Не брошу.

- Ты будешь завтракать? - спросил Филипп, доставая продукты из холодильника и выкладывая их на столешницу. - Не знаю, - задумчиво ответила Пугачева, все еще находясь под тяжестью воспоминаний. Посмотрела на Фила - он суетился, пытаясь приготовить что-то вкусное. Она встала и подошла к нему, немного сократив дистанцию, - Ты сам будешь завтракать? - Я не особо хочу. Но мне не трудно сделать для тебя парочку бутербродов и сварить кофе. Ты же кофе будешь? - Угу... - тихо ответила она. Ей вдруг захотелось обнять его со спины, прижаться, почувствовать его тепло. Поблагодарить еще раз за помощь в истории почти тридцатилетней давности все тем же нежным поцелуем. Но, прекрасно понимая, что все изменилось, Алла заглушила в себе этот порыв неожиданной ласки. - Так как ты в итоге обжечься умудрилась? - допытывался Фил, отломав кусок багета и намазывая на него тонкий слой фермерского сливочного масла. - Я... - она на миг запнулась, думая, что ответить. Но решила рассказать, как есть, ничего не выдумывая, - рубашку для тебя гладила и случайно коснулась утюга. Филипп удивился. Стоя к ней спиной, он развернулся с бутербродом в руках. Молча протянул ей еду, все еще смотря на нее внимательным взглядом, будто оценивая услышанное. - Вы не перестаете меня удивлять, Алла Борисовна. Ну и зачем мне рубашка, позвольте полюбопытствовать? У меня сегодня праздник - день Филиппа Бухалы. - Филь, - положив бутерброд на столешницу, Пугачева приблизилась к нему и, подняв голову, посмотрела в глаза. Тон голоса такой же тихий, но уверенный, с нотками строгости в голосе, - Тебе нужно пойти «по верхам». Пожалуйста, не упрямься. А для того, чтобы беседа прошла в положительных тонах, ты должен выглядеть на все сто! - Мне всего пятьдесят семь! - пошутил Фил. - Ну ты же понял, что я имею ввиду! - улыбнулась Алла. - Да понял я, понял! - Вот, молодец. В конце концов, встречают по одежке. - Ладно. Одену я эту рубашку. Не пропадать же твоим трудам понапрасну, - ухмыльнулся певец. - Филь... Можно я... обниму тебя? - неуверенно спросила Алла. - Можно, - пожал он плечами в ответ, - Только от меня таким перегаром несет, что... - не успел он договорить. Услышав заветное «можно», Пугачева прильнула к нему объятиями. Филиппу было приятно, что она заботилась о нем, как могла - хотя бы пыталась, и он обнял ее с той же искренностью, что и Алла. А затем, зарывшись носом в ее макушку, глубоко вздохнул. Приняв его жест за проявление жалости к ней, прима отдалилась - ей не хотелось, чтобы он ее жалел и позволял себя обнимать исключительно из этого непродуктивного чувства. Хотя Киркоров ни о чем таком не думал. Сварив ей кофе, как вчера - без кофеина, пошел в душ, чтобы привести себя в порядок. Спустя час певец спустился в гостиную в расстегнутой на груди рубашке, которую подготовила бывшая, и брюках, держа в руках пиджак. - Можешь мне помочь, пожалуйста? - обратился он к Алле, которая сидела на диване и листала найденный старый журнал, - Не могу с этим дебильным галстуком разобраться, ты умеешь их завязывать? - Давай попробуем, - Алла встала со своего места и, взяв шелковый подобранный для него галстук, завязала, как настоящий профессионал - руки помнили движения, хотя она не завязывала галстуки уже много-много лет. Прима обратила внимание на его торс, кубики и смущенно улыбнулась. Заметив ее реакцию, что она улыбается, Филипп не сдержался: - Тебе нравится? - спросил он. - Ты красавчик! - искренне, но восхищенно ответила Алла, а затем коснулась тыльной стороной ладони его исправленного живота, проведя по коже теплыми пальцами, - Давай с запонками помогу... - вытащив из нагрудного кармана пиджака, куда она спрятала запонки, женщина попросила его вытянуть руку и, расправив манжету, помогла застегнуть. - Ладно, вторую я сам застегну, - улыбнулся Киркоров, - спасибо за помощь. - Накинь пиджак, пожалуйста, - попросила прима и отошла немного в сторону, оценивая его внешний вид. Красивый, стройный, подтянутый мужчина, - Солидно! - одобрительно закивала она, - Надеюсь, все пройдет успешно. Тебя ругать? Или как? - Я сейчас во все приметы верю. Так что ругай. Вспомни все говно, которое ты на меня вываливала в своих многочисленных интервью и можешь прямо по списку. Я даже буду благодарен, - он сказал это без задней мысли, но Алла почувствовала себя неловко. Несмотря на сильное похмелье, чувство тошноты и небольшую температуру от отравления продуктами распада алкоголя, Киркоров сел в свой белый Майбах и помчался на обозначенную встречу с одним высокопоставленным лицом. Пугачева переживала за исход беседы и ждала, пока бывший вернется домой. К тому времени, она поплавала в его бассейне, пытаясь немного отвлечься от мрачных мыслей, помогла домработнице приготовить ужин к приходу Киркорова и немного пообщалась с детьми - ее присутствие в доме они восприняли радушно, чему прима радовалась. В итоге, поздно вечером Киркоров приехал домой. Не проронив ни слова, не обращая внимания на приветствие домработницы и тихое «привет» Аллы, он прошел в свою комнату и плюхнулся в постель, на ходу сняв пиджак и расстегнув манжеты рубашки. Пугачева поняла, что беседа не увенчалась явным успехом и расстроилась. Молча подняв брошенный на лестнице пиджак, она зашла в его комнату. Филипп лежал на животе поперек поверх заправленной кровати, длинные ноги свисали с края. Прима подошла к нему и тихо спросила: - Что тебе сказали? Как прошла встреча? - Меня вырезают изо всех новогодних эфиров. Оставят лишь малую часть в «Маске», сократив эфирное время. - Ну... Уже что-то... - прошептала Пугачева. Она расстроилась не меньше него. - Со мной разорвали все действующие контракты. А о выступлении на свой день рождения в театре, как планировалось, я даже не заикаюсь. - Филь... - Алла присела рядом на кровать и ласково погладила его по лбу, - все наладится, поверь мне. Все будет хорошо. - Оставь меня одного, - произнес в ответ Киркоров, - я не хочу никого видеть. Алла встала с постели, намереваясь выполнить его просьбу. Услышанное сильно ранило ее. Но потом вдруг передумала - оставшись стоять возле порога, сделала глубокий вдох, собираясь с моральными силами - нелегко вытягивать человека из трясины, когда ты сам затянут в нее по горло. Но, тем не менее, она попыталась: - Извини, - женщина подошла к нему, - не оставлю. Я больше никогда не оставлю тебя одного. Тем более, в беде. - Пф-ф, - Фил только хмыкнул в ответ. Повернулся на спину, лег нормально на кровать, посмотрел на Аллу, - в беде, говоришь? Алла, это не беда. Беда была, когда ты со мной развелась. И, заметь, тогда я был один на один с этим дерьмом. Рядом тебя не было. Так что, не взыщи, сам справлюсь. Как-нибудь. - Ты не хочешь, чтобы я тебя поддерживала? - Ты опоздала. На много лет. Я сам научился себя поддерживать. И за женскую юбку не прятаться. - Я понимаю, - Алле было больно слышать то, что он говорил, она старалась сдерживать эмоции, - Как... - ей срочно нужно было найти хоть какую-то тему, чтобы переключиться, отвлечь и его, и себя, - ты себя чувствуешь? - она не придумала ничего лучше, - Похмелье уже прошло? - Нет, не прошло, - спокойно ответил Филипп, - Я чувствую себя паршиво. Но это даже хорошо - иначе бы снова нажрался. А так, при мысли о спиртном меня тошнить начинает. - Я могу как-то...Что-то... сделать? Помочь? - Да. Оставь меня одного, пожалуйста. Я выпью снотворное и лягу спать. С этими словами он сдернул покрывало и, закутавшись в него с головой, попытался заснуть, несмотря на то, что Пугачева еще не вышла из комнаты. Алле вдруг стало обидно, захотелось плакать. Еле сдерживая слезы, она тихо пожелала ему «доброй ночи» и ушла, закрыв за собой дверь. И не слышала, как Киркоров прошептал: - Вот и снова ты меня оставила. А ведь была так близка к тому, чтобы я поверил... Предавший раз, предаст другой. И от этого вывода ему стало даже больнее, чем от его ситуации с концертами. Скупая мужская слеза покатилась по щеке и стекла крупной каплей на наволочку подушки. Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул свои переживания теплым перегарным воздухом, поджал губы. И, закутанный с головой, не сразу понял, что его кто-то гладит - ласково, но боязливо - по макушке. Он сдернул с себя покрывало и увидел, что бывшая жена сидит рядом. - Хрен тебе! - Алла плакала, но старалась, чтобы голос не дрожал, - Не оставлю. Не брошу. Что ты сделаешь? Выгонишь меня? Я буду с тобой рядом. - Зачем? Не бойся, я же - нарцисс. Такие как я самоубийством жизнь не заканчивают потому что слишком любят себя в этой жизни. Так ведь ты говорила? - несмотря на то, что он был рад ее видеть, рад, что она не оправдала его страхов, все старые обиды мгновенно всплыли в памяти, и он не сдержался, озвучил маленькую часть того, что казалось максимально приемлемым. - Филипп, - Алла наклонилась и поправила его волосы на лбу, - мне не сложно признавать свои ошибки. Потому что гордость стоит всегда ниже любви. Я люблю тебя. И ничего не прошу взамен. Хочешь - ненавидь меня. Только не гони. Я буду сильно переживать за тебя. Филипп призадумался. Видел, что Алла говорит искренне. И сердце откликнулось на ее порыв. Зачахшие когда-то ростки любви в его душе стали оживать, они начали вытягиваться, распрямляться, даря ему силы. Он почувствовал себя нужным, и прежние обиды как-то приглушались в его памяти. Посмотрел на нее еще раз - женщина сильно нервничала. Почувствовал, что не хочет, чтобы ей было плохо. И, присев на кровати, притянул к себе, нежно обнял. - Успокойся. Не нервничай так, пожалуйста. - он чмокнул ее в щеку, - А то я тоже буду за тебя нервничать. Алла, улыбнувшись, хмыкнула и прижалась к нему ближе. Обняла, обвив руками торс, положила голову на грудь. - Честно, - вдруг нарушил тишину Филипп, - ты сейчас породила во мне сомнение, - Алла подняла взор, смотря на бывшего, пытаясь понять, о чем он говорит, - я думал, что больше никогда не смогу полюбить тебя. Но твоя забота растопила мое сердце. Я чувствую... что мне приятно, что ты за меня переживаешь и пытаешься поддержать. Это еще не любовь. - Уже что-то, - улыбнулась Алла. На данном этапе ей и этого было достаточно. - Как твоя рука? - вдруг вспомнил Фил, - Все еще болит? Ожог глубокий. - Болит, - честно призналась Алла. - Надо было мазью намазать. Сейчас принесу. - Я уже намазала! - соврала она. Они так хорошо лежали, и ей не хотелось выпускать его из объятий. - Ну ладно, - он притянул больную руку к себе и нежно поцеловал место ожога. Алла улыбнулась, - Я так понимаю, спать ты сегодня здесь будешь? Ты же меня не оставишь наедине с мрачными мыслями? - немного иронизировал Фил, припоминая ей ее же слова. - Заметь - твоего разрешения я в этот раз не спрашиваю. Но спать вместе - это очень... интимно. Если ты против, я пойму. - Ты знаешь... Я бы даже тебя об этом попросил. Мне... - он глубоко вздохнул, - нужна ты. Нужна твоя любовь. - А мне ты нужен, - Алла посмотрела ему в глаза. И, на ее удивление, Филипп наклонился и, не закрывая глаз, еле касаемо поцеловал ее в губы. Сердце женщины чуть не вырвалось из груди, стуча как бешеное. - Помнишь наш первый поцелуй? Тогда, в 1993 году. Он был... благодарственный. Ты меня еще не любила, но так поблагодарила. Я возвращаю тебе его. Закон бумеранга. - пояснил Киркоров. Накрывшись покрывалом, они так и заснули в обнимку. И, казалось, появилась огромная надежда на потепление в их отношениях, на завершение ледникового периода.