Извинения.

С раннего утра Киркоров был не в духе. О посещении им закрытой вечеринки пестрили все заголовки желтых газет. Реакция на его поступок была самой бурной. Требовали даже лишения звания Народного артиста. Безусловно, такой ажиотаж не мог не сказаться на нем. Филипп так опешил, что даже не знал, что делать, как грамотно выйти из ситуации. Ему нужен был совет знающего человека. Пугачева, завтракая в столовой, включила новостные каналы и, разумеется, узнала о случившемся. Она понимала, что он находится в неком раздрайве, знала, что ему нужен совет. Но тем не менее, решила не вмешиваться в ситуацию - боялась его разозлить и тем самым лишь еще больше отдалить от себя. И потому просто сделала вид, что ничего не знает. Филипп все же колебался - ему нелегко было переступить через себя, попросить помощи в виде совета, он почему-то думал, что Алла только будет над ним издеваться. Два дня размышлял, думал, и в итоге все-таки подошел к ней. С крайней осторожностью, следя за ее реакцией, объяснил ситуацию. Пугачева молча выслушала и сказала, что думает: - Если ты действительно в чем-то не прав, лучше извиниться. Даже если не считаешь себя виноватым - время такое, что надо попросить прощения. - А если извинения не воспримут всерьез? - Это не будет грузом на твоей совести. На свете более семи миллиардов людей, прислушиваться к мнению каждого не стоит, это просто глупо. И запомни, тебе должно быть плевать, кто и что о тебе говорит. Вот когда ты сам о себе будешь плохо думать - вот тогда беда. Киркоров понимающе закивал. И, собравшись с духом, записал видео-обращение. Лишь немногие внимательные зрители заметили, что певец сидел за зеленым столом - кабинетом, который ему когда-то подарила Алла. Пугачева видела, как тяжело он переживает отмену нескольких выступлений и вырезку его из важных эфиров. Видела и старалась быть рядом, чтобы, если сам попросит, что-то подсказать. Но он не просил. Когда его убрали из «Песни года», так нервничал, что впервые за долгое время напился. Сидя вразвалочку на софе, в расстегнутой на груди белой рубашке и стаканом виски в правой руке, Фил молча смотрел куда-то, словно в себя, погруженный в мысли, и ничего не говорил. Внешний мир для него будто не существовал. Без сцены он не мог жить, без песен и публики - как рыба без воды. А с годами неутешительный вывод о том, что любовь публики и есть та единственная, которая его «никогда не предаст и никому не отдаст» только укрепился. Как жить дальше, чем исправить свою ошибку, Фил не знал. Заметив, что бывший совсем уж расклеился, прима осмелилась подойти к нему. Она встала рядом и ласково положила руку ему на плечо: - Филипп... В ответ певец сильно разозлился - не от ее поступка, не от ее внимания, а от того, насколько патовой казалась ему его ситуация. Швырнул бокал с недопитым виски в стену, и тот разбился на мелкие кусочки, оставив на полу мокрые пятна. Даже домработница не решилась подойти, чтобы убрать вмиг возникший бардак и, закрыв дверь гостиной, где, по ее мнению происходило безобразие, ушла в свою комнату. Алла зажмурила глаза в ответ на его выходку, но руку не убрала. Все еще ощущая тепло на своем правом плече, Киркоров вдруг обратился к ней: - Ну что?! - с издевкой спросил он, - Такого ты меня любишь, да? - смахнул ее руку, повернулся к женщине лицом, - Нравится тебе такой Филипп? - непонятно зачем, он вдруг вознамерился показать ей самую худшую свою сторону, напомнить о том, что когда-то прима терпеть не могла. Ему показалось это разумным - подумал, что так она быстрее снимет розовые очки, разлюбит. Потому что не верил в искренность ее чувств. Но на его удивление, Пугачева лишь пожала плечами, слегка улыбнувшись: - Всяким. Филипп, я люблю тебя всяким. Ты многогранный. Кстати, еще есть бокал? - внезапно Алла сменила тактику утешения, - Может, мне присоединиться? Настроение тоже паршивое. - Бокалы есть, но я не советую. - спокойно произнес Фил, - И чей-то у тебя настроение паршивое? - За тебя переживаю, - вполне искренне ответила прима. Однако, это выбесило Киркорова - он вскочил с софы и подошел к ней вплотную, используя свой нелюбимый прием - психологическое давление ростом. - Не надо только мне врать! - воскликнул Фил, - Переживаешь!.. Не верю! - певец выпил излишне много, под влиянием алкоголя его «понесло», и старые обиды встали стеной перед глазами. - Имеешь право, - спокойствие, с которым отвечала ему бывшая, поражало. Казалось, она совсем не обиделась. Хотя, на самом деле, ее ранили его слова, сделала вид, что все нормально, - я тебя очень хорошо понимаю. У меня самой были трудные периоды. Помнишь скандал в гостинице в Питере? Я тоже переживала. Но мне было легче потому что было с кем поделиться. Если хочешь, - Алла ласково провела по его щеке ладонью, - поделись со мной. Может, тебе станет легче. - ее слова возымели спасительный, утешительный эффект. Филипп, даже будучи пьяным, почувствовал, как он не прав, обвиняя ее в чем-то. Ему показалось, она искренне хочет ему помочь. И этот ее жест, от которого повеяло теплым воспоминанием, доброй ностальгией, когда любимая женщина готова была принять и поддержать его в любой ситуации, вне зависимости, прав он или нет. - Извини... - прошептал Фил, - Я сказал сгоряча. Ты мне не враг, - он обнял ее в ответ, - конечно же, нет. - А кто же тогда?.. - решила спросить Алла, - Или у тебя, как в песне Высоцкого - «и не друг, и не враг, а так»?.. - она смотрела в его глаза, чуть отстранившись, пытаясь найти в его взгляде ответ. Но понимая, что может услышать то, чего бы ей слышать не хотелось, ответила за него все той же цитатой из песни, - «парня в горы тяни - рискни. Не бросай одного его. Пусть он в связке в одной с тобой. Там поймешь, кто такой.» - Пожалуй... - прошептал Филипп, - в данном случае лучше и не скажешь.