Глава 16

- Как всегда в своём репертуаре... И когда он успел кого-то подцепить? – в голосе Габриэля чувствуется нотка зависти. - Тара всё-таки добилась своего, - хмыкает Лима. Не знаю, как расслышала голоса друзей, пока в моих ушах звенело, а виски пульсировали от напряжения. Ноги сами зашагали в нужную сторону, даже беснующаяся толпа посреди коридора не остановила меня. - Амала? – Лима зовёт меня, но я не оборачиваюсь, стремительно ступая к увлеченной друг другом парочке. От развернувшейся передо мной картины меня тошнит. Я еще долго буду переваривать это в своём подсознании. Как его рука сжимает ее бедро, как ее пальцы зарываются в черные волосы, как мерзко звучат хлюпающие звуки от их поцелуя. Я чувствую, как мои глаза начинают гореть, и теперь всё вокруг окрашено красным. Руки дрожат и на автомате сжимаются в кулаки. Но когда я подхожу к Амриту и его светловолосой спутнице, всё моё тело колотит. Амрит замечает меня краем глаза, лишь когда между мной и этими лобызаниями остается не более тридцати сантиметров. И он не удивлен. Ухмыляется сквозь поцелуй, словно я вот-вот предложу ему секс втроём, а затем отстраняется от пышногрудой Тары. - Привет, Амала. – мне хочется дать ему пощечину, стереть эту самодовольную ухмылку с лица, но я сдерживаюсь. Моим друзьям не стоит знать, почему я в ярости. Тара смотрит на меня своими наивными глазами и не понимает, почему я прервала их затянувшуюся прелюдию на самом интересном месте. Рука Амрита все еще лежит на ее бедре. И, кажется, он не планирует оправдываться передо мной, зато планирует вернуться к своей блондинке, как только избавится от меня. - Что происходит? – выдавливаю из себя я, проглатывая комок в горле. Словно не расслышав мой вопрос, Амрит направляет взгляд на Тару. - Принесешь мне еще выпить? – спрашивает он. Блондинка наконец отлипает от него и шагает на кухню, несколько раз оборачиваясь на нас. Амрит смотрит ей вслед и улыбается, облизнув нижнюю губу. - Не хочешь объяснить? – я скрещиваю руки на груди, чтобы они не тряслись. - Что объяснить? – он даже не смотрит на меня. - Всё это... – в горле снова образуется комок. – У нас же был уговор. - Ах, да, уговор... – он приглаживает свои волосы, которые Тара успела потрепать. – Ну, считай, что его больше нет. - Амрит... – глаза начинает щипать, но я стараюсь не моргать, чтобы слёзы не скапливались в нижних веках. – Почему ты так поступаешь со мной? - Амала, мы же взрослые люди. Поэтому и не связывали друг друга отношениями, – Амрит замолкает на секунду, снова поправляя прическу. – Не знаю, на что ты надеялась. Но для меня ты не отличаешься от других девушек ничем особенным. Мне хочется закричать, обложить его всеми нецензурными словами, ударить. Вместо этого я стою перед ним как тряпичная кукла, и пропитываюсь обидой. - В любом случае, нам было хорошо... – он добивает меня этими словами. Да было. Было хорошо. Прекрасно. И от этого мне еще хуже. Сдерживать слезы уже нет сил, поэтому я отворачиваюсь от него, и едва не натыкаюсь на Тару, держащую в руке стакан с темной жидкостью. Она обходит меня и воссоединяется с Амритом в вульгарных объятиях. Я делаю от них пару шагов в сторону кухни, когда снова слышу его голос. - Спасибо, детка. На чем мы остановились? - мгновенно в моей голове переключается тумблер. Он назвал её деткой? Если Амрит надеется, что я проглочу всё это дерьмо так просто, то он ошибается. Он похоронил мои чувства, о которых даже не успел узнать. Он сравнил меня со своими подстилками. Он воспользовался мной, а потом выставил полной дурой. С этим я не смирюсь. Я разворачиваюсь на пятках и делаю пару шагов обратно к парочке. Тара уже успела обвить шею Амрита своими изящными руками, а он в свою очередь - сунуть язык ей в рот. Моя левая рука вцепляется в волосы девушки и оттаскивает ее от объекта обожания. В целях безопасности, конечно. Тара визжит, а мой кулак вмазывается в челюсть парня. Удар сильный, костяшки пальцев будто прошибает током, но Амрит лишь отшатывается от меня на полтора метра. Все таращатся на нас, начинают шептаться. А я продолжаю испепелять взглядом того, кому только что вернула должок за своё разбитое сердце. Хотя этого недостаточно. - Ты омерзителен... - Неплохой удар, – он потирает челюсть и улыбается. – Вот бы ты и в постели была такой же страстной. Я уже хочу кинуться на него снова, чтобы ударить еще раз, но грозный тембр знакомого голоса заставляет меня замереть на месте. - Ты с ней спал?! – кричит Киллиан, в мгновение ока оказавшись в гостиной. От него исходят волны ярости, а на лбу и руках вздуваются вены. Амрит даже не меняется в лице. Он смотрит на меня с вызовом, а потом раскидывает руки в стороны и улыбается надменной улыбкой. - Да, я спал с ней! – он будто ждет награды за свои поступки, таким непринужденным он выглядит. - Ублюдок! – награда не заставляет Амрита ждать долго. Киллиан бросается к нему и бьет кулаком в лицо. В этот раз удар сбивает его с ног. Я еще несколько секунд смотрю на эту сцену. Амрит лежит на полу, а Киллиан избивает его так, что от лица парня разлетаются капли крови. Габриэль безуспешно пытается оттащить его, но тот не останавливается, пока другие футболисты не вмешиваются в этот односторонний мордобой. Не знаю, удовлетворена ли я таким исходом. Я смешиваюсь с толпой в коридоре и выскакиваю наружу, чтобы направиться прочь от этого дома. Я была для него сиделкой, пока он болел. Была для него другом, с которым он мог провести время. Была подстилкой, которая надеялась на нечто большее. Кто я теперь для него? - Амала! - я делаю вид, что не слышу, как Киллиан зовет меня. – Амала, подожди! Он догоняет меня через несколько секунд, но я продолжаю идти. Объясняться с ним мне не хочется. Не хочется смотреть в его глаза, и видеть, как сильно он ненавидит меня за это глупое приключение с именем «Амрит Дубей». - Амала, послушай, - когда я слышу жалобную интонацию в голосе Киллиана, на глаза снова начинают наворачиваться слёзы. – Я не виню тебя в этом. Я едва не спотыкаюсь на ровном месте и останавливаюсь, чтобы выслушать его, не поднимая головы. - Я знаю, какой он бабник. Знаю, как он влияет на девушек... Он не успевает договорить, когда я поднимаю руку. Для него я тоже не отличаюсь ничем от других девушек. Киллиан до сих пор видит во мне правильную и неуверенную в себе Амалу. И похоже думает, что я завишу от его или чьего бы то ни было мнения. Как же раздражает... - Нет, Киллиан. Это всё я, - отчеканиваю эти слова, буквально вонзая нож в его спину, а затем снова отворачиваюсь от него и иду в сторону дома. - Амала, да постой же ты! – Киллиан дергает меня за плечо, но я изворачиваюсь от его хватки. - Хватит! Это я согласилась спать с ним! Я спала с ним, не он со мной! – я надрываюсь, выкрикивая слова. – Я хотела секса с ним, и мне это нравилось! Поэтому оставь меня, наконец, в покое! Я смаргиваю горячие слезы и иду в общежитие. Киллиан остается стоять позади, раздосадованный моими словами. Гнев и ярость переполняют меня, поэтому я не могу здраво мыслить о том, как сильно я его обидела. Когда я оказываюсь в комнате запыхавшаяся от быстрой ходьбы и собственной злости, все эмоции, копившиеся не один день, вырываются наружу. Натыкаюсь на листок, на котором аккуратным почерком написано «Дорогой Амрит...» и переворачиваю стол с неестественным свирепым рыком. Все книги по юриспруденции оказываются на полу, я отпинываю их с дороги и продолжаю крушить всё вокруг. Спустя несколько минут крушить уже нечего, моя комната в полном беспорядке, как и моя жизнь. Я сижу, скрючившись на кровати, и чувствую, как разваливаюсь на части от необъяснимого сумбура в голове. Комок в горле уже не сглатывается, и горло начинает саднить. Я потираю костяшки пальцев, которые все еще болят от соприкосновения с челюстью Амрита. В дверь моей комнаты негромко стучат, я не отвечаю. Спустя несколько секунд Лима пробирается внутрь и осторожно садится рядом со мной на кровать. Она какое-то время рассматривает беспорядок в моей комнате, а затем берет меня за руку. - Прости меня, - я моргаю, когда слезы снова застилают глаза. - За что ты извиняешься? – это риторический вопрос, потому что причин, почему я извиняюсь, бесконечное множество. - Я обещала ничего не скрывать от себя, - я шмыгаю носом, стараясь увести от нее взгляд. Лима притягивает меня ближе, обхватывая мою спину рукой. Я кладу голову на плечо подруги и разглядываю блестящие кольца на ее пальцах. - Всем нужны собственные секреты, - она потирает мою руку. Глаза снова начинают гореть. – Ты влюбилась в него? - Я такая дура, - срываюсь я, выпуская наружу слезы. За пару мгновений вся моя шея и ключицы покрываются соленой водой. - Всё будет хорошо, - Лима крепче сжимает меня в своих объятиях, пока я заливаю слезами ее красивую блузку. Я опустошаю свою израненную душу, избавляясь от обиды и злости. – Он не стоит твоих слёз. Вот увидишь, через какое-то время ты о нем не вспомнишь. Не такого конца я хотела для этой сказки. Не это я представляла, когда хотела признаться в своих чувствах. Я и подумать не могла, насколько больно мне будет. И вероятно хочу себя окончательно добить яркими и приятными воспоминаниями, которые ненавязчиво подкидывает мозг. Как мы едим мороженое, гуляя по Калькутте. Как играем в карты на нелепые желания. Как лежим в обнимку в горячей ванне... Не без помощи Лимы моя чрезмерная истерика утихает, глаза опухли, на горло давит комок соплей, а плечи поникли от усталости. Голова окончательно пустеет, и на секунду кажется, что мне становится легче. Но боль, растекающаяся под рёбрами, доказывает обратное.

***

Все выходные Лима помогает мне с уборкой комнаты. Нам пришлось вызвать слесаря, потому что стол, который я перевернула, лишился одной из своих ножек. Я даже не пытаюсь оправдываться, когда мужчина с отверткой в руках разглядывает отломанный кусок из прочного дерева. И вообще я стараюсь молчать, потому что каждый разговор, на которые меня выводит Лима, заканчивается моими слезами на подушке. Поэтому подруга всячески меня развлекает, если можно считать развлечением подготовку к итоговому тесту по гражданскому праву или приготовление еды. - Я, пожалуй, прилягу. Голова болит, - отодвинув от себя учебник, я встаю из-за стола и иду в свою комнату. - Ладно. Ты не против, если я схожу к Меган? – Лима ведет себя так, будто я наняла ее в качестве сиделки. Вряд ли меня поджидает очередной нервный срыв в ее отсутствие. - Конечно, - отмахиваюсь я, попутно хватая со стола бутылку газировки. - Ты точно в порядке? – от этого вопроса мои глаза закатываются так, что я могу разглядеть свой мозг изнутри. - Да. Всё нормально, иди, - я стараюсь не хлопать дверью, чтобы та не слетела с петель. Еще один визит слесаря в нашу обитель вызовет вопросы у коменданта общежития. Взяв самую скучную книгу о ведении переговоров, я усаживаюсь в кровать и отключаю телефон, когда он начинает вибрировать из-за входящего звонка от Киллиана. У него выработалась определенная периодичность звонков. Каждые четыре, или даже три часа. И не то, что я не готова говорить с ним, хотя стоило бы, просто пока тем для разговоров, кроме недавнего инцидента, у нас нет. А разговоры о собственном самочувствии снова доведут меня до истерики. Я заблокировала Амрита, хоть он и не пытался написать или позвонить мне, затем удалила его номер, чтобы в случае попойки с подругами не позвонить ему самой. Просто сделала это, чтобы чувствовать себя чуточку лучше. Помогло не особо.

***

Почти всю следующую неделю Лима надеется, что я подниму задницу с постели и отправлюсь на занятия. Вместо этого я залпом смотрю сериалы, рассуждаю на тему своей личной жизни сама с собой и понемногу покрываюсь плесенью, пролеживая диван и кровать. Не хочу видеть всех этих людей. Пусть свидетелей потасовки на дне рождении Габриэля было не так много, меня всё еще преследуют подозрения, что за мной следят. Иначе, почему у меня висит несколько десятков заявок в друзья на Фейсбук? Вряд ли я стала популярна среди сверстников только потому, что вела самый заурядный образ жизни и училась на отлично. - Амала, так нельзя! Тебе нужно выйти на улицу, проветриться, - возмущается Лима, когда я салютую ей с дивана банкой колы. У меня на коленях ноутбук, на котором с черепашьей скоростью загружается серия очередного сериала. А в банке не просто кола. Я плеснула туда немного рома из холодильника, когда поняла, что ненужные мысли снова начинают забивать мою голову. - Я выходила на улицу вчера, - отмечаю я. Свежим воздухом можно подышать и дома, стоит только проветрить комнату. Правда вчера я немного переусердствовала и заснула с открытым настежь окном, искусственно воссоздав в нашей обители климат Сибири. Ноябрь в области Новой Англии в этом году выдался особенно холодным. - Ты просто забрала пиццу у курьера, это не считается, - и снова Лима берется за свое. Пытается наладить мою жизнь, насильно поднимая меня с колен. Только вот мою жизнь не надо налаживать. Пара дней или недель хандры еще никому не вредили. - Лима, не начинай, - рычу я, поднимаясь с дивана, чтобы передислоцироваться в свою комнату. Спустя несколько часов, я делаю вывод, что в моей банке из-под колы чистейший ром. Энергия бьет ключом, настроение меняется, и я понимаю, что пора вылезать из своего кокона. Растрачивать мой позитивный настрой впустую нельзя. Я около часа сижу перед зеркалом за столом, наношу макияж и укладываю волосы, напевая прилипшую к языку песенку. Достаю из шкафа джинсы в обтяжку, майку с откровенным донельзя декольте и ботильоны на каблуке. Пока переодеваюсь, нахожу на карте города ночной клуб и копирую адрес, чтобы вызвать такси к кампусу. Стоит мне выйти из комнаты, как на меня уставляются две пары озадаченных глаз. Кажется, Лима и Меган снова обсуждали мою личную жизнь и пути решения проблемы под названием «Амала в депрессии». - Ты куда это собралась? – спрашивает Меган, пока я шагаю к холодильнику за еще одной порцией рома. - Поедем веселиться! Одевайтесь, у вас есть десять минут, чтобы собраться, - Лима переглядывается с Меган. А я достаю три стопки и разливаю ром. К черту колу. - Амала... – начинает Лима, и я обрываю ее на полуслове. - Ты сама сказала, что мне надо проветриться. Мы едем танцевать, собирайся, - Лима волочится в свою комнату, неуверенно поглядывая на меня по пути. Мы с Меган выпиваем по стопке рома, и я пихаю подругу в плечо. - Ты тоже. Иди, переоденься. - Ну уж нет, мне утром нужно ехать к отцу в больницу, - Меган отмахивается, забирает со стола свой телефон и ключи и пятится к входной двери. - Зануда, - хмыкаю я, как только дверь закрывается. Пока Лима собирается, я начинаю трезветь, и, следовательно, думать о том, о чем не следует. Поэтому опрокидываю в себя стопку рома для Лимы и наливаю еще две как раз к ее появлению. - Ты уверена, что тебе стоит в таком состоянии ехать в «Гибсон»? – спрашивает подруга. На ней белое платье с рукавами и высокие сапоги на платформе. - Мы едем не в «Гибсон», а в клуб, - Лима снова хмурится. – Не будь брюзгой, я хочу просто развеяться. Всю дорогу до клуба Лима твердит мне, что стоит поехать в какое-нибудь другое заведение. Я ее не понимаю. Она столько раз пыталась затащить меня в это место, что не сосчитать. А теперь, когда я сама тащу ее туда, она брыкается. - Давай лучше завалимся к кому-нибудь на вечеринку? Ребята из братства Сигма Альфа закатили сегодня тусовку в доме, - снова заводит шарманку Лима. Я вздыхаю и переглядываюсь с водителем через зеркало заднего вида. - Да что плохого в этом клубе? Ты же уже была там, - она мнется, но не отвечает. Мы обе молчим до прибытия на место. Возле входа в клуб толпится очередь, кто-то курит травку, кого-то под руки выводят охранники, а кто-то чуть ли не занимается сексом на обочине дороги. Я мирюсь с тем фактом, что нам придется провести еще какое-то время на улице, чтобы войти внутрь. - Очередь огромная, едем в «Гибсон»? – ёжится Лима, недоверчиво оглядывая парочку парней перед нами. - Лима, хватит ныть! Смотри, еще человек семь, и мы зайдем внутрь, - я беру ее под локоть, когда очередь начинает двигаться ближе ко входу в клуб. Не прошло и десяти минут, как мы добрались до фейсконтроля. Лима переминается с ноги на ногу, а двое здоровенных мужиков оглядывают нас с головы до ног суровым взглядом. Я улыбаюсь одному из них, на его бейдже написано имя Кайл. - Дамы, - произносит Кайл. – Оружие? Наркотики? - Всё оставили дома, - смеюсь я и подмигиваю охраннику. Нас впускают. Здесь всё так, как я и представляла. Кромешную темноту разрезают неоновые прожектора, бар ломится от количества желающих выпить, а электронная музыка оглушает с порога. Мы оставляем верхнюю одежду гардеробе на входе и протискиваемся к бару. Я тяну Лиму за руку, расталкивая людей на танцполе. Едва мы приближаемся к бару, перед нами втискиваются еще несколько человек. Придётся отстоять еще одну очередь перед тем, как заказать выпить. Лима стоит истуканом и оглядывается по сторонам. Я трясу ее за руку, чтобы немного расшевелить. - Ты портишь мне настроение своим несчастным видом, - я стараюсь перекричать музыку, обращаясь к подруге. - Я просто кое-кого увидела, - кричит в ответ Лима. - Кого? - Картера. Он здесь, - она тычет пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Темнокожий футболист стоит в компании своих друзей, потягивая пиво из стеклянной бутылки. Надеюсь, остальные члены футбольной команды завалились на вечеринку братства или остались дома. Мне не нужны очередные сплетни, распускаемые кучкой перекаченных парней. - Я пойду поздороваюсь с ним, а ты закажи нам выпить, ладно? – я киваю головой, отпуская подругу. Люди передо мной рассасываются. Я даже умудряюсь занять единственный свободный барный стул, но подозвать одного из снующих туда-сюда барменов мне не удается. И всё же, спустя несколько минут ожидания, я заказываю две водки с энергетиком. Выбор напитков и коктейлей в этом заведении самый банальный, судя по меню приклеенному к столешнице бара. Я потягиваю свой коктейль в ожидании Лимы, которая до сих пор щебечет о чем-то с Картером на лестнице. Они улыбаются друг другу, он чем-то ее смешит, а Лима смущается, стараясь не смотреть в его глаза. Они неплохо смотрятся вместе. Также неплохо, как и мы с Амритом когда-то смотрелись вместе. - Еще две, - я пододвигаю купюру бармену, приступая ко второму коктейлю, который предназначался Лиме. Она не заметит. За вторым коктейлем идёт третий, и вот меня накрывает волна тоски, которую я стараюсь отогнать. И лучшим способом для этого считаю вылазку на танцпол.

***

Софиты прожигают сетчатку, оставляя пятна на глазах. Электронная музыка готова разорвать колонки, расставленные по всему залу, и толпа разгоряченных потных тел словно стадо движется в едином ритме. Жар нависший над огромным количеством людей распаляет, жарит, заставляя оголиться, срывать верхнюю одежду, не стесняясь выставлять свои прелести напоказ. Амала среди них. По венам уже течет чистый спирт, она отключает мозг и двигается посреди пьяных молодых людей. Все страхи и проблемы развеиваются вместе с алкоголем, выпитым наспех. А трение чужих тел о ее голые плечи не доставляет никакого дискомфорта. Волосы пропитаны потом, тушь размазана под глазами, а одежда так мешает, что она оттягивает майку каждые несколько секунд в попытке охладиться. Для нее уже не существует родного Бостона, где ее с распростертыми объятиями ждут брат и бабушка. Не существует лекций, семинаров, экзаменов, которые подползают все ближе, заставляя зарыться в учебники на ближайшую неделю. Не существует «бенгальского шоколада», который без сожаления растоптал ее, уничтожил всё хорошее, во что она верила своим простым добродушным сердцем. К ней прижимаются сзади. Она чувствует руки, бесстыдно скользящие по талии. И не отталкивает, с особым удовольствием отдаваясь своим ощущениям, которые вызывают лишь трепет. Почему-то в ее голове возникает его образ. Его потрясающие зеленые глаза, его приторно-сладкий запах, его убаюкивающий шёпот. Но обернувшись, видит незнакомца. И мгновенное разочарование укалывает в район солнечного сплетения. Амала лишь ухмыляется своему больному воображению и бросается к парню на шею, сминая его губы горьким поцелуем со вкусом водки. «Да, вот так» - проносится в ее мыслях, когда ее задницу стискивают грубой хваткой. Он позволит ей забыться, удовлетворить ее похотливые желания и почувствовать себя особенной этой ночью. Даже если это будут не его руки, не его губы, не он, она готова отдаться прямо в грязном туалете клуба, дешевом номере мотеля, где угодно. - Амала, черт тебя дери! – ее выдергивают из цепких лап и тянут куда-то в сторону. Она спотыкается, не поспевая за рыжеволосой разъяренной девушкой. И смеется от своей неуклюжей пьяной походки. Когда они оказываются в холле, ее встряхивают, и перед глазами показываются силуэты друзей. Смешно. У них такие лица, будто Амалу после этого приключения ждёт расстрел. - Какого хрена ты не проследила за ней?! – громкий мужской голос бьет по перепонкам. Амала продолжает шататься на ватных ногах под звуки, раздающиеся из соседней комнаты. Габриэль уже успел подумать о наркотиках, которыми накачивают девушек в подобных заведениях. А потом об изнасилованиях, которые происходят после. Но увидев девушку в целости и сохранности, не считая внешнего вида и алкогольной передозировки, утихомирил свою панику. - Я оставила ее на десять минут! – кричит Лима, придерживая подругу за плечи. Угрызения совести взмыливают девушку до слез. Она оставила ее в надежде, что рациональность правильной Амалы не даст ей сорваться с катушек. - Ага, конечно... Надо было не перед Картером вертеться, а оставаться рядом с ней! – пусть Лима соврала о времени, на которое оставила подругу наедине со своей совестью, стыдно ей было другой причине. Потом приходит кто-то еще. Люди снуют мимо компании друзей туда-обратно, но, парень появившийся рядом так вовремя, привлекает внимание Амалы мгновенно. Он подхватывает ее на руки словно пушинку, и она разглядывает его лицо с абсолютно искренним восхищением. - Ты пришел! – восторженно визжит Амала, обвивая Киллиана руками и утыкаясь носом в его шею. Его запах запал ей в душу еще несколько лет назад. Она его помнит. От него веет прохладой ноябрьского утра. - Поехали домой, - он так бережно прижимает ее к груди, что ей хочется уснуть в этих объятиях навечно. Лима накидывает на подругу куртку и гладит ее плечу, стыдливо опуская глаза в пол. За дверью клуба холодно. Амалу бьет дрожь, стоит им сделать пару шагов от здания. И она прижимается плотнее к парню, пока он не ставит ее на ноги и не открывает дверь автомобиля. Сажает ее в кресло, придерживая голову, и пристегивает ремнем безопасности. Такой заботливый. Внимательный. Идеальный. Амала и правда восхищается Киллианом. Он был ее принцем на белом коне. Готовым сражаться за нее с тысячей воинов и вызволить из заточения. И если бы он не планировал запереть ее в своем замке, может быть, что-то и получилось бы. Они бы жили душа в душу, путешествовали по миру вместе и наслаждались жизнью до конца их дней. Но сказка, о которой мечтает большинство девушек, оборвалась на середине. - Ты красивый, - улыбается Амала, глядя на парня из-под полуопущенных век. Он улыбается в ответ, смущенный до красных кончиков ушей. Боится смотреть в ее сторону, потому что хочет развернуть ее голову к себе и поцеловать, не обращая внимания на удушливый запах из ее рта. И сдерживает себя изо всех сил, даже когда она касается его руки. Дорога укачивает, утомляет пьяную голову, и Амале не остается ничего, кроме как прикрыть глаза и задремать. Киллиан стискивает челюсти, обвиняя во всем своего некогда лучшего друга. Это он виноват в ее бессознательном состоянии, это он виноват в том, что она так изменилась, это он виноват в том, что занял его место в сердце Амалы. Даже несмотря на те слова, что она кричала ему в лицо тем вечером. Это всё он. Они добираются до общежития через двадцать минут. Амала что-то несвязно мычит, когда Киллиан вытаскивает ее из машины. И снова прижимается к нему, вызывая ответную реакцию в виде внезапно вставшего члена. Он так сильно хочет ее. Он истосковался по ней. По ее нежным рукам, что будили его по утрам, по губам, что щекотали его уши, нашёптывая ласковые слова, даже по волосам, что путались в его пальцах. Но тормозит сам себя, убивая все мысли о ней в зародыше. Киллиан достает ключи из кармана куртки, открывает дверь комнаты и заносит девушку внутрь. Кладет ее на диван, не силясь заходить в спальню, с которой связано так много воспоминаний, и стаскивает кроссовки. От его прикосновений Амала просыпается и садится, протягивая к нему руки. Ему приходится сесть перед ней на корточки, чтобы еще раз заглянуть в блестящие от опьянения глаза. Она снова улыбается, заставляя сердце парня биться чаще. Он не может наглядеться на нее. Протягивает руку к ее лицу и убирает прядь волос со лба. Даже если бы его тащили силой из этой комнаты, он бы не сдвинулся с места. Амала приковала его взглядом, и он вот-вот рухнет перед ней на колени с особым благоговением. Ей в голову пробирается идея. Она не на находит ничего лучше, чем впиться в губы парня. Пусть ее пьяное приключение в клубе прервали, Киллиан был верным вариантом. Он умел зажечь ее и доставить удовольствие. Она не будет жалеть об этом. Амала стискивает футболку парня трясущимися пальцами и откровенно пихает свой язык в глотку Киллиана. Желание накрывает ее усталую голову. Сейчас он возьмет ее, а она не станет сопротивляться. Будет задыхаться с ним, под ним, на нём, и это будет лучший вечер за всю прошедшую неделю. Неделю, которую она провела в слезах и в бессилии от собственной ярости. Когда болела ненавистью к себе и Амриту. Когда чувствовала сдавливающую боль в груди, не в силах ей противостоять. - Амала, ты пьяна, - Киллиан успевает взять себя в руки, отодвигая девушку. Но не успев прийти в себя после поцелуя, снова оказывается в ловушке ее губ. Она его не отпустит. Не сейчас. Заваливает его на себя, вцепившись в волосы. - Остановись, - он через силу отрывается, чувствуя, как губы блестят от ее слюны. Амала готова расплакаться перед парнем. Умолять дотронуться до её развязного тела, починить своими руками то, что сломал его друг. И натыкается на жалобный взгляд серых глаз. Понимает, как испорчена её натура и как грязно она пытается испортить его. - Я противна тебе, - шепчет девушка, едва всхлипывая. - Нет. Я все еще тебя... – слова запинаются о невидимую преграду. – Ты мне все еще дорога... Но мы не можем. Не так... Смирившись с поражением, Амала кивает, опуская глаза на их сплетенные пальцы. Ранить его так глупо и бесцеремонно у нее не поднимется рука. Он всегда подставит свое плечо, защитит от кого угодно, но никогда не станет тем единственным. Они так много всего прошли вместе, что это было бы до безобразия хорошо. Им не место в счастливом финале друг с другом, оба это понимают. И они держатся за руки почти всю ночь, пока Амала не засыпает, чувствуя упадок сил и головную боль, бьющую в виски. Киллиан сидит рядом, пытаясь запечатлеть её образ в своей голове. Препирается сам с собой, мечась между вариантами оставить всё как есть или попробовать заново. И как бы он не хотел поддаться велению своего сердца, уходит, выбрав первый вариант.