Челкастый.

Углубляться в выяснение отношений они не стали. Во-первых, еще не время. Во-вторых, голова его забита совершенно другими вещами. Хотя Фил отметил для себя ее старания, отметил, что она не издевалась и искренне пыталась его поддержать, что позволяло ему не столь остро чувствовать всю безвыходность сложившейся ситуации на фоне разгоревшегося скандала. Не желая ему хоть как-то мешать, Пугачева отправилась спать в свою гостевую комнату. Обняв Харри, женщина удобно устроилась под одеялом и закрыла глаза, пытаясь заснуть. Но сон никак не шел. Сердце не на месте от того, что любимому человеку плохо, а самое страшное, что при этом она ничем, кроме доброго совета, помочь не могла. Все-таки заснув под утро, более-менее успокоилась и перестала себя накручивать. Днем Алла нашла его валяющимся на диване в гостиной - в тех же брюках и рубашке, что он пил вчера. Пол заставлен пустыми бутылками и усеян окурками. Очевидно, вчерашняя попытка хоть как-то его поддержать все же не увенчалась успехом. Но будить пока не стала. В голове созрел новый план - надо было покаяться не только перед прессой и народом, но и перед «вышестоящими инстанциями», объяснить свою позицию и желательно не медлить, пока более суровые последствия не заставили себя ждать. Пройдя в огромную гардеробную, Пугачева долго выбирала ему подходящий образ - он должен быть сдержанным, скромным и деликатным, без привычных украшений в виде страз. Одна рубашка, небрежно накинутая на вешалку, привлекла ее внимание - в отличие от других, вещь не висела в гардеробе, а неаккуратно болталась на вешалке на ручке двери возле входа. Хлопковая сорочка под запонки молочного цвета с декором в виде двойного воротника и вышитых шелковыми нитками инициалами на рукавах «ФК». Алла сняла рубашку с вешалки, внимательно ее осмотрела. Затем с вещью в руке подошла к стеллажу, где висели брюки. Подобрала костюм, шелковый галстук со сдержанным черно-золотым узором, платочком и запонками в цвет, нашла подходящие мужские туфли. Кто бы мог представить себе саму примадонну, которая, найдя в гардеробной бывшего мужа гладильную доску и утюг, сейчас гладила вещь, аккуратно расправляя спинку, ворот и рукава рубашки? На самом деле в быту Алла была самой обычной женщиной. Приготовить вкусный ужин, погладить белье или помыть посуду для нее не было проблемой. Хотя обычно все эти функции выполняла всегда Люся Дороднова, особенно что касалось мытья посуды - прима этого терпеть не могла, все равно, возникали иногда такие ситуации, когда ей надо было сделать что-то самостоятельно, как, например, в этот раз. Конечно, Алла могла попросить домработницу погладить вещь. Но что-то заставило ее выполнить это нехитрое задание самой. В конце концов, хочешь сделать хорошо - сделай это сам! - Ай! - случайно коснувшись поверхности утюга, Алла получила сильный ожог. Несмотря на то, что одернула руку сразу, большой волдырь с мутным содержимым образовался тут же. К счастью, казус произошел тогда, когда процедура глажки была почти завершена и, отключив утюг из розетки, прима оставила рубашку на гладильной доске и направилась на кухню - там, по ее мнению, должна была находиться аптечка. Перерыв все шкафчики, Алла так и не смогла найти заветную аптечку, и рана разболелась сильнее. - Что ты ищешь? - вдруг окликнул ее осипший мужской голос. От неожиданности, Пугачева испугалась и дернулась, развернувшись лицом к собеседнику. - О, Господи! - она театрально схватилась здоровой рукой за сердце, демонстрируя свой сильный испуг, - Филя! - Алла посмотрела на бывшего и сперва его даже не узнала. С бодуна он был похож на персонажа из «Монстриков» - такой же взъерошенный, взлохмаченный, только с ярко крашенными белыми волосами заместо каштановых. От него сильно несло перегаром, и прима недовольно скривилась, ладонью разбавляя воздух перед своим носом, - Если бы я носила очки, у меня бы стекла полопались от твоего амбре! Ты закусывать не пробовал? Ты же вроде вчера виски пил! Почему от тебя так пахнет? - Виски быстро кончился. В ход пошли подарочные варианты - коньячок из Армении, потом арманьяк... - И ты, что, в одиночку все это выпил? - удивилась женщина. - Повод был знаешь какой! Не каждый день меня отменяют! - разочарованно пожал плечами Киркоров, - Так что ты ищешь? - Да так... - замялась прима, - Аптечку. - О, это очень кстати. Заодно и мне таблеточку от похмелья дай, пожалуйста. - Ты мне сначала скажи, а лучше - покажи, где лекарства у тебя лежат. - Да вот же, на второй полке в самом углу, - он открыл шкаф, который до него несколько раз открывала прима в поисках, и, засунув глубоко руку почти по самый локоть, вытянул пакет с лекарствами. Алла принялась копаться в содержимом и параллельно удивлялась: - Филя, я фигею... - она доставала одну пастилку за другой и, посмотрев срок годности, выбрасывала их в сторону, - у тебя почти все лекарства просрочены! Как ты так живешь? - Ой, - певец схватился за голову, - а можно не кричать, пожалуйста? У меня бошка раскалывается! - Извини... - все-таки найдя нужное ему лекарство, сверив срок годности, Алла выдавила таблетку из блистера и протянула ее Филу вместе со стаканом воды, - Бон аппетит! - Спасибо... - залпом выпив долгожданное лекарство, Филипп вдруг поинтересовался, - а тебе зачем аптечка? Случилось что? - Да так... Обожглась немножко, - Алла все еще копошилась в пакете, пытаясь найти хотя бы средство для обработки ран, - а что, у тебя хлоргексидина нет? - Покажи... - осторожно взяв ее руку, Фил повернул ожог к себе, пытаясь рассмотреть. Кожа сильно покраснела, образовавшийся волдырь наполнился жидкостью, - Жесть... Как ты умудрилась? Опять котлеты жарила что ли? - сделав глоток воды, поинтересовался он, - Тут мазь от ожогов нужна, а не хлоргексидин. И бинтом бы перевязать... Жесть, - повторил он. - Мазь есть? - спросила Алла. - Сейчас принесу, она не в аптечке, лежит у меня в тумбочке. Сейчас, погоди, я быстро. Он вернулся спустя пару минут, держа в руках бинт и тубу с мазью. Присел на свободный стул рядом с бывшей, открутил крышку тюбика и выдавил небольшое количество на свои пальцы. - Давай я тебе помогу, - предложил Фил, - у тебя ожог на предплечье, да еще с внешней стороны, тебе неудобно будет саму себя мазать. Ты не против? - Нет... - Алла удивилась проявлению его заботы, но возражать не стала. Она протянула ему руку и позволила оказать помощь. Стараясь не сильно нажимать на рану, он намазал ее мазью, но волдырь лопнул, и жидкость, заполняющая его, вытекла, а порвавшаяся тонкая пленка оголила раневую поверхность. От соприкосновения мази с открытой раной, Алла шикнула, стараясь стерпеть нарастающую пульсирующую боль. - Чш-ш-чш-ш, - Фил как-то рефлекторно принялся ее успокаивать, сжал запястье чуть сильнее, чтобы она не одернула руку и, продолжив наносить мазь, тихонечко дул на ранку, чтобы сбавить боль. Нанеся довольный толстый слой, оторвал небольшой кусок стерильного марлевого бинта и закрепил его на ее руке, прикрывая им ожог, чтобы не попала инфекция до образования заживляющей корочки. А затем, вопреки ее ожиданиям, прислонил левый безымянный палец и по окружности провел им три раза, что-то нашептывая. - Что ты делаешь? - удивилась Алла, наблюдая за тем, как он что-то шепчет. - Секрет. Это для того, чтобы боль быстрее стихла. Меня... - на секунду он задумался, подбирая слова, - знакомая одна научила. Пугачева понимающе кивнула. Боль и вправду стихла. Филипп отпустил руку и встал с места, хозяйничая на кухне. Алла глубоко задумалась - убеждала себя, что не стоило воспринимать его поступок как намек или тень на любовь. В конце концов, Филипп всегда был благороден, всегда ее защищал. Даже тогда, когда они не были женаты... 1993 год, начало ноября. Обычно, когда Алла гастролировала, жила вместе с ребятами из своей труппы в большом загородном доме, который ей предоставляли организаторы. Но в этот раз пошло что-то не так, и жили они в гостинице. В Перми, где она выступала сольным туром, ей предоставили апартаменты в самой роскошной гостинице города. Тогда с ней поехал молодой, но уже, увы, не перспективный ввиду своей зависимости Сергей Челобанов. Жили они в разных номерах, хотя слухи о романе с «Челкастым», как его за глаза называли в тусовке Пугачевой, распространились на всю страну. И так уж совпало, что как раз в тот период свои гастроли завершал известный юный певец Филипп Киркоров. Как выяснилось позже, им с Пугачевой дали соседние номера, хотя сама примадонна никакого значения этому факту не придала, в отличие от Филиппа - он, несмотря на трехгодичный перерыв в общении, собирался наведаться к ней в гости. Пугачевой дали небольшую передышку после двух удачных концертов - сутки она могла выспаться, набраться сил и отдохнуть. Все ребята, сопровождающие ее в гастролях, поняли это простое желание. Все. Кроме Сергея. Имея крайне пагубную зависимость от запрещенных препаратов, он порой пропадал в неизвестном направлении и возвращался в отель в хламину пьяный или даже что похуже, своим нескромным поведением шокируя ресепсионисток и служащих гостиницы. Это случилось рано утром. Пугачева только-только встала с постели и направилась в душ. Вышла, закутанная в халат, как в дверь кто-то настойчиво постучался. Уже помня о том, что рядом с ней живет Киркоров, почему-то сразу подумала, что это может быть он. И проигнорировала назойливый стук. Переоделась, расчесала все еще влажные волосы. И только когда за дверью послышалась пулеметная очередь ругательств, а потом громкое: - Машка, открывай! Это я! Пугачева поняла, что это был Челобанов - пренебрежительно «Машкой» звал ее только он. И, хотя ей это сильно не нравилось, она проглатывала. Потому что любила. Прощала ему многое. По той же причине. Настойчивость и громкость, с которой он ломился уже дала ей понять, что он, как минимум, не трезв. Но она все же решила открыть. - Чё так долго? - недовольный чем-то, певец вошел в ее номер и оперся локтем о стену. Какой-то вздрюченный, отчего-то злой... Внешний вид одновременно и пугал, и вызывал жалость, - Аллка, ёп, чё за херня? - И тебе доброе утро, любовь моя, - иронично ответила прима, красноречивым взглядом оценивая вид возлюбленного, - Что ты материшься как попугай моей тетушки? - Чё, бля? - Челобанов то ли с похмелья, то ли еще с чего, соображал туго. Захлопнул входную дверь и прошел вглубь номера. - Чё-чё! - передразнила его Алла, наливая из графина, стоявшего на журнальном столике, воды в стакан, - Попугай был у моей тетушки! Карлуша звали. Так этот Карлуша так матерился! Мне тринадцать лет было, когда я первые матюки услышала - прикинь - от попугая! Мы приехали в гости с мамой, заходим, а эта птичка нас приветствует: «Профурсетка пришла! Профурсетка пришла», - изображая попугая, вспоминала Алла, - И голосок такой противненький! А потом следовала пулеметная очередь нецензурной брани. Ну и, как вишенка на торте, в конце - громкое «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» - тетушка моя, царствие ей небесное, очень верующая была. Ну и Карлуша, соотвественно. Помню, подхожу я, тринадцатилетняя девочка, к маме, и спрашиваю: «Мама, а что такое «блядь»?» Мама в шоке: «Доченька! Какой ужас! Где ты слово такое ужасное услышала?». А я ей честно отвечаю: «Карлуша так сказал». Больше мы к тетушке не ездили. Челобанов, опустошив предложенный стакан, выпил всю воду из графина, пока примадонна рассказывала свою историю. Половину он прослушал, но это не помешало ему громко засмеяться. - Ты чего так рано? Я поспать хотела. - молча Алла дождалась, пока его громкий, почти истеричный, хохот затихнет. - А ты что, не рада меня видеть? А? Машка! - он подошел к ней и приобнял. На ее удивление от него не пахло спиртным... Хотя, он определенно был не трезв. Пугачева аж скривилась, услышав это ненавистное прозвище. Оттолкнув его от себя, она отошла немного в сторону: - Я тебя сколько раз просила так меня не называть? - спросила она, скрестив руки в недовольной позе. - Ну не нравятся мне всякие «Аллуси-сюси-пуси!» - в этот раз недовольно фыркнул Челобанов. - Ладно, проехали. - махнула рукой на него, понимая, что бесполезно просить об одном и том же. - У тебя выходной сегодня. Вот и пришел. - челкастый подошел к ней и настойчиво поцеловал в шею, - Хотел тебе предложить кое-что интересное... - он в открытую начал к ней приставать. Но нельзя сказать, что Алле это не нравилось - все же она любила его, и воспринимала его действия как проявления чувств к ней. До определенного момента... Они не церемонились в объятиях - страсть вперемешку с похотью возникла внезапно. Он повалил ее на кресло, грубо целовал, чуть наклонившись, оголил плечо женщины, небрежно стянув кофту. Глаза горели чем-то диким, необузданным, руки, вконец охамевшие, небрежно и откровенно лапали ее в разных местах. Возбужденная элементом легкого насилия, Алла не сопротивлялась, она восприняла это как игру. - Сделай мне одну вещь... - прервав глубокий грубый поцелуй, Челобанов расстегнул брюки и махом стянул их вместе с нижнем бельем. Алла засмущалась - никогда ничего подобного, о чем она уже догадалась, прежде не делала. Он снова поцеловал женщину, но чуть нежнее, словно развеивая тень сомнений, а затем запустил большой палец в ее приоткрытый рот, - это не страшно. Смотри, - запустил палец глубже и сразу вытащил его, - этот как с пальцем. - Сереж... - Аллу настораживала новая игра, но все же она понимала, что ему будет очень приятно и потому буквально себя пересилила, заставила перейти определенный порог, что было крайне нелегко в моральном плане. - Давай... - он встал прямо перед ней так, что его пах оказался перед ее приоткрытым ртом, - сделай мне приятно... Покажи мне, как ты меня любишь... Немало сил пришлось приложить женщине, чтобы чуть шире приоткрыть рот и начать делать то, о чем просил челкастый. Она чувствовала себя крайне неловко. И тем не менее неумело поцеловала ствол стоявшего органа и запустила его в рот... Челкастый глухо простонал. - Да... Вот так... - он не заметил, но Алла, почувствовав крайнюю степень неловкости вперемешку с нарастающим чувством стыда, хотела остановить действо, ограничившись началом. Но у Сергея были свои планы... Почувствовав, что женщина пытается отдалиться, он грубо взял ее за затылок и, зарывшись пальцами в рыжие волосы, сильно, до боли сжал их у корней, буквально насаживая ее рот на свой член, так, что Алла чуть не подавилась. Он полностью подчинил женщину своему сумасшедшему желанию, нависнув над ней, давил не только физически, но и психологически. Возможно, именно тогда Пугачева обзавелась страхом - когда кто-то нависает над ней, давит своим ростом, подавляя морально, ей становится не по себе. Она попыталась простонать, дать знать, что надо остановиться, прекратить шутку, которая превратилась в унижение, но мужчина словно вошел в раж. В крови вперемешку с чем-то еще, явно запрещенным, бурлил адреналин и похоть, он принялся буквально трахать быстрыми глубокими толчками ее рот, и она едва успевала заглотнуть воздух, не задохнуться. Руками пыталась отдалить его от себя, начала сопротивляться, что-то мычать, но все безуспешно - он был сильнее и злее. Схватил ее запястья, оставляя на них следы, не позволяя ей себя колотить и отдалять. Ничего не видел и не слышал, кроме своего удовольствия - ни ее стекающих по щекам бурной рекой слез, ни всхлипов от попыток глотнуть воздуха, - Молодец, Машка!.. - своими грубыми толчками разворотил ей весь рот, а затем, достигнув пика меньше, чем за две минуты, которые показались Алле нескончаемым адом, спустил вязкую горькую жижу ей на лицо, вытащив член буквально за секунду до, а затем пошлепал по губам своим мгновенно обвявшим органом. Таким образом, едва ли не изнасиловав несчастную женщину, челкастый небрежно чмокнул ее в макушку, натянул брюки и ушел, выйдя из номера... Едва он вышел, Пугачева ринулась в ванную комнату. Присев на бортик ванной, она включила мощный напор воды и принялась умывать лицо первым попавшимся мылом. Женщина чувствовала себя обиженной, униженной, оскорбленной. Она рыдала, руки тряслись от сумасшедшей обиды и стресса. Ее несколько раз рвало только при воспоминании о произошедшем. Гадкий горький вкус предательства все еще ощущался во рту несмотря на то, что она несколько раз чуть ли не с мылом вымыла лицо и рот. Наконец, выйдя из ванной, Алла, как смогла, дошла до соседней комнаты - в ее апартаментах была небольшая кухонька с маленьким холодильником. Заглянув в морозильную камеру, она достала бутылку водки, которую ей подарили и, налив до краев граненого стакана напиток, выпила до дна, будто дезинфицируя душу... и ротовую полость заодно. Алла прекрасно понимала, что он был под «кайфом», разговаривать потом с ним бесполезно. Она разочаровалась окончательно в Челобанове. И, подойдя к зеркалу, налила новую порцию водки в стакан. - Помянем! - громко воскликнула прима, а затем добавила, - Любовь мою к тебе! Сука... - чокнувшись с собственным отражением, она выпила стакан горькой залпом. А затем добавила, - Твою мать... Надо было не чокаясь... Ну ладно... Сама с собой, - ухмыльнулась она, - не считается. Киркоров куда-то собирался. Последний день в гастрольном городе, а он так и не посетил значимые места, ничего не посмотрел. Выйдя из своего номера, артист направился к лифту, но вдруг заметил, что дверь соседнего номера приоткрыта. Прекрасно зная, что в нем жила Пугачева, которую он, к слову, итак собирался навестить, немного напрягся - уж не случилось ли чего. К сожалению, девяностые годы - пора налетов, бандитских разборок и ограблений. Осторожно он толкнул дверь, открывая ее шире. - Алла Борисовна? - для приличия он тихонько постучался и окликнул хозяйку, - Алла Борисовна?.. Можно войти?.. - но ответа не было. Тогда Филипп прошел дальше и увидел, как, распластавшись на ковре в гостиной, примадонна рыдала навзрыд, а рядом валялась пустая бутылка водки и граненый стакан. Руками прикрыв красное, опухшее от слез, лицо, она присела, но ее истерика никак не могла прекратиться. Филипп не на шутку испугался, - Алла... - он плюхнулся на ковер рядом и попытался ее приобнять, утешая, - Алла Борисовна, что с Вами? Нетрезвая Пугачева сперва не поняла, кто же пытается ее приобнять теплыми объятиями. Повернула в его сторону голову, увидела Киркорова, и ее, вдрабадан пьяную, одолел какой-то громкий истерический смех. Затем она поднялась и, пытаясь устоять на ногах от сильного опьянения, громко заорала: - Еще один явился! Ну на! - Алла набросилась на него чуть ли не с кулаками и принялась яростно долбить его ошарашенного в грудь, - На! На! Сука, на, трахай меня! Ты же этого хотел? - Филипп пытался ее остановить, обнимая, терпел нехилые, даже больнючие удары по грудной клетке и понимал, что произошло что-то страшное, ужасное, ведь никогда прежде не видел ее, женщину своей мечты в таком виде и состоянии - пьяную в стельку, бешеную, злую, чем-то обиженную, - Что стоишь? Может, ты тоже меня выебать в рот хочешь, а? Вам же всем от меня одного надо! И денег! Ненавижу! - Что?.. - опешил Фил, - Аллочка Борисовна, - жалобно произнес он, - что с Вами? Выпустив на него всю боль, отчаяние и агрессию, она затихла - потому что устала. Силы покидали ее с каждой секундой, а сильное опьянение вперемешку с усталостью уносили в глубокий сон. Она едва ли не таяла на руках этого мальчика - двадцати семи летнего Филиппчика, который ее обожал с головы до пят, любил, и сейчас просто не узнавал... Он понял, что случилось нечто, что вывело ее из себя. И все, что мог сделать - прижать к себе, пытаясь утешить. Заметив, что женщина слабеет в его объятиях, подхватил ее на руки и отнес на кровать. Подождал, пока она заснет. Затем взял с комода ключ от номера, закрыл ее, чтобы она пьяная никуда не ушла и направился в лобби-бар... Несмотря на то, что Алла так ничего и не объяснила, не рассказала о случившемся и о том, что ее довело до такого состояния - почти нервного срыва - Филипп интуитивно почувствовал, что могло случиться. С распущенными кудрявыми волосами по плечи, полураспахнутой рубашке на синей от полученных синяков кудрявой груди, совершенно диким взглядом, он быстро шел по коридору гостиницы, надеясь найти в лобби-баре Челобанова - накануне он видел его там в компании нескольких сомнительных «партнеров», как их называл сам челкастый. Но Филу невероятно повезло - дойдя до лифта, он увидел Челобанова, который в открытую флиртовал с какой-то девушкой развратного вида, таковых называют «поэтажной дамой». - А ну, иди сюда! - не успел Челобанов отреагировать, находясь под влиянием женских чар и чего-то еще запрещенного, что еще не выветрилось из его крови, сразу почувствовал, как кто-то грубо схватил его за шкирку и потащил в конец коридора, подальше от посторонних глаз. - Ты чё, ебанулся? - единственное, что успел спросить челкастый, прежде, чем получил мощный удар в челюсть и коленом в пах такой силы, что аж согнулся. - Не смей, - Филипп подошел к нему - лежачему на ковре в холле и, присев на корточки, пригрозил кулаком, поднеся его к лицу челкастого, - не смей обижать Аллу Борисовну! - это звучало не столько сурово, сколько по-детски, слишком наивно. И челкастый громко захохотал, выплюнув пару выбитых зубов: - Она уже похвасталась, да? - с издевкой спросил он, - Значит, понравилось! - А мне много знать не надо! - Фил снова ударил его по тому же месту, - Я догадливый! Как не стыдно так обращаться с женщиной, которая тебя любит? Не будь ты нариком, я бы тебя убил! Эмоции и обида за любимую женщину захлестнули его, вынуждая нанести еще несколько ударов, но все же он сдержался. Оставив челкастого, Филипп вернулся в номер Пугачевой и запер изнутри дверь на ключ. Подошел к кровати. Женщина дергалась во сне, стонала, ругалась матом. Он приблизился к ней и, укрывая одеялом, только сейчас заметил следы на ее запястьях, кровь на треснувшей губе и несколько ранок в уголках рта... Филипп просидел почти до самого утра с ней рядом, совершенно наплевав на утренний рейс в Москву. Сам не знал, зачем - ему хотелось хоть как-то помочь. Да и понимал, что во избежание слухов, никому нельзя видеть Пугачеву в таком состоянии. Когда Алла проснулась, увидела, что в кресле рядом с кроватью сидит Киркоров. Сначала удивилась - ведь не помнила, как он оказался в номере. Затем события прошедших суток потихоньку начали восстанавливаться в ее памяти. Вместе с воспоминаниями вернулась глубокая боль. Душевная. Она разрывала на части от стыда, мерзости и предательства, и Алла снова заплакала, тем самым разбудив Филиппа, который кемарил, кое-как устроившись в кресле. - Алла Борисовна... - услышав посторонние звуки, певец проснулся. Сразу подлетел к ней, сел рядом, взял ее за руку, - что с Вами? Успокойтесь... - он говорил тихо и как-то жалобно, ему было бесконечно ее жаль. Пожалуй, именно тогда ее образ - сильной независимой женщины рухнул на глазах. Только вот любить он от этого не перестал. Наоборот - ему хотелось ее защитить, согреть своей любовью. И полюбил еще сильнее. И эта любовь, которая изначально была фанатичной, постепенно превращалась в естественную, какая бывает в отношениях между мужчиной и женщиной. Он сейчас видел в ней не кумира, а простую женщину, которая нуждалась в здоровой любви. - Как ты... Как Вы могли, Филипп? Я надеялась, что Вы порядочный, а Вы - как все! - вдруг сквозь всхлипы произнесла Алла, чем сильно удивила Киркорова, - Вы воспользовались мной, пока я была пьяная! Как Вы могли?.. - Аллочка... Алла Борисовна, я Вас и пальцем не трогал, - Филиппу даже стало обидно, что она так плохо подумала о нем. Но он тут же нашел этому оправдание - вчерашнее действительно могло полностью истребить ее веру в мужчин и любовь, - Я клянусь... - Правда?.. - она подняла свои заплаканные глаза на него и так посмотрела, что у него душу резануло, а от ее же боли - передернуло. - Правда. Я просто пришел, Вы плакали. Потом упали, уснули. Я положил Вас на кровать... - Почему тогда ты здесь? - она вдруг перешла на «ты». Кажется, все, что происходило после прихода Киркорова Алла не помнила. - Побоялся оставлять Вас в таком состоянии. - Ты что... - смахнув слезы, Пугачева анализировала информацию, - всю ночь со мной просидел? Киркоров кивнул. - А... Твой самолет? Ты же должен был в Москву лететь? - Как я мог Вас оставить?.. Услышанное сильно тронуло женщину. В самый поганый момент, когда она разочаровалась в любви, мужчинах и, казалось, самой жизни, вдруг открываются глаза, и она видит его - не просто видит, а замечает. Этот человек пришел на помощь, не бросил, никому ничего не сказал. Плюнул на самолет, который его дожидался. Не спал всю ночь, карауля ее. Алле нечего было сказать. Кроме тихого, но искреннего: - Спасибо, Филипп... Киркоров не спешил уходить. Он позвонил на ресепшен и попросил, чтобы привезли завтрак в его номер. А затем, перехватив столик на колесиках у официанта, закатил его в соседний Аллин, придвигая поближе к кровати, на которой все еще валялась Пугачева. - Алла Борисовна, Вам надо что-то поесть. - Садись, вместе позавтракаем. В конце концов, мне надо тебя отблагодарить. - Мне ничего не нужно. Вы только поешьте, пожалуйста. - застенчиво улыбнулся Фил, - Я вернусь к Вам через пять минут, хорошо? Вы завтракайте. Он быстро вышел из номера куда-то. Прима присела на кровати и приступила к трапезе. Похмелье, жажда бушует, аппетит разгулялся после перенесенного стресса. Как и обещал, вскоре Филипп вернулся, что-то держа в руках. Он молча присел на кресло и терпеливо ждал, пока Алла поест. А затем, отодвинув столик, сел рядом: - Алла Борисовна, Вы меня извините... - начал он, но прима его перебила: - Хватит мне «Вы»кать! Ты можешь меня на «ты» называть? Я вроде бы еще не настолько старая! - Извини...те, - ухмыльнулся Фил, - у тебя губа... - он старался быть деликатным и подбирать слова, - наверное, ты простудилась немного... Можно тебе помочь? Алла дотронулась кончиком языка до уголка рта и нащупала там ранку. Как, впрочем, и с другой стороны. Губы треснули, ранки все еще болели и пульсировали. - Знаешь как? - спросила она. - Угу... - держа в правой руке непрозрачный бутылек с какой-то зеленой жидкостью, он отвинтил крышечку и, намочив заранее приготовленный ватный диск, намочил его лекарством. - Ой, только не зеленкой! - запротестовала прима, - У меня сегодня вечером концерт! Как я буду с зеленым ртом петь? - Не волнуйся, следов не останется, это не зеленка, а хлорофилипт. Он отлично заживляет ранки, заеды... Пройдет очень быстро, вот увидишь. - Ладно. Филипп снова смочил ватку и прислонил намоченный кусочек к уголкам ее губ, где располагались ранки. Пугачева ойкнула от боли и слегка дернулась - все же в составе содержался спирт, с соприкосновением с ранкой было действительно больно, и Фил аккуратно подул на то место, которое пытался вылечить. - Извини, - произнес он, обрабатывая и тут же дуя на другую рану, - больно, но скоро пройдет, - Закончив манипуляцию, он убрал ватку и закрутил крышку склянки. - Спасибо... - прошептала Алла. Неприятные ощущения стихли. Они сидели друг напротив друга, смотря глаза в глаза. Сердце ее забилось чаще от его взгляда - доброго, нежного, пропитанного любовью и заботой. И хотя она пока не испытывала к нему той же степени взаимности, сердце ее с каждой секундой наполнялось чистой искренней благодарностью. Алла притянула его к себе и подарила нежный поцелуй... Чуть позже, когда она выступала на вечернем концерте, а Филипп стоял за кулисами, обратилась к нему перед выходом на сцену: - Сейчас спою песню. Она для тебя. Слушай. И примадонна спела «Осенний поцелуй»... В Москву они вернулись вместе. Он уже вошел в состав ее труппы, вернулся постепенно в ее Театр. Несмотря на то, что Челобанов все-таки извинился, хоть и сам не помнил за что, Пугачева больше его к себе не подпускала. В их отношениях была поставлена жирная точка.