10 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Было бы круто, если бы не было так одиноко. Уже месяц Кира разъезжала с остальными звёздами по кругам Ада и встречалась с фанатами, исполняя новые песни. Безусловно, эмоции на сцене являлись ключевыми в её работе и никогда не забывалось то, как скачет её сердце, стоит ей только открыть рот… Только в последнее время эти эмоции отличались. Она помнила, как её уголки губ наровились подняться выше положенного, а тело порой забывало сто раз отрепетированные движения… как тогда, на фестивале. И это не потому, что она пела о том месте, в котором хотела искупится… Рэйс продолжала рекламировать отель, но ощущения при этом никак не менялись. Видимо, они приобрели другой смысл, когда на неё не смотрели глаза короля Ада со стороны зрителей. Он одновременно отличался своим стилем, поэтому заметить его в толпе тогда не составляло труда… Да и только ли в одежде дело?       Ей надоело рассуждать, поэтому демонесса решила написать ему. Времени до последнего выступления на самом верхнем круге, круге Гордыни, ещё оставалось время, тем более они планировали с Линой встретиться и обсудить предложение с её участием, поэтому пока что она расположилась за барной стойкой и залезла в совершенно пустой чат с владыкой Ада. У них были номера друг друга ещё после первой ночи, как только они заключили договор о фиктивных отношениях.       Фиктивных… Если она напишет, он подумает, что это импровизация фиктивных отношений?       Грешница ещё долго медлила, но затем в её голову закралась интересная идея. Правда, пришлось залезть в полчище набитую галерею и поискать старые фотографии с Асмодеем, которые она не думала удалять с самого начала. Выбрав три самых сочных и вызывающих, синеволосая ухмыльнулась и нажала на стрелочку для отправки.       На первой — она сидела на коленях Асмодея ещё с причёской каре и эстетично облокочивалась на его мощную накаченную грудь, пока же владыка Похоти эротично обнимал её за ягодицы и улыбался. На второй — она располагалась между ног Асмодея, ещё не на кровати, и с хитрой улыбочкой демонстрировала откровенное нижнее бельё с нежным пушком. Ну, а на третьем — она была одна, располагалась на кровати в модельной позе с подгнутой ногой и поднятыми руками. Совершенно без ничего. И только в верхнем левом углу можно было еле-еле заметить наручники, а из её уголков губ стекающую тонкую струйку.       Терпеливо дождавшись, когда архангел зайдёт в сеть, и дав ему на подробные разглядывания ровно три минуты, демонесса выбрала все три фото и удалила их в чате у них обоих.       «Ой, прости, это не тебе… 😅»       Усмехнувшись своему же сообщению и в интересе закусив один из своих пальцев, девушка продолжила «ненавязчиво» писать:       «Как дела? Ещё не били тревогу о том, что я могу не вернуться? 😂😏»       Так и не дождавшись окончания строки сверху «печатает…» она всё-таки отправила следующее сообщение, отглатывая безалкогольное мохито из трубочки, так, как будто перед ней прямо сейчас и сидел Люцифер, чтобы смутиться от того, как именно она обхватывает трубочку губами.       «А знаешь, мне нравится… Так долго на меня ещё никто не смотрел»       «И всё же твоих яблочных глаз тут не хватает»       Минута. Две. Да к чёрту…       «❤️»       Удалено.       «💋»

***

      Пора было отдохнуть. Просто необходимо, ни к чему это переутомление, лучше никому от него не будет.       Люцифер тяжело опустился на диван, облокотившись локтями на колени, и позволил голове повиснуть на расслабленной, но уже несколько часов неприятно ноющей шее. Чёрные пальцы измученно растёрли затылок. Зевок. — Нет-нет-нет, не спать!       Мужчина резко выпрямился втягивая воздух всей грудью, и… снова сгорбился, роняя лицо в ладони.       Который вообще час? Не открывая глаз, он полез одной рукой в карман и достал телефон. Полседьмого. Чёрт. Надо собираться.       Весь месяц архангел брался за всю работу, какую только мог найти. Почти не спал. Мало ел. Он не хотел задумываться о своём поведении и намеренно его игнорировал. Избегая роя мыслей в голове, Люцифер активно помогал Чарли с отелем, принимая непосредственное участие в планировании реабилитационных программ, принял участие в собрании Грехов и непосредственных повелителей кругов Ада, чем здорово их ошарашил и заставил заметно дёргаться. То же самое касалось его собственного круга. Люцифер запланировал собрание Оверлордов, оповестив об этом высших демонов. Пару раз провёл время с дочерью наедине, заметно продвинувшись с ней в отношениях. Скрипя зубами убрался в резиденции. Ну, поверхностно. Ни одну уточку он так и не выкинул, пока ещё нет. Здесь было тяжело находиться, ведь всё напоминало о… его жене. И только он начинал проваливаться в угрызения совести и смутное, упёртое осознание, что в мыслях всё чаще возникает совсем иной образ, у которого были синие волосы, очки и аккуратные рожки, тут же брался за новую работу. Лишь бы не думать и не анализировать. Спать становилось всё тяжелее, потому что этот образ преследовал архангела и во сне.       За несколько последних дней он разгрёб всю кучу скопившихся документов в своей резиденции. Не разгибаясь несколько суток, Люцифер вник в дела своего круга и составил примерное понимание того, что в целом сейчас происходит в Аду. И за этот месяц не пропустил ни одной трансляции звёздного тура. Сегодня был последний, заключительный концерт, символично замыкающий тур на его кругу. Оказывается, это событие очень важное для нижнего мира. Его посещали высшие демоны, простые грешники, даже низшие бесы и суккубы с инкубами — все поголовно следили за туром и ждали возможности посмотреть на самых полюбившихся популярных артистов, блеснуть друг перед другом авторитетом и влиянием, собрать последние сплетни и создать новые, а также показать свою персону в объективах камер, ведь эта возможность выпадала далеко не многим. Оверлорды и высшие здесь, конечно, не в счёт. Эти демоны все поголовно повылезали из своих нор, чтобы напомнить всем кругам о своём существовании, и журналисты с удовольствием выполняли эту их неоговоренную прихоть.       Оказалось очень полезно, оказывается, смотреть ТВ. Архангел, параллельно делая ключевые пометки в новом блокноте относительно расфасованных по датам и годам документов, с интересом наблюдал за своими непосредственными первыми подчинёнными, явно привыкшим к власти и внутреннему самосуду, слушал комментарии ведущих, то удивляясь, то посмеиваясь, то хмурясь и возмущаясь, когда речь заходила о знакомых высших лицах.       Но, естественно, смотрел он эфиры не только ради самоинтергации и просвещения в современную и давненько упущенную из вида жизнь Ада. А точнее, если быть честным хотя бы сейчас с самим собой, то это в целом просто бонус.       Люцифер откладывал бумаги, пишущие перья, книги… в общем откладывал всё, чем был занят до этого, когда видел её на сцене. В эти моменты мужчина замирал и как заворожённый смотрел на свою… фиктивную девушку, так органично и в тоже время неповторимо выделяющуюся на сцене. Сам не замечал, как на губах цвета мягкая улыбка, а дыхание учащалось, когда её голос разливался по пустому пространству его огромного кабинета, больше похожего на зал. И, как ни странно, довольно тепло усмехался при виде Физзаролли.       Он скучает. Чёрт возьми, скучает по ней, поэтому и занимает себя чем угодно, лишь бы не думать об этом и о том, как хочется обнять её, прижать, поцеловать… Сколько раз он уже боролся в этом месяце с давлением в штанах, когда воспоминания о том самом утре перед отъездом Киры хаотично вспыхивали в мыслях, сколько раз сжимал зубы, чтобы не рвануть к ней, чтобы увидеть хотя бы на полчаса, как влюблённый идиот, и как идиот же сдерживался.       Эта мысль резанула сознание и вспорола укоренившиеся страхи, высвобождая их из старого заточения.       Нет, он не должен. Он не может. Он ведь… Взгляд упал на кольцо на мизинце. Люцифер долго пилил его взглядом, поглаживая тонкую полоску металла угловатой подушечкой пальца. Надо определяться.       Сегодня падший архангел собирается посетить последний, завершающий концерт, вместе со всей высшей знатью. Он слышал несколько несмелых мимолётных предположений одного из ведущих на какой-то из трансляций, мол стоит ли ожидать их короля, как верховного повелителя Ада и круга Гордыни в частности на последнем, самом громком концерте. Но на грешника быстро шикнули, и все дружно сделали вид, что этого просто не было. Интересно, так боялись его гнева или так не хотели, чтобы он приходил?       Чёрта с два. Незаметно для всех, а в особенности для него самого, две женщины вытащили его из того состояния, в которое он проваливался ещё когда был с Лилит, ещё до её ухода. Чарли и Кира стали теми, кто вдохнул в него новую жизнь и наполнил её эмоциями и смыслом. И Люцифер очень цеплялся за то, что имел сейчас, и опасался потерять только-только словленный баланс и вновь провалиться куда-то во внутреннюю темноту. Именно поэтому он наконец набрался хоть какой-то хрупкой смелости и решил вспомнить о том, кем является. И именно поэтому принципиально пойдёт на этот чёртов концерт!       И ради неё…       Как дурак, наверное, будет выглядеть. Но хотелось сделать Кире сюрприз. Стоит решать. Решать.       Люцифер вновь оделся в ослепительно-белый костюм, как тогда, на свидании. Единственными яркими пятнами оставались его трость, шляпа и щёки. Хмуро глядя в зеркало, он поправлял манжеты на так контрастирующих с одеянием чёрных руках. И взволнованно сжимал губы, неотрывно глядя на своё кольцо в отражении.       Пора решать… прямо сейчас. — Да к чёрту. — фыркнул и, надев шляпу, рвано пошёл в сторону выхода.       Но так и не вышел из комнаты, ухватившись за дверной косяк обеими руками. Стекляный взгляд, полный страхов и удушающей скорби, упал куда-то внутрь себя. Она наконец накрыла его полностью, с головой, мешая дышать, но он упорно втягивал воздух, всё так же плотно сжимая губы. По щеке стекла одна единственная, но самая жгучая слеза в его жизни, когда дрожащие пальцы впервые за десять тысяч лет стянули обручальное кольцо с тонкого пальца и положили его на тумбу, перед тем как Люцифер, наконец, покинул свою комнату, а следом и резиденцию, так ни разу больше и не обернувшись.

***

      И уже потом, оказавшись посреди ропчущей толпы от его второго за столь короткое время громкого появления на публике, уже скромно шествуя по красной дорожке к центральной ложе, он в одно мгновение миллион раз пожалел о своём поспешном решении. Люцифер приехал заранее, и простые демоны, и Оверлорды ещё только собирались, так что внимания он привлёк очень много, вызвав вокруг себя ажиотаж.       Стоило сперва зайти в более-менее укромную личную ложу. Стоило дотерпеть и заглянуть в телефон не под направленными на него камерами и взглядами подданных. Стоило, наверное, вообще не приходить.       Один отправитель.       Три фотографии.       Тысяча и одна эмоция, и все до одной отразились на его лице.       Все до одной запечатлились окружающими. Люцифер быстро заблокировал экран телефона, пряча его в карман, и несколько секунд смотрел в пол, пытаясь собладать с собой. Крыл себя последними матами. А затем резко повернулся и пошёл в совершенно другом направлении, суровый и хмурый настолько, что будучи в толпе, он слышал собственные шаги от наступившей тишины.       Он нашёл её, сидящей за барной стойкой. Стоял у входа, запыхавшийся, пока искал и спрашивал, где её найти, и просто смотрел. Телефон вновь завибрировал. Мужчина всё это время опасался снова открыть телефон, чтобы не увидеть ещё парочку «нечаянных» интересных фотографий Киры с Асмодеем в ещё более компрометирующих ситуациях и позах. Но в этот раз, помимо невинных вопросов, на которые он не отвечал, она прислала поцелуй. Вот как, значит?       «Обернись»       Люцифер отправил сообщение и поднял глаза, ожидая, когда она прочтёт. Кира едва заметно вздрогнула и резко обернулась, столкнувшись с ним взглядом. Он не улыбался, не зашагал к ней навстречу. Архангел стоял на месте и смотрел ей в глаза, и уж кто-кто, но она точно должна понять, почему он смотрит на неё вот так.       Иронично, что именно в этот момент к Кире подошла темноволосая девушка и крепко обняла, перенимая внимание демонессы на себя. Этого хватило, чтобы Люцифер успел скрыться до того, как певица вновь посмотрела в его сторону.       «Обернись» — это слово болезненно ударило в грудь, мгновенно перетекая в радость и надежду за пределы шкалы.       Неужели он, правда, пришёл?       Она не успела додумать эту фразу, как увидела его стоящего перед собой в нескольких метрах, как только подняла голову. Его не нужно было высматривать в толпе… и не только потому что он выделялся среди остальных и был не так далеко от неё. Скрип ножек стула об пол не был никому слышен, кроме неё самой, из-за музыки и неутекающихся разговоров. Рэйс уже почти подскочила навстречу к нему, всё ещё прежде, чем осознать, что он, действительно, блять, здесь. Ради неё. Как её ловят другие тонкие и знакомые руки, обнимая в знак приветствия. Обычно её руки так же действовали быстрее неё и уже бы обняли Ойро, однако она опешила, и теперь по той причине, что уже не увидела Люцифера там, где он только что стоял.       Придя в себя только после призывающих слов подруги, демонесса опомнилась и влилась с ней в разговор, всё ещё не убирая телефон из рук и по-быстрому напечатав королю Ада:       «Прости😅»       «Мне нужно поговорить с подругой, у нас назначена встреча»       «Я не думала, что ты придёшь…»       Долгое раздумывание над подходящим смайликом, попутно поднимая глаза на Лину и увлечённо кивая.       «😏»       Не сдержавшись от поплывших уголков губ, больше создавая сумасшедший образ лица, нежели довольный или уверенный, девушка откладывает мобильный и продолжительно не может унять бешеное покалывание в груди от того, по истине, невероятного осознания, что архангел пришёл сюда. К ней.       Ей показалось… или под светом прожекторов и вспышек ничего из золотого украшения не поблёскивало на его пальце?

***

      Стараясь не оглядываться по пути, её глаза всё равно жадно скользят почти по каждой паре обуви грешников, якобы чтобы не наткнуться на знакомые чёрные сапоги, Кира поспешно залетает в гримёрную и несдержанно выдыхает, на самом деле не чувствуя ни капли облегчения и быстро переключаясь на подругу около зеркала. — Волнуешься? — она бы хотела усмехнуться, но не стала, чтобы не обидеть или не сделать подруге хуже, потому что отлично помнила себя перед первым и даже вторым, третьим и четвёртым выходом на сцену, когда всё казалось незнакомым и до ужаса страшным. — Светик, ты окажешься выброшенным птенцом из гнезда, не способным летать. — Рэйс неспеша подошла ближе и тепло приобняла Лину за плечи, пытаясь заглянуть в её собственные глаза, не в их отражение. — Но стоит тебе взмахнуть крыльями… и ты почувствуешь толчок, благодаря которому не захочешь останавливаться.       Перестав говорить на литературном языке, она прижалась к её щеке своей, смело смазывая лёгкий слой пудры и по-дружески подёргивает её за плечо. — Просто начни… Ты бесподобно поёшь, поверь мне. Тебе не за чем скрываться. Будь смелее… — притаив голос явно незаконченной фразой, синеволосая подхватила её личико за подбородок и направила к зеркалу, в отражение которого честно взглянула теперь и сама. — И покажи этому собственнику, кто ты… — она воодушевляюще и уверенно улыбнулась, ещё раз сдавливая Ойро в объятиях, после чего неохотно отпускает и медленно ступает на выход, чтобы выйти на сцену. — Не переживай и хотя бы один разок порепетируй с Джерри, он превосходно знает ритм, вы успеете друг за другом.       Подбадривающе махнув рукой, Кира выпархнула из гримёрной и медленно ступала на сцену, в самую середину и в кромешную тьму, ожидая затишья зрителей и начала музыки.       Снова… снова эта дрожь и страх упасть, так и не взмахнув крыльями.       Она знала, что ей лучше не ловить взгляд Люцифера прямо сейчас. Это стоит сделать под конец, а сейчас она должна выполнить ровно все движения и попасть в такт нотам…       Да и к херу. Ты полон загадок и надежд Когда-то верила я в сказки И думала, что наш свет — Полный бред Е, е, е~ Так раскрой мне свои тайны И двери сокровенные открой Я смогу, уверена, что смогу пойти За тобой~ Е, е, е~ Только подожди моего конца В твоих ласковых руках… Ты мой некотин Мне не нужны таблетки Когда рядом есть ты Я сгораю до тла Ты мой некатин Мне не нужны таблетки Когда рядом есть ты Я готова заново продать душу О-о-о-о-о-о~ Я люблю тебя так Что готова перерезать вены снова О-о-о-о-о-ох~ Я люблю тебя так, Что готова сосать тебе всю ночь Я устала жить прошлым Дай мне перекурить тобой С тобой я чувствую себя Нужной Е, е, е~ Я знаю, как ты скучаешь И меня трясёт, Когда ты кончаешь И я рада, что ты не умираешь Е, е, е~ Только дай мне сил Вдохнуть только тобой… Ты мой некотин Мне не нужны таблетки Когда рядом есть ты Я сгораю до тла Ты мой некатин Мне не нужны таблетки Когда рядом есть ты Я готова заново продать душу О-о-о-о-о-о~ Я люблю тебя так Что готова перерезать вены снова О-о-о-о-о-ох Я люблю тебя так, Что готова сосать тебе всю ночь Ты мой некотин… Мне не нужны таблетки… Когда рядом есть ты… Я сгораю до тла… Ты мой некатин… Мне не нужны таблетки… Когда рядом есть ты… Я готова заново продать душу…       Переводя в конец сбитое дыхание не столько от усталости, резкости и активности в движениях, сколько от переполняющих ненаигранных чувств, девушка, не как обычно делали многие популярные певцы, просто разжала ладонь, чтобы выпустить микрофон, а неожиданным эстетичным выбросом ноги вышвырнула его со сцены, не заботясь о том, попала она там в кого-то или нет… Певица слышала гул и бурные обсуждения толпы, интересующихся, кому же посвещена эта песня. И на того, кому она и была посвящена, Кира с подрывающейся грудной клеткой неотрывно смотрела сквозь стекло VIP-ложи, только, к сожалению, пару секунд. Она не успела разглядеть его реакцию, но ей было необходимо словить его яблочные глаза после окончания, перед тем, как резво обернуться спиной к зрителям и, окутавшись собственными руками, откинуться вниз. Как тогда. На сцене. В отеле. В упражнении на доверие…       Синеволосая прекрасно, очень прекрасно понимала, что король Ада и так всех взбудоражил своим присутствием здесь. И таким образом ей хотелось узнать: он поймает её, чтобы дать огромный прорыв журналистам и остальным грешникам, которые будут разрываться от той новости, кому именно она исполняла песню? Или он позволит ей упасть в руки жадным и не менее приветливым фанатам? Конечно, с ней ничего не случится… Пусть сцена и не маленькая, и если зрители вдруг не решат поймать одну из своих кумиров, у неё есть шанс самой себе ничего не повредить благодаря магии.       Чистый лисий интерес, присущий только ей в таких ситуациях… Игра, не доказательство. Разве они уже не доказали? Он пришёл сюда. Она спела ему. Нестандартно и безумно. Безумно замечательно.       Всё предельно просто и предельно ясно. … нет, ну кого нахрен он обманывает? Всё просто ужасно запутанно!       Да, Люцифер снял кольцо по той простой причине, что решился попробовать… попробовать перестать играть в фиктивные отношения с Кирой. Открыться чему-то новому, рискнуть открыться ей. И он просто не хотел этого делать, пока на нём был главный признак принадлежности другой женщине. Женщине, которая ушла и так и не вернулась. Мужчина хотел быть честным с демонессой, которая так быстро и легко запала в его сложную, но доверчивую душу. Честным с собой.       Но, чёрт возьми!!! Он не смог, просто не смог остаться там, в одно мгновение осознав, что если они заговорят, у журналистов будет очень много пищи для разговоров и обжёвывающих подробности срыва короля Ада статей.       Люцифер навернул пару кругов в каком-то укромном месте, где ходит только персонал, и благо, ни один из работающих здесь сегодня грешников не осмелился окликнуть короля Ада и сказать, что ему здесь не место. Было бы комично услышать нечто подобное.       Успокоить нервы и упорядочить мысли не выходило, но, по крайней мере, архангел нашёл в себе силы взять себя в руки и пойти обратно, заранее готовясь к очередным вспышкам камер и комментариям репортёров. — Наши прекрасные зрители, сегодняшний завершающий концерт стал поистине грандиозным!!! -… Его Величество посетил последний концерт грандиозного тура… -… И если вы были в ахуе с последних новостей на предыдущем концерте, то поверьте, эта новость отправит вас ещё дальше и глубже!!! Наш король… — Его Величество, Люцифер Морнингстар, затмил своим появлением, кажется, всех артистов и…       Архангел делал вид, что не слышит и не видит всего этого балагана и, уверенно придерживая трость, просто шёл вперёд к своей ложе, обворожительно улыбаясь. Да уж, эта его улыбка оказывала неописуемый эффект на демонесс и некоторых демонов, но Люцифер, как сейчас бы, наверняка, выразился его лучший мемориальный друг, слишком наивен и слишком умён, чтобы осознавать силу подобного своего влияния. В ложе он ненадолго выдохнул, скрывшись от заглядывающих сюда сотен глаз прижавшись к тёмной стене. Лишь опустившись в кресло и дождавшись, пока шум более-менее уляжется, архангел достал телефон и прочёл всё, что написала ему Кира. Несколько раз. Снова и снова.       И наконец, когда сцена начала оживать, напечатал ей в ответ один короткий ответ из двух слов.       «Я тоже.»       Люцифер честно слушал выступления, и некоторые композиции ему даже, и вправду, понравились. Но в общем и целом мужчина был бы счастлив отсюда ретироваться. По крайней мере, мыслями он уже достаточно далеко отсюда. В конце концов, архангел пришёл сюда ради Киры, а вместо глупых надежд на то, что у него получится её удивить и порадовать, удивила его она. И далеко не самым приятным образом.       Чем она думала?! Они не виделись месяц, а перед её отъездом Асмодей прислал ей роскошный букет синих роз, от которого волей не волей, но глаза у неё тогда засветились. И сейчас, под конец своего тура, она присылает ему ЭТО?!       А потом пишет, что «не хватает его яблочных глаз».       Кажется, он просидел так достаточно долго, потому что в какой-то момент всё затихло, а сцена погасла. Люцифер нахмурился, выпрямляясь на кресле, и всмотрелся в худенькую стройную фигуру, еле заметно в кромешной тьме прошествовавшей к центру.       Это она.       Ему не нужен свет, чтобы узнать Киру, и не нужен её голос. Он знал её энергию и чувствовал её даже с такого расстояния.       Вот, вроде бы, не должен её так ждать, не должен ловить тот самый момент, когда прожектора заслепят зрителей и покажут певицу во всей красе. И не должен так жадно ждать, когда её голос, наконец польётся по пространству. Это какая-то новая мелодия, Люцифер точно знал, ведь как верный пёс посмотрел каждое выступление тура. Это, похоже, он умел делать лучше всего — с щенячьей верностью и доверчивостью ожидать женщину, пока она не вернётся к нему.       Но вот когда Кира запела, опешили все. Ладно, большинство впали в экстаз. Опешил, а точнее растерялся, а точнее конкретно охуел здесь только один единственный архангел. Не то, что бы где-то поблизости были ещё архангелы, но…       Чёрт возьми…       Люцифер сам не заметил, как встал с места, приблизившись к самому краю ложи, он лишь неотрывно слушал голос девушки и наблюдал за каждым её соблазнительным движением. Ею любовались все до единого, но отчего-то мужчина знает, что сейчас танцует и поёт Кира для одного конкретного зрителя. Для него.       Услышав завершение припева, Люцифер буквально подавился собственной слюной и закашлялся, ошалело и безотрывно всматриваясь в лицо Киры. Ему не послышалось. Она правда это спела. И второй куплет оказался не менее скандальным. Сердце архангела билось так быстро, что пульс, кажется, стал сливаться в один поток, который невозможно прощупать.       Это скандально. Откровенно. Так пошло. И так, чёрт возьми, возбуждающе и маняще.       Это признание ему, верно? Вот только правда ли то, что она пела? В чём признавалась? И он не про сексуальную составляющую.       Ему крайне страшно обжечься и поверить в это вновь. Мог Люцифер просто вот так взять и поддаться желанию повестись на это?       Кира допела и тяжело восстанавливала дыхание, пока стояла на сцене, и архангел дышал ровно точно так же, будто сам сейчас был рядом с ней на сцене. Или был в бою. Ему срочно нужно с ней поговорить, вот только как…       И тут Кира вытворяет то, что повергает его в панику. Он не успевает подумать, не успевает хотя бы подыскать варианты в своих действиях. Она падает со сцены спиной назад. Как тогда, в отеле. Когда он не поймал её. Чувство дежавю накрывает Люцифера ледяной волной, вот только этот раз отличался от прошлого тем, что он не мог позволить ей упасть. Плевать, на пол, на других грешников или на её же собственную, неадекватную пятую точку.       Это что-то на уровне подсознательных рефлексов — оказаться там, куда она падала, и подхватить её на руки, расправив крылья над толпой. Внизу и по всей территории концертной площадки разнеслась волна шумного шокированного ропота. Кажется, даже присутствующие Оверлорды встали со своих мест, увидев посреди концерта огромные кроваво-белые ангельские крылья, создающие потоки ветра каждым мощным взмахом. Большинство нынеживущих грешников никогда не видели крылья короля Ада, и сейчас он необдуманным своим поступком вселил в подданных благоговение и священный трепет. Сила лишь этих крыльев больше, чем почти у Оверлордов всех девяти кругов Ада. Можно было бы это принять за некую демонстрацию, но вот только Люцифер совершенно не обращал внимание ни на грешников, ни на эффект, который произвёл. Он смотрел лишь в глаза гончей, которая была прижата к его груди, и выливал на неё весь поток своих противоречивых, но таких ярких чувств и эмоций. Пока наконец молча не взмахнул шестью крыльями со всей силы, в одно мгновение скрываясь высоко в небе, чтобы в итоге телепортироваться в его собственную резиденцию.       Плевать ему, в какую часть дворца он их перенёс. Люцифер поставил девушку на ноги и медленно стал надвигаться на неё, недобро и уязвимо сощурившись. — Что всё это значит, Кира?       Ей любопытно. Она сделала это… Она ожидала это. И всё-таки не ожидала. Что, взаправду, окажется лишь на одних хорошо, даже слишком, знакомых руках с оглушительным звуком взмаха крыльев, не менее мощно ударив её в грудную клетку… и отправив в любовный нокаут. Кира успела вцепиться в его шею, прежде чем поднять на него глаза и застыть каждой клеточкой тела под его суровый взгляд, подобный, а то и превосходящий такой же буре, что сейчас не щадила её голову и сердце.       БЛЯТЬ… Охренеть… Твою мать, она, правда, не спит? Он поймал её. Поймал её. Хотя мог поймать магией, мог позволить это сделать преданной аудитории. Нет… Он сам поймал её.       Именно это её волновало, не то, что они теперь сенсация, не то, что они практически взорвались прямо сейчас и подписали смертный объединённый приговор. Только его глаза, когда он переместил их в неведанное ей место.       Ощутив под ногами пол, Кира значительно пошатнулась, от того и ступила несколько шагов назад, чтобы упереться в стену и навечно отдаться в плен его яблочного лика. — А ты не понял? Я думала, ты слушал… — у неё не получалось толком нормально шутить, не то, что усмехнуться и пытаться устоять на шатающихся ногах, словно трясущихся перед непоправимым наказанием или угрозой смерти.       Хотя… отчасти это и есть смерть. Скорее, долгожданное перерождение и освобождение.       Чёрт… она оставила Лину. Даже не посмотрела её выступление. А вдруг его и не было? А вдруг её схватила паническая атака и ей нужна помощь? Рэйс думала об этом… бы, если бы не Люцифер с такими же жадными и отчаянными глазами перед ней. Она вспомнит… об этом. О ней. Потом. Прости, Лина.       Любые мысли просто улетучились, толи сплелись в один сплошной комок, что давил на виски и пошатанное сознание. Она в самом деле заплакала. Не отрывая изумрудных глаз от золотых, ни на секунду не прекращая любоваться их смыслом и превосходством. По её щекам потекли слёзы, на этот раз не пытаясь что-то скрыть от него, а как раз в первый раз обнажая добровольно. Свою слабую сторону. Левую слабую сторону, вторую половину себя и завершающий кусок пазла. Она показывала правую чаще всего использанную сторону, с хитрым помыслом пошутив, а сейчас сняла маску вторая, стремительно проливая горячие дорожки прямо на его глазах.       Тяжёлое дыхание. Выдох… Нет. Глубокий вдох. — Я люблю тебя, вот, что!.. — демонесса сама вздрогнула в унисон с его телом, удивляясь почти с точностью, как и он. Её вспотевшие и охлодевшие от страха руки вцепились в стену, как будто сумели бы за неё схватиться или поцарапать, наиболее кажущейся невменяемой, чем по уши влюблённой. Но он хотел видеть её настоящей… Так пусть смотрит. Смотрит и запоминает. Её неподдельный шок объяснялся тем, что она впервые сказала эти слова любимому человеку… Лично она очень редко говорила их родным, даже если, действительно, любила, эти три слова не вырывались из её рта так оголённо и честно, как сегодня, как сейчас, настолько, что тело накрыло лёгкое раздражение, переходящее в контрастную дрожь. Пусть знает. Пусть знает, что эти слова из её уст не были посвещены даже Асмодею, с которым они говорили о своих чувствах часами, и она так и не сказала ему так прямо. — Слышишь?!.. Люблю…       От собственных слов, показавшихся ножом в свою же спину, только с передней стороны, девушка была на грани истерики, хватаясь за синие пряди и поспешно стирая нескончаемые горячие дороги со своих накрашенных щёк и глаз. И сейчас её не волновало, смылся этот часами подготовленный стойкий макияж или нет. Она потеряла связь с его глазами, зажмурившись и впиваясь в свою кожу чуть ли не до крови, как будто это поможет сказать ему. — Я как дура…       Факт. Безусловно, неоспаримый. И в то же время замечательный для них обоих. — Позволь быть рядом с тобой!.. — девушка, действительно, вздёрнула руками так, будто вот-вот ударит его или стену, но она лишь билась в сумасшедшей влюблённой конфульции, больше напоминающую глупую эмоциональную истерику. Зато правдивую. — Позволь прикоснуться к тебе!.. Да обними ты меня уже наконец!..       Не выдержала. И больше сдерживаться не собиралась, зная, как он тоже этого не хочет. Синеволосая резво оттолкнулась от стены, будто обожённая кипятком, и со значительной силой впечаталась в его тело, крепко и почти удушающе оплетаясь руками вокруг его тонкой горячей шеи как дополнительный живой воротник, никогда не желающий спадать с его плеч. Она откровенно вцепились в него, почти проникая ногтями под одежду к белоснежной коже, потому что сейчас у неё не было никаких сил и намерений сдерживать себя рядом с ним. Кира и не заметила, с какой силой хотела слиться с ним воедино, пока их тела не повалились на пол. Её руки успели только придержать его за талию в последний момент и выставить руку на пол прежде, чем они по-идиотски свалились. Это хоть как-то смягчило их падение, на которое, однозначно, плевать им обоим.       Вернув острый и мгновенно нарастающий контакт их глаз, как молнии разгневанной бури, Рэйс бессовестно без каких-либо предупреждений взяла его за воротник и так же по-хозяйски, так же требовательно, как тогда при Чарли в коридоре отеля, притянула его к своим губам, тут же наклонившись и сама, чтобы добровольно столкнуться в жестокой и долгожданной схватке их губ, которые словно до этого и не делали это. Они пили друг друга, высасывали и питали, наполняли, став так незапланированно и прекрасно нужными друг другу. Она не отпустит его. Пусть делает, что хочет… А он не захочет. Не сделает ничего протестующего. И уже от этого счастливого осознания грешница ненасытно продолжала, как утопающий алчно наполняя себя своим личным кислородом. И это король Ада. Она хочет только его… Любит… его.       Шляпа с громким безразличным шорохом повалилась куда-то в другую сторону пола, когда её ладонь, теперь имея полное право, до скрючавшегося сжатия ребёр вожделённо ворвалась в его безумно красивые уложенные и светлые волосы, оглаживая мягкость их прядей так, будто пытается беспощадно вырвать или нагло присвоить их себе. В то время другая её рука уверенно держала его и почти бесстыдно рвала его чистую ни в чём неповинную ткань. На самом деле он ничего практически не весит тяжестью своего тела, и её пальцы очень чувственно и эмоционально не теряли с ним контакт, без разницы как и через что.       С порочным и откровенным звуком разорвав поцелуй, с которого они оба сгорали ещё сильнее, а она в прямом смысле дёргала кончиками ушей, девушка с будоражущей злостью поправила сползающую оправу, чтобы отчётливо видеть его, и с в конец сбитым дыханием недолго смотрела ему в глаза, утопая в том солнечном слишком ярком озере, казалось бы, запретному для чужих глаз. — Да… Да, я твоя. Твоя ведь?.. — он не помнил, не помнил, потому что говорил это пьяным, однако она отчётливо запомнила, как он обозначил её своей, перед последними толчками их последней ночи.       Последней. Последней капли фиктивности и жалкого претворства.       И в этот момент её правая сторона тоже подключилась, как раз и поднимая правый уголок губ вверх. — Я люблю тебя… — с каждым новым повторением говорить ему это становилось всё легче и правдивее, с каждым и новым словом снова и снова припадая к его губам, словно пытаясь запечатлить эти самые слова на его губах.       Сладких и одурманивающих губах… Она уверена, что эти губы искусили бы кого угодно лучше и эффективнее, чем какое-то яблоко. И отныне эти губы принадлежат ей… С этой же неповторимой мыслью, уже вызывая похожие на оргазм спазмы, демонесса на хриплом выдохе впилась в его губы ещё сильнее, ласково и увлечённо сминая их, как будто они вот-вот распрощаются, оставляя в этой комнате незабываемые отдавающиеся удушающим эхом их тяжёлые вздохи, попутное лёгкое мычание и сводящие с ума звуки страстной борьбы их губ. Откровенно, ничего не утаивая, поскуливая от своих же чувств ему в сладкие уста, синеволосая жадно обхыватывает его верхнюю губу и, невообразимо посасывая её, властно оттягивает вверх, прежде чем сасно выпустить и тем самым разъединить его губы, чтобы на полных правах и чувствах вторгнуться внутрь, даже несколько грубо и требовательно сразу же сплетаясь с его змеиным языком, который сейчас хотелось изучить собственным намного дольше, намного неожиданнее. Хотелось изучить его всего, здесь и сейчас, наплевав на все обстоятельства и ситуации, где их в данный момент не существует…       Для самой же Киры её короткая попытка отшутиться показалась слишком слабой и нелепой, не то что бы для него. На его лице не отразилось ни грамма веселья и ни намёка на улыбку. Люцифер никогда так не оголял эмоции перед кем-либо в своей жизни. Для всех он вечно улыбающийся, отходчивый и неспособный на серьёзные отрицательные эмоции король Ада. Даже для жены он старался быть тем, кого она хотела видеть рядом, но не самим собой. Никто никогда не видел его вот таким несвойственно серьёзным, не на шутку злым и откровенно уязвлённым, кроме этих пустых стен, в которых мужчина скрывался от всего мира уже слишком долго. Он ей не верил. Не верил в то, что она пела. Как она могла так откровенно врать? Зачем?       Люцифер не верил, что Кира могла его полюбить, не мог даже допустить эту мысль, не имел на это права. У него нет права на чёртову ошибку! Потому что если архангел позволит себе в это поверить и ошибётся, он больше не выдержит. Даже ради Чарли. Сердце давным-давно мучительно надорвано, и разрешить себе поверить, что та, к кому он испытывает что-то настолько сильное, чего сам же явно так боится, и вправду… любит его, и это окажется неудачная шутка или просто громкий новый хит в её исполнении, это станет последней каплей, и сердце разорвётся окончательно.       Люцифер приблизился к девушке ещё на шаг, затем ещё на один, и ещё, пока не замер на расстоянии вытянутой руки от прижавшейся к стене Киры. И он, и она так смотрели друг на друга, так взбудораженно втягивали воздух, что казалось, будто остаток пространства между ними вот-вот наэлектризуется и начнёт искрить.       Она заплакала. А Люцифер даже не мог сдвинуться с места. Нет, не сейчас. Он не станет её снова успокаивать, ему надо знать наверняка. Но глаза демонессы такие… открытые, такие честные. Они оба как два оголённых нерва, которые так легко и просто сейчас сломить. И всё же архангел осознанно давил. Весь его вид был слишком воинственным и чуть ли не угрожающим. Ему больно. Ему страшно. И ему очень хотелось наконец увидеть подтверждение хоть чего-нибудь, будь то правда или ложь. Лишь бы больше не находиться в этом мучительном подвешанном состоянии и не чувствовать сжимающую рёбра надежду.       Скажи это. Скажи это!       По телу пробежал ток. В ушах звенело эхо её слов, но Люцифер всё ещё не мог осознать их реальность. Не мог пошевелить и пальцем. Кажется, не мог и дышать.       Кира рыдает. Кира сходит с ума. Кира его любит.       Она вновь это сказала.       Чёрт, чёрт, чёрт, это… это правда?       Мир архангела, кажется, вновь полностью перевернулся с ног на голову, и он оказался будто выброшенным в открытый космос. А демонесса всё продолжала плакать и растирать слёзы вместе с макияжем. … влюбилась в него.       Он сам закончил фразу. Не мог выдавить ни звука, не мог даже разлепить губы, не мог расслабить лихорадочно сжимающиеся кулаки, отчего по ладоням начали течь тонкие капли крови. Когти проткнули кожу, но Люцифер этого даже не чувствовал.       Кира кричала на него. Умоляла, злилась, угрожала. А Люцифер всё стоял и любовался ею настоящей. Внутри что-то разжигалось и грозило спалить душу до тла в считанные секунды.       Девушка влетела в него со всей силы и буквально снесла их с ног. Повалившись на пол, Люцифер рефлекторно прижал Киру к себе, обхватив её спину и голову обеими руками, будто подсознательно опасался, что она может удариться и пораниться. А затем понял, что это она его придерживает. Иронично. Но сейчас вовсе не до смеха. — Ты… — Люцифер даже не уверен, правда ли попытался сказать что-нибудь вслух, когда демонесса вдруг рвано схватила его за воротник и…       И так грубо, жадно и так бесконечно желанно впилась в его губы. Она опьянила его одним лишь прикосновением, а теперь и вовсе окончательно делала из него безвольного наркомана. — М-м-м… — протяжно простонал в её губы, приподнимаясь на один локоть.       Вторая рука тут же взметнулась к синим волосам и беспардонно смяла их, прижимая её голову к себе крепче, чтобы углубить поцелуй. Чтобы не осталось и шанса его остановить. Её очки фактически упёрлись в его щёку и грозились вот-вот лопнуть от давления, но ни гончую, ни тем более короля Ада этот факт совершенно не волновал. Кира фактически оседлала его и теперь вольно хозяйничала, зарывшись в идеально до этого уложенные волосы и бесстыдно портя его одежду. И мужчина совершенно не против такого расклада.       Люцифер не стал сопротивляться, когда демонесса захотела разорвать поцелуй, и позволил ей отстраниться, ослабив давление на затылок, прежде чем впиться взглядом в её малахитовые глаза. Он буквально ощутил, как собственные зрачки расширились от её слов, а по коже пробежала крупная волна дрожи от слов демонессы.       Это так… знакомо. Что-то заскребло на подкорке, но мужчина не мог понять, почему именно эти слова так отозвались в нём.       А затем вдруг яркая вспышка:       «Ты моя, Кира. Уясни это. Моя… Моя ведь?» — Кира… — выдохнул на грани слышимости в её губы, на пару секунд опустив на них взгляд и подавшись чуть ближе, чтобы задеть их своими.       Вновь это сказала, и ей давалось это так легко. И с новым каждым разом архангел всё меньше и меньше сопротивлялся тому, как эти слова неумолимо проникали в сердце острейшей тонкой иглой. Она его любит…       Чёрт возьми, она его любит. Влюбилась в нелюдимого, странного и несоответствующего всем возможным ожиданиям короля Ада, как маленькая дурочка.       Он подался Кире навстречу одновременно с ней, но сегодня и сейчас из них двоих именно он был мягче, но при этом оставаясь твёрдым и ненавязчиво властным. Демонесса как бушующий, дикий огонь, а Люцифер горящие угли, потушить которые практически невозможно. Они не могли существовать по отдельности.       Архангел привстал и сел ровнее, больше не в силах терпеть и удерживать рвущиеся наружу чувства. Руки залезли под её одежду и до лёгкого натяжения смяли кожу на рёбках. Выдох сквозь поцелуй. Его язык оплетал её, но позволял ей сегодня брать верх над ним. Позволял ей всё.       Пришлось ненадолго разорвать поцелуй, когда архангел одним движением нетерпеливо стянул с неё одежду, прежде чем снова припасть, но на этот раз оплетая змеиным языком её шею, будто хотел обернуть его вокруг неё полностью и задушить, как настоящая змея. Горячий выдох, и на его глазах тонкая кожа покрывается крупными мурашками. Пальцы щекотно поскользили по рёбрам и спине вверх, пока не оказались на груди и крепко не смяли её до громкого несдержанного стона. Он нашёл её губы, искушающе мазнув по ним своими. — Не сдерживайся. Здесь только мы.       Архангел не дал ей опомниться и что-либо понять. Просто в какой-то момент девушка оказалась лежащей спиной на мягком белом ковре, а он сверху между её ног. Губы мазнули по ключице и спустились вниз, к одной груди, пока одна рука занята вторым соском, чувственно и остро покручивая его, задевая и вдавливая в мякоть. А вторая ладонь незаметно скользила вниз, по животу, ниже пупка, по бедру… и обратно, пока не остановилась у края трусиков. Он бы хотел растянуть этот момент, подразнить, искусить и довести до исступления, но сам же прекрасно понимал, что сегодня ни у кого из них не хватит на это выдержки. Поэтому Люцифер, захватив в плен губ и языка второй сосок, обеими руками стягивает с неё остатки одежды, оставляя демонессу совершенно голой. Пальцы едва ощутимо огладили складки, но так и не дотронулись ни до одного чувствительного места. Лишь дразнили, оглаживали и обещали. Но ничего не делали.       Потому что в следующий момент он резко спустился вниз и опалил горячим выдохом её лоно. — Кира… — он позвал её, заглядывая в блестящие даже в темноте просторного помещения глаза.       И вместо того, чтобы сказать ей хоть что-то, не отрывая взгляда от её лица, припал языком и губами к её клитору, сразу оглаживая раздвоенным кончиком её вход.       Одно уведомление. Второе, третье… и так беспрерывно: непрерывные сообщения, горячие новости, разрыв чатов и объявлений, приходящих бешеным потоком на телефон. Это изрядно отвлекало, поэтому Кира с раздражением утробно прорычала и нехотя полезла в карман, попутно, будто прося прощение и минутку, чувственно и смазанно из-за спешки целуя Люцифера больше в уголок губ, нежели в них самих, пока пальцы дрожащими и торопливыми движениями стучали по экрану. Нет, она не собиралась сейчас реагировать на хлынувшие новости, бесчисленное вопросы о них же самих, только побыстрее отключила звук мобильного устройства и, уже не заботясь об этом, небрежно откинула его куда подальше, тут же растворяясь обратно в том океане, в котором они неразделённо топились, и жадно врезаясь в пряные губы короля Ада, когда он выпрямился к ней. Постоянно повторяющееся имя, своё же имя, из его уст уже доводило её до исступления, покрывая тело всё новой порцией мурашек… и сумасшествия. Пусть её глаза и часто прикрывались, зрачки значительно расширены от бешеного потока и переполняемых, не так, приятно мучающих чувств к архангелу. Она так отчаянно и так пылко жалась к нему, нуждалась в нём, как, по истине, в единственным настоящим свете её жизни, а не в раздражающем глаза обмане зрения.       Почувствовав его тонкие горячие ладони и его до одури изворотливый полюбившейся язык на своей коже, Рэйс ощутила отнюдь нелёгкое давление не только на своё тело, но и спутанное сознание, когда сходишь с ума от температуры, и пусть они и без того превышали её лимит собственно и сообща нагретыми телами, теряли разум они куда эффективнее и быстрее. — Ах!.. — получилось слишком громко, однако мужчина сам сказал не сдерживаться, даже если её тело воспринимало его сигнал намного лучше её самой, как только девушка оказалась без одежды и почувствовала будто бы мощный разряд тока в грудную клетку от чёрных ласковых и в то же время бушующих от той же болезни рук.       Демонесса пыталась запомнить каждую чёртову секунду всего того блаженства, о котором она мечтала и ждала всю жизнь, не веря, что оно, и правда, её настигнет. Потому что она уже не помнила, как оказалась на спине и под Люцифером, но это неважно, правильнее сказать, её это более чем устраивало и заставляло сердце, как неогомонную птицу в клетке, биться о стенки. — Мнх!.. М-м… — грешница с силой поджала губы и с малооставшимся дыханием еле-еле выпустила стон из своего рта, стоило королю Ада и теперь по совместительству… её мужчине вновь коснуться её тела, разгоняя её кровь неслабым потоком и с прикосновениями к её груди питая всё новой неизведанной взрывоопасной энергией.       Только настоящая дрожь от несдержанного предвкушения накрыло её, как только с её ног по его неспешной воле начал сползать последний элемент одежды, после которого она сразу же откровенно и призывно раздвинула ноги, в ту же секунду вздрогнув коленями и чуть прогибаясь в линии спины от лёгкого, скорее, провоцирующего неконкретного прикосновения к её складкам, стимулируя и без того давно выдевлявшуюся смазку, уже сейчас щедро обволакивавшую его пальцы. — Люцифер… Люци-…! — по правде говоря, из неё прямо сейчас должен был вырваться самый порочный и громкий стон, выиграв борьбу с собственным желанием, но синеволосая не успела в тот момент, как уже сейчас привлекательно беззвучно простонала, обрывчито раскрывая рот от того, как мужчина неожиданно оказался около её ног, между её ног… собираясь в самом деле лишить её ума и разума, хотя, признаться, он это сделал ещё задолго до всех этих событий.       Разве перед ним вообще возможно устоять?.. Он же потрясающий, невероятный, божественный… И он только её.       Как только Люцифер первым движением коснулся её внизу, не говоря уже об остальном, Кира снова с оглушительными нотами интимности задержала дыхание, однако выдохнуть так и не смогла. В её горле образовался сплошной грешный ком, а в груди так вообще царила невообразимая беспошадная буря, захватывая в себе ещё больше и больше, чем дольше и дальше он заходил… Внизу живота ещё с первых секунд так сильно потянуло, что она была готова скрючиться во что угодно, только получилось лишь потерянно задрожать ногами и заелозить всем своим телом.       От этих неоднозначных его движений по складкам и ко входу, от этих переполняющих эмоций Рэйс готова была утонуть прямо сейчас, но ещё слишком рано, поэтому ей оставалось, как дикая и озабоченная кошка, для своего хозяина прогибаться изящной дугой в спине и теряться в собственных мыслях, в это время необходимо расположив ладонь в его волосах. Стала медленно поглаживать блондинистые локоны, сначала просто ласковыми движениями в качестве благодарности и восхищения, а уже через пару секунд от его, чёрт возьми, бесподобных махинаций алчно сжимая пальцы и беспардонно лохматя старательно уложенную причёску. — Ах-ха~… Ха… Ах… Ахх-… — она, умоляюще двигая бёдрами ему навстречу, в безумстве ощущений откидывала голову назад и другой рукой нещадно сжимала ткань элитного белоснежного ковра, окончательно теряя здравый смысл. Хотя где-то в голове и оставались маленькие крупицы разума, вторющие, что это всё неправильно.       С другой стороны — это обоюдное согласие. Она никого не заставляла, а знать, что симпатия, блять, дикие переполняющие чувства взаимны — до одури приятное безумие.       А Люцифер не останавливался и не думал даже… Лишь с хитростью поглядывал на неё, сужая зрачки, и продолжал играть с её телом, доводить его до беспамятства и властно зацикливать только на своей персоне. Одна из её рук старалась сдержать поток собственных эмоций, не закрывая свой рот, но отвлекающе портя уже его личное имущество в качестве треска ткани плотного ковра, так что стонала она точно без какого-либо стыда или стеснения. А вот вторая зависимо сжимала волосы Морнингстара старшего, иногда лихорадочно разжимая ладонь, в зависимости от темпа и симуляции его движений.       А телефон оставался без звука, и всё как на зло продолжал ненавистно вибрировать на поверхности пола.       «КИРА»       «КИРА БЛЯТЬ ЭТО ЧТО ПРАВДА.?!!!!»       «КИРА##@₽₽₽&''&&»       «Я ТЕБЯ УБЬЮ, БЫСТРО ВОЗЬМИ ТРУБКУ!»       «ЭТО ПРАВДА БЫЛ ЛЮЦИФЕР???»       «ГДЕ ТЫ СЕЙЧАС МАТЬ ТВОЮ!!!???»       Да, блять.       Какая она сладкая, во всех смыслах сладкая. Он пил её, впитывал её бесценные эмоции и жадно постанывал прямо в лоно, причмокивая и шумно опаляя самую чувствительную кожу короткими выдохами. Да, он слишком хорошо знал, как довести женщину до исступления именно этим способом, но с Кирой совсем иначе. Ему даже не нужно стараться, чтобы она сошла с ума с первых секунд, как Люцифер до неё дотронулся тонким плоским языком. Она так течёт… Пальцы обхватили женские бёдра, с наслаждением сжимая её формы, и, всё так же не сводя глаз с её покрасневшего от возбуждения лица, скользнул языком внутрь.       Кира бесподобна, так чувствительна к нему, архангел стонал от одного её вида. Хватка её пальцев в его волосах заставила его ухмыльнуться. — Не вырви мне скальп, милая. — шепнул ей, щекоча кожу губами. — Иначе тебе не за что будет потом хвататься.       И вновь припал к ней, проникая языком так глубоко, как только мог, заполняя её всю и оглаживая сокращающиеся стенки самыми извращёнными и наиболее чувственными способами. Большим пальцем одной руки он коснулся клитора, задевая его и щекоча кончиком когтя. Кира стала от этого буквально сходить с ума, елозя и извиваясь по белоснежному ковру. Она стонала на весь дворец, а Люцифер аж закатывал глаза от её вкуса и завораживающего голоса. Теперь она его.       Эта девушка стала для него чем-то в роде маленького огонька или спички. Которая при взаимодействии с ним, при обоюдных взглядах, спорах, касаниях, поцелуях рождала настоящее пламя в нём самом. Уничтожая, но и высвобождая все глупые принципы, запреты, гнетущие мысли. Они душили и не давали спокойно любить. Но вот наконец он целовал её так, как мог, как имел право.       Глубже, глубже, сильнее! Выпивая всю, не оставляя ни капли. Она его.       Кира живо реагировала на каждое его прикосновение. А это лучший подарк для влюблённого мужчины. — Ты произведение искусства.       Он сменил язык пальцами, нежно и аккуратно проникнув внутрь сразу двумя, и припал губами к клитору, слегка его прикусывая.       Сладость. Легкие укусы и нехватка воздуха… которая компенсировалась сумасшедшей нуждой друг в друге. Он так хотел, чтобы ей было хорошо. Чтобы с ним она познала, что такое любить, во всех смыслах этого слова.       Люцифер продолжал ласкать её пальцами, даря блаженство, доводил до исступления ритмичными, плавными движениями языка, губ, зубов и пальцев. Пока не ускорил их, удерживая извивающееся тело на месте.       Ему так нравится, как она стонет его имя… Чёрт возьми, из её уст оно кажется иным, это пьянит его лучше самого дорогого вина, привязывает и магнитит его к ней, заставляет выбивать из неё это ещё и ещё, снова и снова.       Повтори его имя. Повтори как любишь его. Снова и снова. Кричи для него, стони, визжи. Покажи, что он с тобой делает, что чувствуешь, во всей красе.       Люцифер, не прекращая своих действий, опустил её бедро и расстегнул свой ремень, стягивая брюки вниз. — Мбгх… — хрипло простонал в неё, обхватив член пальцами и проведя по нему вниз и вверх.       Когда Киру стало практически невозможно удерживать, мужчина резко поднялся и навис над ней, с ходу пристраивая головку к её входу. И позволил себе замереть лишь на две секунды, чтобы дать девушке сфокусировать на себе взгляд. — Я люблю тебя.       И резко толкнулся внутрь, сминая её губы. Толчки с ходу стали глубокими и интенсивными, чтобы Кира не теряла тот уровень напряжения, до которого он уже успел её довести. Он обнял её так крепко, словно боялся потерять и хотел укрыть от любой опасности. Будто желал слиться с ней во что-то цельное, неразлучимое. Чёрт, как он хотел этого. Как он соскучился. Она идеальна для него. — Я люблю тебя. — повторил снова, не отстраняясь от её губ. — Люблю, Кира… Люблю.       От каждого деяния его языка Кира вздрагивала и удовлетворённо вздыхала, в перерывах между откровенными стонами, извиваясь нехуже самой настоящей змеи, не в силах удерживать собственное тело от того, что с ним увлечённо и нещадно вытворял Люцифер. Почувствовав его внутри себя, она готова была провалиться под землю, точнее под паркет и уже испорченный невольно ковёр, однако, пусть её душа не принадлежала даже ей самой, её тело и сердце однозначно и отзывчиво реагировали на короля Ада, бесприкословно повинуясь и желая упасть к его ногам. И как иронично, что как раз он у её ног сейчас… Хотя Рэйс далеко не смешно, особенно когда невообразимая афёра его языка и губ заменилась острыми пальцами, так умело, профессионально орудая над женским телом, однако никаким образом не причиняя боли, без единого намёка на безжалостность и несдержанность.       Архангел, действительно, божественен… Пусть ей и крайне неприятно вспоминать об его бывшей женщине, всё ещё являющейся женой, якобы пропавшей, сейчас она наглядно убеждалась и захлёбывалась в экстазе от его недурных, блять, невозможных способностей, отточенных на практике.       Девушка так и не смогла сказать ничего внятного на его слова, лишь своеобразно поскуливая и послушно ослабевая хватку своих пальцев, которые заменили силу на болезненную потерянную дрожь, по-прежнему оставаясь на солнечных прядях.       Его слова отражались опьяняющем эхом в её голове, провоцирующих окончательно взорваться. — Люцифер… Люци…фер… Мнх!.. Люци… м-м. — вроде бы, и не стесняясь стонать, демонесса всё равно бесконтрольно прикусывала нижнюю губу почти до крови, а мужчина так и не позволил ей пересечь черту, ни по одиночке, ни совместно, зато она закатила глаза и не последний раз выгнуло тело вызывающей дугой от предвкушающего звука пряжки и волнующего шелеста брюк.       Её не устраивало, что она уже давно обнажена, а он до сих пор скрывается под плотной коркой, так что, как только Люцифер оказался над ней, грешница сосредоточила на нём своё внимание и, не отрывая от него взгляда, схватилась за края одежды, бесстыдно порвав, чтобы она сама лишь лоскутами и прорезями уползла с его тела, оголяя тот самый образ, который для неё не сравнится ни с одной неотъемливой превосходящей красотой космоса. — И я тебя… — нежность и приторная искренность в её голосе вновь превратились в громкие порочные ноты, пропитанные эротическим посылом и неугасающим желанием.       Сколько бы она не выматывалась… Сколько бы не проводила времени рядом с ним, всё равно никогда им не насытится, ей всегда будет его мало. Отдаваясь всем до единого острым и обжигающим искрам этого пожара.       Кира простонала в его губы, вибрируя на них так же, как пошло вибрировали его губы из-за его же стонах на её половых складках. И владыка Ада не останавливался, тут же начиная двигаться в размеренном темпе, словно желая не только лишить её последних отглосков разума, но и выдавить из неё всю правду, выжить из неё все соки и чувства к нему, накрепко засевшие в её оболочке, с удовольствием подкармливая его парящую душу, наполняя и её смыслом.       Помимо стонов, Рэйс тихо всхлипывала, потому что от одного его слова, передающее весь посвящённый только ей ураган эмоций, она плавилась, как и без того тающее масло на солнце, обволакивая и плотно облегая только его тело, собственными ногами, страстно оплетаясь вокруг его торса, и руками, чувственно оглаживая его спину, уже не пытаясь причинить пусть даже будоражущую, лёгкую боль, и щёки, на этот раз не возвращаясь на волосы с некой невинной проверкой: он захочет вновь её жадную любвиобильную хватку в своих волосах или нет, в то время как сама грешница проглатывала свои же короткие вздохи, забывая про полноту дыхания, и глухо доверительно мычала в его губы, изрядно сминая и смазывая своими. — Люцифер… Ах… м… — она знала, как он хочет слышать своё имя из её уст, поэтому открыто и чувствительно позволяла ему вырываться из грудной клетки нещадными потоками ему на ухо, пока её губы иногда сползали на его щёки и шею, звучно и крепко целуя, будто пытаясь поставить свои яркие пометки на нём, сладко присасываясь, словно к яблочной корке, так и не прокусывая, однако всё необходимее и порывистее двигаясь бёдрами ему навстречу, словно он входил не только в её тело, блаженно стимулируя горящие стенки, но и не покидал её внутренний мир.       Честно говоря, он изначально его не покидал, зародившись сначала с не самыми скромными фантазиями…       Небеса, как же она сладко и особенно стонала его имя. Вроде бы, её бывший — повелитель круга похоти, и Кира явно должна бы быть искушённой в вопросе телесных наслаждений. Но демонесса так вилась, так стонала и так быстро потеряла контроль над собой и над действиями своего тела, что складывалось ощущение, будто то, что он делал, для неё впервые. Хотя, наверное, Люцифер знал ответ, почему это происходило именно так.       Потому что они занимались не сексом. Они занимались любовью.       Архангел не сдержался, когда навис над своей возлюбленной, и она вдруг одним нетерпеливым движением разорвала к чертям его одежду. Он вдруг весело прыснул и хрипло рассмеялся, оглаживая носом и влажными губами её шею. — Это был один из моих лучших костюмов. Я не могу их постоянно восстанавливать, волчонок. — возбуждённая хрипотца в голосе пропитана страстью, теплом и нежностью.       Сегодня, сейчас, они впервые осознанно отдавались тому, чему так долго противились в самих себе. Люцифер позволил себе эгоистично отпустить страдания. И позволил себе отпустить жену, о которой с момента, как увидел Киру там, в баре, даже ни разу не вспомнил.       Кира заполнила собой всё голое, пустующее столько времени пространство в его душе, от которого вечно внутри веяло холодом, будто в груди была зияющая дыра. Теперь её не было. Он наконец-то стал цельным. С ней. Благодаря ей.       В ней так жарко. Так узко. Так правильно. Кира так его сжимала собой при каждом толчке, с которым он буквально наваливался на девушку всем телом, каждый чёртов раз глухо выстанывая в её губы и в её шею, создавая сумасшедшее по силе возбуждения трение не только внутри, но внешне, кожа к коже. Пальцы крепко обхватили её правое бедро и прижали крепче к торсу, подняли выше, меняя угол проникновения и делая его ещё более острым, отчего их тела стали создавать просто крышесносные, возбуждающие ещё больше звуки. — О, господи… — прошептал в её влажную шею, закатив глаза, и тут же припал к ней языком, проводя горячую дорожку от ключицы по горлу к ушку, прикусывая мочку и кожу за ним.       Его стало нести. Он стал забываться. Кира дарила ему так много эмоций и пробуждала всё накопленное за все эти годы возбуждение, и теперь всё это принадлежало ей одной. Только ей.       Движания стали ощутимее, интенсивнее. Он входил в неё всё чаще и быстрее, не в силах сдерживаться, обхватил волосы на затылке, сжимая их в кулаке до лёгкого, но ощутимого натяжения, как любил делать все те разы с ней до этого, и впился в сочные, искусанные губы, гортанно простонав в её рот. Люцифер не давал ей сдвинуться от своих усилившихся толчков, пил её сбитое дыхание и вскрики, будто пьяный цветочный нектар, и наконец вправду чувствовал себя… её мужчиной.       Впервые, пожалуй, за всю свою жизнь архангел чувствовал себя настолько правильно и настолько уверенно. Рядом с этой девушкой, умопомрачительно выкрикивающей его имя и обхватившей его тело, как будто он единственное, что её удерживало в сознании и, в целом, в этом мире, Люцифер тот, кто мог себе позволить быть сильнее, быть защитником. Быть мужчиной во всех смыслах этого слова. Потому что Кира позволяла себе быть слабой рядом с ним и взять на себя за неё ответственность. Позволяла её любить, как только он мог и умел. — Кира… — выдох в её приоткрытве губы.       Мужчина прикусил её нижнюю губу зубами, чуть оттягивая на себя, но не прокусывая. А затем проник в её рот, оглаживая нёбо и язык, с громким, откровенным звуком разрывая поцелуй, чтобы тут же начать новый.       Ещё. Ещё. Её так мало.       Нет, Люцифер не сдержался. Он припал к её шее, ближе к ключице, и всё же укусил её, не прекращая двигаться в ней, выскальзывая почти полностью и входя до упора, но не ударяясь, а чувственно задерживаясь в самом конце, чтобы достать и вжаться в самые чувствительные и дальние точки в её теле. Он тут же зализал укус, оставляя на нежной коже очередное красное пятнышко, которое позже разрастётся и расцветёт в откровенный засос на отметинах его зубов.       Его метка.       Его женщина. — Ты моя… — неразборчиво прошептал в её кожу, скользя по ней губами и языком. — Моя…       Архангел вновь поднялся к её губам, впившись в закатывающиеся глаза демонессы горящим взглядом, и вновь прошептал в её губы, одновременно с этим став вбиваться в неё так, как она хотела, так, как ей нравилось. Резко. Сильно. Почти грубо. И так желанно. — И я весь твой.       Люцифер вновь впился в её губы, закусывая их на грани разумного, и полностью отпустил себя, подмяв тело Киры под себя настолько жадно, насколько только мог сделать с ней именно он.       Да, Кира, действительно, думала, что ни с кем, как с Асмодеем, королём похоти, секс лучше не будет, потому что они тоже любили друг друга и искренне разделяли общее наслаждение. Но с Люцифером… на самом деле такое занятие, как секс, ощущалось, как в первый раз, не больно или волнительно, а доверительно и упомрачительно, каждый раз открывая новые двери в мир удовольствия. Объяснение подобным ощущениям Рэйс быстро нашла, считая, что это непретворная любовь. Она надеялась, что она продлится как можно дольше, а хотелось бы и навсегда. Это безумно… безумно превосходно. И в то же время безумно страшно… Однако сейчас её разум заполнен совершенно другими мыслями, помимо тела, архангел заполнял полностью её внутреннюю сущность, а она не желала его отпускать, хотела стать по-настоящему его половиной и слиться воедино, стать неотъемлемой частью, хотя… Разве тот ураган в душе, напоминающий дикий и болезненный магнит, не лучшее доказательство того, что они настолько притянулись друг к другу, насколько могли?       Её отвлёк его будоражущий басовый смех, вызывающий бурную толпу мурашек по всему телу, и уже автоматическое елозенье бёдер, что спровоцировала только больше трения, а следовательно, и следующее порочное мычание из её рта. — Прости… — она извинилась прежде, чем её потерянно закоротило, в хорошем смысле, с его нового прозвища к ней, от которого ей в прямом смысле хотелось соответствующе вилять имеющимся хвостом. Она приподнялась и чувственно задела один из его уголков губ кончиком языка. — Я… восстановлю… мнх…       Даже если не получится и у неё не хватит сил после подобного всплеска эмоций и энергии, вряд ли, демонесса не сможет по-своему не компенсировать столь безобразный ущерб… Тем более, что теперь у неё будет не только право на это, но и возрастающая смелость, если не назвать это наглостью или своевольничеством.       Его голос, его дыхание в унисон сливались с её стонами и всхлипами, создавая одну единую мелодию, не звучавшую гармонично по отдельности и безоговорочно заполняя все стены, по крайне мере, этой комнаты точно. Чем крепче мужчина прижимался к её телу и разделял теперь и все потоки мурашек, помимо общей сгорающей температуры, тем ещё сильнее демонесса вжималась в его тело навстречу, бесконтрольно сжимая его собой и с трудом сдерживая судоражные пальцы на его плече от того, чтобы не пустить им мощные ручьи крови, как тогда, в их прошлый раз, заливая и помечая друг друга только алой жидкостью и извращённой болью, не менее одурманивающей и приоткрывающее их нутро. — Он нас не поймёт… — имея в виду Бога, в существовании которого девушка всё ещё не была уверена, да и не особо хотела быть уверенной… потому что её Богом был Люцифер, она тихо усмехнулась, однако её смешок уже дважды превратился в новый короткий, но интимно острый стон от иного угла проникновения, что грешница беспредельно повиновалась и даже расположила одну из своих ног на его плече, помимо нежности, всё-таки позволяя и искрам прирождённой хитрости промелькнуть в её глазах. — Мнх!.. М-ах… Аха… Люцифер… Люци…       Они стонали имена друг другу в губы и сами же разделяли от этого их одинаково сбитое дыхание, пытаясь словно выжить именно его через новые и порождённые поцелуи.       Ни столько от нескрываемого повиновения, сколько от собственного, бьющего через край и будто ударяя в собственное тело вообразимой битой, возбуждения, от того, что владыка Ада вытворял с ней вновь то, что не укладывалось в её разуме, но так желанно и отзывчиво принималось всем нутром через такое же неугомонное жаждующее тело, синеволосая двигалась интенсивно бёдрами навстречу, как только могла, как бы, возможно, безумно или озабоченно это не выглядело. Она доверяла ему всё… к сожалению, не во всех планах. Почувствовав дежавю через махинации архангела, которые она проводила буквально несколько минут назад, уже на своих губах, Кира выдохнула горячий пар в его лицо перед тем, как гостепреимно и откровенно встретить его в своём рту, задрожав даже языком от неповторимых, по истине, божественных мужских стонов.       Вскоре ощущая такие же невообразимые полюбившиеся деяния на её шее, Рэйс выгнула её для него под приятным натиском его хватки рукой и не зря опять прогнулась в спине, теряя рассудок от того, как её имел этот мужчина… как выражал и буквально погружал свою любовь внутрь неё, не забывая прихватить и её чувства с каждым новом погружением. — Твоя… м… Твоя, Люцифер… М-м… — пусть это являлось последней гранью сумасшествия, Рэйс уже давно согласилась быть сумасшедшей рядом с ним, это стало понятно чуть ли не со второй их встречи.       И они оба счастливы… не менее счастливо и желанно сливались голодными друг по другу телами, одно из которых точно окончательно сошло с ума, когда другое прятало её в горах своих даров, даров чувств к ней и их трепетной честности. Девушка уже не слышала, насколько греховно и потерянно стонет от каждого нового толчка, от каждого нового прикосновения и трения… И вжавшись в его тело настолько сильно, будто бы стала его ещё одним немаловажным слоем кожи, сжав его всем своим существом и внутренностями, демонесса не сумела сдержать себя от того, чтобы отдасться не только любимому мужчине, но и его последующим волнам нирваны, закладывающей уши и отрезвляющей дыхание, как после дикого забега или только вынырнутой из воды головы…       При таком поплывшем в невообразимом наслаждении состоянии грешница всё ещё крепко, пусть и с нарастающей ознобой в дрожи, обнимала его, ласково проходясь по всё-таки розоватым линиям от ногтей на его спине и нежно оглаживая бледные плечи, не сдержавшись от громкого, но чувствительного поцелуя в одно из них.       Кричи. Кричи, милая, кричи. Сходи с ума, стони, срывай голос. Делай всё, что вздумается. Оголи себя до основания, до искрящих током нервов. Он будет рядом, чтобы никто не смог это увидеть и услышать. Это всё — только ему. Эгоистично.       Но Люцифер пожелал быть эгоистом. С ней не только можно, с ней — нужно.       Кожа, казалось, стала слишком тонкой и непередаваемо чувствительной. Мужчина чувствовал её на уровне молекул, на уровне пор, каждый её пальчик, впивающийся в спину и перекатывающиеся от каждого движения мышцы. Чувствовал её влажное дыхание, её грудь, плотно трущуюся об его. Потому что Люцифер буквально придавливал её и наваливался при каждом чувственном толчке. Тёрся щекой об её шею, об её щёку, губы. Ловил вскрики и всхлипы губами, не упуская ни один. Ловил взгляд её закатывающихся поддетых пеленой глаз.       Кира сама не чувствовала и не осознавала, как отзывается на каждое его прикосновение, будто живой мягкий металл лип к магниту. Как лихорадочно и запредельно горячо сжимает его внутри. Демонесса облепила его с такой яростной силой, что стало тяжело толкаться в неё.       Толчки стали короткими, частыми, слишком чувствительными, как и её вскрики, застревающие где-то в горле. Люцифер покрепче смял её волосы, лишь бы она не отвернулась в самый нужный момент. Он хотел видеть это в её глазах. Хотел видеть, как её оглушает волна удовольствия от того, как он имеет её на полу собственного дворца посреди ночи, потеряв счёт времени. Кожа их тел покрылась влагой и алмазно сияла в кровавом ночном свете, падающем из огромных витражных арочных окон гостиной. Люцифер не отрывал от неё глаз, оглаживая подбородок губами, потому что Кира закинула голову в нарастающей конвульсии. И в этот же момент сам стал ощущать, как теряет дыхание, как вместо выдохов из горла стали вырываться удушающие низкие хрипы. Он слегка прикусил угол её челюсти, вбиваясь жёстче, хаотично, теряя темп. Пока не замер, изливаясь в неё одновременно с тем, как она сжала его внутри, едва не блокируя в себе. — А-а-мгх-х…       Он навалился на неё всем своим весом, вжимаясь со всей силы, пока тело било судорогами, будто в него ударила молния. Щекой к щеке. Пальцы бесконтрольно сжались на её бедре и волосах, оставляя красные полосы, но так и не протыкая кожу. Уши заложило плотным слоем ваты.       Чёрт возьми.       Это бесподобное ощущение, неповторимое в своей силе. Неповторимые чувства.       Мышцы постепенно стали обмякать, а архангел оседать, обволакивая тело девушки, будто плед. Он не вышел из неё, так что они оба продолжали чувствовать остаточную пульсацию друг друга, питаясь остатками возбуждения удовольствия друг друга.       Как это можно было обозвать пороком? Какой идиот решил, что это прекрасное проявление любви и чувств — грешно? Если ради того, чтобы спустя десяток тысяч лет оказаться здесь, на ковре у стылого камина в своей большой гостиной, вместе с этой девушкой, и быть в ней, вместе подрагивая от самого лучшего оргазма за сотни веков, ему нужно было когда-то пасть из Рая и пройти все эти сложности, все препятствия и всю боль… если ради этого он стал королём Ада, то Люцифер не против. И он бы, пожалуй, прошёл всё это снова. Лишь бы в итоге все дороги свелись к этому моменту.       Мужчина, едва чувствуя тело, собрал последние остатки своих сил и щёлкнул пальцами, чтобы хотя бы оказаться на просторном, длинном диване, что тянулся вдоль окон, и накрыть их тонким, мягким пледом.       Он вновь потёрся губами о её щёку, собирая влагу и успокаявая горящую кожу. Ладонью Люцифер огладил её шею пальцами, переходя на угловатое плечико, чтобы в итоге спуститься к рёбрам и плотнее её приобнять. Щемящая нежность. — Я люблю тебя… — поцелуй в висок, во влажные волосы. — Останься со мной…       Он не имел в виду на ночь, на неделю, в этом доме или как официальная пара.       Он имел в виду её саму. Просил не покидать, не заставлять больше чувствовать ту разрушительную пустоту в груди, которую она так легко и быстро собой заполнила, будто это зияющее холодное место в его душе ждало именно её, было сделано подогнано под неё и её энергию. — Останься… — едва различимо, почти беззвучно.       Он лёг на её грудь, целуя ключицу губами. Но так и не оторвался от неё, даже не ощутив, как провалился в темноту, впервые не кажущуюся врагом.       И впервые за очень долгое время ему что-то снилось. И это что-то было хорошим. Люциферу, конечно, не было известно, что этой ночью он улыбался во сне.       С прибытия в Ад, как бы иронично и несовместимо для этого места не звучало, Кира познала достаточно внимания и любви, и продолжает познавать до сих пор… Но любовь Люцифера к ней значительно отличалась, она буквально терялась в каждом его прикосновении и безгранично отпускала разум куда подальше, слушая его такое же потерянное, сбитое дыхание. Ей хотелось не только ответить на все его проявления и движения, хотелось тоже свести с ума своими, показать, как сильно она его жаждет. Жаль только, на сегодня их тела потратили весь свой запас сил… однако оказалось не менее приятно, чёрт возьми, неописуемо лежать под ним, совершенно не испытывая тягу и дискомфорт, и только укреплять тесный горячий и доверительный контакт их тел.       Девушка уже хотела тихо рассмеяться и ответить на его слова, ведь она никуда и не собиралась уходить, да и зачем… Но чем дольше и трепетнее король Ада бормотал в её шею, тем лучше она понимала, что он говорит совершенно в другом смысле и ключе. И какой бы посыл не был или в какую бы сферу не входил… она его не оставит. Ей теперь вообще сложно представить, как потом отстраниться и, мало того, покидать в необходимые моменты, например, рабочие. Зато радует, что они неразрывно связаны с отелем… оба, так что там они точно будут непорознь. Фальшивые роли станут теперь настоящими, искренними и нескрываемыми.       Нежно и заботливо, словно, действительно, приластившегося кота, поглаживая волосы архангела вместе с массажными движениями головы, демонесса и сама следом за мужчиной… её мужчиной провалилась в сон, мельком надеясь, что он у них будет общий.