11 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Нет ничего упомрачительнее и прекраснее, чем просыпаться в объятиях мужчины, которого ты беспамятно любишь… А ещё при этом до сих пор ощущать его в себе… Кира снова проснулась раньше Люцифера, так как сразу увидела до невозможности милую ещё спящую моську короля Ада, как посапывшего котика, как только разлепила глаза. Тихо усмехнувшись, она очень аккуратно и почти невесомо поцеловала его в доступную часть щеки, возобновляя поглаживающие движения рукой, пока сама в то время раздумывала об его пробуждении. С одной стороны — ему тоже будет приятно, когда он проснётся следом в объятиях любимой женщины, да и потискаться хотя бы немного хотелось и ей самой… А с другой — неизвестно, сколько он будет спать, ему стоит отдохнуть побольше, тем более, вряд ли, он разочаруется, если его девушка постарается и приготовит завтрак в постель.       Только вот другая проблема состоит в том, что она может легко его разбудить, даже если пошевелиться. Она буквально под ним… и он в ней, а это нисколько не облегчало задачу. Это, конечно, очень приятно… и всё же. Другого выхода, как использовать магию, Рэйс не нашла, потому что Люцифера всё-таки будить не хотела, да и ей нужно поторопиться, если она хочет успеть к его пробуждению. Оказавшись в середине комнаты по-прежнему обнажённой, она выпрямилась и заинтересованно навострила уши, оглядывая пространство. Здесь, безусловно, красиво и гармонично, дизайн захватывает дух, но времени оставалось мало… Учитывая, что здесь нет никаких её вещей, пришлось ещё немного потратить сил на магию, чтобы привести себя в порядок и подобрать одежду. Потянувшись, демонесса ощущала до одури приятную усталость и небольшую тягу в мышцах, так изрядно и будоражуще напоминая о прошедшей лучшей ночи, потому что она, действительно, была лучшей. Ещё разок глянув на спящего без задних ног архангела, она довольно улыбнулась и осторожно приподняла ткань пледа, чтобы укрыть мужчину большей его частью.       Кухню оказалось найти не так-то просто, потому что это в прямом смысле особняк и целый дворец со множеством комнат… Тут, и правда, пригодилась бы гугл или яндекс карта, было бы неплохо, однако ей повезло, что кухню она всё-таки нашла, и то благодаря открытой двери. Фартуки она обычно не надевала, так как и не уляпывалась, поэтому сразу же приступила к готовке. Только вот всё, как на зло, идёт не так, как надо, когда хочешь сделать что-то классное и приятное для любимого человека… Хотя, признаться, грешница уже довольно давно не готовила самостоятельно, с тех пор, как она стала певицей, всегда еду заказывала или покупала, поэтому неудивительно, что руки отвыкли… если они вообще выросли из правильного места. А это маловероятно, потому что всё начало как всегда валиться из рук, так ещё и рецепт почему-то не соответствовал результату.       Переворачивая опять порвавшийся блин, синеволосая тихо проматерилась и осталась лицом к плите, а сама рискнула наконец-то залезть в телефон, точнее в просторы интернета и чатов, всё больше и больше расширяя глаза от тысячи, если не миллиардов уведомлений, особенно ахуевая с их содержания.       Ему снилось что-то приятное. Там, во сне, было мягко, тепло и безопасно. Люцифер был счастлив. Он, казалось, плыл по жидким лучам солнца, безмятежно лежал на спине и дрейфовал, позволяя ладоням лениво грести по течению. А затем вдруг стало холодно. Он пытался открыть глаза, но не мог. Его стала охватывать паника, жидкое солнце становилось вязким и топким, оно сдавливало и тянуло на дно. Лишь когда почти всё тело парализовало от ядовитого холода, и всё, что ему оставалось — это сделать последний вдох, прежде чем окончательно пойти ко дну, которого могло и не быть, ему удалось разлепить глаза. Чтобы увидеть, как золотые бесконечные воды поедает тьма.       Люцифер резко вскочил и, запутавшись в пледе, рухнул с дивана на пол. — О, небеса… — сипло прокряхтел в ковёр, тяжело заваливаясь на бок. Кажется, он повредил предплечье и поцарапал подбородок.       Мужчина сел, подогнув колени, и упёрся в них локтями, неспеша растёр лицо ладонями. Оно было в холодном поту, как и спина, судя по неприятно липнущему к ней пледу. Сердце гулко билось о грудную клетку, в глаза будто насыпали песок. Всё это померкло перед тем, как осознание собственной наготы вылилось ушатом ледяной воды на сонный мозг. Хлынули воспоминания, а вместе с ними и мелкая дрожь в теле. Эмоции заполнили его до краёв раньше, чем Люцифер успел осознать всё произошедшее.       Кира. Архангел завертел головой, оглядывая просторную гостинную. Её здесь нет. Как и её вещей. Он здесь совершенно один.       Нет-нет-нет-нет. Она же не могла уйти, правда? Не могла оставить его после всего, что между ними произошло?! Испугалась? Передумала? Отрезвела от эйфории? Почему она…       Так, спокойно, спокойно.       Люцифер поднялся на подрагивающие ноги, пытаясь совладать со слабостью в теле. Это глубинные страхи, вьевшиеся слишком глубоко, чтобы он вот так легко мог от них избавиться, но сейчас их просто взять под контроль. Архангел медленно сделал несколько глубоких вздохов, уговаривая себя не спешить с выводами, и подошёл к хладным останкам своей одежды. Подцепив рваный край некогда белоснежного пиджака когтем, мужчина коротко усмехнулся, поворачивая это нечто то одной стороной, то другой. Да уж, легче выкинуть, чем восстановить, определённо. Позволив бесформенной вещи упасть к ногам не менее бесформенной кучкой белой ткани, Люцифер щёлкнул пальцами и призвал свой домашний махровый халат цвета горячего какао, и после того, как пальцы ловко завязали на торсе лёгкий, но надёжный узел, отправился на поиски демонессы. Червяк сомнений грыз всё то время, пока он бродил по собственным владениям, с надеждой заглядывая во все попадающиеся по пути комнаты и залы. — Я знаю, что ты здесь… Ты всё ещё тут… — бубнить себе под нос неразборчивые мысли было делом привычным. Он всегда так делал, когда был предоставлен сами себе, то есть большую часть времени. Так он заполнял пустоту и мёртвую тишину дворца. — Ты не могла уйти после того, что сказала. После того, что я тебе сказал.       В конце концов, ноги принесли его в самую редко посещаемую им часть своего дворца — кухню. Хотя прежде он заглянул в обеденную зону и хотел уже развернуться и разочарованно уйти ни с чем, но уже у самого выхода до него донёсся аромат, от которого в животе стало жалобно урчать. Сладостный аппетитный аромат перемешивался с другим… будто что-то подгорело. Люцифер обомлел и не поверил сам себе. Она что же... готовит? Для него?       Архангел ускорил шаг, пересекая большую столовую, едва не переходя на бег. И остановился, как вкопанный, когда увидел посреди просторной светлой кухни девушку, увлечённо пыхтящую над плитой и тихо матерящуюся на свои кулинарные достижения. Он наконец выдохнул и расслабися. Люцифер успел обойти без преуменьшения половину резиденции, прежде чем наконец набрёл на неё здесь. Демонесса так недовольно ворчала в процессе готовки, что архангел наконец ощутил, как уголки губ задорно ползут вверх. Как и настроение в целом. Он подпёр высокий арочный проход, в котором стоял, и закусил большой палец, наблюдая за увлекательным процессом прогитовления завтрака. Кажется, этот порыв девушки не только спонтанный, но и достаточно редок в целом.       Она в упор его не замечала, и пусть Люцифер стоял так, что Кире с её ракурса сложно его увидеть, но она же гончая. Внимательность, нюх, шестое чувство — Люцифер помнил, всё это развито у этих созданий в несколько раз лучше, чем у любых других представителей мира падших душ.       В общем, король Ада уже откровенно веселился, едва сдерживаясь от умилительных усмешек, когда Кира вдруг зависла на месте и прекратила шевелиться. Мужчина нахмурился, выпрямляясь, и вытянулся в сторону на носочках в попытке разглядеть, что происходит. Демонесса смотрела в телефон. И только сейчас он вспомнил, что вчера натворил. Вероятно, это самая горячо обсуждаемая новость за последние несколько десятков лет… в лучшем случае. Он виновато растянул губы, опять же наедине с собой, и, пригладив пятернёй безнадёжно растрепанные волосы и поправив запах халата потуже, бесшумно пошёл к девушке. Замерев у неё за спиной, Люцифер неловко помялся на месте, а затем, чуть улыбнувшись, положил ладони на её талию, ненавязчиво прижимаясь к спине. — Всё плохо? — о завтраке он или о новостях, мужчина уточнять не стал, лишь приблизился и поцеловал её в висок. — Доброе утро.       Да, Кира является гончией, только дело в том, что она изредка пользовалась своей же настоящей сущностью, а ещё в данный момент слишком увлечённо читала тысячи статей и далеко не меньше по количеству сообщений от Физзи, поэтому Рэйс не сразу заметила Люцифера… и ей даже показалось это плюсом, потому что более приятно с эффектом неожиданности ощутить тёплые и слишком знакомые руки на своём теле, а после и долгожданный поцелуй в районе лица… Да уж, теперь даже как-то странно и неловко после фиктивных рамок… Однако все эти неудобства и смущения длились ровно 5 секунд, заменяясь на широкую довольную улыбку и отзывчивую дрожь по всему телу. Совсем забыв об уже подгорающем блине на второй стороне, девушка разворачивается к королю Ада лицом и под будоражущие скачки сердца в стенки рёбер незамедлительно обнимает его, щемяще нежно зарываясь в его почти такие же разлохмаченные волосы. Не медля ни секунды на какие-либо излишние раздумия того, что они оба беспамятно чувствовали и взаимно щедро разделяли, она сделала то, что хотела сделать всё утро, да, именно поцеловала его сладкие яблочные губы, напоминающие вкус домашней выпички. Такой же привычный, родной, незаменимый… Ласково сминая хотя бы несколько секунд, демонесса неохотно отстранилась на этот раз неслучайно с характерно манящим звуком. — Вот теперь доброе… — прошептав это прямо в его губы, в то время как её стремились всё выше, она громко усмехнулась и довольно облизнулась. — Ну~… Пока мы спали, я успела лишиться наследства, стать содержанкой, два раза забеременнеть, четыре раза соблазнить тебя… и по-моему ещё один разок стать давно исчезнувшей Евой. — грешница вела себя расслабленно и нисколько это не скрывала, откладывая телефон и вновь не отрываясь от любимых яблочных глаз. — Да ладно, забей на них. Моя карьера от этого не пострадает, скорее, даже наоборот. Мы живём для себя, а не для них, пусть обсуждают. А вот Физзи мне реально башку открутит… Мне придётся ОЧЕНЬ~ долго извинят- Блять!..       Услышав сигнальное и раздражающее пиликанье плиты, синеволосая тут же развернулась обратно и выключила газ, добавляя к пяти еле-еле целым блинам теперь и горелый, откинув лопатку и тихо прорычав. — Прости… Я лучше сделаю омлет. — с одной стороны — всё-таки стыдно, что в первое же утро долгожданных отношений она не может приготовить ему элементарный завтрак, а с другой… А с другой — всё равно, блять, неловко. Ну, хоть с омлетом она не облажалась, по-быстрому через минут 15 выложив его на тарелку. Конечно, Кира могла бы заменить завтрак кое-чем более удачным и приятным для них обоих… и всё-таки не хотелось показаться озабоченной, это с Асмодеем они всё могли заменять подобным родом… даже если любые неумения друг друга никак не обижали и не отталкивали. Пока ещё не расположившись за столом, а положив архангелу столовые приборы, Рэйс снова попутно залезла в телефон, чтобы наконец-то ответить Физзаролли голосовым сообщением. — Хэй, лягушаня~… Не убивай меня, я знаю, что я ебанашка и так далее… Давай не злись, ты, наверняка, видел новости, и мне… правда, было не до телефона. В хорошем смысле. Очень хорошем, ну, ты понял. Так что не волнуйся, и… не квакай, поговорим послезавтра, ладно? Я сегодня не могу… Люблю, обнимаю, лягуха, не скучай там!       Отправив сообщение и переключив режим звука на вибро, она вновь зацепилась взглядом за мужчину и растянулась в улыбке. Она прекрасно помнила, что сегодня они должны пойти в ресторан, ей не хотелось нарушать обещание, тем более у Рэйс никогда не было проблем с тем, чтобы уделить время всем, кто ей так важен… Пусть их и не так много. И если у них с Люцифером впереди очень много времени, в ближайшее ей точно не хотелось уходить от него ни на метр, особенно на другой конец круга.       Всё ещё не отрывая загадочных, любящих… и по-своему голодных зелёных глаз от Морнингстара, как обычно наколдовала в своей руке яблоко… а потом уже не совсем как обычно без единой капли сомнения или смущения уселась на его колени, к нему боком, вроде бы, и невплотную, дабы не мешать ему есть, но и явно обозначая их близость тел через прикосновения к шее и волосам. — Ты же не против? — на самом деле и не нуждаясь в ответе, девушка ухмыльнулась чуть шире и начала жевать своё яблоко, со звонким хрустом. — Если не хочешь, можешь не есть, я не обижусь. — улыбаясь, вполне серьёзно ответила демонесса, однако менять своё положение на его коленях она явно не собиралась, вне зависимости от завтрака, уже практически доев свой в качестве фрукта и на интуицию выбросив.       Ещё кофе, и утро будет, действительно, замечательным. Хотя пора перестать преувеличивать или, наоборот, принижаться в свою же сторону. Утро уже самое что ни на есть офигенное в её жизни, потому что она сидит, мать его, на коленях Люцифера, своего мужчины, короля, блять, Ада… и ей явно недостаточно одного поцелуя. Поэтому грешница позволила себе ещё немного понаглеть и чуть сползти вниз, чтобы поплотнее прижаться к его телу сквозь его халат и свою мужскую футболку, верно устроив голову под его подбородком. Ей важно не только показать свои чувства и желания… ей нужно, чтобы он тоже почувствовал себя нужным. И не сомневался в ней. Потому что она хочет растянуть их время вместе, наедине, точно так же… как можно дольше вечности. И пусть это звучит сказочно, надуманно или слишком мечтательно, плевать.       Сопровождая мысли своим же шумным дыханием в его шею, она не сдерживает себя и медленно, будто смакуя, целует его в шею, в пару сантиметрах от ключицы, зависимо очерчивая площадь его кожи приоткрытой линией горячих губ. — Я не уйду. — она же не успела ему ответить на это вчера…       Когда-то в одной из множества прекрасных книг, написанных смертными, Люцифер прочитал: «однажды в твою жизнь придёт такое счастье, что ты поймёшь — оно стоит всех твоих прошлых потерь». Он не мог понять смысла этой фразы, ведь потерь в его жизни было столько, что, казалось, никакое счастье никогда не сможет их полностью перекрыть. Когда-то он думал, что его счатьем будет Лилит. Затем Чарли, и дочь оставалась его маленьким солнцем и по сей день. Вот только она выросла и перестала быть его в том же понимании, как когда она была маленькой. В итоге, и жена, и дочь оставили его, лишь добавив этим испытаний на и без того незавидную долю архангела. Но сейчас…       Кажется, Люцифер в полной мере осознал, что хотел сказать автор, лишь спустя несколько веков. Сейчас.       Его окутала такая нега, будто душу обволокло пуховым одеялом, нагретом на солнце, когда Кира обернулась к нему и ранимо обняла, зарывшись пальцами в его совершенно непослушные волосы, какими их не доводилось видеть никому, кроме, пожалуй, дочери в её детстве. Люцифер сконфуженно замер на долю секунды, стоило ощутить мягкость её губ на своих. Но то была лишь доля секунды. Руки легли на спину девушки, лишь слегка сжимая, больше поглаживая в невесомой ласке, пока губы легко касались её в поцелуе со вкусом сливок и солнечного воскресенья. — Не смотри на меня так. — усмехнулся архангел, наблюдая за облизнувшейся демонессой. — Возможно, я не смогу удержаться от того, чтобы наброситься на тебя с объятиями и поцелуями на весь день. А нам сейчас не стоит пропадать, не так ли?       На светлое лицо архангела набежали тени от перечисления Кирой всего, что успели наплести в этих современных источниках сплетен и скандалов. Особенно отразилось на его лице упоминание Евы и абсурдное присваивание её имени личности Киры. Иногда Люцифер находил такое изобретение, как соцсети и интернет весьма занимательными, ему было интересно понаблюдать за демонами, особенно теми, кого знал лично и достаточно давно, а таким образом это можно было делать совершенно незаметно. Но не когда новости и «обгладывание костей» касалось его и его семьи. А Кира… пожалуй, она медленно, но верно становилась её частью. Хотя, если смотреть в исторических рамках, то проросла демонесса в его жизнь за считанные мгновения.       А упоминание паскудного беса и тем более масштаб, с которым обещают развернуться извинительные мероприятия, вернули мужчине лёгкость и задорную, даже несколько хулиганскую улыбку, размеры которой только увеличивались, пока девушка пыталась спасти подгоревший блин. — Не беспокойся о таких мелочах, милая! — не выдержал и всё же мягко рассмеялся Люцифер от её вида максимального удручения, и чтобы успокоить её, подошёл ближе и приподнял её личико, поцеловав в нос, а затем в губы, не прекращая улыбаться. — Ты не обязана…       Но Киру не остановить. Что ж, мужчина не стал настаивать и предоставил демонессе свободу действий, а сам, чтобы не мешаться, боком сел за длинный светлый стол и призвал свежую газету. Архангел неуверенно покосился в сторону девушки, во всю занявшейся приготовлением нового завтрака, но не заметив каких-либо насмешливых знаков внимания к его застарелой и полюбившейся привычке читать газетные выпуски вместо электронных скандальных таблоидов, чуть расслабился и погрузился в первым делом в мир науки и изобретений. Почему-то о таком в социальных сетях не особо часто писали, а вот здесь наоборот, расписывалось в красках и деталях, что нового смогли выдумать его демоны. Опомнился Люцифер, только когда услышал голос Киры, чуть вздрогнув от неожиданности, потому что она оказалась слишком близко в момент, когда заговорила. Точнее отправляла сообщение Физзаролли. Он отложил сложенную газету и уставился на девушку, слушая, что она говорит своему другу. Чтобы тут же скептично и недовольно надуться, показательно скрещивая руки на груди. Мол «какого чёрта ты говоришь об «очень хорошем смысле» с другим существом?», но не то, что бы на Киру это как-то подействовало.       Она нагло улыбалась ему, а Люцифер всё так же продолжал пилить её взглядом. Мало, что ли, что их и так обсасывают со всех сторон во всех новостных порталах?       А затем вдруг смущённо стушевался. Руки повисли в воздухе, когда Кира самодоводьно уселась ему на колени, будто делала это уже с тысячу раз. Ей явно нравилось то, что она вытворяла. Но было бы глупо отрицать, что и ему её выходки не нравились. — Кхм… Конечно, нет. — тут же пришёл в себя Люцифер и изо всех сил делая вид, что его нисколько не смутило то, что происходит, внимательно оглядел кулинарное произведение демонессы. Которая на завтрак предпочла лишь одно яблоко. Он посмотрел на фрукт в её пальцах и вздохнул. — Не уверен, что ты с этого наешься.       Обхватив приборы по обе стороны от девушки, мужчина чуть придвинулся и стал невозмутимо резать свой завтрак, будто не зажал Киру с четырёх сторон или вовсе этого не замечает. Лишь прозрачные хитринки пару раз сверкнули в его зрачках, обращенных к тарелке, никак его не выдавая. А что? Разве он не имел право делать то же самое? — Не говори глупостей. — он отложил нож и опустил освободившуюся ладонь на поясницу девушки в ненавязчивом прикосновении. Первый кусочек омлета отправился на дегустацию. — М-м-м! Это очень вкусно, честное слово! Спасибо, милая.       Архангел наклонился и оставил на щеке Киры сладкий поцелуй, принявшись за поглощение завтрака. Возможно, омлет и посредственное блюдо, но во-первых, Люцифер уже очень давно не ел домашней пищи, поэтому и кухня казалась девственно-чистой. А во-вторых, его приготовила для него она, и это добавляло завтраку особый, неповторимый вкус.       Одна беда, Кира не могла не делать что-то такое, из-за чего король Ада рисковал получить асфиксию и удавиться куском яичницы. Ему повезло, что он успел проглотить до того, как демонесса сползла на его руках и прижалась к нему, пристроившись под его подбородок, как котёнок на коленках у любимого хозяина. Сердце забилось чаще, а рука с пустой вилкой так и зависла в воздухе на полпути к тарелке. Знала бы она… знала бы она, как это ощущалось после многих веков трапезничества в одиночестве, особенно по утрам. Люцифер ненадолго прикрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание, и переложил ладонь на её плечо, прижимая к себе Киру чуть крепче. Кожа покрылась мурашками от её тёплого дыхания в шею, архангел тяжело сглотнул, но всё-таки вновь сосредоточился на завтраке. — Какие… кх… у нас сегодня планы? — сиплость в голосе с трудом, но всё же отступила, позволяя мужчине хотя бы концовку вопроса сказать более-менее адекватно.       Он успел прожевать ещё два кусочка, прежде чем по-настоящему подавился третьим. Потому что эта маленькая бестия поцеловала его в шею, следом оглаживая кожу влажными губами. Люцифер неосторожно положил вилку на стол, замерев от её действий. Но вот только её фраза, запоздалый ответ на его последние полубредовые, произнесённые ночью слова, окончательно выбил почву из-под ног. Архангел обхватил талию девушки плотнее, прижимая её к себе, и зарылся в её волосы, массируя кожу головы и лишь слегка оттягивая волосы у корней. — Кира… — шёпот оборвался из-за чувственного поцелуя, в который он завлёк свою возлюбленную, не спрашивая дозволения. Что-то ему подсказывало, она совсем не против такого расклада.       Ладонь спустилась по талии и оказалась на голом бедре. Он не сжал, лишь нежно погладил мягкую кожу, даря ласку и любовь. Даря благодарность. — Ты слишком жесток… — неоднозначно помедлив, Кира тут же расплылась в следующей не менее хищной ухмылке. — Как будто я буду сопротивляться. Тем более, кроме папарацци и Физзи, нас пока никто не ищет…       Рэйс ни на чём не настаивала, просто ей затруднительно сдерживаться от того, кого она любит, тем более она достаточно тактильна и ей просто необходимо постоянно касаться его. Помимо желания показать его очень существенную и далеко не слабую значимость для неё, у неё каждый раз в грудной клетке происходила превосходная атомная война, мучая её клетки организма, стоило ей только дотронуться до его кожи. — Не обязана. — демонесса не стала объяснять очевидное, поэтому просто с той же довольной физиономией повторила то же, что и он, только уже несколько с другим посылом.       И нет, её никак не удивило, что вместо телефона в качестве источника информации он предпочёл газету… В конце концов, у него свои предпочтения в различных проявлениях, да и она не родилась привередливой, чтобы относиться к таким мелочам с пренебрежением или раздражением. Тем более, что Люциферу уже и вовсе было не до газеты, когда она уселась на его коленях… и его бесподобное выражение лица нужно, однозначно, было видеть. И грешница не прекращала им откровенно любоваться, когда он говорил, когда стал есть, снова восхитительно издеваясь над её сердцем похвальными словами и поцелуем, а всё это она не испытывала при жизни очень давно… Да и не так часто. — Просто я на правильном питании, и с утра мне крайне трудно в себя что-то запихнуть… — чем ближе они становились, тем скорее и больше, но всё же постепенно синеволосая рассказывала ему о себе… пусть эта чаша никогда и не перевесит ту, в которой она хранит достаточно и лжи, и обмана.       Кира видит, как король Ада реагирует на неё и как при этом излишне держит себя в руках, как будто это причинит ей боль или обидит её, не переставая улыбаться от его заботы… и всё же его уже изрядно сбивчивое дыхание и шумное сглатывание привлекали её гораздо больше. Её привлекло в нём всё и даже это всё эгоистично не позволяло им насытиться в полную меру… — Пойти в наш ресторан. Ты пригласил меня перед моим отъездом. — Рэйс созвучно выделила слово «наш», подтверждая до дрожи приятный факт, что она в курсе покупки архангела. Для неё. — Перед этим мне нужно взять пару вещей в моём номере, так что было бы неплохо, если бы мы заскочили в отель. Но у нас ещё впереди куча времени…       Она непроизвольно заелозила бёдрами не от громкого падения вилки на стол, а от того, как её мужчина терялся во времени от неё, как обнял за талию, прижимая покрепче к себе, и как зарылся ладонью в её волосы… Вот… всего-то пара прикосновений, и девушка готова бесприкословно отдаться его власти, послушно отклоняя голову чуть назад и вверх, чтобы смотреть ему в глаза, чтобы смешивать их накалённое дыхание. — Что?.. — демонесса неслучайно постаралась успеть спросить то, что не требовало ответа, перед тем, как их губы столкнулись в долгожданной сладкой схватке, не уступая друг другу и от этого же ликуя внутри. Она хотела слышать его… хотела слышать его голос, что бы он не доносил, покоряя любыми звуками её тело и разум, заточив в желанные оковы. — М-м-м…       Твою мать, да невозможно при нём сдержаться… Невозможно сдержаться от него. Да и к чему сдерживаться? Чтобы кричать в поту, слезах и сладкой истоме его имя, рассказывая о своих чувствах, а потом просто улыбаться друг другу и держать всё при себе? Ну уж, блять, нет…       Повторно простонав в его губы, грешница ненадолго рвано отрывается от его губ, после чего так же смело и несколько торопливо от бури эмоций теперь уже не только в груди садится более полноценно на его бёдра, ни боком, а лицом к лицу. Она буквально несдержанно врезается пальцами в его плечи и пьяно сжимает кожу сквозь мешающую плотную ткань халата. Практически вжимаясь в его тело своим, тесно и огненно елозя бёдрами о его пах, нагревая и без того в секунды раскалённые тела, более того без конца передавая это зависимое тепло друг другу.       Жадно и расторопно, но при этом неспеша сминая губы под разными углами неогомонной головы, оглушая пространство тем самым звуком, от которого внизу живота кружились и бились об стенки не только бабочки, синеволосая ненавязчиво, словно гипнотизируя, приоткрыла его рот, в который вторглась без приглашения и дотронулась до змеиного языка лишь парой извилистых движений, бессовестно поддразнивая перед тем, как в самом деле покинуть его сладкие уста, а свои всё-таки переместить на не менее манящую шею. Хотя в нём манило совершенно всё… — Я не мешаю тебе есть, утёнок? — нагло издевается, дважды в одном и том же предложении, а уже после накрывает губами его невероятно бледную кожу и щедро обласкивает её территорию, помечая её своей новой и упомрачительной порцией тёмных потемнений и игривистых движений языка, будто бы пытаясь им поймать каждую пробегащую мимо мурашку, в то время как её руки тоже не собирались изменять хозяйке, то и делая, что то соблазняя и без того мнимую кожу к её прикосновениям через область жалкой ткани на уровне плеча с клюцией, то хаотично медленно забираясь хитрыми пальчиками под правую линию его халата, сначала увлечённо оглаживая правую стороны груди, часто прижимающейся к её ладони навстречу, а потом и искушающе переползая на правую боковую сторону, потерянно сжимая. — Мне тебя мало… очень мало… — чуть ли не скуля, прошептала ему на ухо гончия, запомнив, какое оно чувствительное, и поэтому аккуратно, словно опасаясь причинить боль или притрагиваясь к уязвимой пушинке, обхватывает его мочку губами, с подавленным стоном алчно посасывая. — Ах, да, ресторан. Рад, что ты не забыла! — широко улыбнулся архангел, бросив чрезмерно радостный взгляд на девушку, продолжающую уверенно сидеть у него на коленях. Кажется, ей даже комфортнее, чем где бы то ни было ещё, по крайней мере, вид у неё именно такой. На самом деле эта чрезмерная позитивная эмоциональность, временами проявляющаяся у Люцифера, являлась чем-то в роде защитного механизма, особенно в моменты, когда он чувствовал себя неуверенно. Как сейчас, например. — Конечно, без проблем, отправимся и в отель.       Мужчина изо всех сил попытался взять себя в руки, чувствуя, как женские бёдра елозят на его коленях, а если учитывать, что преграда между ними заключалась лишь в полах махрового халата… — Кстати о ресторане… — хрипло попытался вернуться к теме Люцифер. — Я хотел предложить переписать тебе свою долю, чтобы он полностью принадлежал тебе… если хочешь.       Небеса. Невыносимая, она просто умоляла его своими провокациями потерять лицо и манеры, и даже больше. То, как Кира легко и с удовольствием поддалась его рукам, закинула голову, хоть он и не пытался её оттянуть… до этого, как плавилась под прикосновениями к своей талии и прижималась к его торсу, говорило о её корыстных, греховных планах гораздо больше, чем могли сказать невинные речи. Которые, в общем-то, тоже потеряли невинный окрас, едва он заглянул ей в ярче засиявшие глаза, чувствуя, как изнутри поднимается желание показать ей, кто и какую роль занимает в их… паре. Какую роль занимает óн. И почему он является королём Ада. Но Люцифер так желал сделать это утро просто светлым и умиротворённым, ведь это их первое утро не только в его доме, но и как настоящей пары.       Мысли моментально спутались, как только их губы соприкоснулись. Хотя это чересчур мягкое определение тому неистовству, с каким они сминали друг друга, как обуреваемые голодом хищники. Он проглотил её стон, как глоток сладкого вина, позволил разнестись ему по венам и артериям, подобно крепкому алкоголю на голодный желудок, и тут же опьянел, что сразу отразилось на хватке его ладоней. Люцифер привык быть нежным, трепетным, внимательным. Но Кира просто выпрашивала властные, крепкие порывы, сжатия, вжимания, которые ему нехарактерны, но каждый раз эта демонесса убеждала его в обратном. Она пробуждала в нём что-то другое, что-то первобытное. Гончая, и, видимо, с ней инстинкты брали верх.       Едва Кира уселась на него лицом к лицу, пальцы тут же сжали её бёдра, проскользив к ягодицам, забираясь под длинную свободную футболку, и сладко сжали, прижимая её ближе к своему паху. Да, он уже готов, спустя всего несколько минут ощущения лёгкой тяжести Киры на своих руках, брать её прямо вот так, сидя на стуле, за завтраком. Вместо завтрака. Возможно, вместо обеда, ужина и перекусов.       Он продолжал сидеть, как бы сдерживая себя от самых последних, низменных действий, и пока что демонесса не особо против, судя по тому, как извилисто и умело она распаляла его, сначала подразнив языком, проникшим ему в рот, чем вызвала ощутимую дрожь в набухших от напряжения мышцах, а затем вновь переместилась к его шее. Архангел выгнул её, гортанно простонав и несдержанно закатывая глаза от ощущений, которые она ему так щедро дарила.       Верхняя губа повелителя Ада нервно дёрнулась, но тем не менее губы растянулись в усмешке, пока руки всё крепче и провокационнее ползали по её соблазнительным бесстыдным бёдрам, призывно потирающимся о его достоинство. Сквозь острые зубы вырвалось шипение, когда юркие женские ладони заползли под распустившиеся полы халата и сжали бледную кожу на боках.       Надо бы взять реванш.       Архангел взметнул одну ладонь и снова зарылся в её волосы, в этот раз иначе, более уверенно, извилисто, будто каждый палец — ядовитая змейка, ищущая, куда бы повыгоднее вонзить свои зубки. Сжал корни, усмехнулся, и стал легонько направлять её губы на своей коже. — Признавайся, у тебя с самого начала был план наглым образом завоевать внимание и сердце короля Ада, маленькая хитрая гончая? — брови провокационно выгнулись, пока губы, растянутые в лёгкой, якобы непринуждённой улыбке, задевали её висок. — Можно рассматривать это как государственный переворот или захват власти?       Люцифер не стал сдерживать Киру и мешать выполнить очередную её прихоть, когда девушка приподнялась и дотронулась дыханием и губами до его уха. Опалила его словами, отчего весь он слегка дёрнулся, в том числе и бёдрами, на рефлексе, но ощутимо. Кире так точно.       Они будто играли в игру, кто кого перехитрит и пересоблазнит. Ему нравилось, как лёг расклад, но не менее приятно тасовать карты и мешать им ложиться полностью так, как желала маленькая грешница, льнущая к нему всем своим греховным, горячим телом.       Укус за мочку чувствительного уха стал последней, мать её, каплей.       Люцифер слегка сдвинул её, вытягивая края пояса, и вновь придвинул к себе, в этот раз вплотную, выдыхая хрип в её разгорячённую кожу. Зубы мазнули по женской шейке, и следом, едва дотрагиваясь развоенным кончиком, язык вывел хитросплетение узоров, выискивая самые чувствительные точки. — Если что, это я создатель греха. — прошептал ей в ухо, сдвигая в сторону трусики и развязывая узел на поясе халата. — Не переигрывай мою роль. Договорились?       Архангел растянул халат в стороны, помогая себе рукой, и придержал Киры за поясницу, пока пристраивался к её уже трижды влажному входу. Этот факт даже снова заставил его довольно усмехнуться, прежде чем ласково куснуть девушку за угол челюсти. — Если только иногда.       И неспеша погрузился в неё, протяжно выдыхая. Вторая рука легла на выемку между её ягодиц и ненастойчиво, но властно толкнула её бёдра на себя, чтобы она уселась и вобрала его полностью. И вот так и замер, будто собирался просто продолжать сидеть. Будто ничего не поменялось, и сейчас он не пульсировал в ней, соревнуясь в том, кто из них выделяет больше жара и смазки. — Так что там насчёт ресторана? Берёшь и мою долю?       Люцифер как ни в чём не бывало заглянул в глаза демонессе, потянувшись за чаем и сделал небольшой глоток, отставляя чашку обратно на блюдце. И вновь откинулся на спинку стула. Он с интересом посмотрел на её лицо, а затем поднял одну из рук к её волосам, поглаживая по ним, чуть нахмурился, сосредоточенно и аккуратно убирая их ей с плеч за спину, будто это самое интересное занятие на сегодняшнее утро. И как только все синие прядки оказались сзади, ладонь схватила их в охапку и скрутила на кулаке. В тот же момент он подмахнул бёдрами, отчего Кира чуть подпрыгнула у него на руках и буквально шлёпнулась на его члён. Он сделал это снова. А затем ещё раз, почти лениво, почти с одолжением. Но в его глазах плескалась похоть, приправленная лёгким слоем власти и удовольствия от того, как Кира реагирует на всё происходящее. — Я не мешаю тебе говорить, милая?       По её телу разливалась непотухаемая страсть, неотъемлемо перемешиваясь с адреналином и окситоцином, не менее важными компонентами для столь ярых и ярких эмоций не только души, но и тела, заставляя его потерянно дрожать в иллюзии отрезвляюще низкой температуре, хотя их плоть, наоборот, кажется, превышали и самую высокую. Помимо приятного жара в грудной клетке, на теле начала скапливаться влага, что естественная в небольших так же поддразнивающих количествах, что внизу живота, образуя целое море безграничного желания, посвящённое только одному мужчине, у которого она прямо сейчас сидела на коленях… и далеко не просто сидела, слушая в качестве награды захватывающие проявления его голоса, особенно дрогнув кончиками ушей от его провоцирующего пленяющего шипения.       Кира не удержалась от «невинной» успешки, когда Люцифер обожаемо путал её длинные волосы и, запечатлив их в качестве полезного инструмента, стал непринуждённо направлять её… а она не слушалась. Может быть, изредка перемещалась на ту территорию кожи, на которую он её перемещал, недолго обласкивая, но тут же смещалась на совершенно другую и уже совсем бесстыдно помечала её бледнистый район, окрашивая с помощью настойчивых губ и умелого языка в ярко-багровый, а иногда и тёмно-синеватый цвет, при этом довольно улыбаясь прямо на нём, чтобы он на себе чувствовал, что именно она делает. — На самом деле план куда коварнее… Но за его раскрытие полагается немаленькая плата. — Рэйс никогда не лезла в политику, однако изрядно любила наглым образом присваивать себе власть и распоряжаться ею в качестве подобных речей.       Она вернулась обратно к его уху и хотела подразнить более эффективно, раз уж владыка Ада всё ещё не отвлекался и говорил весьма скомбинированно… Только, похоже, и того раза оказалась достаточно. Девушка не стала усмехаться, потому что ухмылка и так никуда не девалась, а воздух попросту застрял в её горле от голодного предвкушения, когда архангел наконец-то начал развязываться свой халат и прижимать её плотнее к себе. — Ну… Ах. — на этот раз демонесса всё-таки не смогла скрыть своё затруднённое положение в речи, предпочитая приметивно прогнуться в спине не только для того, чтобы предоставить доступ своему королю в области шеи, которую он так прекрасно и мастерски оприходывал языком… но и с целью упереться животом в возбуждённый и изнывающий член мужчины, так безобразно и эротично еле-еле поскальзывая об него через ткань лёгкой футболки. — Ничего не могу обещать…       Грешница, пытаясь при этом не умолять ни движениями, ни голосом, со старательно поджатыми и прикусанными на секунду губами, всё равно беспамятно задрожала приподнятыми навстречу бёдрами, почувствовав его под собой. Он отвлекал её голосом, своими сладкими задорными речами. Даже если они были совсем короткими, она на них сразу же откликалась, что, собственно, и отвлекло её, наверняка, спланированно, стоило ему после этого сразу же войти в неё на всю длину, так ещё и подвинуть ближе к себе… Господи… М-м. Так хотелось беспардонно и честно простонать на всю кухню, но она потеряла кислород где-то в глубине лёгких на полпути, словно её ударили мачетой или окунули глубоко под воду, именно так это ощущалось. и потому получилось лишь немо намекнуть о предполагаемых порочных нотах только открытым ртом, который смог начать дышать и более-менее возвращать напрочь непокорный воздух, только когда он с какого-то хрена продолжал не двигаться и разговаривать с ней.       Что ж, ладно… — Нет… Меня больше заводит мысль… что ты купил его ради меня. Должны же у меня… остаться такие необыкновенные первые воспоминания… о тебе… — уголки губ так и наровились ползти вверх, а дыхание всё ещё контрастно ощущениям и сумасшествию внутренностей не выравнивалось.       Ну же, Люцифер… Она играет по твоим правилам, она отвечает тебе и ждёт. Что ей ещё сделать, чтобы ты, блять, продолжил иметь её прямо сейчас?..       От нетерпения и некой тоски в ожидании движений синеволосая умилительно приспустила уши, выглядя несооветствующе мило и мельком грустно… Она владеет достаточным обоянием, чтобы…       БЛЯТЬ, что? ЧТО? Он серьёзно откинулся на спинку стула, как будто ему неинтересно происходящее?! Всерьёз взял и, совершенно невозмутимо глядя ей в глаза, отпил чая?!       Так, вот, как ты решил играть, утёнок…       Кира хотела бы многое показать, что происходило с её телом и нутром, которые он так обманчиво и жестоко мучал, неспеша убирая её синие пряди назад, а затем чуть ли не запечатывая её в своей хватке, чтобы резко и грубо подмахнуть бёдрами, нещадно и щедро сталкивая их тела в совершенно новом наиболее оглушающем и проникающем в затворки взаимно опороченных разумов звуке… Но она не стала. Ей далось слишком много, чтобы не дрогнуть почти ни одной мышцой, изображая больше вызова, нежели нейтралитета или нехарактерной выдержки. Она играет по его правилам, как он и хотел, но загвоздка в том, что это далеко не всё, чего можно от неё ожидать… Скорее, наоборот.       В конце концов, она бывшая Асмодея и чего только не перепробовала на практике с королём настоящей манящей и вызывающей зависимость похоти. И всё-таки владыку Ада стоило удивить… Возможно, это слишком резкий и опрометчивый порыв, её тело отличается, а при таком занятии и ощущения совсем иные… но архангел сам этого захотел, так что ей теперь оставалось действовать и надеяться, что это не столько спугнёт, сколько не оттолкнёт его… … потому что Кира прямо сейчас приняла решение перевоплотиться. У неё нет необходимости тактильно прикасаться к кристаллу, стоило лишь подумать о нём и об его энергии, направив её в противоположную сторону русла. Её глаза засияли и сокровенно обнажили хищность её личности, после чего ненадолго засверкало и всё её тело… когда приняло облик настоящей гончей. С не слишком густым слоем ухоженной мягкой шерсти, щекочущей и поддразнивающей человеческую, с большим и пушистым хвостом, почти со всем размером и структурой её тела и с немного вытянутой мордой. Остальное осталось почти неизмененно, строение тех же женских факторов, помимо более согнутых стоп укреплённых ног.       Жадно пожирая смысл всей его последующей реакцией в сочно-золотистых глазах, Рэйс якобы случайно елозит бёдрами на его члене, как бы «невзначай» напоминая, чем они заняты, и с пропитанным взором, на этот раз контралируя уголки губ под неожиданно сложившуюся атмосферу, медленно, будто делает это на камеру с эстетичной постановкой, стягивает с себя футболку, полностью оголив себя… если не считать последнюю ткань нижнего белья, которая, похоже, их обоих уже тоже не особо волновала. — Я же тоже… всё ещё та же неадекватная маленькая гончия. Не забывай. — на этот раз не сдерживая лик блаженства от собственного хода и отказываясь от всех нежных промедлительных движений, демонесса, можно сказать, даже слишком резво и жадно припадает к нему, как будто это он снова является жертвой в её руках, которой она легко могла прокусить глотку…       Но она любит его и решает просто иначе преподать свои чувства, в подобном настоящем облике, несдержанно вцепляясь в его тело всем своим существом, а точнее парой рук, одной из которых, едва сохраняя остатки разума, оставляет многообещающие пунцовые полосы на плече, а другой гуляет по его спине, маневрируя по её биологическим узорам и царапая с ложным кровавым опасением, на самом деле надавливая слишком сильно, но не так, чтобы окончательно проткнуть кожу, в то время как хозяйка этих самых проворных-бесстыдников настоящих когтей так же яростно и опасно примкнула к его шее, однако предпочитая в этот раз не задерживаться на ней, а вернуться к ранее запланированной территории в качестве теперь левого нетронутого уха, которое сначала невинно и совсем ласково, словно конфету, обсасывает, стараясь при этом не оторвать, а потом всё же сладко прикусывает… один раз, второй, третий и так поднимаясь по всей рукуше, будто бы красиво помечая прикусами места для возможного пирсинга. И не одного.       Всё тело находилось под её осознанным контролем, поэтому вскоре и бёдра не забыли о своей части коварного плана, став неспешно, и будто только играясь, двигаться по малой части достоинства архангела, при этом сразу же набирая оборот и скорость с каждыми последующим, которые вскоре превратились в, не по наслышке, одурманивающие и сводящие с ума лихие скачки, уже намного чаще и даже сильнее сопровождая то самое пошлое соприкосновение по всей части кухни, откровенно пошлёпывая и похлопывая друг об друга с проблесками их общей протекающей смазки. Гончия в прямом смысле скакала на нём с громким проявлением своего желания и выносливости, тоже демонстрируя себя настоящую и на что она способна, в нехарактерный такт торопливым жаждущующим движениям медленно и гипнотизирующее виляя широким хвостом.       И в этот раз она утаивать голос не стала… Потому что на замену ранее красивым и будоражущим стонам пришли неподдельные рыки и не менее удовлетворённое мурчание, смешиваясь неким хлюпаньем и рекотными посылами в горле. — Совсем нет, утёнок… — трижды, если они ведут счёт.       Уголки губ расползлись в стороны, будто он и не сомневался в таком её ответе насчёт совместного владения волшебным, во всех смыслах этого слова, рестораном. Теперь в Аду, помимо самого, собственно, Ада в целом, у него будет не только бизнес в виде парка развлечений, но и часть ресторана. — Хорошо… — сладостно выдохнул мужчина в губы Кире, щекоча их своими. Ладони, как змеи, ползли по её гладкой коже и создавали впечатление, будто живут отдельной жизнью и обладают собственным сознанием и интеллектом, пока их хозяин тратит время на невинные, даже в некотором смысле целомудренные разговоры. — Раз ты так хочешь, оставлю свою часть себе. Только мне бы хотелось переименовать его, если ты не против.       Взгляд поднялся к её прижавшимся ушкам, и Люцифер не выдержал, прыснул от удовольствия и смеха. Он и сам еле держался, но разве мог он отказать себе в удовольствии раздразнить гончую до предела, стать в разы чувствительнее и нетерпеливее? Она ведь так чудесно теряет контроль в такие моменты, а он как никто другой умел выводить на такие эмоции, которые завладевают человеком и забирают себе вожжи заключённого в седло сознания.       Мужчина успел несколько раз подмахнуть бёдрами, чтобы подбросить Киру на себе и почувствовать, как она шлёпается обратно, делая перерывы между такими своими в какой-то степени даже грубыми, но однозначно очень острыми и богатыми на ощущения действиями, прежде чем ненадолго замереть в лёгкой форме шока. Потому что Кира решила отыграться, и довольно нетипичным способом. Точнее сказать охренеть каким неожиданным, потому что теперь на его бёдрах сидела истинная гончая в полном своём обличии. Она стала ещё уже внутри, а сама девушка стала несколько крупнее и немного тяжелее. И пушистее! Он даже выпустил её натянутые на кулак волосы от такого поворота событий и сдавленно выдохнул, когда гончая поелозила бёдрами на его члене. Люцифер даже глаза закатил, слегка забросив голову назад. И не пожалел, потому что в это время Кира решила избавиться от футболки, и теперь на нём сидело обнажённое, прекрасное порождение Ада. В каком-то смысле его творение.       Архангел усмехается легко сорвавшейся с её губ фразе и тут же стонет от действий её рук и языка с зубами. Казалось, что она хочет его располосовать и сожрать от переизбытка чувств и в некоторой степени мести, но нет. Её когти не протыкали его молочную кожу, а лишь раскрашивали узором пунцовых полос от когтей, а губы, язык и зубы решили испробовать все свои навыки на его шее и ухе, будто ставили эксперимент, насколько долго хватит мужчины и его выдержки, прежде чем крыша съедет окончательно и высвободит весь экстаз только от этих действий. — Я… Мгх-х! Никогда… не забывал. — тяжело выдохнул в ответ, обхватывая мягкое тело крепче.       Это совершенно новые ощущения, непривычные, но возбуждение от этого лишь усилилось. Член отчаянно пульсировал внутри Киры и умолял вспомнить о том, как им пользоваться. Вспоминать не пришлось. Девушка сама на нём задвигалась, и до того медленно, что из лёгких Люцифера каждый выдох окрашивался звучным, почти что измученным стоном. Но ему нравилось, какой темп она выбрала, нравилось всё, что она делала. Он чувствовал её страсть, её желание и нужду в нём, её любовь и открывающуюся ему уязвимость. Кира позволяла себе и отпускала себя всё больше и больше, а мужчина поощрял её за это пьяными, блестящими золотом и чувствами неотрывными глазами, чувственностью ладоней, зарывающихся в её мягкую, как весенний пух, шёрстку и обхватывающих её за талию и ягодицу жадными пальцами, а ещё полной свободой действий и низкими, рычащими стонами в её честь. Архангел подмахивал бёдрами ей в ответ всё активнее и твёрже, позволяя ужасно пошлым звукам наполнять огромное пространство кухни, совмещённой с обеденной зоной. Голова чуть кружилась от переизбытка кислорода, мышцы потрухивало от сумасшедшего удовольствия, но Люцифер не поднимался со спинки стула, так и облокачиваясь на неё спиной и затылком, и с такого ракурса жадно разглядывая девушку, отдающую всю себя ему на съедение в это необыкновенное утро. — Что я говорил про сдерживание, волчонок? — архангел приподнял брови и чуть недовольно свёл их, помогая гончей жёстче и чаще опускаться на его член, подгоняя её ещё и скользящим движением вдоль бёдер к себе, как только она отпускалась. Чтобы стимулировать внутри неё все существующие чувствительные точки и места, создавать трение по всем стенкам и сразу под разными углами, при этом повторяя их на репите от каждого её насаживания на него. — Мне нужен твой прекрасный голос, милая. Что-то он слишком тих.       Одна ладонь взметнулась к её шее и сдавила её ровно до той степени, чтобы воздух прогонялся через него с ощутимым хрипом и вибрировал в его ладонь, ровно как и её рыки и стоны. — Теперь получше. — в голосе слышалась улыбка.       И не дав Кире опомниться, ухватил второй рукой её за бедро и сам стал активно входить в неё, наращивая темп до сумасшедшего. Даже сам зарычал подстать её сородичам, сильнее упираясь затылком в спинку стула, до боли, которую и не чувствовал, пока не замедлился и не прижал её бёдра к себе до предела, теперь вынуждая её скользить по нему вперёд и назад, не поднимаясь ни на сантиметр. Вонзался в неё, но не причиняя боли, лишь даря блаженное, острое удовольствие от каждого проникновения.       Хвост всё не мог угомониться, задевая и стол, и стул, и архангела, и её саму, и не только по причине того, что ей так хорошо сейчас, намного больше, чем хорошо. Хвост взаимодействовал не только с её телом, а, скорее, намного преданнее служил её разуму, который не мог в себе не держать хотя бы одну мысль и в данный момент обязательно на его счёт. Например… Люцифер был разным, и это не могло не вызывать табун мурашек и схватывать лёгкие, когда он, будучи ангелом, проявляет себя совершенно по-разному… Он может буквально скулить, умолять и чуть ли не хныкать с настоящими слезами, как месяц назад, когда она помогала ему восполнять энергию не совсем приличным и традиционным способом. И может в то же время быть властным и играющим, более того извилистым и продуманным, как сейчас, удивившись её внезапной трансформации и при этом всё равно оставаясь собранным, контролирующем ситуацию и весь процесс, как истинный создатель греха. — И как же ты его назовёшь? — ей любопытно, что же король Ада придумает для своего второго бизнеса, ведь он определённо подойдёт к этому оригинально, а вот будет ли он менять его полностью или его посещаемость, Кира не знала, так как этот ресторан принадлежал только ей и Оззи, когда они могли ходить в него как пара или по отдельности, например, в случаи переговоров или встреч с важными лицами, а теперь её будоражила мысль, что теперь они могут ходить туда, сколько пожелаю, и делать, что хотят.       Рэйс повторно елозит вперёд и назад при непрекращающихся собственных движениях бёдер, одобрительно помурлыкивая на его долгожданные стоны и мычания, стоит ей только прикоснуться к нему. Незабываемые чувства и ощущения, в которых они захлёбывались по отдельности и при этом с удовольствием стремились к самому дну вместе. И наконец почувствовать его руки теперь уже не только на своей коже, но и покрове шерсти, было чем-то новым, неизведанно волнующим, как будто ей на секунду грозила опасность и она жадно пожирала эту секунду телом, добавляя к своему возбуждению ещё одну порцию адреналина. Её шерсть весьма чувствительна даже для неё, а несдержанные и откровенные прикосновения Люцифера уже побуждали её на автомате сладко прикусывать не только его ухо, но и собственные губы, с утробным рыком обмазывая кровью сначала их, а потом беспамятно пачкая ею при нарастающих ласках привлекательно малиновую кожу короля Ада.       Как бы она не удивляла его, демонесса точно знала и помнила, к кому улетучился её разум и кому принадлежит её тело, поэтому её уши охотно, покорно подогнулись в сторону его рта, опять задрожав самыми кончиками от того, как он прозвал её… а немного удлинённый и увеличенный корпус бесприкословно прогнулся дугой, прижимаясь к нему и к его рукам вплотную, даже намного крепче, долго не продержав себя в узде и начиная отзывчиво стонать на каждое его движение и под настигнувшим сжатием его пальцев. Он словно проникал в неё везде и в то же время там, где ещё не бывал, изводя её и без того пыляющие стенки безумным трением с утроенным количеством феромонов, пропитывая в густой смазке его член внутри себя. Гончия пьяно содрала края халата с его плеч, в которые незамедлительно вцепилась, вжимая свои уже немного окровавленные когти, и нетерпеливо остановившись под его пальцами, как только Морнингстар продолжил двигаться в ней сам, и сразу ещё быстрее её темпа, чтобы лишить памяти ещё и её тело, что буквально мельком скакало под его направлением и при этом продолжая умолять… несмотря на то, что Люцифер окончательно насадил её на себя, а грешница послушно отдалась волнам оргазма, окутывающего каждую клеточку её тела и бёдра, что ещё алчно елозили на нём, только при его направлении.       Тяжело переводя дух, синеволосая чувствовала себя неимоверно потрясающе, так, как ей всегда хотелось, так, как она всегда просила и не верила, что это всё-таки настигнет её… Довольно подрагивая ещё красновато-железными губами и благодарно наглаживая пунцовые плечи, она наконец-то поднимает к нему голову и медленно, почти неуглублённо целует, ужасно нежно сминая его губы и ласково цепляя нижнюю, оттягивая от себя и, к сожалению, не продолжая поцелуй, лишь с ухмылкой выдыхая на его обожаемые уста горячий пар. Ей бы хотелось что-то сказать, но всё очевидно любящее и жаждущее прекрасно и громко пересказывалось в её глазах, зелёном цветущем саду её полноценной и наполненной рядом с ним души. — Я в душ. Если хочешь, присоединяйся… — Кира всегда говорила с хитрыми вызывающими нотами, но она необязательно имела в виду, что они могут продолжить в душе, просто могли помыться вместе, ведь в этом нет ничего такого, да и они уже всё друг в друге увидели, тем более им стоит поторопиться, если они хотят успеть в первую очередь до отеля хотя бы к вечеру.       Не удержавшись от повторного короткого поцелуя уже в область ушной раковины, Рэйс ловко и грациозно переваливается, едва слышимо вздохнув от непривычно одинокого ненаполненного ощущения внизу живота, чтобы встать на ноги и привлекательно потянуться, хищно улыбаясь и прихватывая за собой футболку. Но уходить она не спешила, потому что попросту не знает, куда нужно идти… Вряд ли, ванна или душевая будет так же приоткрыта, чтобы она смогла на неё набрести, как по заказу. — Что-нибудь… тривиальное… — прохрипел архангел, выгибаясь шеей и спиной, когда Кира насадилась на него особенно крепко, до спёртого духыния и пропуска удара сердца. — Meus comicus amor. Me solem et stellas. Cor meum semper tecum…       Люцифер сам не заметил, как стал выдыхать фразы на родной латыни вместо вариантов для нового названия. Со стонами, всхлипами, шлепками и хриплым рычанием они создавали совершенно новую атмосферу. Архангел давно не говорил на родном языке, Кира первая после Лилит, кто это услышал. И то, первая женщина слышала эту речь только в Эдеме, потому что после падения он зарёкся изъямняться на языке ангелов. С ней почему-то это вышло непроизвольно, будто сердце само желало с ней говорить.       Ему не приходилось выворачиваться наизнанку, как с женой, чтобы добиться хотя бы подобия удовольствия. Кира сходила с ума от похоти, которой он управлял в нужной дозировке, как искусный иллюзионист своими фокусами, и направлял её первобытное желание на виражи только лишь своими стонами и толчками. Это так… волнующе, так возбуждающе — вот этот их быстрый, жадный секс за завтраком. Это так по-человечески, так по-подростковому, что у архангела захватывало дух. Для него всё это впервые, такое поведение для него ново, и эта страсть, резкими всплесками накрывающая с головой, уже давным-давно была позабыта и глубоко зарыта.       Кира вытягивала наружу всё, что он похоронил в себе после падения с уверенностью локомотива, лишённого тормозов. Его натура, его многогранность, хитрые переплетения лукавства, детской наивности, коварства и невинности, ведомости и врождённого манипуляторства, и изобретательности во всех самых смелых смыслах этого слова. Самая изощрённая, самая скандальная и самая многогранная, по своей сути, вещь за всю историю существования мира, — грех — была создана им. О, Люцифер ещё никогда не ценил своё главное творение так, как сейчас. Кира его воплощение сразу в нескольких проявлениях, и это просто потрясающе. Впервые со времён сотворения Ада ему по-настоящему понравилась та тьма, что он выпустил, ведь она так непередаваемо шикарно блестела в её глазах, владела её телом, желающим ещё, больше, глубже, насаживающейся до предела и до опасной грани. выпускающей его из себя, чтобы снова вобрать полностью. Горячая, гибкая, плавящаяся в его умелых руках. Он мог бы сейчас сделать с ней всё, что мог бы только пожелать, и Кира сделала бы это с удовольствием и инициативным рвением. Но зачем? Люциферу хватало и того, что девушка скакала на нём, как сумасшедшая наездница, и при этом находится в его власти, под его абсолютным контролем.       Гончая начала захлёбываться в стонах и вскриках, пару раз поперхнулась воздухом и сжала его плечи до такой степени, что, кажется, был риск, что она переломит его ключицы, как иссохший хворост. Мужчина вдруг бархатисто засмеялся. О, она шикарна, без преувеличений, особенно в моменты, когда бурно кончала на нём. Он сжал её горло крепче, чувствуя, как это увеличивает её удовольствие втрое. Волчьи повадки, не иначе. Волчицы ведь любят, когда их кусают за холки, это их обездвиживает. — Давай, милая… громче. — его улыбка пропитана тьмой и удовольствием от того, что он с ней вытворил. Неожиданный для Киры поворот событий, ведь это она начала его соблазнять, а по итогу король Ада прозрачно и ненавязчиво продемонстрировал хотя бы частично, чего на самом деле стоит. — Для меня.       Он насадил её ещё несколько раз, когда тело гончей окаменело под волнами уловольствия, прежде чем бурно и горячо излиться в неё, глухо и хрипло простонав в её шею, пока бёдра упирались в неё и конвульсировали от оргазма. Архангел увлёк её в тягучий поцелуй, обволакивая её верхнюю губу гибким языком. — Чёрт возьми… Ты бесподобна. Сумасшедшая. — с трудом выдохнул Люцифер, довольно посмеиваясь, пока обмякшее на стуле тело восстанавливало способность двигаться. И при этом одна его рука всё ещё по-хозяйски сжимала её бедро, теперь точно имея на это полное право. — Никогда не меняйся.       Он отвечал на её короткие, но по-прежнему сладкие поцелуи, довольно и удовлетворённо улыбаясь сквозь них. — Как скажешь. — ладони играючи хлопнули девушку по ягодицам, когда она начала подниматься, и при этом сам архангел выглядел так, будто вовсе не он это сделал, невинно глядя куда-то в сторону. — Да, пожалуй, я тоже с тобой пойду.       Люцифер запустил пятерню в волосы, небрежно зачёсывая их назад, и, кое-как поправив халат, тяжело поднялся с места и сразу направился по коридору, по дороге подхватив руку демонессы и сплетая их пальцы, чтобы утянуть за собой. Он привёл её в свою спальню, размерами не уступающую залу, в котором они очутились вчера, и бросил взгляд на Киру, чтобы увидеть её первое впечатление о месте, где он проводил больше всего времени последние семь лет. Благо, сегодня она в приличном виде, а не в том, в каком обычно бывала. Архангел, не долго думая, повёл её к высокой ажурной двери слева. Ванная комната соответствовала размерам всего в этом доме, то есть тоже представлялась очень и очень просторной, отделанной мрамором и сияла кристально-чистым белым цветом переливающегося оникса. Люцифер подвёл Киру к большой ванной и включил воду, усаживая девушку на край, а сам устроился перед ней, пропустив её колени между своих ног и обнимая руками, зарылся в её волосы. — Думаю, тебе не помешает горячая ванна, а не быстрый душ. — пальцы мужчины аккуратно и чувственно сжали корни её волос и стали нежно массировать кожу головы. Не прекращая своих действий, он наклонился к ней и вовлёк в медленный медовый поцелуй. — Что скажешь?       Люцифер в любом своём движении, в любом своём проявлении и в каждой секунде, по истине, бесподобен… Он архангел и король Ада, он не может быть не прекрасен, но её манило в нём всё, будь та любая эмоция или действие. Всё до единого проникало в её голову и влюблённо раскачивало её сердце, заставляя часто затаивать дыхание, стоило ей ненадолго задержаться на нём глазами… Что уж говорить про прикосновения и поцелуи, которыми он честно и бесконечно одаривал её, несмотря на облик гончии. Кира не могла тепло не улыбнуться этим чувствам, надеясь, что они продлятся вечно… — Ты всё чаще меня так описываешь… У меня начинает подниматься самооценка. — она рассмеялась так, словно уже давно является его женой и делит с ним не первое совместное утро.       На его согласие она незамедлительно улыбается шире, непроизвольно навострив уши и продолжая вилять неугомонным хвостом, что вдвойне ускорился в проявлении её настроения, когда король Ада сплёл их пальцы вместе и незамедлительно повёл за собой, а она, как заворожённая или околдованная, не отставала от него ни на шаг.       Рэйс вменяет всем его движениям и послушно усаживается на стенку ванны, в который раз забывая интересоваться новым неизведанным пространством, просто не имея возможности и желания отрывать от него пылающих глаз, уж тем более реагируя на его столь частые и всё ещё малые для её жадной душонки прикосновения, охотно обхватывая его руки и прогибаясь навстречу, чтобы увлечённо ответить на чувственный поцелуй. — С удовольствием… Но только с тобой. — её глаза ненадолго светятся, как и тело, прежде чем снова принять человеческих облик.       Она не любила задерживаться в демонической форме надолго… да и её шерсть сильно линяет, а она не хочет доставлять проблемы, особенно в такие слишком идеальные и романтичные моменты… — Может быть, и ты мне как-нибудь покажешься? Очень хочется потрогать твои крылышки~. — нагло усмехается демонесса, намекнув о будущем, в котором он бы мог хотя бы ненадолго показаться и в своём демоническом облике, конечно, если захочет.       Улыбка архангела стала шире. Совместная ванна? Это идея, вызывающая море предвкушения, так что Люциферу не пришлось отвечать, чтобы дать понять, что он по этому поводу думает. Всё и так отразилось в его золотистых глазах.       Кира вернула свой привычный облик, а мужчина привычно придвинул её к себе ближе, положив ладони на лопатки. Девушка оказалась на уровне его груди, и смотреть на неё вот так, сверху вниз, льнущей к нему и удовлетворённой после быстрого, страстного секса, отдельное вид удовольствия.       А вот её вопрос заставил его немного напрячься. Кира видела его крылья уже несколько раз: и в битве с мужем убитой ею демонессы, и вчера, когда он подхватил её и не дал упасть со сцены в руки фанатов. Но он никому не позволял их трогать. Но, кроме этого, Кира никогда не видела его в полном демоническом обличии. Отчего-то Люцифер почувствовал, что переживает на этот счёт. Всё-таки вид у него далеко не дружелюбный и пушистый, когда обращается в свою истинную форму. И всё же рано или поздно это, наверное, произойдёт. Ему оставалось лишь надеяться, что девушку это не оттолкнёт. — Как-нибудь. — коротко ответил мужчина, вновь обхватывая её губы своими, приподнимая девичья лицо за подбородок.