. Не успел он открыть дневник, как на странице появились слова. «Как прошёл твой день, Драко?» «Ужасно. На самом деле это был худший день в моей жизни», — ответил Драко. Пауза продлилась чуть дольше обычного, прежде чем Том написал ответ. «Не хочешь рассказать мне об этом? Ты знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно». Драко этого не знал. Он не знал, может ли на самом деле доверять Тому… Он знал, что за всем этим должно быть нечто большее, чем просто магическая книга, которой Драко мог бы довериться. То, что книга была «ключом», должно было что-то значить. Это просто не имело никакого смысла… И всё же Драко чувствовал себя обязанным рассказать Тому всё: о том, как в последнее время он чувствовал себя отвратительно, о том, как он устроил сцену во дворе, был резким и раздражительным, даже накричал на Флинта… «Меня не взяли в команду по квиддичу. Я набросился на капитана команды, сам не знаю почему. Хотел бы я быть ловцом, это нечестно.» «Нет, это точно нечестно. Ты должен быть ловцом. Они не знают, чего лишаются.» О, но Том был так добр. Драко почувствовал, что впервые за весь день улыбается, и потянулся, чтобы еще раз обмакнуть перо в чернила.

***

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Суббота 31 октября 1992 г.

Драко, надувшись, сидел во дворе, из ушей у него валил пар. Он ненавидел ощущение приближающейся простуды. Всю неделю он чувствовал себя просто ужасно, но в то утро проснулся особенно разбитым. Он даже не мог сосредоточиться на домашнем задании. После того как он сходил к мадам Помфри за бодроперцовым зельем, он всё ещё чувствовал себя не совсем хорошо, но запах свежеиспеченного хлеба, пряной тыквы, корицы и шоколада, разносящийся по коридорам, немного успокоил его, напомнив о празднике, который он с нетерпением ждал в этот день. Он едва мог разглядеть поле для квиддича с того места, где сидел, взгромоздившись на большой каменной лестнице, ведущей из замка, свесив ноги с края. Слизеринцы тренировались. Драко видел, как они выполняют различные маневры, взлетая и опускаясь вниз. Он оторвал взгляд от мелькающих вдали зеленых пятен, когда услышал звук приближающихся шагов. Это были Гарри, Грейнджер и Уизли. Драко почувствовал, что у него усилилась аллергия, когда он увидел нелепо растрёпанные волосы Гарри, и тихо усмехнулся про себя. Честно. — Ты, наверное, все еще переживаешь из-за того, что тебя не взяли в команду по квиддичу? — спросила Грейнджер, и её лицо скривилось в замешательстве. — Знаешь, мои родители говорят, что спорт вреден для зубов. — Гермиона, дай волшебнику погоревать, ладно? — сказал Уизли, бросаясь на защиту Драко, к его удивлению и смятению. Сила квиддича. — Грейнджер, — начал Драко, — если бы в Хогвартсе был книжный клуб, и у тебя была возможность стать его членом, но в книжном клубе тебе сказали, что ты не умеешь читать, и, следовательно, ты не можешь стать его членом, что бы ты почувствовала? Грейнджер ахнула и прижала руку ко рту. — Но я хотела стать частью книжного клуба, — пробормотала она, уставившись куда-то вдаль. — Именно это я и чувствую, — вздохнул Драко, снова глядя на поле для квиддича. — Позже мы собираемся на вечеринку в честь дня смерти Почти Безголового Ника. Вся прежняя меланхолия и печаль Драко сменились полнейшим недоумением, когда он повернулся к Гарри. — Повтори? Вечеринка в честь Дня смерти? — недоверчиво спросил он. — Э-э, да. Не хочешь увязаться с нами? — Гарри пожал плечами. — Мы не уверены, на что это будет похоже, но… — Так вы не знаете, что подразумевает вечеринка в честь Дня смерти? — проворчал Драко, наблюдая, как вихрь оранжевых листьев танцует на ветру. Трое гриффиндорцев переминались с ноги на ногу, Грейнджер подняла палец, затем снова опустила его, ворча что-то о том, что «воздержалась от исследований ради острых ощущений от сюрприза». — И вообще-то сегодня вечером я должен был почтить своих предков, а не какого-то старого гриффиндорского пердуна, — проворчал Драко, прежде чем резко выдохнуть через нос, глядя в эти зелёные, как у жабы, глаза. — Но ладно, как ты изящно выразился, Поттер, я «увяжусь».

***

Драко поправил воротник своей бархатистой черной мантии на Самайн, проведя пальцами по сверкающей паутинке, пришитой вдоль манжет. — Ты уверен, что предпочёл бы пойти с Поттером, а не просто прийти на пир? — спросил Винсент, который был одет так же, как Драко, только в ржаво-оранжевый цвет, и пытался натянуть на голову свою остроконечную оранжевую шляпу. — Я слышал, что Дамблдор нанял танцующих скелетов. — Знаешь, меня это все еще немного сбивает с толку, — добавил Грегори. — Твои отношения с Поттером. Это одержимость? Или… — Это не одержимость, — горячо возразил Драко. Да что они знали? Драко должен был оставаться другом Гарри и терпеть двух других, иначе его будущее превратилось бы в кошмар! Не то чтобы Драко хотел пропустить восхитительный пир, решив вместо этого провести время с кем-то, на кого у него, очевидно, была смертельная аллергия… Как только Винсент и Грегори ушли на праздник, Драко вздохнул, сев за комод и проведя пальцем по корешку Дневника. До вечеринки в честь Дня смерти оставалось еще полчаса, и, честно говоря, он не был уверен, почему сказал, что пойдёт, ведь они с Гарри уже стали хорошими друзьями. Он начал подозревать, что на самом деле у него не было аллергии на Гарри. Это определенно не было похоже на аллергическую реакцию. Он своими глазами видел, что случилось с Дафной Гринграсс, когда она съела ондатровую икру на том балу в прошлом году, и с Драко до сих пор ничего подобного не случилось. Драко замер, все мысли вылетели у него из головы, когда он заметил внезапное движение позади себя в зеркале. Повернувшись на стуле, он оглядел пустую спальню. — Кто здесь? — спросил он, и дрожь пробежала по спине. Ответа не было. — Черепаха, это ты? Не было ничего, кроме тишины, даже мяуканья. Нахмурившись, Драко обернулся, но тут же вскрикнул от потрясения. В зеркале, за его спиной, стоял темноволосый мальчик в слизеринской мантии. Последнее, что Драко запомнил перед тем, как всё вокруг потемнело, была пара ярко-красных глаз и звук холодного, жестокого смеха, эхом отдававшийся в его голове.

***

Драко наслаждался лучшим временем в своей жизни. Он парил в облаках, которые были сделаны из торта, макарунов и других восхитительных сладостей! Он был уверен, что это, должно быть, сон, он чувствовал, как притяжение реального мира тянет его обратно. Но почему его подушка была такой… мокрой? И холодной? И может ли то, что тыкало ему в лицо, уже прекратить?! Застонав, Драко попытался отмахнуться, что бы это ни было. — О, хорошо, — произнес спокойный голос, — ты жив. Приложив титанические усилия, Драко сумел открыть глаза и увидел светлые волосы и широко раскрытые серебристые глаза, смотрящие на него сверху вниз. Он застонал. Он чувствовал себя ужасно, хуже, чем раньше. — Луна? Что ты здесь делаешь? — спросил Драко, моргая на звездное небо. — Что еще важнее, что я здесь делаю? Где здесь? — он заставил себя сесть, и что-то тяжелое скатилось с его груди на колени с жалким шлепающим звуком. Он посмотрел вниз, чтобы увидеть перистое кровавое месиво, и сделал единственное разумное действие. Он закричал. — Почему, во имя Мерлина, у меня на коленях мёртвый цыпленок?! — завопил он, отталкивая мёртвую птицу. Он поднял вверх дрожащие руки, которые были алыми от крови. Луна только наклонила голову. — О, так ты не совершал жертвенный ритуал, когда случайно заснул? Жаль, я была совершенно уверена, что так оно и было. Говорят, что на Самайн совершается самая странная магия. Возможно, тебе снились сны, связанные с цыплятами? — Я… Что? — Драко оторвал взгляд от бедного пернатого создания, затем огляделся, судорожно глотая воздух. — Мы в Запретном лесу? — Да, я просто вышла прогуляться после празднования Самайна в Большом зале, или, по крайней мере, мы его так называем, ты знал, что у маглов сегодня совсем другой праздник, который они отмечают?.. Драко перестал слушать, в голове у него глухо застучало, и он, дрожа, начал подниматься на ноги. Луна придержала его за руку, когда они поднимались с влажной травы. — …И тогда я поняла, что это был вовсе не спящий хигиблинк, а мой дорогой кузен… Драко издал нетерпеливый звук. — Полоумна, ты слишком много болтаешь. Мне пора идти. Никому об этом не рассказывай. С этими словами Драко оставил свою странную кузину и помчался обратно в замок, не останавливаясь, пока нёсся по пустынному двору. Он не обратил внимания на плеск воды под ногами, когда мчался по первому этажу вниз, в извилистые подземелья, не останавливался, пока не оказался у входа в гостиную Слизерина, выдыхая пароль и, споткнувшись, вошел внутрь. — Драко?! — это была Панси. Драко не остановился. Он бросился вверх по лестнице так быстро, как только мог, минуя других растерянных слизеринцев, радуясь, что они живут в подземельях и их гостиная всегда тускло освещена. Драко ворвался в свою спальню и захлопнул за собой дверь. — О, ну и ладно! Не бери сумку со сладостями, которую я для тебя приберегла! — после того, как Панси выкрикнула это, раздался громкий хлопок о дверь, и Драко предположил, что это, должно быть, была та самая сумка, о которой она упоминала. Но он не мог заставить себя думать ни о вкусностях, ни о шоколаде, ни о каких-либо других сладостях, пока прыгал в душ и отмывался дочиста. Все, о чем он мог думать, — это о том мальчике, которого он видел в зеркале перед тем, как проснулся, весь в перьях и крови. Он был абсолютно уверен, что в «Дневнике ужасных событий» об этом ничего не говорилось.