Глава 5: В любви и зельях все несправедливо

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Январь 1993 г.

— Почти готово, — сказал Драко, сливая остатки жидкости с тушёных златоглазок. — Ну, я сказал почти. Скорее всего, это займёт ещё три дня. Они вернулись в школу почти неделю назад, и, после Грейнджер в декабре, нападений больше не случилось. Была середина обеда, и Драко сидел в заброшенном туалете, забившись в душную кабинку вместе с Гарри Поттером и Рональдом Уизли. Он занял место Гермионы Грейнджер и стал главным в приготовлении этого сложного, запрещённого зелья, варка которого, скорее всего, доведёт их до наказания отработками на весь год, если кто-то их обнаружит. Не так уж и маловероятно, учитывая, что они расположились на первом этаже, и запах был в точности таким, как предсказывал Драко. — Хорошо, что ты почти так же хорош в зельях, как Гермиона, — задумчиво произнёс Уизли, мрачно глядя на свою сломанную палочку. — Иначе бы нам крышка. Драко прикусил язык, чтобы не огрызнуться на рыжего шута. Грейнджер окаменела, было бы обидно и грубо говорить о ней плохо, Гарри возненавидит его, и ему придется начинать всё сначала… Даже если он был лучше Грейнджер в зельях. — О, точно! Драко, на Рождество кое-что случилось, — внезапно сказал Гарри, и Драко от неожиданности чуть не опрокинул котёл. — Пивз бросил это на лестницу, ведущую из подземелий, крича о тёмных силах и злых духах. — Говоря это, он порылся в своей сумке, прежде чем вытащить гладкий, чёрный… дневник. Драко уставился на дневник, чувствуя, как его охватывает ужас. Он даже не знал, что тот пропал. Он отказывался признавать это и думал, что наконец-то Том оставил его в покое… Но Пивз нашел его, а это значит, что он рылся там, где ему не следовало. А вдруг Гарри узнал, что Драко писал Тому? Вдруг Том или Пивз сказали ему, что дневник был спрятан в вещах Драко? — И? — спросил он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Это ведь обычная книга? — Ну, в этом-то и дело, она волшебная. Она отвечает! — сказал ему Гарри, и зелёные глаза заблестели от волнения. — И она рассказала нам кое-то очень странное. — Что она тебе сказала? — спросил Драко. Он не паникует, не паникует. Он будет абсолютно спокоен… — Она рассказала нам, что Хагрид открыл Тайную комнату много лет назад. Что ж. Драко не этого ожидал. Теперь он просто растерялся. — Ну, Том Реддл, на самом деле, показал мне, но, э-э… В общем, мы спросили Хагрида, — продолжил Гарри, прежде чем Драко успел что-либо сказать. — И он рассказал нам свою версию истории и повёл нас знакомиться с «монстром». Гарри и Уизли обменялись взглядами, говорившими о том, что они что-то видели. — Никогда больше я не поверю Хагриду, когда он говорит, что что-то «безобидно», — сказал Уизли, содрогнувшись. — Эти пауки чуть не оторвали мне ногу. — Если бы Хагрида там не было, я не знаю, что бы мы делали, — Гарри покачал головой, глядя куда-то вдаль. Драко громко прочистил горло, нахмурив брови в замешательстве. — Боюсь, ты меня совсем запутал. — Ладно, ну, в общем, это был не Хагрид, и теперь мы знаем, что монстр в Комнате — не гигантский паук, — сказал ему Гарри, почёсывая затылок. — Мы все еще не знаем, кто может быть Наследником, но теперь мы уверены, что это должен быть слизеринец, поскольку Пивз нашел его в подземельях. А Том Реддл не говорит, он молчит с тех пор, как мы поговорили с Хагридом. — Как ты знаешь, это может быть и Пуффендуй, их гостиная тоже внизу по лестнице. Это можешь быть даже ты, Поттер, — фыркнул Драко, начиная добавлять златоглазок. — Поскольку в это верит большая часть школы. — Я ничего не могу поделать с тем, что я змеечей или как его там называют, — проворчал Гарри. — Змееуст, — поправил Драко, отправляя в котёл оставшихся златоглазок с громким шипением, прежде чем воткнуть палочку в вонючую серую жижу и размешать. — Большинство убило бы за этот талант, знаешь ли. Это может показаться тёмным умением, но разговаривать со змеями? Я имею в виду, что это просто гениально, не так ли? Если бы это была способность разговаривать с любыми другими животными, например, с кошками или совами, люди были бы в восторге. — О, — сказал Гарри. — Эээ… Спасибо… Наверное? Драко замер, его щёки вспыхнули, когда он понял, что сболтнул лишнее, а также не обратил внимания на то, что рецепта оборотного зелья — нет, всей книги о самых мощных зельях нигде не было видно, и он понятия не имел, сколько именно ему нужно помешивать варево. — Куда делась книга? — нетерпеливо спросил он, закатив глаза, когда Гарри и Уизли просто тупо посмотрели на него. — Рецепт? «Самые мощные зелья»?! — Ах, да. Ну, Гермиона велела вернуть её в какой-то момент после Рождества, чтобы она не просрочилась. Что мы и сделали, — сказал ему Гарри, пожимая плечами, словно это не было большой проблемой. — Но Миона написала эти заметки, чтобы мы подозрительно долго не держали у себя книгу из закрытого раздела, — Уизли достал из сумки небольшой коричневый блокнот и передал его Драко, который просмотрел записанные шаги, пока не нашел инструкции по перемешиванию после добавления златоглазок. Облегченно вздохнув, он еще дважды перемешал по часовой стрелке, прежде чем убрать палочку и усмехнуться. — Это могло обернуться катастрофой! Гарри и Уизли снова посмотрели на него с одинаково ошеломленными, широко раскрытыми глазами. — О, да ладно! Это же основы! Приготовление зелий — очень точная и аккуратная работа! — ругал их Драко. — Один неверный шаг, и вы либо получите котел, взорвавшийся вам в лицо, либо окажетесь в Больничном крыле, изрыгая слизней. Вы-то должны знать, вы двое вечно портите свои зелья. У Гарри и Уизли, по крайней мере, хватило приличия выглядеть по-настоящему пристыженными. Драко поворчал и несколько минут не обращал на них внимания, предпочитая пролистать еще несколько заметок. Вокруг инициалов З. Л. было нарисовано пугающее количество сердечек. На самом деле, казалось, что Грейнджер считала себя современным Карузосом (это автор современного учебника по нумерологии), так как на полях было много каракулей. Драко держал книгу на некотором расстоянии, разглядывая рисунок, который, если наклонить голову, мог бы сойти за собаку. — Что, во имя Мерлина, это должно быть? — спросил он, показывая остальным страницу. — Мы думаем, это двурог? — ответил Уизли, поглаживая подбородок. — Как в ингредиентах, «рог двурога». — Прежде чем ты начнёшь, мы знаем. Гермиона не умеет рисовать, — раздражённо сказал Гарри. Он подошел слишком близко к Драко. Драко запаниковал и бросил ему в лицо блокнот Грейнджер. — Эй! Что ты…? — начал Гарри, но его прервал хнычущий, раздражённый голос. — Что вы снова здесь делаете? — Ох, класс, — простонал Уизли. — Вообще-то это не очень приятно! Вы не имеете права здесь находиться, это моя ванная! — резко бросила Плакса Миртл, паря над ними вверх ногами. Её призрачные косички болтались в незаконченном вареве. — Я могла бы донести на вас, знаете ли. Трое маленьких мальчиков, которые затевают здесь что-то нехорошее. Пока Гарри и Уизли были заняты уговорами Миртл, Драко обнаружил, что смотрит на дневник. Гарри оставил его открытым, под блокнотом Грейнджер. Он присмотрелся пристальнее. Он словно звал его… Шептал, уговаривая взять его и писать… Потому что это был его дневник. А не Гарри. Следующее, что осознал Драко, — это как он протянул руку и спрятал его в свою сумку, украдкой посмотрев, заметили ли это Гарри, Уизли или даже Миртл. Они не заметили, они были слишком заняты препирательствами.

***

Позже ночью Драко уставился на дневник. Все в его спальне спали. Он слышал храп Грегори и Винсента, Забини всегда засыпал первым, а Теодор всегда последним. И он мог сказать, что Теодор определенно уже не читает, потому что его чары Люмоса наконец-то рассеялись. Единственным источником света в комнате была свеча на столе Драко, так как он заканчивал свою домашнюю работу по Трансфигурации в последний момент (вот к чему приводит трата всего свободного времени на приготовление одного из самых сложных зелий в мире). Когда у него закончились чернила, ему пришлось порыться в своей сумке, и он нашёл дневник. Он ведь забрал его. — Но почему? — прошептал он, проводя пальцем по золочёным буквам на обложке. ТМР. Драко взглянул на своё отражение в зеркале, вскочил со стула и слегка споткнулся, когда позади него появилось знакомое лицо. Он тут же отвернулся, прикрыв глаза. — Уходи, Том! — прошипел он, стараясь не потревожить остальных. — Я больше не хочу с тобой разговаривать! — Но я хочу поговорить с тобой, — прошептал в ответ незнакомый бархатистый голос. Драко медленно повернулся. — Ты только что… говорил? Вслух? — Кажется, в Хогвартсе наша связь стала намного крепче, — сказал Том, нацепив на лицо ту же нервирующе приятную улыбку, с какой он смотрел на Драко из зеркала дома. — А теперь пойдём, Драко. Нам нужно кое-что наверстать…

***

Уже на следующий день в школе явно отсутствовало следующее: пукающие звуки при ходьбе по коридору, парящие портреты, грубые слова на классных досках и шагающие доспехи, преследующие всех. Наследник напал на полтергейста Пивза. Драко даже не знал, что призраки могут окаменеть, не говоря уже о полтергейстах. Но Пивз был там, в больничном крыле, уже не серебристо-бледный, а зловеще-чёрный. Гарри подошел к Драко, сказав ему, что дневник исчез, и что он не уверен, потерял ли он его или кто-то его забрал, и Драко солгал. Он сказал Гарри, что не видел его. Он солгал прямо ему в лицо. Он не хотел, но просто не смог удержаться. Том же сказал ему, что всё в порядке — так оно и есть, верно? Всё в порядке.

***

— А что мы с этого получим? — спросил Винсент, поглаживая свою кошку. Черепаха замурлыкала, самодовольно глядя на Драко. Они выглядели внушительно: Винсент был освещен камином, Черепаха сидела у него на коленях, а Грегори твёрдо стоял рядом, скрестив руки на груди. Драко застонал, он не мог поверить, что делает это. — Я позволю вам списывать мою домашнюю работу по зельям целую неделю? Грег и Винс обменялись сомневающимися взглядами, после чего Грег снова повернулся к Драко и отрицательно покачал головой. — Две недели? Месяц? — Драко нахмурился, глубоко вздохнув. — До конца учебного года? Винсент и Грегори снова переглянулись, затем кивнули Драко. — Ладно, мы просто будем на кухне, когда надо будет, — прощебетал Грегори, показывая Драко большой палец вверх. — На самом деле, надо уже сегодня, — сказал им Драко, держа в руках ножницы. — Примерно через час. Драко резко выдохнул и ушел, унося с собой два флакона, в каждом из которых было по пряди волос. Глупый Шрамоголовый, глупый заговор, глупое всё! Единственная причина, по которой он делал всё это, — сохранить свою связь с Гарри, которую он так элегантно и безупречно создал в прошлом году! — Я всё ещё считаю, что вы ведете себя совершенно нелепо; это ни за что не сработает, — сказал он Гарри и Уизли, бросая волосы Грегори и Винсента в два отдельных стакана с оборотным зельем. Зелье зашипело и запузырилось, а затем изменило цвет: у Грегори оно стало лаймово-зелёным, а у Винсента — ярко-оранжевым. — Это наш лучший шанс узнать хоть немного больше о Наследнике Слизерина! — решительно заявил Гарри, принимая стакан Грегори. Гарри и Уизли кивнули друг другу, зажав носы, и решительно осушили содержимое каждого стакана. — О, Мерлин, кажется, я!.. — Уизли поперхнулся и бросился в одну из кабинок ванной комнаты, его стакан со звоном разбился о плитку ванной. — Я тоже, — сказал Гарри, а затем, последовав примеру Уизли, захлопнул дверь. Драко на мгновение замер, не зная, что сказать, когда из кабинок послышались отвратительные булькающие звуки и хрюканье. В следующий момент двери кабинок щелкнули, и из них выкатились Грегори Гойл и Винсент Крэбб. Только это были Гарри и Уизли. — Сработало! — воскликнул Гойл-Гарри голосом Грегори, сияя. Драко почувствовал, как его лицо скривилось, когда он попытался осмыслить увиденное, чувствуя себя совершенно потрясённым. — О, это так странно, — сказал он, балансируя на грани истерики. — Легко тебе говорить, — проворчал Крэбб-Уизли голосом Винсента. — Мне сейчас не по себе. — Ну, тогда пошли, — проворчал Драко, — покончим с этим. С этими словами Драко и двое фальшивых слизеринцев вышли из заброшенной ванной и спустились по винтовой лестнице подземелий, пока не оказались у стены, где находился вход в гостиную Слизерина. — Мы готовы, — одновременно сказали Гойл-Гарри и Крэбб-Уизли. — Я не готов, — пробормотал Драко, прежде чем вздохнуть и назвать пароль (в этом месяце «Чихотник» — это всегда был ингредиент для зелий), наблюдая, как каменная плита откатывается с дороги, пропуская Гарри Поттера и Рональда Уизли, двух самых преданных Гриффиндору людей, которых он когда-либо встречал, в священные стены Слизерина. Как обычно, в гостиной царил хаос. Семикурсники были, пожалуй, единственными разумными учениками, и группа из них, сгрудившись у камина, готовилась к своим ЖАБА. Тем временем другая горстка слизеринцев была занята… игрой в шарады? Это был игровой вечер?! О, он пропустил игровой вечер ради этого! У лестницы, ведущей в общежития, как обычно, проходил шахматный турнир, с другой стороны, судя по всему, шла напряженная игра в плюй-камни, а у книжных полок — игра в самодельные кегли с заклинаниями. Пожалуй, единственным исключением, помимо семикурсников, была группа первокурсников, столпившихся у большого богато украшенного окна у дальней стены, охающих и ахающих при виде гигантского кальмара, который ежедневно демонстрировал свою яркую, меняющую цвет кожу и размахивал щупальцами. — Это… не то, чего я ожидал, — заметил Крэбб-Уизли. — Совсем нет. — Как мы узнаем, кто наследник?! — прошипел Гойл-Гарри, уставившись на массу змей в их естественной среде обитания. — Может, тебе стоило подумать об этом, прежде чем решаться на всё это! — прошипел Драко в ответ, сердито скрещивая руки. — Драко! Это была Панси, которая шла к ним, а за ней по пятам следовали Блейз и Дафна. — Ты скажешь им, что я наконец-то овладела искусством покерфейса? Они мне не поверят! — Затем она приняла чрезмерно серьёзное выражение лица, сильно нахмурила брови, а губы сжала в угрюмую линию. Драко не был уверен, что сказать, но, к счастью, заметил стопку карт, которую Блейз тасовал в своих руках. — Карты, да? — Мы решили сыграть в волшебный вист. Сдать вам троим карты? — спросил Блейз. — О, э-э, нет, спасибо, — неловко сказал Гойл-Гарри. — Что-то не так? — спросила Дафна, внезапно забеспокоившись. — Вы двое обычно любите играть в карты. — Они будут в моей команде, — вставил Драко. — Не очень уверены в этой конкретной игре, не так ли? — многозначительно спросил он их. — Э-э, да, — ответил Гойл-Гарри, поняв и покачав головой. — А-а-а! — воскликнул Крэбб-Уизли, когда на него внезапно набросилось тяжёлое размытое оранжево-чёрное пятно. Кошка Черепаха сердито шипела и царапалась, когда Крэбб-Уизли тщетно пытался её сбросить. Драко сел, с удовольствием наблюдая за тем, как разворачивается безумие. Пока он не увидел, как Гойл-Гарри уставился на него. Драко закатил глаза и вытащил палочку, быстро применив Вингардиум Левиоса на ошеломлённой кошке, поставив её на землю. Она удивлённо моргнула, прижав уши. Он не понимал, почему Гойл-Гарри не мог ничего сделать. — Кыш, Черепаха, кыш, — сказал Драко, замахнувшись рукой на потрясённую кошку. Черепаха вышла из транса, ещё раз зашипев на Крэбба-Уизли, и заковыляла прочь, задрав нос. Крэбб-Уизли буквально рухнул в одно из удобных зелёных кресел, тяжело дыша и поправляя свою форму, которая теперь была порвана в некоторых местах, его волосы были взъерошены, а щёки ярко-красные. — Это странно, твоя кошка обычно самая милая маленькая леди, — заметила Дафна, глядя на Крэбба-Уизли поверх своих карт. — О, э-э-э, — заикаясь, пробормотал Крэбб-Уизли, широко раскрыв глаза. Драко практически чувствовал, как в этот самый момент в головах трёх других слизеринцев зарождаются подозрения. — Видели бы вы, что происходит, когда вы не смотрите! — наконец выдавил из себя Крэбб-Уизли, нервно смеясь. — Иногда чуть глаза не выцарапывает! Дафна хихикнула. Крэбб-Уизли выдавил улыбку, слегка выпятив грудь. Драко закатил глаза. — Почему кошку Крэбба зовут Черепаха? — шепотом спросил Гойл-Гарри у Драко. — Из-за её отметин, очевидно, — прошептал Драко в ответ, желая, чтобы их время уже истекло. Разговор с Грегори, который на самом деле был Гарри, оказался совсем не весёлым опытом. — Тео, хочешь поиграть? — услышал Драко крик Блейза. — Мы ставим на тайный запас сладостей Драко! Драко поднял взгляд. — Ты что делаешь?! — вскрикнул он, только сейчас заметив небольшой деревянный сундучок на коленях Блейза. Сундучок, который определённо должен быть надежно спрятан под кроватью Драко. — Я лучше окаменею от чудовища Салазара, — протянул Теодор, прежде чем скрыться, уткнувшись носом в книгу заклинаний. — Что насчёт него? — пробормотал Гойл-Гарри за своими картами. — Он кажется странным. — Теодор? Конечно нет, — Драко слегка усмехнулся, всё ещё глядя на свой украденный сладкий сундук. — Он всегда был таким. — Но Нотты, — пробормотал Крэбб-Уизли, — Папа говорит, что они встали на сторону сами-знаете-кого. Помимо вашей семьи, Крэббов и Гойлов, он наверняка был бы следующим наиболее очевидным вариантом? — Ну, возможно, — ответил Драко. — Но его поведение не изменилось. — Да, но если бы я был Наследником, я бы хотел, чтобы люди думали так же, — прошептал Гойл-Гарри. — О чем вы там трое бормочете? — раздражённо спросила Панси. — Не вздумайте жульничать! — Наследник Слизерина, — заговорил Гойл-Гарри, прежде чем Драко успел вставить слово. — Как ты думаешь, кто это? — О, только не это снова, — простонала Дафна, закатив глаза. — Я думала, мы установили, что это Поттер? — нахмурившись, сказала Панси. — Нет-нет. Драко ясно дал понять, что это был не его дорогой маленький гриффиндорский друг, не так ли, Драко? — ухмыльнулся Блейз. — Я, эм… — пискнул Драко, метнув взгляд на Гойла-Гарри, который, к счастью, выглядел просто озадаченным. — И как ты только терпишь этих безмозглых гриффиндорцев? — фыркнула Панси. — Ну, полагаю, нельзя пройти через люк, ожидая неминуемой гибели, и не вернуться обратно друзьями? — Драко импровизировал, пожимая плечами и мельком поглядывая на Гойла-Гарри. Но он не получил той реакции, на которую надеялся, так как глупый Шрамоголовый казался слишком занятым, глядя через гостиную на Теодора. — Как мило, — проворковал Блейз. Драко сердито посмотрел на ухмыляющегося нахала, ненавидя то, как вспыхнуло его лицо. — Знаешь что, на самом деле? — выдавил Драко, вставая на ноги. — Беру свои слова обратно! — О, посмотри, что ты наделал, — простонала Панси. — Большую часть времени кажется, что им вообще нет до меня дела, — начал Драко с глубоким вздохом. — Поттер может быть очень раздражающим, — сказал он, многозначительно глядя на Гойла-Гарри, который наконец-то обратил на него внимание. — Он чёртов Поттер, и, несмотря на то, что его вырастили маглы, он абсолютно ничего не знает о нашем мире. Он неуклюжий, болван со шрамом на голове, который очертя голову бросается навстречу опасности и нарушает миллион школьных правил. Знаменитость, потому что выжил, будучи младенцем. Как и все мы, это не так уж и сложно! На этом группа рассмеялась, все, кроме Гойла-Гарри и Крэбба-Уизли. Чувствуя себя самодовольным и воодушевленным, Драко продолжил. — Хуже всего то, что его обожает Дамблдор. Не имеет значения, сколько школьных правил он нарушит, не имеет значения, нарушит ли он Статут о Секретности, пролетев на проклятой заколдованной машине над Лондоном, в глазах этого старого психа он все равно останется старым добрым золотым Святым Поттером! — Ещё больше смеха. — А Уизли — это Уизли, что говорит само за себя. Драко положил руки на бедра, победно ухмыляясь самозванцам. Они оба уставились в ответ. — О, Драко, ты такой смешной! — захихикала Панси, хлопая в ладоши, когда Драко отвесил им поклон. — Ну, кто следующий? А как насчет грязнокровки? Группа внезапно затихла, остатки смеха угасли, словно воду вылили на огонь. — Эй! — закричал Крэбб-Уизли, вскакивая на ноги и сердито указывая пальцем на Панси, прежде чем, по-видимому, вспомнить, что ему нужно вести себя как Винсент Крэбб. — Я имею в виду, эм, не говори так, это грубо. — Почему? — спросила Панси, неуверенно смеясь. — Мой папа говорит, что это нормально, если ты говоришь это, когда никого из них нет рядом. — Она указала на общую комнату. — Я никого не вижу, а ты? — Боюсь, что в этом я вынужден согласиться с Винсом, Панси, — вмешался Блейз. — Моя мать всегда говорила, что это грязное, вульгарное слово. Однажды мой второй отчим произнес его, и она вымыла ему рот Скорджифаем. — Разве ты не говорил, что он умер через неделю? — обиженно парировала Панси, опускаясь на диван. Блейз предпочел не отвечать, прочищая горло и глядя в свои карты. — Грейнджер не так уж плоха, если узнать её поближе, — сказал Драко через мгновение, сам удивившись, вспомнив разговор, который они вели в поезде, и тот факт, что она сейчас лежала окаменевшая в Больничном крыле. — Раздражает? Большую часть времени. Зубастая зубрила? Конечно. Но она не плоха просто потому, что она маглорождённая. — А тебя не беспокоит, что подумают твои родители? — спросила Дафна. — Моя мама говорит: «Не клади все яйца в одну корзину», что, по-моему, немного глупо и бессмысленно, но… — Мой отец предельно ясно дал понять, что он думает о моих неожиданных друзьях, — вмешался Драко, уставившись на свои ботинки. Наступила тишина, нарушаемая лишь шуршанием Блейза, перебирающего оставшиеся сладости Драко. Драко хмыкнул, откинувшись на спинку сиденья и скрестив ноги, сердито глядя на свои карты. — Но ведь Наследник должен быть одним из нас, верно? Салазар Слизерин? — через несколько минут вмешался Гойл-Гарри. Драко крепче сжал подлокотник дивана. — О, Грег, какой же ты наивный, — рассмеялась Дафна. — Никто не знает, кто Наследник. В этом-то и весь кайф! Это может быть и кто-то с Пуффендуя, и даже Поттер, кто знает. Что ты думаешь, Драко? Все глаза снова устремились на Драко, но на этот раз ему нечего было сказать. Знакомый комок образовался в его горле. Почему он не мог говорить о Томе? Как будто что-то, кто-то зажимал ему рот рукой всякий раз, когда он пытался об этом говорить. Драко Малфой молчал, возможно, впервые в жизни. — Я не могу быть уверен, — наконец вымолвил он. Снова солгал об этом, потому что, по-видимому, у него это прекрасно получалось. — А почему вы двое вдруг так всем этим заинтересовались? — спросила Панси, к счастью, снова переключив внимание на Гойла-Гарри. — Прошло уже почти четыре месяца. Драко пришлось придумывать остроумное оправдание для двух идиотов, но тут в гостиную вошла команда Слизерина по квиддичу, и от этой необходимости его спас внезапный взрыв смеха и громкий гомон. Маркус Флинт усмехнулся и хлопнул Пьюси по спине с такой силой, что тот врезался в группу учеников четвёртого курса, играющих в кегли, и сбил все кегли. — Он мерзкий тип, этот Флинт, — проворчала Панси. — Это ведь он выгнал тебя с поля на отборе, не так ли? — прошипел Гойл-Гарри на ухо Драко, хмуро глядя на команду по квиддичу. Драко боролся с жаром, подступающим к лицу, желая, чтобы его сердце забилось медленнее, ради Мерлина! — Это неудивительно, — сумел ответить он. — Учитывая, какие Флинты. Словно поддерживая комментарий Драко, голос Флинта внезапно раздался оттуда, где собралась команда по квиддичу. — В любом случае, я думаю, это здорово! — громко сказал он. — Если бы Наследник мог поторопиться и нацелиться на Анджелину Джонсон, эти жалкие львы потеряли бы игрока, и мы были бы в выигрыше! — Маркус, это ужасно, — сказала Миранда Берк, загонщик другой команды. Драко вздохнул, возвращаясь взглядом к игре в вист, и тут заметил на голове Крэбба-Уизли пучок рыжих волос, и ему показалось, что это мех Черепахи. Взглянув на Гойла-Гарри, он увидел, как у того на лбу появилось слабое подобие молнии. Час наконец-то истёк. Он схватил их за рукава мантий и торопливо зашептал им на ухо: — Вы меняетесь обратно! Двое гриффиндорцев тут же вскочили на ноги, Гойл-Гарри объявил что-то о боли в животе, прежде чем они оба выбежали через двери общей гостиной. Панси, Блейз и Дафна повернулись к Драко. — Что с этими двумя сегодня? — усмехнулась Дафна. — Я не уверен, возможно, я… Лучше пойду и проверю, как они, — неуверенно сказал он им, прежде чем положить карты на стол, схватить последнюю ириску-мухомор и помчаться наверх, в туалет на первом этаже. — Не хочешь рассказать нам, в чем заключалось твое персональное представление? — рявкнул Уизли, как только Драко вошел в дверь. — Я просто подыгрывал, на самом деле я не имел это в виду, — сказал он, невинно моргая. Гарри и Уизли в ответ лишь долго и прищуренно посмотрели на него. — В любом случае, было очень близко! — сказал Гарри, прислонившись к раковине. И он, и Уизли все еще были в больших слизеринских мантиях, и Гарри выглядел довольно привлекательно в зелёном. — Явная глупость, вот что это было, — усмехнулся Драко, уперев руки в бока. — Вы двое чуть не превратились обратно в тыквы на глазах у всего моего факультета! — Не совсем глупо! У нас двое подозреваемых! — провозгласил Гарри. — Кто? — спросили Драко и Уизли. — Флинт и Нотт! — ответил Гарри, будто это было очевидно. — Ты серьезно думаешь, что Теодор Нотт — наследник Салазара Слизерина? Что это за желание разгадать все тайны?! — воскликнул Драко, вскидывая руки в воздух. Ему отчаянно хотелось сказать им, что они зря потратили время. Он точно знал, кто является Наследником, но не мог заставить себя что-либо сказать об этом.

***

Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Воскресенье, 14 февраля 1993 г.

Ясным, свежим воскресным утром, входя в Большой зал на завтрак, Драко не был уверен, не снится ли ему это. Все выглядело так, словно взорвалось любовное зелье: со стен свисали букеты розовых роз на алых лентах, розовые бумажные сердечки-конфетти сыпались с потолка словно лепестки, и зачарованные золотые арфы играли романтическую музыку в каждом углу комнаты. — Что, во имя мерлиновых подштанников с рюшами, всё это значит? — спросил Драко остальных, садясь. — Я только что разговаривала с Финч-Флетчли, — сказала Панси, и Драко чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда она появилась рядом с ним. — Очевидно, сегодня магловский праздник любви и романтики, называемый Днём Святого Валентина. Она моргнула ему так, что он подумал, что у неё что-то застряло в глазу. Или она сломалась. — Как интересно, — протянул Драко, вытаскивая из кубка с тыквенным соком размокшее бумажное сердечко. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гарри входит в двери, с такими же, как всегда, ужасными волосами, в сопровождении Уизли (разумеется). Они оба выглядели такими же озадаченными, как и Драко, всем этим. Слова Панси звенели у него в ушах. Любовь и романтика. Драко решительно уставился на свою овсянку, когда его предательское сердце забилось быстрее. Ему нужно было отвлечься. На что-нибудь… Что угодно! К счастью, его рыцарь в бледно-розовой мантии явился в облике Златопуста Локонса. Пройдя в переднюю часть зала, где Дамблдор обычно выступал с объявлениями, он улыбнулся всем своей фирменной улыбкой. — С Днём Святого Валентина! — объявил Локонс. — И позвольте мне поблагодарить сорок пять человек, которые уже прислали мне открытки. Да, я взял на себя смелость устроить этот маленький сюрприз для вас всех — и это ещё не всё! Говоря это, он величественным жестом указал на двери в конце зала, где с трудом пробирались около дюжины бородатых, полуголых невысоких людей с лирами в руках, хмурясь и словно бросая кому-то вызов смеяться. — В тыквенный сок что-то подмешали, или в школе действительно гномы в подгузниках и с фальшивыми крыльями? — спросил Драко, недоверчиво моргая. — Что, черт возьми, он сделал, чтобы заставить их вылезти из своих шахт и согласиться на что-то подобное? — спросила Панси. — Мои дружелюбные купидоны с открытками! — весело объявил Локонс. — Сегодня они будут бродить по школе, доставляя ваши валентинки! И веселье на этом не заканчивается! Я уверен, что мои коллеги захотят проникнуться духом события! Почему бы не попросить профессора Снейпа показать вам, как приготовить любовное зелье!.. Один взгляд на лицо Северуса сказал Драко, что профессор ЗОТИ не обращался к нему с этой темой заранее. Драко хотел посмеяться над мрачным выражением лица Северуса, но не мог избавиться от чувства неловкости. Остальная часть речи Локонса превратилась в размытое пятно, потому что всё, о чем мог думать Драко, было то, как вся эта ерунда с Днём Святого Валентина вызывала у него тревогу… Что-то связанное с Дневником.

***

В итоге завтрак оказался довольно драматичным событием. Многие студенты либо суетились, вытаскивая бумажные сердечки из каши и хлопьев, либо давились теми, которые попадали им в рот. В конце концов Дамблдор отвёл Локонса в сторону, чтобы положить конец безумию. К одиннадцати часам некоторые из старших учеников начали собираться в Хогсмид, остальные решили остаться, слоняясь по замку или занимаясь. Драко часто задавался вопросом, есть ли способ пробраться в Хогсмид. Все говорили, что это так весело, всегда были в восторге, когда возвращались из волшебной деревни. Было несправедливо, что ему придется ждать ещё целых семь месяцев, прежде чем ему тоже разрешат пойти. Возможно, Гарри будет так добр и одолжит Драко свою мантию-невидимку на время… — Как ты думаешь, что Локонс имел в виду, когда говорил о доставке валентинок? — резко спросила Панси, прервав поток его мыслей, когда они с Драко сидели на скамейке во внутреннем дворике. Грегори и Винсент спустились на кухню за «перекусом», оставив Драко наедине с ней. — Ну, он сказал, что у него сорок пять открыток… — размышлял Драко. — Как ты думаешь, это что-то вроде… комплиментов тем, за кем ты хочешь ухаживать? — Боже мой, вы, чистокровные, можете быть такими наивными, — фыркнула Булстроуд, останавливаясь перед ними. — Милисента, как мило с твоей стороны зайти. Я думал, у тебя тренировка по квиддичу, — ровным голосом сказал Драко. — Сейчас выходные в Хогсмиде, — ответила Булстроуд, закатив глаза. — В общем, это стихи. Цветы. Шоколад. Признания и подарки. Маглы от этого без ума. Мой папа всегда дарит маме цветы, это её сначала очень смутило, потому что в мире ведьм не было такого, но… — Мы должны написать стихи! — взорвалась Панси, прерывая Булстроуд и взволнованно хватая Драко за руку. — Да ладно, я знаю, что ты положил глаз на кое-кого! Она застенчиво улыбнулась ему, снова странно подмигнув. Ей и впрямь стоит провериться. — Я так не думаю, Паркинсон, — фыркнул он, вырывая руку из её хватки, когда Булстроуд снова побрела прочь. Неужели так сложно было просто наслаждаться выходными и ничего не делать? Может, поиграть в мяч во дворе? Сделать всё, кроме признания его затруднительного положения? — В последний раз повторяю, зови меня Панси! Пан-сии! Это не так уж и сложно, и будет смешно, давай! Драко посмотрел в умоляющие карие глаза Панси и задумался. Не похоже на… Не похоже, чтобы Шрамоголовый когда-нибудь услышит или увидит это. И, может быть, это помогло бы Драко разобраться в своём бедном, раздираемом противоречиями разуме, если бы он написал о своих чувствах, как он часто делал с Томом в последнее время. Выплеснуть свои чувства на страницу…

***

Драко фыркнул про себя, пока писал, не в силах справиться с лёгким замиранием сердца, когда дописывал третью строчку. Это было нелепо, он чувствовал себя нелепо. Это безнадёжная романтическая чепуха. Почему он согласился на это и почему не мог перестать глупо улыбаться тому, что написал? Он старался сделать это скорее глупо, чем слащаво, и все равно это было до смешного… приторно. — Ладно, что теперь? — спросил Драко у Панси. — Мы их сожжём? — Не тупи, Драко, — упрекнула его Панси. — Тебе это не идёт. Теперь мы их сдадим! В мгновение ока она выхватила стихотворение из рук Драко, и прежде чем он успел понять, что происходит, она выбежала из гостиной. Драко вскочил на ноги и бросился за ней. — Ты этого не сделаешь! — крикнул он ей вслед, догоняя ее в извилистых коридорах подземелий. — Ты сказал, что сделаешь это! — крикнула Панси через плечо, поднимаясь по лестнице. — Я не говорил, что отдам его! — воскликнул Драко, наконец добежав до неё и попытавшись вырвать стихотворение из её рук. Панси держала то вне его досягаемости, преуспев в этом только потому, что она стояла на ступеньку выше него. — Я просто пытаюсь тебе помочь! Мерлиновы подштанники, успокойся! — запротестовала она, хихикая. Этот звук только сильнее разозлил Драко. — Я вовсе не думаю, что это твой мотив, Паркинсон! — рявкнул он, отбиваясь и пытаясь схватить письмо, пока Панси держала его на расстоянии вытянутой руки. Мерлин, ведьма была сильнее, чем казалась. — Отдай. Его. Назад! — Слишком поздно! — прощебетала Панси, когда они достигли холла. Она протянула стихи, когда мимо пронесся один из злобных приспешников Локонса, выхватил пергамент у нее из рук и помчался по коридору, оставляя за собой россыпь розовых бумажных сердечек. Драко, разинув рот, наблюдал за тем местом, где только что побывал так называемый купидон, а затем повернулся к Панси, которая ухмылялась, как книзл, который заполучил сливки. — Ты еще поблагодаришь меня! — озорно хихикнула она, прежде чем исчезнуть в Большом зале, оставив Драко стоять в одиночестве в холле, медленно кипя от ярости.

***

Драко рылся в своей тумбочке, немного отчаянно, отбрасывая книги заклинаний и пергаментные свитки через плечо. Наконец он нашёл то, что искал, спрятанное на дне нижнего ящика. Как же Дневник мог так затеряться? Наверняка прошло не так уж много времени с тех пор, как он в последний раз заглядывал в него? Он торопливо пролистал страницы, пробегая глазами главу, написанную о втором году обучения, прежде чем, наконец, нашел то, что искал, и почувствовал, как у него сжалось сердце. «В магловский праздник «День Святого Валентина» не пиши стихотворение. Это лишь приведёт к тому, что тебя публично унизят». Драко застонал, опустив голову на руки. Казалось, он больше не мог нормально мыслить! Как будто какой-то туман заволакивал его обычно невероятно, фантастически, блестяще прекрасный разум! Ему нужно остановить этого купидона. Снова спустившись в гостиную, он уже собирался выскочить из нее, когда заметил нечто, заставившее его застыть на месте. Или, скорее, кого-то. Кого-то, кто определённо не любил бывать в слизеринской гостиной. — Сев… я имею в виду, сэр, что вы здесь делаете? — спросил он своего декана, потому что тот сидел, свернувшись калачиком у пылающего камина с дымящейся чашкой чая и газетой в руках. — Прячусь, — процедил Северус сквозь стиснутые зубы, глядя поверх своего «Ежедневного пророка». — По крайней мере, пока. Следующий хихикающий малолетний болван, который постучит в дверь моего кабинета и спросит меня о приготовлении приворотных зелий, получит месячные отработки. В данный момент мне нужен перерыв. — Понятно… — Драко неловко замолчал, но тут же вспомнил о своём нынешнем затруднительном положении и выбежал из гостиной, игнорируя приказ Северуса не торопиться. Он был на полпути вверх по лестнице в холл, когда в поле зрения появились две знакомые фигуры. — О, слава Мерлину! — воскликнул Драко, подбегая к ним. — Мне нужна ваша помощь! Грегори и Винсент обменялись настороженными взглядами. — Ты ведь не хочешь взять ещё наших волос, правда? — нерешительно спросил Грегори. — Нет, нет, нет! — закричал Драко, тряся его за плечи. — Мне нужно, чтобы вы помогли мне найти одного из этих жутких маленьких негодяев в подгузниках и помешать им донести стихотворение, иначе я просто умру от стыда и смущения! — О, — сказал Грегори, пока Драко продолжал его трясти. Они втроём обыскали всё вокруг, прервали несколько признаний, проверяя, не принадлежит ли пение купидона Драко, и даже растолкали целующуюся пару в попытке поймать того, кто все равно оказался ложной зацепкой. Они в сотый раз за этот день осматривали внутренний двор, Драко осматривался со своего наблюдательного пункта на дереве, когда со стороны монастыря донесся какой-то шум. — На подходе! — крикнул Драко, позволяя себе упасть назад с ветки в ожидающие руки Грегори. Он спрыгнул на землю, отряхнулся и направился к собравшейся толпе, протиснувшись мимо пары первокурсников. — Что здесь происходит? — протянул он, стараясь сохранять спокойствие, пока не услышал слова, от которых у него по коже побежали мурашки. — Стихотворение для Гарри Поттера! Драко протиснулся сквозь толпу, но обнаружил, что Гарри пытается убежать от купидона. Того самого купидона, за которым гнался Драко. — Что за суматоха?! — раздался голос, напоминавший голос старосты Уизли, но Драко не мог сосредоточиться на этом зануде, потому что его достоинство вот-вот разлетится в клочья. Гарри попытался вырваться, но купидон повалил его на землю и прижал за лодыжки. — Ладно, — сказал купидон, бренча на лире. — Вот и твоя поющая Валентинка… Драко чувствовал, как будто мир рушится у него на глазах. Он не мог смотреть. Почему здесь, почему сейчас? Почему он просто не мог уйти? Это было похоже на то, как он наблюдал за столкновением метел в игре в квиддич, его ноги приросли к месту. И почему, из всего прочего, реакция Гарри так много значила для него?

«Его глаза хоть видят слабо,

Но зеленей, чем чародея жаба,

А волосы его черней тоски,

Чернее классной грифельной доски.

О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал,

Герой, что с Тёмным Лордом совладал!»

Собравшаяся толпа начала смеяться. Драко смеялся вместе с ними, беспомощно оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на младшую Уизли. Ей же нравился Гарри, да? Как выразился Уизли. Всегда была без ума от него. Да! Сойдёт! — Не думаю, что Поттеру очень понравилась твоя Валентинка! — крикнул ей Драко, нацепив на лицо свою лучшую ухмылку, в то время как расходившаяся толпа снова рассмеялась. Рыжеволосая первокурсница выглядела одновременно ошеломлённой и озадаченной, но её щеки всё ещё розовели. — Но я этого не писала! — воскликнула она. Драко выдавил из себя смешок. — Мне кажется, она слишком много протестует! Уизли лишь нахмурилась, прежде чем уйти со своими друзьями. Драко почувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. К его облегчению, Гарри был слишком занят, собирая свои испачканные чернилами учебники, чтобы обращать внимание на его внутреннюю панику. — А теперь давайте, пошевеливайтесь! — сказал староста Уизли, расталкивая оставшихся зевак. Драко воспринял это как сигнал и бросился по ближайшему коридору, Винсент и Грегори следовали за ним по пятам. — Ты мог бы просто сказать нам, что хочешь ухаживать за Поттером, — сказал Винсент, когда они с Грегори поравнялись с Драко. — Теперь всё имеет гораздо больше смысла! — добавил Грегори. — Заткнитесь! Вы оба! — рявкнул Драко, замерев. — Я не хочу ухаживать за ним! Я имею в виду… я… это не… я просто!.. — Всё в порядке, Драко, — сказал Грегори. — Не торопись. — Мы здесь ради тебя, — сказал Винсент. — Ха! — усмехнулся Драко, затем усмехнулся еще раз для пущей убедительности. — В этом-то и проблема! Вы всегда здесь, прячетесь за моей спиной! Это… это… душно, вот что это такое! Вы двое душите меня! Грегори и Винсент переглянулись, затем снова посмотрели на Драко, нахмурившись. — Почему бы вам, двум маленьким пуффендуйцам, просто не отправиться на кухню, которую вы так обожаете, а?! Найдите кого-нибудь другого, кого можно было бы удушить своей… своей удушливостью! С этими словами Драко умчался как можно быстрее, не дожидаясь ответа.

***

Драко крепче сжал сумку, выходя из Большого зала и слыша, как близнецы Уизли дразнят Гарри, распевая стихотворение Драко в сотый раз за этот день — нет, за этот вечер. — Драко! О, это был предпоследний голос, который Драко хотел услышать прямо сейчас. Он повернулся и увидел, как к нему идет Панси Паркинсон, волоча за собой одного из купидонов Локонса за его фальшивые крылья. — Вот ты где! Мы тебя целый день искали! — фыркнула Панси. — У купидона для тебя сообщение! — Ты! — прорычал Драко, узнав в гноме того, кто доставил его стихотворение. — У тебя должна быть какая-то возможность отмены! Я не хотел, чтобы это стихотворение доставили! Купидон поднял руки в знак капитуляции. — Послушай, малыш. Не проклинай посланника. Поверь мне, я бы предпочёл сейчас быть в своей мастерской, — проворчал он, глядя на Панси, которая просто сложила руки и задрала нос. Купидон глубоко вздохнул, затем прочистил горло. — Ода Драко Малфою! — объявил он, бренча на лире.

«Драко,

Назван в честь звезды,

Я наблюдаю за тобой со стороны.

Желая истово ночь или день

Только заметь мою болезнь.

Могу ли я тебя просить

Уделить мне на секунду мысль?

И мы с тобой могли б сойтись.

Твоя обеспеченная семья — просто плюс.

Панси».

Драко уставился на Панси, его левый глаз подёргивался. Она посмотрела на него в ответ, и на её лице отразилось странное задумчивое выражение. Купидон медленно отступил, а затем просто выбежал из замка, по пути сбросив свои золотые крылья и лиру. Драко вздохнул, вся враждебность оставила его. — Панси, я действительно не думаю о тебе… — Нет. Нет. Стой, стой! — закричала Панси, отчаянно мотая головой и замахав на него руками. — Я передумала! — Ты?.. — На самом деле, я не думаю, что ты мне нравишься в этом смысле, — сказала она, и к ней вернулся тот же задумчивый взгляд. — …Повтори-ка? — тупо спросил Драко. — Я думала, что чувствовала себя смешно, в плохом смысле, когда писала это. Когда это было сказано вслух, то просто потрясло меня, — продолжила Панси. — Я имею в виду ты, просто… фу! — Прошу прощения? — спросил Драко, повысив голос на октаву. — Что со всем этим не так? — спросил он, величественно указывая на себя. Панси окинула его быстрым взглядом, сморщив нос от отвращения. — Я думаю, нам следует просто остаться друзьями, — вежливо заключила она. Драко снова уставился на неё. — Как ты умудрилась одновременно признаться мне в своих чувствах и отвергнуть меня?! — воскликнул он. Панси просто пожала плечами. — Ну, в любом случае, ты не очень-то преуспеваешь в том, чтобы быть моим другом, особенно после всех унижений, которые сегодня причинила мне своим маленьким коварным планом! — вскипел Драко. — Всё это было только для того, чтобы ты разобралась в своих чувствах?! Знаешь, близнецы Уизли вовсю веселятся с этого дурацкого стиха, Мерлин бы его побрал! — О, да ладно, ты хотя бы не добавил своего имени! — хихикнула Панси. — Было бы в тысячу раз хуже, если бы ты это сделал! — ЭТО НЕ СМЕШНО! — завопил Драко, заставив остальных обернуться, и знакомый гнев закипел в его груди. Драко оглянулся на людей, которые наблюдали, хихикали и перешептывались. Дыхание участилось, он повернулся и побежал вниз в Подземелья. — Драко, вернись, пожалуйста! Я не…! — едва услышал он крик Панси ему вслед. Но ему было все равно. Драко просто не будет больше испытывать чувств к Гарри! Он отбросит их в сторону. Гарри Поттер был никем иным, как тупым болваном со шрамом на голове, в конце концов! С его дурацкими растрепанными волосами, дурацкими очками и дурацкими зелеными глазами! Агх! — Такие эмоции, как влечение и любовь, в любом случае — пустая трата драгоценного времени, — сказал ему Том, и Драко полностью ему поверил. — Это глупо, не правда ли? — Вовсе нет, — заверил его Том. — Ты был сбит с толку. — Сегодня все надо мной смеялись. Это несправедливо, мне нравится только то, когда я заставляю других смеяться намеренно. Сегодня меня высмеяли, Том. Публично унизили. У меня, возможно, никогда больше не будет достаточно гордости, чтобы показаться в замке, не говоря уже о том, чтобы поговорить с моими «друзьями». — Они тебе не нужны. На самом деле тебе вообще никто не нужен, не так ли? Кроме меня…