Исповедь.

Однажды Киркоров, заметив, что Алла опять стала плохо питаться, спросил, в чем причина. Как-никак, он чувствовал за нее определенную долю ответственности - как за гостью, как за жену, пусть и бывшую, как за близкого человека. Алла готовила ему, но при этом не ела сама, просто сидела рядом на кухне и молча наблюдала за тем, как он ест. Фил даже пошутил: - Аллусь, ты на мне эксперименты ставишь, да? - он старался сказать так, чтобы было понятно, что это шутка, с улыбкой на лице, чтобы она не обиделась, - Готовишь мне ужины, обеды... А сама ничего не ешь, только ограничиваешься каким-то салатом на завтрак и крепко заваренным кофе без молока и сахара, - он нежно сжал ее руку, придвинувшись ближе, - что с тобой? Тебе не здоровится? - Филь... Я ничего не ем и не пью потому что... - М-м-м?.. - напряженно спросил певец, пытаясь прочесть в ее взгляде хотя бы тень на ответ, - Только не говори, Бога ради, что ты опять сидишь на какой-то крутой диете! Тебе это совсем не нужно - выглядишь шикарно! Как девочка! - Алла смущенно улыбнулась, но сразу же озвучила причину, чтобы бывший не мучился версиями: - Решила немного попоститься. - Поститься? Тебе? Зачем это? - удивился певец, - Ты поэтому уже четвертый день нормально не ешь? - Отвези меня в храм, пожалуйста... - вдруг попросила она, держа его за руку, - Я хочу исповедаться. Филипп откинулся на спинку стула, разжав ее ладонь, вытер рот салфеткой и, смотря на нее, пальцами постучал по столу, размышляя. С ней что-то происходило, и он не мог понять, что именно. - Хорошо, - тихо ответил он, - в какой ты хочешь? - В какой Бог пустит... - еле слышно ответила она, но Фил ее ответ услышал и удивился еще сильнее. - Почему ты так говоришь? - он снова придвинулся к ней поближе и, сидя рядом, ласково обнял, - что это за очередной приступ самоуничижения? - Бабушка так моя говорила - нельзя напортачить с три короба, накосячить с тонну, а потом прийти в храм, как ни в чем не бывало, поставить свечку и уйти. - То есть? - не понимал Фил, - Храм для того и открыт, чтобы люди ходили. Не понимаю твоей логики. Пугачева была искренне убеждена в той теории, какой ее обучила бабушка - в храм ходить - еще заслужить надо. Хотя, Алла понимала, что Фил это может неправильно истрактовать, и потому лишь улыбнулась ему в ответ. - Ты меня отвезешь? Главное, чтобы народу было мало. Какой-нибудь намоленный, но недалеко от Москвы. - Есть у меня один на примете... - улыбнулся Фил, - намоленный, прямо на моей территории - часовенку видела? Там даже твоя покровительница, святая Алла, есть. - И Филипп? - вдруг уточнила прима. - И Филипп, - подтвердил Киркоров, - Завтра как раз праздник, батюшка приедет. Все, что захочешь. С ним можно побеседовать. - Спасибо, - Алла прижалась к нему, обнимая. На следующий день, встав рано утром, они направились в часовенку. Отстояли службу. Правда, Алла это сделала как-то по-свойски - забившись в уголочек так, чтобы ее не было видно, опустилась на колени и все время, что батюшка совершал богослужение, стояла на них, о чем-то своем думая и опустив голову в платочке. Филипп сильно смутился - ему не понравилось, как она себя сжирает, хотя вмешиваться не стал и деликатно сделав вид, что не происходит ничего необычного, молча молился, вникая всей душой, всем духом. Когда служба закончилась, Алла подошла к батюшке и попросила разрешения на исповедь. Батюшка, конечно же, спросил, готова ли она к ней. И Пугачева честно ответила: - Готова. Еще я постилась четыре дня... Потому что, вроде как, надо поститься перед исповедью. - Постятся перед Причастием, а не перед исповедью, - тактично поправил ее батюшка, - Вы хотите исповедаться с дальнейшим Причастием, я правильно понял? - Да, - коротко, уверенно, но тихо ответила прима. - Хорошо. Священник прочитал молитву, в которой Алла услышала следующие строки - «… аще ли же что скрыеши от мене, сугуб грех имаши», то есть, если скроешь что из грехов, то двойной грех будешь иметь, и слова эти спровоцировали ощущение мурашек по спине, она мгновенно вспотела, внутри загорелся жар. Среди прочего, батюшка задал вопрос: - Вы нарушали заповедь «Не убий»? - Ой, не знаю... - на его удивление, ответила женщина, - Я же бываю грубой, могла и словом кого-то убить... Но батюшку ответ прихожанки только заставил улыбнуться. А Пугачева тем временем, была мрачнее тучи, глубоко задумчива. - Батюшка... - тихо попросила она, сглатывая слезы, катившиеся по покрасневшему от стыда лицу - нелегко было озвучить все свои прегрешения, - наложите на меня епитимью. - Не наложу, - твердо ответил священник, завершив таинство Исповеди, - епитимья - это не наказание, а крайняя возможность покаяться. Когда человек понимает, что живет не по Заповедям Божьим и продолжает грешить, совершая одно и то же, и совесть его не жжет, не мучает память, тогда накладывают епитимью как самое последнее средство, чтобы спасти душу грешника, привести его к покаянию. Вам это не нужно, поверьте мне. - Все не так уж плохо? - сквозь слезы, слегка улыбаясь, спросила Алла, - Но я человеку жизнь сломала. У него она кубарем полетела, почти в пропасть. Из-за меня чуть веры не лишился, жизни... - она говорила, и видела, как батюшка меняется в лице - становится задумчивым. - Я надеюсь, этот человек еще жив? - Да вот он, - Алла показала на Филиппа, который стоял возле иконы. - Вы раскаиваетесь? - Да... Очень... Невзирая на все ее слова, батюшка отпустил прихожанке все ее грехи, как и следовало поступить на исповеди. Но ему надо было побеседовать с еще одним человеком: - Пойдемте со мной, - позвав за собой Пугачеву, священник уверенным шагом направился в сторону Киркорова, - Здравствуйте, - вежливо поздоровался он. - И Вам доброго дня, батюшка, - Филипп вежливо поздоровался и даже слегка поклонился, выражая особый трепет и почтение. Все же Киркоров, будучи намоленным ребенком, был довольно набожным, хотя и скрывал это. Он появился на свет нежданным, но желанным, однако был очень больной, так что его отцу пришлось обойти все церкви в Болгарии. - Я бы хотел с Вами побеседовать. С Вами и Вашей супругой. - Конечно! Но... готов ли я? Я ведь не постился. - Это не исповедь и не Причастие, просто беседа. Вы мне скажите, Вам уютно говорить открыто со мной в присутствии Вашей жены, или беседа предпочтительнее в формате тет-а-тет? Филиппу вдруг стало неловко, он невольно сжался, но все же ответил: - Уютно, нормально. - А Вы - обратился батюшка к Алле, - не возражаете, если я обсужу с Вашим мужем то, что Вы мне сказали на исповеди? Так обычно не делается, тайна остается тайной, но в той ситуации, когда человека доводят до суицида - нет. - Не возражаю, - от стресса Алла еле сглотнула слюну, застрявшую где-то глубоко в горле, и слезы диким ручьем полились из ее глаз, она еле успевала их утирать и немало сил прикладывала, чтобы не разрыдаться. - Хорошо. Без Ваших согласий, я бы не стал, не затеял бы беседу. Филипп, скажите мне честно и откровенно, стоя под иконами в Храме - Вы действительно хотели, когда Алла Борисовна с Вами расторгла гражданский брак, завершить жизнь суицидом? - Стоя под иконами в Храме, - начал Филипп, сделав глубокий вдох и стыдливо опустив голову, - отвечаю честно и откровенно, - он знал, что ответ заденет Аллу, но и врать не мог, - да. Хотел. - Это очень большой грех. Одно только намерение - уже грех. - батюшка, казалось, был возмущен, - Сама подобная мысль - уже попирание слово Божьего и жизни, что он Вам дал. И неважно, какие в жизни были обстоятельства, у Вас просто нет права - не Вы себе жизнь дали, не Вам ее и отбирать. - Это было очень давно, и... - Фил попытался оправдаться, но священник его не слушал: - Вам надо покаяться, - настаивал он. - Но ведь... - вмешалась прима, - это я чуть не довела, это ведь из-за меня. - А что, у него своей головы нет? - батюшка уже использовал обычные бытовые выражения, - По любому поводу надо себя истязать? Почему в храм не прийти, на службу? Она ведь исцеляет! Вера исцеляет! - В храм ходить - еще заслужить надо, - пробубнил Фил, не понимая, что озвучил невольно ту мысль, что сидела у Аллы еще вчера за завтраком в голове во время их обсуждения, - иногда и стыдно бывает... - Что за невежество! - стараясь не нарушать тишину, обитающую в храме, батюшка все же негромко воскликнул, - Храм Вам на голову не обрушится от количества и глубины грехов. Я вижу, с Вами нужно провести основательную беседу. Если Вы хотите, конечно, я ничего навязывать не буду. - Хочу, - искренне ответил Фил. Поставить точку в столь деликатном вопросе он давно пытался. - Хорошо. Алла Борисовна, пожалуйста, оставьте нас, - обратился он к Пугачевой, которая буквально тряслась от стыда, неловкости, смущения. Неторопливо она отошла в другой конец зала к иконе, оставив Киркорова с батюшкой наедине. Они разговаривали почти час, и за это время Филипп несколько раз плакал, тайком утирая слезы, чтобы оборачивавшаяся на него периодически Алла ничего не заподозрила. Священник объяснил Филиппу прописные истины, что жизнь - сама по себе дар Божий, а милосердие, любовь и сострадание - спутники этой правильной жизни, - Мне нравится, что вы не держите зла и умеете оставлять прошлое в прошлом, - завершая беседу, заключил батюшка, - Вы милосердный. А это одна из важнейших черт духовной жизни, она не каждому присуща, это - дар Божий. Когда Вы сможете окончательно оставить прошлое в прошлом, глаза Ваши откроются, и сердце вновь заполнится светлой чудотворной Любовью. - А я-то думал, - Фил утер слезы, - циником стал. Ничего и никого любить не мог. - Вы любите. Уже любите. И самое хорошее, - чуть улыбнувшись, батюшка повернулся в сторону Аллы, - Вас любят. Любовь, как и талант, это редкость. Его надо беречь. - Я понимаю... - Вы знаете, супруга Ваша попросила наложить на нее епитимью - это крайняя мера, которая заставляет грешника покаяться, чтобы исцелить ее душу. Но я не позволил. Потому что раскаяние ее искреннее. Знаете, не принято священнику связывать две души, за исключением обряда венчания. Но давайте представим, что вы супруги - а так оно на самом деле и есть перед Богом, и что Вы пришли ко мне - своему настоятелю, духовнику, за советом. И вот я, как ваш духовник, даю вам двоим ответ - любите и будьте любимы. К этому моменту подошла и Алла, и она прекрасно слышала те слова, что говорил батюшка - хотя, он уже, впрочем, обращался к ним двоим последним наставлением. - Не прячьте любовь, не скрывайте ее. Берегите. Ибо любовь есть воздух духовного мира. Идите с Богом. Алла и Филипп посмотрели друг на друга - больше никто из них не плакал. Слезы, пролитые в храме, очистили их души, открыли друг для друга сердца. И, взявшись за руки, супруги вышли из храма и не видели, как батюшка перекрестил их напоследок...