Глава 24 "Цена высокомерия"

Орион направлялся по коридорам дворца, размышляя о произошедшем. На Субару он всё ещё злился, но уже поменьше. Конечно, тот нарушил обещание, но стоило отдать ему должное. Он не побоялся выйти вперёд, чтобы защитить Эмилию, пусть в конце и перегнул палку.

***

Ранее в помещении Орион кашлянул кровью. Его пепельные волосы, как и одежда, были покрыты мелкой крошкой от разбитой стены. Эмилия торопливо залечивала его рану, и к ней тут же подскочил Феликс,на ходу оказывая помощь. В ушах Охотника звенело, а руки нестерпимо горели от полученного удара. В глазах плыло, и он плохо слышал, что происходит вокруг, но смог разглядеть, как над ним суетятся товарищи, рядом испуганно замер подбежавший Субару. Остальные рыцари в этот момент были заняты в центре зала, окружив старика Рома и Фельт. "Черт... кровь", — пронеслось в голове. Дрожащей рукой Орион дотронулся до одежды с внутренней стороны кармана. Пальцы нащупали знакомые флаконы. Два шприца с целебной кровью были целы, и слава Кукле, они не разбились от удара о каменную кладку Субару помог товарищу подняться, попутно пытаясь привести его в чувство и что-то взволнованно крича на ухо. Орион лишь слабо махнул рукой, показывая жестом, что с ним всё более-менее хорошо. Втроем: Орион, Субару и Феликс, они быстро вышли за большие двери тронного зала, укрывшись в отдельной комнате отдыха, подальше от посторонних глаз. Феликс тут же заставил Охотника лечь на кушетку и принялся бегло, но профессионально осматривать травмы. Несмотря на то что повреждения мышц и костей требовали обследования, кошачий лекарь ни единым мускулом на лице не выдал, что с Орионом всё плохо. На его губах оставалась привычная, пусть и слегка натянутая улыбка. — Ты все же крепкий орешек, Охотник-кун, — промурлыкал Феликс, пуская зеленые искры магии по предплечьям мужчины. — Обычного человека от такого удара капитана Маркоса пришлось бы собирать по частям, а ты отделался ушибами. Но внутреннее кровотечение нужно лечить немедленно. — Оставь, — глухо хрипнул Орион, перехватывая запястье лекаря. — И не такое случалось. Бывало и хуже. Тебе нужно возвращаться в зал. — Что за глупости? — Феликс нахмурился, упрямо пытаясь высвободить руку. — Я не могу бросить раненого в таком состоянии! Я настаиваю на дальнейшем лечении, нужно хотя бы стабилизировать органы! — Слышишь меня? Со мной всё будет хорошо, — Орион сильнее сжал пальцы, твердо и веско надавив взглядом на Аргайла. — Твоей госпоже... ты сейчас нужнее. Там, в зале, начинается политическая грызня, и ты должен быть рядом с ней. А я справлюсь сам. Феликс замер, всматриваясь в холодные глаза Охотника, и понял, что спорить с этим упрямым ослом бесполезно. Неохотно, но Аргайл всё же опустил руки и согласно кивнул. — Ладно-ладно, сдаюсь. Ты невыносим, Орион-кун, — Феликс шутливо отдал честь, хотя в его глазах читалось искреннее уважение. — Спасибо тебе. Если станет хуже обращайся сразу же. Кошачий рыцарь быстро выскользнул обратно за дверь. В этот момент в комнату вошел Субару, который до этого испуганно топтался у входа. Он наблюдал за тем, как Орион достает из внутреннего кармана один из шприцов с густой, темной кровью и, даже не поморщившись, вкалывает его себе прямо через плотную ткань куртки. По телу Субару пробежали ощутимые мурашки от этого зрелища. Раздался тихий, свистящий выдох, и на глазах Охотник расправил широкие плечи, хрустнул шеей и уверенно поднялся на ноги. Жив да здоров, словно минуты назад его и не впечатывали в стену. — М? Ты здесь? Заходи и закрой дверь, — произнес Орион. Субару послушно выполнил просьбу. Он тихо притворил за собой створку и остался стоять у порога, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Садись, — Орион указал кивком на рядом стоящий стул. Субару подошел, аккуратно поставил трость рядом и сел, чуть опустив голову. Какое-то время в комнате стояла гробовая тишина. Орион глубоко вздохнул и сложил руки у груди. Тон голоса оставался спокойным, но в нем уже отчетливо звенело нарастающее раздражение: — Субару, зачем ты пришел сюда? Ты ведь дал обещание сидеть в гостинице и не высовываться. Почему? Ты головой вообще думаешь? Смог уломать Рем? Субару резко вскинул голову выдавил следующее: — ДА ПОТОМУ ЧТО ТЫ МОЙ ДРУГ!!! А что если с вами что-то случиться?! Я волнуюсь, черт тебя дери! Вы ушли в пасть тигра, пока я должен сидеть и ногти грызть?! Орион на секунду замолчал, разглядывая злого и одновременно напуганного парня. Охотник прекрасно понимал, почему Субару пришел. Им двигал не злой умысел, а глупая, слепая преданность и страх за него и Эмилию. Дебил, абсолютный дебил, но из-за этого на него стало даже как-то трудно злиться. Тем не менее, спускать это с рук было нельзя. Голос Ориона начал стремительно повышаться, заполняя комнату грубым басом: — Волнуешься?! И поэтому решил устроить цирк на глазах у присутсующих?! Твоя "помощь" чуть не выставила Эмилию на посмешище! Ты выскочил вперед, нарушил все правила, не следил за языком и заставил ее извиняться за твои манеры! Ты хоть понимаешь что-то в политике?! — Да плевал я на их политику! — Субару тоже сорвался на крик, резко встав. — Они смешали ее с грязью! Розвааль молчал! Все молчали! Я должен был что-то сделать! — И мог сделать только хуже! — уже в полную силу рявкнул Орион, нависая над Субару так, что тот невольно присел. — Отвага без ума - это самый быстрый способ отправить и себя, и тех, кого ты защищаешь, в могилу! Ты не рыцарь, Субару, ты просто мальчишка, который не умеет держать язык за зубами! — Да, я мальчишка! — Субару повторно вскочил со стула, едва не опрокинув его, и уставился на Охотника полными обиды и злости глазами. — Я не умею красиво льстить, у меня нет твоей силы и я понятия не имею, как вести себя перед этими напыщенными старейшинами! Но я не мог просто стоять там тюфяком! Парень тяжело дышал, сжимая кулаки, что костяшки побелели. Но когда он встретил тяжелый взгляд Ориона, его гнев начал стремительно улетучиваться, уступая место горькому осознанию. Субару опустил голову, взъерошил свои волосы ладонью и спокойно добавил: — Но... насчет тебя... Кошмар, я же видел, как тебя приложило об эту стену. И все равно... Спасибо тебе, Орион. Охотник слушал не перебивая. — Спасибо, что не бросил меня там, — искренне, хоть и немного неохотно, буркнул Субару, глядя куда-то в пол. — Эмилии-тан наверно было приятно. Когда ты атаковал фактами этого Юлиуса и назвал всю эту гвардию лицемерами... Черт, это было круто. Ты высказал им всю правду прямо в их высокомерные рожи. Я бы так точно не смог. Так что... спасибо, что прикрыл мою глупую задницу.

***

Орион свернул за угол и отчётливо почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Вскоре за спиной послышались тяжелые, размеренные шаги. Намеренно уводя преследователей подальше от людных залов, Охотник вышел в полупустой складское помещение. Пространство здесь было небольшим, но для его целей вполне подходило. Ему навстречу выдвинулась группа рыцарей из шести человек. На них была парадная форма Королевской гвардии, лица каждого искажала плохо скрываемая злость. — Думал, сможешь просто так уйти после того, что наговорил в тронном зале, сволочь? — сказал один из них, наступая. — Ты оскорбил Королевскую гвардию. Сравнил нас с трусами и извращенцами, распускал свой грязный язык перед Советом Мудрецов! — Мы не потерпим подобного неуважения от какого-то бродяги в обносках, — поддержал другой, хватаясь за эфес. — Тебе придется ответить за каждое свое слово. Орион молча выслушал их претензии, а затем, даже не глядя на гвардейцев, аккуратным движением отстегнул ножны и положил меч на рядом стоящую коробку. Охотник медленно поднял руки, сжимая пальцы в кулаки, и встал в уверенную стойку рукопашного бойца. — И долго мы будем языками чесать? — хмуро спросил он, переводя ледяной взгляд с одного рыцаря на другого. Гвардейцы оценили этот жест как высшую степень оскорбления. Их буквально затрясло от ярости. — Ты... настолько высокого о себе мнения? Мы по-твоему даже не достойны того, чтобы ты обнажил против нас свое оружие?! — прорычал зачинщик. — Взять его! Через несколько минут в комнате все было кончено. Пятеро рыцарей стонали на полу, катаясь от боли — у каждого из них была сломана правая рука. Шестого Орион намертво прижал к стене, держа мертвой хваткой за шею. Охотник с хрустом вывернул ему ладонь, сломав два пальца. Рыцарь попытался было заорать от дикой боли, но Орион моментально перехватил его за горло, силой вдавливая в каменную кладку и перекрывая воздух. — Кто вас послал? Живо, — глухо прошипел Орион. Его собственное лицо тоже было в ссадинах, на губе выступила кровь, а под глазом намечался ушиб. Несколько плотных ударов от воинов он все-таки пропустил. Охотника сейчас меньше всего волновали эти царапины. Внутри него нарастало нехорошее предчувствие. Если эти шестеро пошли за ним, значит, Эмилия и Субару могли остаться без присмотра. — Говори, пока у тебя остались целые пальцы, — Орион надавил сильнее, и рыцарь, задыхаясь и бледнея от боли, судорожно закивал. — Нас... никто не посылал... мы сами... хотели проучить тебя... — прохрипел гвардеец, ловя ртом воздух. — Но твой приятель... этот придурок... ему уже конец! Пальцы Ориона на горле парня сжались еще сильнее: — Что ты сказал? Где Субару? Где леди Эмилия? — Она с Розваалем...!.. А парень... он сейчас на арене! — проболтался рыцарь, дико косясь на сломанные пальцы. — Сэр Юлиус... он вызвал его на дуэль... прямо сейчас они на арене дворца! Он уже...труп! До Ориона мгновенно дошел весь масштаб катастрофы. Субару все-таки нашел способ вляпаться по-крупному, после их разговора. Не говоря больше ни слова, Орион коротким, точным ударом в челюсть вырубил допрашиваемого. Рыцарь мешком сполз по стене на пол к своим стонущим товарищам. Охотник быстро подошёл к своему брошенному оружию, на ходу стирая кровь с разбитой губы, и сорвался на бег по коридорам, ища нужный выход. Тем временем на арене Субару разминался без пиджака в одной рубашке. Его сердце бешено колотилось, но отступать он не собирался. По другую сторону арены стоял Юлиус. Райнхард, держа его белый плащ и ножны, с явным неодобрением и тревогой смотрел на друга. — Юлиус, ты же совсем не такой, передумай, — тихо попросил Астрея, надеясь воззвать к его благоразумию. Рыцарь медленно достал свой меч. Лезвие холодно блеснуло на солнце. — Он оскорбил честь рыцарей, назвав себя одним из нас, — ровным тоном ответил Юлиус. — К слову, Орион поступил так же, я даже не ожидал от него подобного варварства. Как закончу с ним, вызову и его. — Согласен, ляпнули лишнего, — вздохнул Райнхард, признавая вину тех. — Даже Орион привёл несоразмерное сравнение. Но точно ли стоит сражаться на настоящем оружии? — Не переживай, убивать не буду. Изобью его хорошо, до первой крови. Это послужит ему уроком, — отрезал Юлиус, давая понять, что разговор окончен. Астрея с тяжелым вздохом проводил взглядом товарища и отошел к трибунам, дожидаясь начала боя. Феликс, стоявший рядом с Субару, протянул ему трость, которую парень предпочел за место клинка. — Субару-кун, ты точно уверен, что будешь сражаться простой тростью? — обеспокоенно спросил феленид. — Всё путём, Феликс, — уверенно сказал парень, принимая её и поудобнее перехватывая пальцами. — Вот увидишь её потенциал. Кивнув головой, Аргайл отошёл в сторону, к краю арены, чтобы в случае чего сразу оказать пострадавшему помощь. — Приступим? — Юлиус плавно поднял клинок и встал в безупречную боевую стойку. Субару выставил трость перед собой, готовясь к первому выпаду. В это же время в резиденцию, где всё ещё шли дебаты, тяжело дыша, ворвался стражник с криком: — Разрешите доложить! — Докладывай, — нахмурившись, приказал капитан Маркос. — Рыцарь Юлиус и Нацуки Субару проводят тренировочный бой без тренировочных мечей на арене! — Что... их надо разнять! — Эмилия тут же замешкалась, её лицо побледнело от ужаса. Она хотела сорваться с места. — Позвольте спросить, а кто кого вызвал? — Анастасия с любопытством подняла руку, прищурив глаза. — Сэр Юлиус вызвал Нацуки Субару... Бой вот-вот начнется, — растерянно ответил стражник. — Ежели так, то пусть сражаются, — равнодушно отозвалась Анастасия, не видя причин мешать своему рыцарю. — Но ведь... твой и мой ры... то есть, мой друг сражаются! — Эмилия едва не запуталась в словах от паники, умоляюще глядя на остальных. В диалог вмешивается Маркос: — Уважаемые кандидаты, если позволите, мы можем отправиться туда и лично пронаблюдать за боем. Все пятеро кандидаток тут же отреагировали удивленно.Капитан гвардии повернулся к старейшинам: — Уважаемые Мудрецы, если вы позволите... — Разрешаю, — медленно поднял руку Миклотов Макхон. — Господа члены Совета, предлагаю взять перерыв в заседании, вы не против? Никто из присутствующих не отказался от возможности посмотреть на разрешение этого громкого конфликта. В сопровождении вооруженной охраны кандидаты и старейшины спешно вышли из зала, направляясь прямиком к дворцовой арене. Стоя напротив Юлиуса, Субару крепче сжал рукоять. Вдруг раздался металлический щелчок: трость разделилась на сегменты, соединенные прочным тросом. Парень сделал быстрый, свистящий замах, и оружие превратилось в длинный, смертоносный хлыст. Юлиус, не ожидавший такой трансформации, едва успел качнуть головой в сторону - один из лезвий со свистом рассекло воздух в миллиметре от его щеки. На трибунах среди рыцарей пронесся удивленный ропот. — Что это за клинок?.. Оружие из Карараги? — перешептывались гвардейцы. Райнхард и Феликс застыли в шоке, никогда раньше не видев подобных механизмов. Юлиус быстро вернул самообладание, но Субару, который целый месяц упорно тренировался обращаться с тростью-хлыстом, умело держал рыцаря на дистанции. Каждый раз, когда рыцарь пытался сделать шаг вперед, парень хлесткими, рваными ударами отгонял его назад. Цепные звенья рассекали воздух, и подымали песок. Рыцарь Хошин принципиально не использовал духов, ведь у него был богатый опыт. Поняв цикличную траекторию ударов и расстояние хлыста, Юлиус подловил момент. Когда Субару сделал очередной замах, рыцарь парировал хлыст, а затем намотал трос вокруг лезвия и с силой потянул на себя, мгновенно сокращая дистанцию. Субару не хватило физической силы, чтобы удержать оружие. Поняв, что его затягивают в ближний бой, парень пошел на хитрость. Сделав вид, что он полностью беспомощен, Субару резко зачерпнул свободной рукой песок с земли и швырнул их прямо в лицо Юлиусу, пытаясь высвободить трость. Однако дешевый трюк не сработал, тот вовремя прикрылся локтем. Юлиус повторно перехватил инициативу и на встречном движении с размаху ударил Субару коленом под дых. Из легких парня выбило весь воздух, он согнулся пополам, и в этот же миг Юлиус резким выпадом проткнул ему плечо. Субару с хрипом повалился на спину, пачкая песок кровью, и судорожно схватился за рану. Юлиус встал над ним, тяжело и уверенно вдавив подошву сапога в грудь поверженного соперника. На трибунах рыцари разразились ликующими криками. — Я был удивлен твоему оружию, однако тебе критически не хватает техники владения, — холодно произнес Юлиус, глядя на него сверху вниз. — Нацуки Субару, откажись от своих слов о том, что ты рыцарь госпожи Эмилии. И возьми обратно то, что наговорил твой друг. Субару, чувствуя полное бессилие и дикую боль в плече, лишь яростно оскалился. Слезы выступили на глазах, но упрямство взяло верх: — Нет!.. Никогда! Я всегда...буду её рыцарем! И...и...посажу Эмилию..на трон! — Тогда это послужит тебе уроком, — Юлиус равнодушно взмахнул клинком, целясь сверху вниз, чтобы оставить позорный шрам на лице выскочки. — Шамак! — из последних сил прокричал Субару. Вырвался густой черный дым. Большое теневое облако накрыло добрую треть арены, полностью скрывая бойцов. Как раз в этот момент на трибуны быстрым шагом вышли кандидатки во главе с Маркосом и старейшинами. Эмилия в ужасе замерла, глядя на клубящуюся тьму. В ту же секунду с противоположной стороны арены, сбив с ног стоящих у прохода гвардейцев, вылетела высокая фигура в знакомом одеянии. Орион на бешеной скорости пробежал вниз до края трибуны и без колебаний нырнул прямо в облако тени. Из непроглядной черноты тут же послышался яростный, оглушительный скрежет клинков. Буквально через мгновение из дымной завесы спиной вперёд вылетел Субару с тростью. Феликс, стоявший ближе всех, среагировал мгновенно и ловко поймал хрипящего парня, аккуратно опуская его на землю. — Субару! — в слезах закричала Эмилия и, наплевав на всякий этикет, сломя голову побежала вниз по лестнице. — Ох, первую собачку уже избили. — Бариэль по привычке замахала веером, удобно усевшись на скамейке. — Сядете или ждете особого приглашения? — она ехидно посмотрела на других. Черное облако Шамака начало стремительно рассеиваться. Из редеющего тумана, сделав изящное сальто назад, выпрыгнул Юлиус. Он ловко приземлился на ноги, и встал в оборонительную позицию, взгляд гвардейца с крайним напряжением уставился в центр дыма, где теперь стоял новый, куда более опасный противник. Орион стоял посреди рассеивающегося дыма, удерживая в правой руке обнажённый Меч Священного Лунного Сияния. Тяжёлое серебряное лезвие тускло поблёскивало на солнце. Охотник смотрел на Юлиуса серьёзным взглядом, выкидывая ножны в сторону. Рыцарь, несмотря на неожиданное появление соперника, продолжал безупречно держать оборонительную стойку. — Как прискорбно вмешиваться в чужой поединок, — осуждающим тоном произнёс Юлиус. — Орион, твои манеры оставляют желать лучшего. — Поединок на основе чего? — глухо спросил Орион, игнорируя чего. — За оскорбление чести рыцарей, — тут же ответил Юклиус. — Нацуки Субару повел себя неподобающе в тронном зале, впрочем, как и ты. Ты сам сюда явился, а значит, можно и не искать не придётся. Нам есть что обсудить на языке стали. — Довольно! — громко вмешался Райнхард, делая шаг вперёд с трибуны. — Юлиус, поединок окончен! Субару повержен и без сознания. Пора остановить это безумие. — Райнхард ван Астрея, — раздался тяжёлый голос спустившегося к арене Маркоса. Капитан окинул взглядом растрёпанного Ориона, на котором всё ещё виднелись следы недавней потасовки, и нахмурился. — Если того желает сам господин Орион, то мы можем продолжить. Как я погляжу, гвардейцы вовсе не утолены поражением Нацуки Субару. Поединок продолжится в знак моего извинения за нанесеный ущерб в зале. Господин Орион? Что скажете? Маркос поддерживал этот поединок из сугубо практических соображений: во-первых, гвардия требовала сатисфакции за дерзкие слова Охотника, а во-вторых, капитану самому было интересно увидеть весь потенциал телохранителя. Орион медленно повёл широкими плечами. — Я не против, — коротко бросил он. — Сэр Юлиус? — Маркос перевёл взгляд на своего подчинённого. — Готов продолжить бой, — Юлиус изящно взмахнул мечом, перехватывая его поудобнее. Капитан гвардии молча кивнул. Уже по собственному опыту предчувствуя, как второй раунд будет жестче. Райнхард, взвесив все «за» и «против» и понимая, что приказу командира он перечить не может, с тяжёлым сердцем вернулся на трибуны для наблюдения. Старейшины Совета Мудрецов во главе с Миклотовым тоже отошли чуть в сторону к рядам рыцарей, с любопытством занимая свои места. Тем временем Субару окончательно отключился из-за истощения маны после использования Шамака и потери крови. Феликс, оперативно оказав ему первую помощь и перевязав плечо, успокаивая Эмилию. — Эмилия-сама, пойдёмте. Субару-куну нужен покой, я должен увести его в лазарет, — тихо успокаивал её Аргайл. Девушка позволила Феликсу увести бесчувственного парня. Но у выхода арены она на секунду остановилась и напоследок посмотрела Охотника. — Орион... пожалуйста, вернись живым, — едва слышно прошептала она, прежде чем скрыться вглубь здания. Орион проводил их взглядом. Оставшись один на один с Юлиусом под прицелом сотен глаз, он плавным движением скинул с себя пальто, оставаясь в одной портупее и плотном охотничьем жилете. — Всё-таки нам пришлось обнажить клинки сегодня, — Орион поудобнее перехватил рукоять. — Я тоже не ожидал подобного исхода, — отозвался Юлиус, его глаза сузились. — Но как рыцарь я не могу стерпеть оскорблений, нанесённых в зале перед кандидатками и перед всеми моими братьями по оружию. Наша честь священна. — Честь - всего лишь наркоз для совести, — хмуро бросил Орион. В ту же секунду Охотник резко сократил дистанцию и бросился в атаку, нанося сокрушительный удар сверху вниз. Юлиус принял удар блоком, но его колени невольно подогнулись от колоссального веса и мощи, вложенных в это простое движение. Рыцарь мгновенно скользнул в сторону, уходя с линии атаки, и нанёс молниеносный колющий выпад в бок Охотника. Орион, не имея изящных, отточенных годами навыков классического дворцового фехтования, двигался совершенно иначе — грубо, без изящества, но невероятно эффективно. Он атаковал наотмашь, используя огромную массу своего меча как щит и таран одновременно. Каждый быстрый, выверенный укол Юлиуса, Орион умудрялся парировать в самую последнюю долю секунды, встречая чужую сталь тяжёлым скрежетом. По арене то и дело разлетались искры. На трибунах среди рыцарей нарастало глухое удивление -этот ублюдок дрался как на убой, но его опыт в убийстве чудовищ и реакция, пока что не позволяли Юлиусу попасть по нему. Кандидатки сидели в ряд для особых гостей, внимательно наблюдая за развернувшейся драмой. Присциллу Бариэль происходящее откровенно забавляло. Она грациозно прикрывала лицо веером, тихо посмеиваясь. — Какое прелестное зрелище, Ал, — протянула она, слегка повернув голову к своему однорукому рыцарю. — Пёсик, той сучки огрызается куда более зрелищно, чем предыдущий шут. Как думаешь, долго он протянет против рыцаря Анастасии? — Ну, принцесса, — Ал поправил шлем единственной рукой. — Этот парень драться умеет, это видно. Он не из тех, кто пасует перед красивой техникой. Юлиусу придётся попотеть, если он не хочет попасть под удар. Круш внимательно всматривалась в каждое движение Ориона, подмечая его уникальный, стиль боя. — Никакой дисциплины, но... дерётся с намерением окончательного убийства, — негромко анализировала Круш, скрестив руки на груди. — Он тратит ровно столько движений, сколько нужно. Предполагаю, что по профессии, он охотится на крупных существ. Хошин хитро прищурилась, её пальцы лениво перебирали меховой воротник накидки. Разумеется, она болела за Юлиуса т.ак как победа её рыцаря укрепляла её собственные позиции. Но Охотник вызывал у неё неподдельный коммерческий и стратегический интерес. "Какой любопытный экземпляр..." — думала Анастасия. — "Такой инструмент в лагере Эмилии — слишком большая роскошь. Если бы его можно было переманить к нам. Цены бы ему не было". Фелт сидела, мрачно насупившись скрестив ноги. Ей было плевать на рыцарскую честь, но дикая, яростная манера боя Ориона вызывала у неё уважение. Она молча сжимала кулаки, надеясь, что вечно хмурый хорошенько проучит фиолетоволосого. Со стороны рыцарей, тем временем бушевала толпа гвардейцев. Рыцари яростно топали сапогами и подбадривали своего товарища: — Давай, Юлиус! Покажи этому придурку силу Королевской гвардии! — Задай ему! Будет знать как сравнивать! — Не проигрвай ему, проучи выскочку! Клинки с лязгом скрестились в центре арены. Металл пел разбрасывая искры, пока оба давили друг на друга, пытаясь продавить стойку противника. — Ты силён, Орион, — процедил Юлиус, не отводя взгляда. — Фехтование чуь ниже среднего… Но одной ярости недостаточно, чтобы встать против рыцаря, посвятившего жизнь защите королевства. Орион оскалился, дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы. — Я уже говорил - я никакой не рыцарь. Рыцари из моей родины все мертвы. Их сожрала собственная жадность с гордостью. Знакомо? Неужели стоило вызывать мальчишку на бой!! С яростным рыком он навалился всем весом. Юлиусу пришлось отпрыгнуть назад, чтобы не потерять равновесие. Рыцарь приземлился мягко, сменив стойку. — Тогда я покажу тебе, что такое истинная воля рыцаря. Левой рукой он протянул вперед. Воздух вокруг него задвигался, и один за другим материализовались шесть квази-духов. Трибуны взорвались восторженным рёвом. Усилив свое тело маной, его скорость стала еще выше. Теперь каждое его движение сопровождалось вспышками, за которыми Ориону было трудно уследить. Он кружил вокруг Охотника, словно танцор на сцене. Орион присел чуть сгорбившись, как зверь перед прыжком. Рыцарь Хошин наносил молниеносные, жалящие удары: укол в плечо, косой порез по бедру, рассечённый бок. Сталь пела свою оду, оставляя на теле Охотника новые и новые багровые полосы. Юлиус зашёл за спину и, не желая затягивать бой, вложил всю силу в завершающий удар. — Довольно... Аль Клариста! Меч рыцаря вспыхнул ярким светом. Концентрированная энергия духов обрушилась на Охотника тяжёлым, сияющим клинком. Орион успел только развернуться и выставить свой меч перед собой. Взрыв света швырнул его назад. Сапоги прочертили в песке две глубокие борозды, но он устоял. На груди и руках остались свежие ожоги и порезы, однако Охотник даже не пошатнулся. Юлиус опустил меч, тяжело дыша. В его глазах мелькнуло настоящее изумление. — …Невозможно. Принять "Аль Кларисту" в упор и остаться на ногах? Сколько же в тебе упрямство? Впрочем. — он поднял клинок. — Бой окончен, сдавайся и прими поражение. Орион сплюнул кровь на песок и медленно выпрямился. — Твои фокусы меня утомили, Юлиус. Он поднял Меч Священного Лунного Света над собой и провел рукой по клинку. Лезвие начало пульсировать неоново-голубым светом. — Теперь моя очередь. Меч тут же начал трансформироваться — лезвие удлинялось и расширялось, превращаясь в огромный двуручный клинок. Все гвардейцы, только что яростно выкрикивавшие подбадривания Юлиусу, разом замолкли. Воздух на арене мгновенно стал холоднее. Рыцари перешептывались, что за клинок такой, а кто-то готов был обнажить клинок до первого удобного случая. Райнхард тоже почувствовал ауру клинка и сделал резкий шаг вперёд, намереваясь немедленно остановить поединок, пока дело не кончилось катастрофой. Но стоило ему занести ногу, как на его поясе во второй раз задрожал клинок. Легендарный Драконий Меч Рейд — оружие, которое невозможно обнажить по собственной воле и которое само решает, достоин ли противник боя, начал бешено дрожать в ножнах. Герой Меча замер, шокированно глядя на рукоять придерживал его. Благо никто этого не заметил и присутствующие наблюдали за боем. Клинок признал Охотника после того, как тот активировал истинную форму своего меча. — Райнхард..., — внезапно окликнул старческий, но твёрдый голос за спиной. Макхон, подозвал Святого Меча к себе жестом. — Подойди-ка сюда. Пока Астрея в замешательстве оборачивался на зов старейшины, кандидатки на трибуне не могли отвести глаз от сияющего двуручника. В особенности Круш и Хошин. Присцилла убрала веер воздержавшись от комментариев. Фельт же просто вжалась в сидение, вытаращив глаза. Бой вспыхнул с новой силой. Орион, удерживая потяжелевший двуручник обеими руками, резко взмахнул им, отправляя в сторону рыцаря широкую, серповидную волну. Юлиус, чей меч всё ещё ярко сиял светом, выставил клинок перед собой, принимая блоком. Волна врезалась в его сталь. Юлиуса отбросило назад на несколько метров, его сапоги глубоко зарылись в песок. По рукам рыцаря прошла жуткая вибрация, а в глазах отразился неподдельный шок. "Какая тяжесть... Это не мана! Что это за безумная энергия?!" — пронеслось в его голове, пока он пытался вернуть контроль над онемевшими пальцами. Орион не дал ему и секунды на передышку. Огромными, тяжелыми шагами Охотник мгновенно сократил дистанцию и с рыком обрушил гигантский меч в вертикальном ударе сверху вниз. Юлиус среагировал моментально, он резко прыгнул в сторону. Голубое лезвие с грохотом вонзилось в землю. Удар был такой силы, что песок арены взлетел вверх гигантским, плотным столбом, полностью скрывая бойцов из виду. В ту же секунду из этого пыльного облака со свистом вырвался горизонтальный удар Ориона. Охотник наотмашь пустил двуручник по широкой дуге, срезая пелену пыли. Юлиус мгновенно понял: заблокировать этот удар — значит лишиться меча и рук. Рыцарь молниеносно наклонился, приседая и пропуская светящуюся смерть в паре сантиметров над своим лицом. Поток воздуха от взмаха едва не сбил его с ног. Используя инерцию Охотника, который вложил всю силу в этот замах и на долю секунды открыл свой правый бок, Юлиус сделал резкий, отчаянный выпад вперёд. Клинок силой вошёл Ориону прямо под рёбра, пробивая плотную кожу портупеи. Охотник замер, его тяжелое дыхание со свистом вырвалось из груди, а по лезвию побежала алая жидкость. Юлиус тяжело дышал, чувствуя, как его клинок глубоко засел в рёбрах Охотника. Рыцарь победно вскинул глаза, готовясь завершить этот кошмарный бой и выдернуть оружие из раны. Но Охотник даже не пошатнулся. Вместо того чтобы упасть, Орион тут же отпустил оружие из рук. Огромный меч мгновенно погас, рухнув на песок. Прежде чем Юлиус успел осознать, что произошло, Охотник левой рукой намертво вцепился в его руку, фиксируя рыцаря на месте и лишая малейшей возможности отступить. — Чего?.. — только и успел сказать ошарашенный Юлиус. В следующую долю секунды Орион резко нанёс сокрушительный удар лбом прямо в лицо соперника Раздался отчётливый, жуткий треск ломающейся переносицы. От внезапного удара "лоб в лоб" из глаз Юлиуса брызнули искры, его сознание мгновенно помутилось, а изо рта и носа хлынула кровь. Рыцарь полностью потерял ориентацию в пространстве, его тело обмякло. Охотник не собирался останавливаться. Игнорируя торчащую из собственного бока сталь, Орион свободной правой рукой перехватил торчащее из его рёбер лезвие меча Юлиуса и с резким, яростным хрустом сломал закалённый клинок пополам, словно сухую ветку. Огрызок эфеса остался бесполезно болтаться в руке поверженного гвардейца. Отпустив полубессознательного Юлиуса за шкирку, Орион совершил резкий разворот и с мощным ударом ступни отправил соперника в стену. Юлиус спиной вперед пролетел несколько метров, врезался в каменную стену арены. Тяжёлая кладка мгновенно покрылась глубокой паутиной трещин, подняв облако пыли. Лучший рыцарь Анастасии сполз мешком на песок, окончательно потеряв сознание. На трибунах повисла мёртвая, парализующая тишина. Никто из гвардейцев не смел издать ни звука, потрясённо глядя на стоящего посреди арены окровавленного Охотника со сломанным обрубком меча в боку. Капитан Маркос медленно опустил руку. Его суровое лицо окаменело, а в глубине глаз промелькнуло мрачное недовольство. Утром оскорбили рыцарей, а теперь один из лучших мечников был повержен неизвестным телохранителем. Анастасия вскрикнула, бледная как полотно, и закрыла рот ладонями, глядя на своего бессознательного рыцаря. Она тут же бросилась вниз, чтобы помочь подопечному. Круш медленно выдохнула, все еще сжимая руки на груди. — Победил сильнейшего без применения маны. Присцилла на секунду застыла, а затем тихо, высокомерно хмыкнула, пряча за веером лёгкую дрожь предвкушения. Игра превзошла все её ожидания. Фельт сидела с открытым ртом, но краем глазом заметила, как Райнхард с мрачным видос отходил от сидящий старейшин. Орион даже не посмотрел на трибуны. Из его рваных ран на песок стекала кровь. Дрожащей рукой, он запустил руку во внутренний карман, достав последний шприц, вогнал его прямо в бедро. Окружающие застыли, наблюдая за противоестественным зрелищем. На глазах у изумленной толпы глубокие порезы на теле Охотника начали стремительно стягиваться, а кожа затягиваться новой плотью. Орион глухо рыкнул, ухватился за торчащий из его рёбер обрубок стального меча Юлиуса и влажным звуком выдернул его из себя, бросив окровавленное железо на песок. Рана от меча тут же затянулась, оставив лишь свежий рубец. Охотник поднял с земли своё пальто и меч, направился к выходу с арены.        — Стой, — окликнул звонкий голос. Орион не успел накинуть одежду, медленно обернулся на голос. На песок арены плавно, приземлился Райнхард. Но в его фигуре больше не было прежней мягкости или доброты. Напротив, воздух вокруг Святого Меча мгновенно стал настолько плотным, что его физически трудно было вдыхать. Песок у его ног завибрировал и начал медленно приподниматься, нарушая законы гравитации. Все присутствующие на трибунах ощутили ауру — силу истинного Героя. А затем произошло то, во что никто не мог поверить. Легендарный Коготь Дракона, который до этого момента годами спал в своих ножнах и подчинялся лишь воле самого мира, со звоном, поддался руке своего хозяина. Райнхард медленно, дюйм за дюймом, вытянул безупречное, сияющее белизной лезвие. — Орион, как рыцарь Королевства Лугуники я вынужден покарать тебя — негромко, но отчетливо произнес Астрея, направляя острие Драконьего Меча прямо на Ориона. — Мой меч никогда не обнажается против тех, в ком нет истинной угрозы. Он признал в тебе достойного. Мне жаль, но я обязан исполнить долг. Орион ни чуть не изменившись во взгляде, перехватил оружие. — Очередной праведник с синдромом героя, — хрипло отозвался он. — А день начинался так хорошо. В ту же секунду Орион снова активировал вторую форму. Оружие озарилось ярким неоново-голубым светом, превращаясь в огромный двуручник. Мужчина рванулся вперед, делая один мощный прыжок, и со всей силы обрушил светящийся клинок. Райнхард не дрогнул, меч вспыхнул ярким светом, и ответил встречным ударом. Оглушительный взрыв энергии сотряс всю арену. Белое и голубое сияние схлестнулись, породив ослепительную вспышку, от которой зрители на трибунах зажмурились. Ударная волна с воем разлетелась во все стороны, начисто сдувая песок вокруг них. Орион изо всех сил пытался продавить блок, но Райнхард стоял непоколебимо. Меч Рейд надежно сдерживал весь натиск лунной энергии. Едва первая волна удара утихла, Райнхард неуловимым движением увел клинок Ориона в сторону. Двуручник со свистом пролетел мимо, на секунду открыв корпус. И в то же мгновение Герой Меча нанес второй, молниеносный удар. Белая полоса света безупречным росчерком рассекла воздух. Драконий Меч глубоко по диагонали рассек грудь Ориона: от правого плеча до левого бедра. Голубое свечение тут же погасло. Меч Ориона с глухим звоном выпал из его рук. Сам он тяжело покачнулся, на его одежде быстро расплылся багровый след, Охотник тут же рухнул на колени, глубоко глотая воздух. Райнхард замер в двух шагах, плавно опуская клинок в ножны. Бой окончен. Победа за Героем меча.