Часть 19. Побочные действия.

      На следующий день Гарри рассказал нам, что ему показывал Дамблдор. Они наконец дошли до сути занятий. До крестражей. — Что это вообще такое? — спросил парень. — Стоп. Ты не удосужился спросить? — нахмурилась я. — Да как-то не подумал. — сконфузился Гарри. — Наверное, это какая-то очень темная магия. Я даже не слышала о таком. — задумчиво произнесла Гермиона.       Оказалось, что Волан-де-Морт, будучи студентом, приходил к Слизнорту и что-то спрашивал о крестражах. Вот только Слизнорт отчаянно не хотел, что бы кто-то узнал, что он ответил. Поэтому и подправил воспоминания. Так что Дамблдор дал задание Гарри эти воспоминания добыть. — Тебе нужно все хорошенько продумать, раз даже Дамблдор не смог вытянуть из Слизнорта правду.       Я была согласна с Гермионой. — А Рон считает, что мне надо просто спросить.       Ох, зря он так. Гермиона тут же изменилась в лице, и зло ответила. — Ах, ну раз Бон-Бон так считает.       Я уже не могла этого выносить. Во мне теплилась надежда, что за каникулы Гермиона остынет, но нет. Гарри все-таки решил сначала воспользоваться советом Рона. Мы зашли в класс зельеварения, и уселись за свои столы. — Итак, кто мне скажет, в чем заключается третий закон Галполлота? — спросил Слизнорт.       Гермиона протараторила ответ, и я еле сдержалась, что бы не засмеяться, когда увидела озадаченные лица всех присутствующих. Видимо, только я, Слизнорт и Гермиона понимали, в чем смысл. А ведь на самом деле закон-то простой. — Итак, если мы примем третий закон Галполлота за истину, то из этого следует… — Слизнорт пустился в объяснения, но это мало кому помогло. — Ваша задача, найти тот самый ингредиент! Зелья вы можете взять с моего стола! Начнем!       Я подошла к столу профессора и взяла первое попавшееся зелье. Вокруг царило страшное оживление. Все упорно листали учебники, и краем уха я услышала злорадный голос Гермионы. — Какая жалость, Гарри, что Принц тебе сегодня ничем не сможет помочь! Здесь нужно знание процессов! Никаких тебе лёгких путей.       Я головой покачала. До сих пор не могу взять в толк, отчего Гермиона так обозлилась на бедную книжку. Безусловно, та давала Гарри преимущество, но при правильном исполнении, Гермиона и сама бы не отставала. Ей хватает терпения и усидчивости для перевода рун, но вот для зелий…       Закон Галполлота был прост. Нужно было всего лишь разделить зелье на компоненты, и вместо того, что бы найти противоядие для каждого отдельного, добавить всего один, нейтрализующий ингредиент. Список таких ингредиентов был не слишком велик, но я и вправду увлекалась зельеварением давно и очень сильно, так что помнила их наизусть.       Я вылила зелье в котел, и медленно помешивая, начала выяснять, из чего оно состоит. Мне повезло, в нем было всего десять ингредиентов, большинство которых, как я помнила, нейтрализуются жалом Брюховертки.       Я направилась к шкафчику профессора, так как жала у меня не было, и столкнулась там с Гарри. Он взял себе безоар. — Умно. — Главное, что бы сработало. — нервно сказал парень, и поспешил обратно ко столу.       Я так и не поняла, что в конечном итоге хотел профессор. Что бы мы нейтрализовали зелье или что бы просто нашли нужный ингредиент. Так что решила жало пока не добавлять.       За пять минут до конца урока Слизнорт пошел проверять наши успехи. Я глянула на Гермиону, которая была вся в саже и вытянулась в струнку. На Гарри, который крепко сжимал руку. Перевела взгляд на Малфоя, и почти злорадно усмехнулась. Он что-то на себя пролил, и выглядело это как будто на него стошнило кошку. Услышав мой смешок, он посмотрел мне прямо в глаза. Впервые с каникул. — Ну вы и нахал, юноша! — загремел Слизнорт, и я отвела взгляд от слизеринца.       Идея Гарри с безоаром привела профессора в полнейший восторг, и он начал хвалить парня за находчивость, вспоминая, какой прекрасной ученицей была его мама. Гермиона была в бешенстве. Пожалуй, в ближайшие пол часа к ней лучше не подходить. Прозвенел звонок, и Слизнорт нас отпустил. Я уже было собралась уходить, но профессор окликнул меня. — Мисс Бишоп.       Я обернулась. — Десять баллов Гриффиндору, вы молодец. — он улыбнулся.       Я кивнула и улыбнулась в ответ. Проходя мимо задержавшегося Гарри, я покачала головой. Ну не может быть, что бы Слизнорт вот так просто отдал свои воспоминания. Но парень лишь пожал плечами.       Гермиона унеслась на пару по рунам, она обожала приходить раньше всех, и беседовать с профессором Вектор. Так что я одиноко шла по коридору, решая, как провести свободную пару. В библиотеке, или же пойти и просто поваляться в спальне. Я заметила, что тот срыв из-за Драко отразился на мне гораздо серьезнее, чем я думала поначалу. Мой организм объявил мне войну, и меня перманентно клонило в сон, и усталость отказывалась покидать мое тело. Возможно идея МакГонаглл с парой дней отдыха была не так уж и плоха.       Я зашла за угол, намереваясь пойти к лестницам, что бы подняться на седьмой этаж и провести время в кровати. Но остановилась как вкопанная, когда увидела, кто сидит на подоконнике. Драко крепко сжимал ягодицы Паркинсон, стоящей между его колен. Нежным поцелуем такое не назовешь, они будто пожирали друг друга. Из моего горла вырвался звук, похожий на предвестник тошноты, и это их отвлекло. Драко что-то сказал Паркинсон, и она, злорадно ухмыльнувшись, ушла.       Я ожидала от Драко чего угодно. Кроме того, что он на самом деле сказал. — Ты посмела смеяться надо мной, грязнокровка? — серьезно проговорил он, и тон его сочился презрением и угрозой.       Я зависла. Он что, серьезно? После всего, что между нами было? Мое расшатанное психологическое состояние подействовало неожиданным образом. Я не кричала, не послала его куда подальше, даже не заплакала.       Сначала из моего горла вырвался небольшой нервный смешок, и не удержав его, я вдруг и вовсе в голос захохотала, да так сильно, что мне даже живот свело. Я согнулась пополам, не в силах остановиться, а когда бросила взгляд на афигевшего с моей реакции Драко, то засмеялась и того пуще.       Вытирая слезы, выступившие на глазах от смеха, я даже говорить ему ничего не стала. Просто прошла мимо, все ещё посмеиваясь. А он, видимо настолько был не готов к такому повороту, что тоже не нашелся что сказать и останавливать меня не стал.       Истинно, смех продлевает жизнь. Хоть парень и застал меня врасплох, и мне было больно от того, что происходит, по непонятной мне причине, но все же отсмеявшись от души, я вдруг почувствовала странное облегчение. Будто напряжение, что копилось эти дни, отступило. Ну или я окончательно сошла с ума.       Я наконец смогла подумать о том, что произошло. До этого момента я боялась осознать, что случилось, и поэтому всеми силами старалась отгонять от себя мысли о парне. Но теперь я словно стала готова принять действительность.       Что мы имеем? После встречи с Волан-де-Мортом Драко резко возвращается в круг друзей, и, по всей видимости, снова сходится с Паркинсон. О чем это все говорит? Да черт его знает. Может Снегг таки доложил Темному Лорду о нас, а может не ему, а родителям Драко. С ним провели профилактическую беседу, и он вспомнил о своем месте в этом мире. На самом деле я даже и не рассматривала других вариантов. Если бы дело было в чем-то другом, я уверена, Драко рассказал бы мне обо всем, и мы бы придумали, что делать дальше.       Но все так, как есть. Он снова в кругу друзей, с девушкой, более подходящей ему по статусу. А я для него снова грязнокровка.       Больно ли мне? Да. Очень. Но я как-будто подсознательно готовилась к этому, так что происходящее не размазало меня, не уничтожило. Ну и я нашла спасительным действие окклюменции. Когда разум закрыт, эмоции ощущаются в десять раз слабее.       Но я недооценила Драко, и переоценила себя.       Мы уже сидели в кабинете заклинаний, и ждали Флитвика. Я упорно делала вид, что читаю, а сама запирала на ключ все воспоминания о Драко. Я была настолько сконцентрирована, что не заметила, как меня звала Гермиона. — Стелла! — дернула она меня за руку, видимо потеряв надежду на то, что я отреагирую на ее голос. — Ты скажешь мне в чем дело или нет? — спросила она. — Я же вижу, что ты просто смотришь в одну точку. У тебя даже взгляд не двигается. — Да все нормально… — меня перебил смех вошедшей в аудиторию Паркинсон.       Я перевела раздраженный взгляд в ее сторону, что бы понять, что ее так сильно развеселило. И лучше бы я этого не делала.       Забини, Нотт и Паркинсон под руку с Малфоем прошли к столам напротив. Нотт что-то рассказывал, активно жестикулируя, и девушка не могла перестать смеяться. Малфой и Забини тоже улыбались. Они сели за стол, и я уже начала отводить взгляд, но не успела. Паркинсон что-то сказала Малфою на ухо, и тот повернулся к ней и поцеловал. И в этот раз нежно. Примерно так он ещё недавно целовал меня. — Мне надо в туалет. — спокойно сказала я, возвращая свой взгляд к Гермионе. — Ладно. — ответила она, смерив меня подозрительным взглядом. — Но мы продолжим этот разговор.       Я кивнула, и встав, направилась к выходу. Мне было нечем дышать, в ушах зашумело, а в груди распространялось такое тяжёлое чувство, что как только за мной закрылась дверь, я со всех ног понеслась в ближайший туалет.       Я не знала, что могу ощущать подобное. Такого со мной раньше не случалось. Так что мыслей о том, как себе помочь, у меня не было.       Я залетела в туалет, и оперлась на раковину. В какой-то момент взглянув на себя в зеркало, я осознала, что просто пытаюсь глотнуть воздух, но задыхаюсь, как рыба, выброшенная на берег. Я прикрыла глаза. — Спокойно. Все в порядке. — пыталась я убедить себя.       Но не помогало. Я подошла к стене, прислонилась к ней спиной и съехала вниз. Как только моя пятая точка соприкоснулась с полом, из глаз хлынули слезы и я наконец смогла вдохнуть.       Я признаю, что Драко Малфой дорог мне. Признаю, что полюбила его. И признаю, что мне ужасно больно видеть его с кем-то другим.       Слезы застилали глаза, я прерывисто дышала, и прижимала руку к груди, как-будто могла удержать свое сердце от того, что бы оно разбилось окончательно. Осознала я это все в тот момент, когда меня потрясли за плечи. — Мерлин, Стелла! Что произошло?       Я открыла глаза. Напротив меня на коленях сидела Гермиона, и испуганно вглядывалась в мое лицо. — Дыши глубже, все хорошо. — она села рядом, и обняла меня за плечи. — Что бы не случилось, я здесь. Я рядом.       Ещё пару минут я приходила в себя, положив голову ей на плечо. А она успокаивающе поглаживала меня по руке и тихо говорила слова поддержки. — Я не понимаю, что это было. — наконец сказала я, и вытерла слезы. — Мне просто резко стало нечем дышать, заложило уши и я почувствовала… Даже не знаю, как описать. Сердце билось как бешеное. — Похоже на паническую атаку. — серьезно сказала подруга, и посмотрела мне в глаза. — Ты должна рассказать мне, что происходит. Иначе я не смогу тебе помочь. — Хорошо. — наконец согласилась я. — Только не сейчас. У меня нет на это сил. — Да. — Гермиона встала и взяв меня за руку, помогла мне подняться. — Сейчас мы пойдем к мадам Помфри и возьмём тебе успокоительное зелье. А потом ты хорошенько поспишь. — Но занятия… — Нет, Стелла. Ты измотана. Это не обсуждается. — строго сказала подруга. — А вечером мы с тобой поговорим. — Хорошо. — я была ей безмерно благодарна.       С мадам Помфри Гермиона говорила сама. Понятия не имею, что она ей сказала, но успокоительное зелье та мне все же дала. Гермиона проводила меня до спальни, хоть я и отнекивалась, и сказала, что принесет мои вещи. Наконец, напоив меня зельем, и удостоверившись, что я уснула, она ушла.       Мне снился странный сон. Будто я стою в той комнате из своего сознания, которую я сделала изначально. Вокруг стеллажи с моими воспоминаниями на полочках, и все вроде как нормально. Но тут комната содрогается, стеллажи кренятся, и коробки падают одна за другой, только из них, вместо моих воспоминаний, вырывается пепел. А я ничего не могу сделать, даже сдвинуться с места. Просто стою и задыхаюсь от поднявшегося морока.       Когда Гермиона легонько потрясла меня за плечо, я вздрогнула и резко поднялась. — Извини. Но, я думаю, ужин тебе пропускать не стоит. — заботливо сказала она. — Да, да. Встаю. — потирая глаза, отозвалась я.       На самом деле я была рада тому, что Герм вырвала меня из сна. Сам по себе он страшным не был, но мое ощущение от него… Быстро бьющееся сердце, испарина на лбу. В общем, хорошо, что я проснулась.       Мы сходили поужинать, и я, все ещё прикладывая страшные усилия, ни разу не посмотрела за слизеринский стол! — Куда мы идём? — спросила Герм. — Я обещала тебе рассказать обо всем. — напомнила я. — Так что мы идём туда, где нас не подслушают. — Хорошо. — отозвалась подруга, но как только мы вошли в кабинет, и я закрыла за нами дверь, она напряжённо сказала. — Что здесь произошло? — Будем считать, что здесь побывал тролль. — ответила я.       Я привела ее в кабинет, который в прошлом полугодии пытался разгромить Тео. Помещение было давным давно заброшено, и я знала, здесь нам не помешают. — Давай немного наведём здесь порядок. — сказала я, и увидев непонимание в глазах подруги, добавила. — Я просто хочу занять руки, иначе не смогу сказать вслух то, что должна.       Не то чтобы я должна была что-то Гермионе. Но груз тайн, скопившихся с начала года, стал просто неподъемным, и если я не избавлюсь хотя бы от малой части, то мое психическое состояние точно приведет меня в комнату с мягкими стенами. Да и уж если по правде, Гермиона была единственным человеком, которому я полностью и безгранично доверяла. И в данный момент я действительно нуждалась в ее поддержке. — Окей. — просто сказала она.       Мы методично заработали палочками, переворачивая парты и расставляя их. — Незадолго до каникул у меня образовалась связь с одним парнем. В смысле, магическая связь. Думаю, ты знаешь про родственные души.       Гермиона, осознав, что я сказала, повернулась ко мне лицом, и опустила палочку. Если мне было проще говорить, когда руки чем-то заняты, то ей было проще слушать, ни на что не отвлекаясь. — Черт… — оказывается, произнести имя Драко вслух сложно в любом случае. Я убрала пыль с ближайшей парты, и села на нее. Я честно хотела рассказать ей, но язык будто онемел, а поперек горла ком встал. Я обхватила шею одной рукой, и покачала головой. — Ясно. — кивнула подруга, и подойдя, села рядом со мной. — Это точно не Забини, иначе тебе бы не было так сложно. В любом случае, кто бы это ни был, ты можешь сказать мне. Сомневаюсь, что магия связала бы тебя с кем-то настолько ужасным… — Малфой. — перебила я ее. — Что Малфой? — Гермиона заозиралась, будто думала, что он где-то здесь, и я произнесла его фамилию только для того, что бы обратить на него внимание. — Связь образовалась между мной и Малфоем. — Ты шутишь? — спросила Гермиона, и когда увидела, как я обречённо покачала головой, подскочила с парты. — Ты не шутишь! Мерлиновы кальсоны! Малфой! — она поднесла одну руку ко лбу, а ее голова задергалась из стороны в сторону, как у фигурки собачки, которую ставят в машинах маглы.       Нужно отдать Гермионе должное, ее реакция разрядила обстановку и очень меня позабавила. Мерлиновы кальсоны? Надо запомнить. — Сначала мы оба отрицали связь. — говорить мне стало гораздо легче, так что слова полились рекой, принося облегчение. — Но на каникулах он спас мне жизнь, и мы очень сблизились. Во всех смыслах. Он другой, Гермиона. — сказала я, но тут же поправилась. — Был другим. — Другой? — Да. Мы о многом говорили… Ох, как глупо это все звучит сейчас, когда он снова надел свою маску и обжимается с Паркинсон! — я зло стукнула кулаком о парту. — То есть я бегала по магазинам, ища те спортивные коньки для Малфоя?! — Да хрен бы с теми коньками! Я так злюсь! — наконец я отпустила свои эмоции. — Каждую чёртову минуту я просто в бешенстве! Мы открылись друг другу, мы были вместе, понимаешь? Я так ему доверилась! А он… Просто взял и сошёлся с Паркинсон, будто ничего и не было! И слова мне не сказал! Ничерта не объяснил! Даже этого я оказалась не достойна! Объяснения! — с каждым новым словом я ощущала, как все сдерживаемые до сего момента эмоции возвращаются одна за другой, и под конец я уже плакала, не в силах удержать слезы. В голове появилась неприятная пульсация, но я не придала этому значения. — Господи. — Гермиона вздохнула, и снова присела рядом, обняв меня. Как бы ее не шокировало все, что я сказала, она поспешила меня утешить. — Они глупее горных троллей, когда дело касается чувств. — повторила она мою же фразу, и я, все ещё плача, засмеялась. И это был горький смех.       Драко Малфоя нельзя было так назвать ни при каких обстоятельствах. Он прекрасно понимал, что делает. И от этого было больнее. Если Рон и Гермиона никогда в открытую друг другу в чувствах не признавались, боясь испортить дружбу, но при этом страдая, когда другой увлекался кем-то, то у меня с Драко все было иначе. Мы сблизились настолько, что я без сомнений отдала ему всю себя. Каждое чувство, эмоцию, тело и душу. — В любом случае, все кончено. — утирая слезы, отозвалась я. — Я буду плохой подругой, если скажу, что рада этому? — Гермиона вздохнула, и поспешила объяснить. — Не тому, что тебе больно. За это я готова сотворить не канареек, а птеродактилей, что бы стёрли этого хорька с лица земли. — я посмеялась, и она продолжила уже спокойнее. — Он не заслуживает тебя, Стелла. Такой доброй, умной, красивой и замечательной девушке как ты, нужен кто-то под стать. Малфой и мизинца твоего не стоит, так что я не понимаю, как связь родственных душ могла образоваться между вами. — Ты права. Но он и правда был другим. — Знаю. Сомневаюсь, что ты бы смогла сблизиться с ним настоящим.       Эта фраза заставила меня задуматься. Я считала, что Драко, который открылся мне на каникулах — настоящий. Но что, если настоящий он сейчас? А на каникулах лишь старался быть кем-то другим? Тогда я вдвойне дура. — Что-то ты бледная. — всматриваясь в мое лицо, вдруг сказала Гермиона. — С тобой все в порядке? — Да. — отозвалась я, но как только встала с парты, почувствовала, что земля под ногами движется, и меня качнуло. — Так, пойдем к мадам Помфри. — Да все нормально. — отозвалась я, и опираясь на парту, вызвала диагностическое. Все по прежнему, психическое истощение. — Это тоже из-за него? — спросила подруга, рассматривая диаграмму.       А мне становилось только хуже. В глазах зарябило, ноги совсем ослабли, и я снова присела на парту. Учащенное сердцебиение ощущалось отчётливо, будто я не сижу в спокойной обстановке, а бегу марафон. Я изо всех сил пыталась успокоиться, но не понимала, что со мной, и от этого начинала паниковать. — Стелла? — позвала меня Гермиона, но ее голос доносился как-будто из-под воды.       Мое сознание снова выключилось. — Ничего, Поппи, я подожду.       Я открыла глаза. Конечно же, снова больничное крыло. Единственной деталью, которую я не ожидала, был восседающий рядом с моей кроватью Дамблдор. Директор держал в руках магловский журнал, но заметив движение, закрыл его и улыбнулся мне. — Как вы себя чувствуете, мисс Бишоп?       Я прислушалась к своим ощущениям. Лёгкая пульсирующая боль в висках, и страшная слабость. Я хотела сесть, но вдруг поняла, что даже руку поднять не в состоянии. Мое тело просто не слушалось меня, и я запаниковала. — Спокойно. — тихо сказал Дамблдор, и здоровой рукой сжал мою руку. — Не надо Поппи, оставь нас, я должен ей объяснить. — сказал обернувшись директор, видимо услышав, что к нам идёт мадам Помфри.       Я даже голову не могла приподнять, что бы увидеть целительницу. Попыталась спросить что со мной, но язык еле ворочался, и вместо слов, я только произносила нечленораздельные звуки. У меня что, случился инсульт?! — Стелла, послушай меня. — возвращаясь ко мне взглядом, сказал Дамблдор. — С тобой все будет в порядке, и ты быстро восстановишься, но в ближайшее время ни в коем случае не используй окклюменцию.       Я задрала брови. Это-то тут при чем? И откуда он знает? — Как думаешь, почему даже Визенгамот предпочитает использовать сыворотку правды? Было бы гораздо проще извлекать воспоминания у подозреваемых. — директор вздохнул, все ещё сжимая мою руку. — Дело в том, что неподготовленному сознанию можно принести непоправимый вред, если воспользоваться легилименцией. Человек, который не владеет окклюменцией, не может в достаточной степени защитить свое сознание, и легилимент в лучшем случае, наведёт страшный беспорядок в голове у своей жертвы. Воспоминания перепутаются, многие забудутся. В худшем же случае, человек может просто сойти с ума от вмешательства извне. Или и вовсе потерять память.       Я кивнула, все ещё не совсем понимая, как это касается меня. — Окклюменция и легилименция относятся к магии высшей сложности. Поэтому даже в школах ее не изучают, да и во взрослом возрасте мало кто может похвастаться владением данными техниками. Я рад, что вы освоили их. Но поначалу, примерно первые пол года, человек может использовать окклюменцию без ущерба своему здоровью, применяя ее на короткие промежутки времени, и далеко не каждый день. Вы же перегрузили свое сознание, и оно начало давать сбои. После первого вы быстро оправились, судя по словам мадам Помфри. А вот во второй раз дело уже обстоит серьезнее. — тем не менее Дамблдор улыбнулся. — Как я сказал, с вами все будет в порядке. Только ни при каких обстоятельствах не используйте окклюменцию, пока полностью не поправитесь, хорошо?       Я снова кивнула. Почему все то, что он рассказал, не было написано в книге, которую я читала, готовясь к тренировкам с Драко? — Думаю пару дней вам все же придется провести в больничном крыле. А после выписки, зайдите ко мне. Профессор Стонтон рассказала мне о созданном вами заклинании, и все формальности с патентом на него уже улажены. Нужна лишь ваша подпись.       Я снова кивнула, и директор, ещё раз сжав мою руку, улыбнулся, и попрощавшись, ушел.       Наконец все встало на свои места. Я поняла, что со мной происходило, так что страх за собственное состояние прошел. Но я была немного расстроена, все же, окклюменция помогала мне держать чувства и эмоции в узде. Мало того, что Малфой по-свински со мной обошёлся, так я ещё чуть себя в овощ не превратила, просто потому, что не хотела ощущать принесенную им боль. Но я не первая и не последняя из тех, кому разбили сердце на этой планете. Как-то люди переживают такое, и я переживу.       По крайней мере, я очень на это надеялась.