12 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Это было превосходным решением — принять совместную ванну. И Кира, и он наконец смогли расслабиться и понежиться в тёплой воде и в объятиях друг друга. Хотя, по итогу, расслабляться стало очень и очень проблематично. Кира лежала спиной на его груди, и Люцифер ласково обтирал её тело мочалкой, мягко прижимаясь губами к мокрым синим волосам и вискам… пока дыхание не участилось и не стало опалять её ушко от того, как её грудь стала неровно и ускоренно вздыматься. Рука, которой он держал мочалку, предельно медленно вернулась на грудь и стала натирать сосок, пока другая, поглаживая шею, не спустилась в воду к животу и ниже. Между её ног. Ох, как она сладко вздрогнула, когда пальцы накрыли взбухший клитор и стали натирать его по кругу, в то время как губы обхватили край её ушка, причмокивая, как при поцелуе. — Давай, не стесняйся.       В общем Люцифер помог Кире достигнуть высшей точки удовольствия ещё раз и довольно быстро, прежде чем они окончательно вылезли из воды.       Собирались они тоже быстро, потому что времени, и вправду, осталось не так уж много, а в отеле Кире ещё необходимо задержаться в своём номере, так что пока девушка наносила лёгкий макияж, Люцифер стоял у большого резного зеркала и поправлял манжеты на белоснежной рубашке, чтобы следом накинуть полосатый жилет и белый плащ сверху. Идеальная укладка, цилиндр — и теперь архангел вновь привычный для всех повелителем Ада. Он приобнял Киру, с такой же привычной всем улыбкой чмокнув её в щёку, и открыл портал лёгким движением пальцев.       Оу, безусловно, им обоим понадобилось много сил, чтобы сдержаться и не слиться друг в друге снова… Но и без этого их времяпровождение было, по правде, замечательным, как в тех самых сладких снах, после которых не хотелось возвращаться в реальность. А теперь именно это стало реальностью, не как обычно, не жестокой или раздражающей.       Принять ванну было лучшей идеей, грешница давно так не расслаблялась, тем более в объятиях любимого мужчины. И всё-таки пора было собираться… Времени и так оставалось немного, так что, дабы не тратить его на минимум часовой макияж, синеволосая и в этот раз применила магию, нанеся хотя бы лёгкий слой косметики. Подкорректировать его и подобрать более подходящую одежду для сегодняшнего вечера она сможет уже в номере, а пока они с Люцифером наконец-то телепортировались в холл отеля. Их отношения уже не являлись фиктивными и скрывать их тоже бесполезно после вчерашнего вечера, так что Кира без единого стыда стояла к архангелу ближе, чем обычно положено, почти касаясь его тела своим, и держа его за руку в одном едином замке.       Чарли вместе с Вэгги как раз оказались в холле, так что сразу же увидели внезапно появившуюся парочку. Младшая Морнингстар мгновенно зажглась по эффекту зарождённой искры и радостно поприветствовала их двоих объятиями. — Папа! Кира! Как здорово, что вы здесь! Представляете, у нас новые постояльцы, уже целых 5 заявок! — и пусть это совсем небольшая цифра, для принцессы Ада это уже очень многое значит, потому что они наконец-то сдвинулось с мёртвой точки и смогут расширить свой потенциал. — О… ого. — Рэйс, действительно, удивилась этой новости, перелеглянувшись с архангелом, ведь в последнее время было большое затишье по поводу отеля. — Поздравляю, Чарли! Так держать! Видишь, ещё рано вешать нос, мы все с чего-то начинаем. — Спасибо, Кира, без тебя бы не получилось, ты так нам помогла! — Шарлотта всё ещё на эффекте эмоций, поэтому со всей трепечущей душой обняла певицу и постоялицу отеля снова, теперь намного крепче сжимая её в приятных кандалах своих рук. — Это так мило… Меня прям не тошнит. Хотя, наверное, это последствия вашей выпивки здесь. — произнесла какая-то малозаметная, но с этой секунды очень выделящееся демонесса за баром, переведя взгляд на Хаскера и невозмутимо выгнув бровь. — В том смысле, что неплохо. Но могло быть и лучше.       Грешница даже не успела толком ответить на слова и уж тем более объятия дочери Люцифера… потому что её взгляд неотрывно приковался к этой перебившей её персоне, на которую она смотрела сначала в холодном поту, а потом её глаза всё больше и больше говорили о том, что она очень рада видеть, очевидно, это знакомое для неё лицо. — Мама… — Охоу, утёнок! — воскликнул мужчина, радостно обнимая дочь. Наверное, всё ещё слишком заметно, как непривычны и эмоциональны для него такие искренние и порывистые объятия с дочерью. — Как у тебя тут дела, малышка моя?       Новость о новых постояльцах стала весьма неожиданной и… двоякой. Но всё равно Люцифер искренне улыбнулся, радуясь за дочурку, и не важно, что он думает обо всём этом. А ещё его здорово порадовало то, как гончая и принцесса тепло друг к другу относятся. Вот это прям, действительно, повод для счастья. — Эм, рада видеть, Ваше Величество, — махнула рукой Вэгги, неловко приближаясь следом за своей девушкой и криво улыбаясь. — Кира.       И тут же девушка Чарли оказалась приобнята за плечи одной рукой, отчего её улыбка стала чуть свободней и правдивей. — Вэгги! Позволь поздравить и тебя с вашим общим успехом. — О, да, благодарю.       Вся атмосфера радостных приветствий и обмена новостями резко прервалась чужим голосом. Люцифер сперва опешил, нахмурившись в непонимании и неудовольствии, а затем перевёл взгляд в поисках источника звука. Пока удивлённо не наткнулся на сидящую за барной стойкой демонессу, ехидно ухмыляющуюся в их сторону. А вот от фразы, которую она бросила их бармену, лицо вытянулось даже у повелителя Ада. — Хаскер. Не. Смей. — отчеканила Вэгги, предупреждающе приподняв ладонь. — Отпусти. — Вашу, блять, мать. — ворчливо зарычал демон, с грохотом опуская полупустую бутылку вина обратно на стол. — Да я… — Хаск!       Бармен вновь зарычал и отошёл от демонессы на другой конец рабочего места, так и не влепив ей ни лапой, ни бутылкой. — Могло, блять, и лучше ей быть… — бубнил бывший Оверлорд, со злостью оттирая стойку от пыли и пятен.       Ни Вэгги, ни Люцифер, ни Кира новой, судя по всему, постоялице, особо тёплых чувств не питали, но ради дочери архангел решил оставаться интеллигентным. Всё-таки пока что радио-демона в ранге «самое бесячее существо» никто не переплюнул. Он, вроде, хотел спросить, кто она, и представиться самому, вот только челюсть у него отвисла раньше, чем Люцифер успел выдавить хоть одно слово.       Мама?!       Архангел выпучил глаза, как, пожалуй, и все в этом зале. Он медленно, даже заторможенно перевёл взгляд на Киру, как бы ошарашенно спрашивая: «серьёзно?!» и «а что, собственно, делать?!». Но затем взял себя в руки, вспоминая, кто он есть, и, поправив выточки на плаще, повернулся обратно к демонессе, натянуто улыбаясь. — Хорошего дня, милая леди. Позвольте представиться… Люцифер Морнингстар, повелитель Ада. — архангел сложил руки на наболдашнике трости, слегка пригнул голову в знак какого-никакого уважения и сделал небольшой шаг навстречу. — И возлюбленный Вашей дочери. А вы…?       Да уж, стыдно признаться, но о семье Киры мужчина знает ровным счётом ничего. Надо будет срочно это исправить.       Вроде бы, грешница должны была первой подойти к испечённой госте и радостно обнять её, и пусть в груди предательски ещё что-то щемило к ней… на самом деле она посмотрела на Хаска намного понимающее остальных, действительно, расстроившись, что бармену так и не дали въебать её матери…       Синеволосая примерно знала, зачем здесь её «мамочка», но точно не знала, как начать с ней разговор, когда прошло немало времени… И тут её накрыла тень сдавливающей паники, как только Люцифер, не зная их отношений и характер этой женщины, решил проявить инициативу. Он её не видел, но она протестующе и, по истине, паникующе замахала руками, тут же ударив себя по лбу с начала их разговора. Нет, ей стыдно не за него, архангел старается ради неё… ей стыдно и страшно за свою мать, ведь она сейчас могла ляпнуть всё, что угодно. В своём стиле. — «Милая леди»… Так меня ещё никто не называл. Можете звать меня Эндж. — как будто больше пробуя на вкус его стиль общения, нежели суть донесённого, привлекательная и манящая по фигуре и лицу демонесса коротко кивает в ответ, словно совершенно незаинтересованная в происходящем и в том, кто стоит перед ней, кем он представился. Но это так показалось только из-за секундного молчания. Для неё король Ада слишком мягок, слащав и соплив, что, естественно, вслух она не скажет, как и натянуто улыбаться в ответ тоже не собиралась, только усмехнувшись в сторону однофамилицы. — «Возлюбленный», значит? А я уже начала волноваться, что ты и здесь будешь заниматься лесбийской хернёй, Кира… Тебя прям тянет на верха, да?       Кира выглядела так, как будто хотела убить свою мать… А нет, не как будто. Но прочистив горло и пытаясь совладать с собой, она наконец-то подошла ближе, встав рядом с ними, а не напротив. Пока что. — Неудивительно, что ты не следишь за моей жизнью, мам. Для начала я бисексуалка. — Ага. — женщина пожала плечами, отвечая тем, что считает её той же, кем назвала. — Ой, блять… — Рэйс волновалась, и доказательством выступали её несдержанные ругательства и отсутствие обычно энергичного, дружелюбного настроя. — Что тебе надо? — Эм… Кира. Кира, можешь не стоит так с мамой? — Чарли понимала, что обстановка накаляется и отнюдь не в благоприятную сторону, поэтому решила аккуратно вмешаться, ступая поближе. — Не спорю, с мамой так нельзя. — демонесса скрестила руки на груди, таким образом имея в виду, что не считает эту демонессу той, кем называла, и у неё есть на это причины. — Кира… Послушай, я на опыте знаю, какие порой нелёгкие отношения с родителями… — принцесса Ада подошла ближе к певице и ненавязчиво приобняла её за плечи, после чего выдержала небольшую паузу и перевела взгляд на своего отца, нежно улыбнувшись и имея в виду хороший итоговый смысл, пусть у них ещё далеко и не идеальные отношения. И сейчас она так же осторожно намекнула глазами на его девушку, чтобы от его поддержки ей тоже стало легче. — Но поверь мне, чем дольше затягивать, тем хуже станут последствия. Будет ещё труднее всё исправить. Попробуйте поговорить по душам… Выскажите, что вас не устраивает, может, вы сможете прислушаться друг к другу. — Чарли, я пыталась! — грешница не сразу заметила, как её голос несвойственно повысился, будто был на грани истерики, и так происходит с ней каждый раз, когда речь заходит о матери. Она виновато прищурилась и отвела взгляд под сопровождающий тяжёлый вздох, нервозно поправляя оправы на носу. — Всё не так просто… Она не услышит меня, сколько бы я не говорила. — Я вообще-то ещё здесь. — мать Киры, кажется, ничего не испытывала от сложившейся ситуации, кроме взаимно накатывающегося раздражения, соответственно, не желая слушать о своих недостатках и запивая их последний глотком красного вина. — Просто займи мне денег, и я уйду.       Синеволосая перевела взгляд на дочь Люцифера и изогнула бровь в немом посыле: «Вот видишь».       Вэгги одновременно с Хаском удивлённо покосились на панический пляс гончей, когда их повелитель решил повести себя как любой нормальный мужчина, совсем немножко намекающий на то, что он самое могущественное существо в Аду. Фактически открыто представив себя возлюбленным Киры (открыто и прямо, на минуточку!), Люцифер присвоил девушке неприкосновенность, что тоже было некой демонстрацией. Так что даже вот такое короткое и, казалось бы, галантное приветствие на деле являлось тщательно продуманным и насквозь пропитанным настолько тонким хитросплетением манипуляций планом, что даже Вэгги и Хаск удивились. В такие высокие игры обычно играют среди высших, а архангел, скорее всего, не рассчитывал, что эта… если выразиться мягко, шмара с гонором покрупнее Пентаграм-сити (да простит Кира такую характеристику своей родительнице) не обладает достойным уровнем интеллекта и чувством самосохранения, чтобы уловить всё, что заключено в приветствии короля Ада.       А вот, собственно, Кира, кажется, прекрасно об этом осведомлена, поэтому и шлёпнула себя по лбу так, что обернулись все, кроме двух беседующих посетителей отеля, разнящихся в ранге настолько, что, пожалуй, даже смешно, как повела себя Эндж.       Глядя на то, как архангел, пусть и с тысячей подсмыслов, вежливо лыбится этой охуевшей пизде, что вела себя так, будто это она создателем Ада и греха, а не Люцифер, Хаск вновь оскалился и потянулся к бутылке виски. И поебать, что этот виски пиздец дорогой, об неё ему не жалко разбить хоть десять таких же за их повелителя. И, возможно, пару бутылок залахудренного рома за Рэйс, потому что, судя по всему, певичка была бы даже благодарна ему за это.       Но когда её пасть вновь выдала очередную неповторимо ебланскую мысль… Хаск вернул бутылку на столешницу, и не потому что передумал. А потому что заржал, прямо до коликов в пузе. — Я в ахуе, сука… — сквозь смех выдавил бармен, вытирая заслезившийся глаз, и вновь уставился на Вэгги, пытаясь успокоиться. — Ну, а теперь ведь можно ей въебать?       В лапе вновь оказалось горлышко от бутылки виски, которой он небрежно указал на мадам за своей барной стойкой. Благо, Аластор ни разу за всё время существования отеля не давал ему указание «не пиздить гостей». — Хаск. — уже менее уверенно, но всё ещё предупреждающе протянула Вэгги.       Люцифер же будто и не слышал происходящего вокруг, и как будто пропустил слова на удивление красивой женщины мимо ушей. Об обратном свидетельствовал лишь пару раз дёрнувшееся нижнее веко. Признаться, мужчина даже как-то растерялся от таких откровений, но вид продолжал сохранять самый светский и обворожительный, особенно когда Кира оказалась рядом. Хотя, наверное, теперь это выглядело не слишком натурально, но всё равно лучше, чем то, что спрятано под аристократичным лоском.       В мыслях, где-то в районе затылка, большими буквами мигало одно единственное слово: «ОХРЕНЕТЬ».       Ориентация Киры для него — большая новость, но ладно, не слишком уж это и удивительно, пожалуй. Для Ада. А вот что значит «тянет на верха»… Она про Асмодея? Или здесь что-то поинтереснее?       Люцифер пока что продолжал сохранять молчание и просто гордо стоял с прямой спиной и элегантно сложенными на трости ладонями, с интересом вылавливая все тонкости разговора Киры и её матери, подмечая всё, что только мог подметить тот, кому лет столько же, сколько и Земле.       И в момент, когда архангел уже хотел вставить свои пять копеек в разговор под активными намёками Чарли, замер с вытянутой ладонью, так и не положив её на плечо грешницы. Потому что его зоркий взгляд уловил насмехающуюся над ним в тени у дальней стены бара рожу. Вот сейчас лицо мужчины поменялось: брови предупреждающе нахмурились, а губы сжались и угрожающе кое-что беззвучно забубнили, для полноты картины не хватало только замаха кулаком, чего он, конечно же, не сделал. Но всё это длилось не больше пары секунд, и в следующее мгновение Люцифер вновь принял прежний вид, таки положив пальцы на плечо Киры. Только глаза теперь были слегонца более выпученными. — Милая… — начал мужчина. И тут же отдёрнул пальцы, едва не вздрогнув от резкого восклика девушки. — Кхм.       Ладонь вернулась на трость, и пока Кира высказывалась принцессе Ада на счёт отношений с матерью, архангел исподтишка следил сразу за всеми, особенно за Эндж и за теневым зрителем. Нет, ему совершенно не всё равно на происходящее, напротив! Признаться, Киру он поддерживал в этой ситуации больше, чем дочь, но он не мог просто взять и обрушить рвение Чарли помочь наладить отношения в семье Рэйс.       А вот услышав, чего на самом деле хотела женщина… — Ну, всё, блять.       Хаск замахнулся бутылкой, даже профессиональную стойку принял, чтобы швырнуть орудие будущего убийства прямо со своего места. И в этот момент Люцифер мягко приподнял ладонь, холодно улыбаясь. — Хаскер, прошу тебя.       Как по команде бармен, пусть и беззвучно покрывая проклятиями весь Ад, отпускает замученную бутылку виски и становится по стойке смирно, видимо, по старой памяти при команде от старшего по званию. Люцифер остановился ровно в полметре от матери Киры. Точно таким же холодным, как и улыбка, взглядом, король Ада оглядел женщину с головы до ног и обратно, при этом двигая лишь глазами. В абсолютной тишине.       В Аду чего только не происходит, и долги — неотъемлемая часть жизни его обитателей. Мужчине глубоко всё равно, как грешники ведут друг с другом дела, лишь бы всё это не касалось его. Но в данном случае его это касалось напрямую. Да, официально с Кирой они вместе чуть меньше суток, но для остальных они вместе уже больше месяца. Тоже, по сути, небольшой срок, но было бы странно, если бы сейчас ему было плевать. К тому же, ему действительно, чёрт возьми, нихрена не плевать. Его давно не охватывало такое жгучее раздражение. — И на что же Вам деньги, Эндж? — вопрос задан крайне спокойным голосом. Пожалуй, даже мёртвым. А ещё Люцифер позволил себе на одну сотую ослабить контроль над своей силой, что мгновенно сказалось на тяжести пространства вокруг. Но что ещё приятнее, следом в помещении разлилась могильная, ледяная тяжесть, пробирающая до костей даже самых стойких представителей ангельского войска, что уж говорить о простых грешниках. Ухмылка повелителя стала чуть заметнее. Только Кира и Чарли из всех присутствующих знали наверняка, кому принадлежит эта энергия. — Неужели такая, как Вы, не в силах сами разжиться состоянием?       Кира по-прежнему ничего Хаску не говорила, но она практически умоляла его взаправду въебать её матери… и ещё лучше так, чтоб та отключилась. Поэтому и расстроилась совместно дважды, когда бармену этого сделать не позволили, потому что этот разговор и без того спустя последней их встречи затянулся. Рэйс было достаточно услышать то, чего она хочет, потому незамедлительно полезла в телефон, торопливо переводя нужную сумму.       Эндж только делала вид, что ей всё равно на угрозы бармена и на фактически пару жалких метров, которые мешали ему совершить задуманное… дважды. И пусть она выглядила такой же несдержанной, как и дочь, всё-таки у неё остался какой-никакой запас уважения. И по-прежнему только из-за правителя этого места… Без него или с любой другой ролю она бы высказалась ещё с первой секунды, никого не стесняясь, но это, к сожалению, тот случай, когда нужно держать язык за зубами… Чего женщина, разумеется, делать не любит. Особенно когда так бестактно нарушают её личное пространство… и лезут совершенно не в своё дело. — Для развития бизнеса. — коротко и отталкивающе ответила старшая Рэйс, так же стремительно сводя брови к переносице и всё ещё удерживая пустой бокал в ухоженных тонких пальцах.       Закончив с переводом и отворвавшись от экрана мобильного, демонесса только сейчас заметила, как сильно накалилась атмосфера… Безусловно, она благодарна за поддержку… однако её мать является таким человеком, от которого защитить невозможно. В первую очередь, потому что она мать… А во вторую, ещё и невыносимая стерва. Девушка неожиданно почувствовала тёмный и тягучий запас, словно связанный с мраком и смертью, образуя ком в горле. Это же не… Точно, а она уже задавалась вопросом, не ушёл ли ещё Азриэль… Прошёл уже месяц, да и Люцифер сейчас уделял почти всё время ей, чем другу и дочери, которая тоже почувствовала присутствие дяди… и всё-таки попробовала убедить певицу ещё раз непринуждающими прикосновениями, потому что никто не изменит их отношения, кроме них самих.       Грешница хочет этого… правда, хочет, но прекрасно помнит и понимает, что это, навряд ли, когда-нибудь произойдёт. Последний… Последний, сука, раз она попытается. У неё уже вторая и на этот раз последняя жизнь, стоит сделать выводы.       Синеволосая шумно прогнала воздух по лёгким, так и не избавившись от давящего напряжения, не зная, уже больше из-за какого именно присутствия в этом холле, и неспеша села на стул рядом, долго не решаясь поднять глаза и заострить внимание на себе.       Она справится… Скажет всё ещё раз. И этот раз последний. — Как насчёт того… чтобы отпустить прошлое? — Кира не видела смысла затягивать, поэтому перешла к сути, с накатывающейся паникой накрывая более взрослую и знакомую ладонь своей, неуверенно, но с потайным желанием сплетая их пальцы. — Обе не подарок… Иначе бы не оказались здесь. Но это шанс, мам. Разве прошлая жизнь нас ничему не научила? Хватит вести себя, как разобидевшийся на весь мир ребёнок. Пожалуйста. Ты не идеал и ненавидишь это слышать, но мы ничего не поменяем, если не будем признавать свои ошибки. Так и хочешь грызться со мной, как уличные дворняги, и всю оставшуюся жизнь унижаться, выпрашивая у меня деньги? Я помогу тебе во всём… Но давай начнём с начала. Мне нравится наше общение подружек… нравится проводить с тобой время за присмотрами фильмов. Но я так не могу. Я хочу хотя бы немного того материнского тепла, которого мы обе не познали… Я не оттолкну тебя и не буду упрекать в прошлых ошибках. Давай попытаемся. М?..       Рэйс нагрешила достаточно и обязательно нагрешит ещё, но, в отличие от матери, ей нетрудно вот так извиниться, найти силы и предложить выход, обсудить всё. Она всё ещё её любит, как бы там ни было… Иначе бы не дрожала сейчас, как грёбаный осиновый лист.       Эндж не выставляла свои чувства на показ, тем более в трезвом уме… Но не заметить смягчение и задумчивость в чертах её лица оказалось сложным, когда она почувствовала прикосновение… прикосновение кого-то родного, но так и не ставшего ей никем. Она себя за этого винила и будет продолжать это делать. Но она не сможет себе это навязать. Не сможет, и на этом точка. — Ты права. Это вторая жизнь, Кира. Второй шанс… — с голосом и речью, что более опытны и оттачены, чем у младшей Рэйс, несмотря на общую дерзость и пылкость, женщина взаимно и, по истине, с нежностью погладила её пальцы своими. В карих глазах оголённая… и, к сожалению, жестокая искренность. — И ту жизнь я бы построила совершенно по-другому. И ты сама понимаешь, что эта жизнь неразрывно связана с той-       Этого достаточно. Достаточно, чтобы демонесса как ошпаренная вырвала свою руку и, пытаясь не пустить эту слабую ударившую в глаза влагу, опять залезла в телефон, что-то молниеносно и лихорадочно набирая. — Кира… Блять, посмотри на меня, а не в свой ебучий экран, когда я с тобой разговариваю. — вот эта материнская власть — единственное, что у неё осталось.       Та же ничего так и не ответила. Только, когда она закончила, показала запредельно приличную сумму перевода в безумно красивое… и мерзотное лицо демонессы. — Такой, как ты, всегда будет мало. Я тебя просто знаю. Но прошу первый и последний раз. Возьми деньги. И исчезни из моей жизни. Я подчеркну в сообщении перевода «навсегда», чтобы тебе было понятно. — грешница опять себя, как на зло собственного организма, не контролировала, поэтому, как только слёзы всё-таки предательски, слишком наглядно потекли по её щекам, она шумно поднялась со стула с противно-скрипящим звуком. — Что-то ещё хотела тебе сказать… Тц, забыла. А нет, вспомнила. — не удержалась, посчитала, что это неправильная, но справедливая плата за всю причинённую боль. — В следующий раз пользуйся презервативами… Ну, или голову иногда включай, тоже полезно.       И, бросив лишь мимолётный взгляд на тех, на кого успела, взгляд одного только извинения, побыстрее ретировалась в коридор…       Азриэль? Всё-таки он здесь.       С ядовитым раздражением пытаясь сморгнуть мокрую пелену с глаз, девушка остановилась, шаркнув обувью по паркету, и обернулась в сторону ангела смерти. Будь другая ситуация… она бы смотрела на него по-другому. Но он же ангел… Невсемогущий, и всё же. Синеволосая только могла надеяться, что издалека, но он понял, что она рада его видеть… Правда. Однако сейчас ей как можно скорее стоило покинуть холл.       Кира ещё какое-то время стояла в коридоре… потому что сначала подумала, что ждала Люцифера, но он и так провёл с ней время, тем болеё впереди ещё вечер, а с Чарли, уж тем более с Азриэлем они видятся редко… Так что Рэйс не хотела, чтобы архангел зацикливался только на её всплеске эмоций, в одиночку поднимаясь на нужный этаж.       Всю дорогу в номер, превратившуюся не в минуты, а в повторные мучения от ненавистных воспоминаний, Рэйс молчала. Ей нечего да и некому было сказать… Хотелось одновременно и поблагодарить, и, чёрт возьми, перед всеми извиниться, что впервые ей показалось слишком сложным и неправильно тягостным.       Закрывая дверь будто в пыточную, демонесса первым делом попыталась вытереть хотя бы часть этих горячих капель, превратившихся в целые, блять, ручьи… прежде чем блльще не терять времени и браться за самое сложное — макияж. Вот только её лицо после сложившихся обстоятельств не совсем соответствовало будущему образу.       Не его это дело, определённо, и лезть в это не стоило. Но как же архангелу не понравилось, что Кира так легко и без лишних пререканий перевела своей матери сумму, и явно совсем немаленькую. Может, с какой-то стороны это и похвально, ведь… это её мать. Но что-то ему подсказывало, что благодарности за это демонесса никакой не получит. Дело Киры, и только её.       И тем не менее, блять!       Люцифер чуть плотнее сжал губы, но попятился, сделал пару шагов в сторону, когда девушка поддалась его дочери и села рядом с Эндж, собираясь с силами. Что ж, это будет показательно. Архангел видел души грешников несколько иначе, нежели они сами. Острее всех, конечно, видел Азриэль, но он не всегда применял свою способность, особенно здесь, в Аду. И им обоим стало очевидно без всех этих способностей, что мать Киры — душа давно прогнившая, и шансов на реабилитацию даже в сотой процента у неё нет.       Впрочем, может она их удивит и опровергнет скептицизм своего повелителя и невидимого другим наблюдателя. Незаметно мужчина махнул рукой в успокаивающем жесте в ту сторону, где находился ангел смерти, и сам взял под контроль свою силу одновременно с ним. Хаск, Вэгги и остальные тут же выдохнули чуть глубже и свободнее, бармен даже схватился за грудь, чувствуя, как давящая тяжесть спала. Но только физическая. Напряжение от происходящего в помещении никуда не делось.       Слова Киры тронули его за живое. Люцифер ощутил, как в груди что-то кольнуло, ему стало больно за эту маленькую грешницу, которой так хотелось почувствовать хотя бы крупицу материнской любви, что она была готова переступить через себя, судя по всему, далеко не в первый раз. Невольно мужчина бросил взгляд на дочь. Лилит дарила ей внимание и тепло, но хватало ли ей этого? Разумеется, нет. А он сам? Архангел так опасался перечить жене, что не рисковал забирать дочь к себе чаще. Лилит считала, что он дурно влияет на ребёнка своей беспечностью и ребячеством в мастерской. Сейчас он об этом дико жалел. А затем Люцифер перевёл взгляд на ангела смерти. Азриэль стоял чернее тучи и бездвижнее вековой статуи. Угрюмость его безэмоционального лица мужчина видел и отсюда. Они думали сейчас об одном и том же: их отец никогда бы не позволил им даже заикнуться о том, чего им не хватало, пока они были маленькими.       Ответ женщины поразил всех, кто был в баре, но Люцифер, к сожалению, чего-то подобного и ожидал. Чуда не произошло, и архангелу в этот раз было очень неприятно быть правым.       Кира вновь плакала. А её мать не чувствовала по этому поводу ровным счётом ничего. Пальцы крепче сжали яблоко на трости, но Люцифер заставлял себя молчать. Пока не услышал непрошенный совет. От того, что она сказала, охерел даже Азриэль, который оттолкнулся от стены и сделал шаг из тени. Этого мало, чтобы привлечь внимание, но достаточно, чтобы убегающая Кира заметила его.       Он не кивнул, не подошёл, стоял идеальным изваянием, как и всегда. Но его тяжёлый прямой взгляд в этот раз был не таким тяжёлым, как обычно. Едва грешница скрылась за поворотом, он вернул внимание к происходящему и всё же не выдержал, проигнорировал немую просьбу друга оставаться на месте и не привлекать внимание. Азриэль двинулся к эпицентру событий могильной поступью, и каждый его глухо шаг отдавался набатом в головах каждого присутствующего. Люцифер в этот раз не отреагировал на это отрицательно, напротив, король Ада не сводил взгляда с матери Киры, приклеив к губам ледяную улыбку, от которой мороз по коже побежал даже у стойкого бармена. Азриэль остановился рядом с ним, и пусть разница в росте у них даже комична, и взгляды у них слишком разнились, потому что ангел смерти, в отличие от Люцифера, сохранял мертвенно-безразличную брезгливость, будто смотрел на назойливый микроб в микроскоп, но тяжесть энергий от них исходила сейчас одинаково неподъёмная. — Даже не знал, что твои грешники стали настолько тупыми. Это прямо-таки апофиоз безмозглости, Люци. — ровно протянул Азриэль, не сводя своих пугающих глаз с женщины. — И многие из них нынче лишены чувства самосохранения? Или это один такой… неповторимый экземпляр? — Сложно сказать наверняка, Аз. — подстать другу ответил Люцифер. А затем картинно бросил недовольный взгляд на мужчину в чёрном. — И я просил прекратить так меня называть. — Может, утащить её в лимб? — проигнорировал его мужчина, одной этой фразой выдавая каждому из присутствующих, кто он таков на самом деле. — Смертные, позволяющие себе высказываться по поводу твоих гипотетических наследников, и более того, предостерегать от их появления, на мой взгляд, должны получать билет вне очереди в это прекрасное место.       Люцифер улыбнулся чуть шире, вздёрнув брови, будто в раздумьях, но вид у него при этом стал ещё более недобрым. Никто не рисковал его окликать и отрывать от беседы с одним из самых могущественных и воистину самого опасного архангела из всех существующих, но Вэгги знала, что если их не остановить, Чарли будет в отчаянии. Поэтому, надеясь хотя бы как-то отвлечь внимание двух самых могущественных существ в Аду, закашлялась и подошла к Хаску, который тут же налил ей воды, прекрасно понимая, что и зачем она сейчас сделала. Отпив пару глотков, сдавленно прохрипела «простите» и уже отсюда продолжила наблюдать за событиями.       Люцифер, и вправду, будто опомнился, когда девушка дочери весьма примитивным способом привлекла внимание. Но тем не менее это сработало. Мужчина вздохнул, небрежно махнув пальцами. — Не стоит напрягаться, Аз. Она сама, похоже, не осознала до конца, что сказала. — архангел чуть скривился, проявляя ленивую брезгливость, а ангел лишь хмыкнул, складывая руки на груди, прежде чем отойти и присесть в кресло. — Твоя правда.       Люцифер, оглядев грешницу в последний раз, с таким же невозмутимым видом заложил ладони за спиной и спокойно пошагал в сторону лестницы, к которой ушла гончая. — Да, Эндж, — напоследок бросил архангел, даже не оборачиваясь и не останавливаясь. — Настоятельно советую прислушаться к просьбе Вашей дочери.       Бросив очередной извиняющийся и благодарный взгляд на друга, Люцифер удалился к верхним этажам. Уже у самой двери номера Киры он чуть притормозил, собираясь с мыслями, и только потом постучал. — Кира? Это я. Впустишь?       Эндж, действительно, ненавидела, когда её поучают и уж тем более макают в собственные ошибки… Кира это знала, как никто другой, и при этом всё-таки указала ей на её ошибку. Действительно, ошибку. Овца малолетняя.       Демонессе бы очень хотелось ответить ей тем же, только Кира, по её мнению, не лучше, если тоже предпочла побыстрее сбежать. Но вот не оставляющий её в покое король Ада… и, судя по всему, его дружок стали подкидывать угли в её разгорающийся пожар куда эффективнее и быстрее, отчего её брови уже начали болеть от столь сильного и долгого напряжения.       Пока она не поняла, кто… кто именно перед ней, помимо владыки этого места. Вот блять… А ведь она уже была готова открыть рот. А собственно… что ей терять? Дочь она и не приобретала с самого начала, чтобы терять, а её вторая жизнь оказалась лишь на пару процентов лучше, чем прежняя, по-прежнему ни на что не влияя. — Прислушаюсь, можете не сомневаться… — прежде чем продолжить и фактически эмоционально, как, по правде, разобидевшийся ребёнок, ответить тем же, женщина пересеклась с нависающим мёртвым взглядом, так непренебрежительно и беспардонно сдавливающего каким-то постусторонним образом её лёгкие и глотку. —… только не забудьте разузнать, почему Кира здесь и с кем у неё контракт. Вам же она явно не расскажет.       Как только с её губ слетели слога последнего слова, женщина в спешке подхватила чёрную сумочку и с таким же рвением поспешила ретироваться, будто бы в страхе мгновенной казни.       О последней фразе позорно смывающейся демонессы плотно задумался не столько Люцифер, сколько Азриэль. Ангел долго смотрел вслед женщине, оставившей за собой последнее слово, и только они с ней знали, что всё-таки последнюю, финальную точку оставил именно он. Мужчина с безразличием серийного убийцы наблюдал за тем, как тяжелеет шустрый шаг Эндж, а грудь вздымается всё натужнее, будто вокруг неё стал пропадать кислород. Ничего такого Аз не делал, он сидел совершенно спокойно и бездвижно, и никто не связал это её поведение с ангелом смерти. Он слишком незаметно для остальных сжимал пальцы спадающей с подлокотника руки в кулак, так и не сжимая его до конца. Только радужка его зрачков стала прозрачнее, приобретая ещё более пугающий белёсый оттенок. Ох, Эндж, твоя душа такая хрупкая, совсем ничего не стоит её взять и просто раздавить, как перегнившее яблоко. И когда у этого недалёкого недоразумения, еле дотянувшего до входных дверей, уже откровенно стали заплетаться ноги, архангел расслабил пальцы, брезгливо тряхнув ими напоследок, будто, и вправду, измарал их в чём-то мерзотном и дурно пахнущем.       Дело не в ручной собачке Люцифера, она, конечно, забавляла его и сумела привлечь к себе его внимание дольше, чем на пять секунд, а в самом короле Ада. Никто не мог оскорблять его чувства, кроме самого Аза, а слова о предохранении от его гипотетического потомства Люци явно задели. Более того, последняя фраза тоже не сгладила ситуацию, чего дамочка явно и добивалась. Ощущение такое… как если бы перед ним за стол уселся микроб и стал задираться. Она не понимала, сколь незначительной ангел находит её жизнь. Но Люцифер прав, не стоит мараться и напрягаться из-за подобных мелочей, как Эндж.       А ещё Азриэль не привык действовать на чистой личной неприязни, иначе от райского войска не осталось бы и перьев. Эта смертница могла ещё пригодиться, и уж кому, а ему точно не составит проблем использовать её в случае выгоды.       И всё же кое-что у Эндж получилось наверняка — ангел вновь задумался, ненадолго выпав из реальности. Фигурально, конечно, в данном случае. Люцифер всегда терял голову от чувств, и взгляд его вновь замылен. Чтобы разглядеть, что творила с ним его первая смертная блядь, архангелу понадобилось не меньше десяти тысяч лет. Аз не надеялся, что что-то изменилось, и в этот раз он будет осмотрительнее, один тот идиотский риск с тем бесом являлся наглядным примером. Так что ангел смерти сложил пальцы рук домиком, задумавшись над самым очевидным вопросом, на который все поголовно почему-то забили: что из себя на самом деле представляет Кира Рэйс, и кому, блять, всё-таки принадлежит её душа?

***

      Услышав стук в дверь, а главное голос сквозь неё, Кира сразу же приостановилась… собственно, от того, что ещё толком не начала, и сразу же открыла дверь, пропуская Люцифера внутрь. Ей… чертовски паршиво, скрывать это бесполезно. Но как только её глаза ловили его образ, её уголки губ даже при отвратительном настроении тянулись вверх. — Прости… за это. — это первое и единственное, что ей хотелось всё это время сказать, пока она была тут одна, пусть и недолго. — Кхм… Не поможешь? — Рэйс улыбнулась намного охотнее, но на этот более неуклюже и растерянно, когда указала на две пары нарядов, расположенных на кровати, в то время как она всё это время до сих пор стояла в одном нижнем белье, задумчиво скрестив руки на груди. Зато макияж уже нанесён… чуть дольше, чем она рассчитывала, пришлось долго замазывать слёзы, и всё-таки результат её порадовал. Всё же сейчас стоит сосредоточиться на положительных эмоциях и предстоявшем вечере. — Я не знаю, какое надеть… Первое кажется слишком свободным, что ли, а второе, наоборот, слишком торжественным. Что думаешь?       Возможно, король Ада совершенно не разбирался в одежде, уж тем более в женской… однако демонессе любопытно узнать его мнение, тем более она и подбирает сегодня тот образ, который понравится не только ей, но и ему.       Заметив его не столько рассуждающий, сколько заторможенных взгляд… на ней, а не на платьях, грешница ухмыльнулась чуть шире, якобы в уже в собственных раздумиях пожала плечами… заранее зная, что её лямка непослушно спадёт. Оу, а вот вторая это сделала незапланированно, правда… и это же только сыграло ей на её бесстыжую руку.       Кира открыла почти сразу, без лишних слов и просьб оставить её в покое, хоть Люцифер, признаться, ожидал чего-то такого. Он с облегчением выдохнул, нервно отдёрнув и без того идеально сидящий жилет, и поднял взгляд на появившееся в проёме заплаканное лицо девушки. Его губы растянулись в грустной улыбке, а глаза шарили по её влажным дорожкам на щеках и таким же вспухшим от нервных укусов губам, будто искали следы чего-то, что могло бы сигнализировать о чём-то похуже, чем уязвимая, оголённая боль. А вместо этого постыдно нашёл… её наготу. Неполную, конечно, на Кире нижнее бельё, но и этого хватило, чтобы архангел смачно так споткнулся, пока проходил в номер и закрывал за собой дверь. — Не понимаю, за что ты извиняешься. — как ни в чём не бывало произнёс мужчина, ободряюще улыбнувшись, и нежно дотронулся до горячей щеки гончей, огладив её большим пальцем. Только голос чуть сел и стал немного сиплым.       Особенно, когда демонесса задумчиво подошла к кровати, на которой лежало два платья. Люцифер кашлянул в кулак, сосредоточенно нахмурившись, прежде чем перевести взгляд на наряды и сделать пару шагов ближе. — Да, конечно, волчонок.       Чувство прекрасного в архангеле развито чуть ли не лучше всех других качеств, и пусть мужчина не хвастался этим, но безмерно гордился этой своей чертой. Так что он важно уставился на платья… совершенно не видя их перед собой, потому что взгляд так и косило в сторону девушки, стоящей рядом в одном, чёрт возьми, чёрном нижнем белье.       Кажется, Люцифер так увлёкся созерцанием прекрасной фигуры демонессы, навевающей ему произведения искусства времён возрождения, что даже не сразу осознал, как его уже давным-давно засекли за этим делом. В момент, когда архангел рассуждал, кто бы больше предлагал за возможность запечатлеть это тело в веках на холсте или в мраморе: Микеланджело или Леонардо Да Винчи, его взгляд наконец достиг лица Киры… почти. Потому что он вновь застрял на спавших лямках… и на том, что спрятано под тонкой тканью. Он даже моргать перестал, во все голодные глаза уставился на открывшуюся картину, и шумно сглотнул, тяжело вздохнув.       И лишь потом вдруг опомнился, несколько раз проморгавшись и подняв взгляд к глазам демонессы. Люцифер так растерялся, что его бледная кожа приобрела нежно-розовый цвет, как у созревшего персика. Губы открылись в поисках оправданий, но они, как на зло, не приходили в его голову. Золотые глаза забегали по комнате и смущённо вернули внимание к платьям. Кажется, даже уши у него порозовели.       Да что он, в самом деле, будто мальчишка?! — Кхм… Я… Эм… — Люцифер почесал руку, а затем нервно поправил волосы на лбу, пряча их под цилиндром, и наконец, действительно, оценил платья. — На мой вкус, если позволишь, второе более… интересное. Наверное. Но и первое прекрасно. Если тебе больше хочется надеть первое, то ты и в нём будешь невероятна. И вообще… — мужчина не заметил, как стал тараторить, едва успевая вытягивать воздух, а затем и вовсе щёлкнул пальцами. Теперь на постели разложены три платья. — …Я подумал… Ты не думай, я просто решил, что тебе будет приятно, и я вот вспомнил об этом платье, вдруг тебе приглянётся тоже… Но ты одевай любое, какое тебе больше нравится, клянусь, ты обворожительна в каждом, особенно… — он резко замолчал, вернув взгляд на девушку. И шумно выдохнул, вновь сталкиваясь взглядом с её волшебной, женственной наготой. —… как сейчас. — За мать. Просто я знала, как она себя поведёт, поэтому и не хотела вас знакомить. Извини за этот спектакль… — Кира не стала повторяться, что это не первый случай, потому что это и так очевидно, а ещё ей, действительно, хочется верить, что это их последняя встреча с матерью.       Она приятно задрожала от его короткого прикосновения. Её даже не удивляло, что, стоило ему до неё просто дотронуться, ей уже на всё наплевать… кроме него, конечно. Он в её центральном внимании, и ей это нравится. А ещё до безумия нравится его прозвище к ней~. Да, так её называла и Лилит… однако это бы беспокоило её, если бы Люцифер произносил его так же, как и его жена, с желочью и ядом, а не любовью и заботой. Кстати, о Лилит… Девушке показалось, что сегодня идеальный случай поговорить с архангелом серьёзно. Обо всём. Она понимала, что после её признания всё может легко закончится, не успев и начаться… но так будет правильно. Демонесса не хотела ему врать ни день, ни месяц, ни год, ни сколько бы то ни было. Лучше рассказать сегодня в ресторане и не откладывать, а как он уже отнесётся к этому… решать ему. Интересно: кого же он возненавидет больше?.. Свою жену, что пропала на много лет и совершенно о нём не вспоминает? Или её, недолго находящуюся в объятиях, но являясь главной угрозой Аду… и его сердцу с самого начала?       Может, не стоит?.. Может, не вскроется, а?..       Грешница невовремя впала в раздумья, однако владыка Ада, похоже, этого и не заметил, любуясь её телом, словно самой настоящей исторической статуей или величайшим произведением искусства. Это приятно… Он такой милый и замечательный, светлый. Сука, ну, как ей сказать и зачем?.. Зачем делать ещё больнее?       Всё это время наблюдая за ним и ненаигранно теряя голову от его растерянности, и всё это из-за чувств, она не выдержала и тихо рассмеялась, поджав уши. — Утёнок, я не кусаюсь. Ты можешь смотреть на меня, сколько захочешь… — усмехнувшись, синеволосая, вновь не стесняясь, но без какой-либо жадности или резкости, взяла его за воротник, в первый раз не портя его одежду и оставляя на его губах нежный, даже несколько печальный поцелуй, влюблённо любуясь помечанными устами короля Ада.       Если это конец… стоит выжить из последних моментов всё, что она может.       Девушка неохотно, медленно отстранилась и навострила уши, заинтересованно слушает предложение мужчины, как вдруг теперь и наблюдает ещё одно шикарное платье на своей кровати. — Спасибо. — по-настоящему искренне и трогательно произнесла Кира, незамедлительно подхватывая именно третье, предложенное им платье, чтобы переодеться.       Были бы у Люцифера щенячьи уши, он бы непременно сейчас их поджал от смущения, но и без этого от смеха девушки мужчина выглядел, как, действительно, нашкодивший щенок, не сумевший, не умеющий сдержать свои порывы и толком не умеющий это делать.       Но зрачки его непроизвольно расширились, стоило услышать это её мягкое и нежное «утёнок». Губы растянулись в сконфуженной улыбке. Люцифер поднял откровенно детский и доверчивый взгляд к её лучистым глазам цвета молодой хвои, позволяя увидеть его уязвимость, его вот такого, настоящего. Рискнул приоткрыть щёлочку и показать, насколько архангел на самом деле… хрупок внутри. Ещё один шаг в доверии, и пусть ощущалось это, как хождение в темноте, скрывающей в себе пугающую неизвестность, архангел учился рисковать заново. Это не борьба с видимыми осязаемыми проблемами, это намного тяжелее. По крайней мере, для него.       Он стеснялся своего интереса, но чувствовал желание любоваться ею, и речь не о физическом влечении, точнее не только о нём. Здесь кое-что намного глубже и неочевиднее. Именно этого испугался Люцифер в самом начале, ведь это уже тогда воспринималось, как самая страшная измена жене. Переспать — это тоже ужасно и аморально, без сомнений, но вот такое влечение к чему-то неосязаемому, к невидимому, внутреннему — это измена на духовном уровне. Это намного, намного хуже.       Но Лилит ушла, и Люцифер наконец отмучился, приняв этот факт и наконец смирившись с ним.       А рядом теперь она. Такая живая, многогранная, дикая и нежная, хитрая, кокетливая, открытая и храбрая. Сама жизнь во плоти, и архангел ощущал себя ящеркой, что тянется к её солнечным лучам, пригревшись уже однажды и не в силах прекратить эгоистично преследовать это тепло.       Поцелуй Киры тоже в этот раз отличался от всех предыдущих. Странно, он не мог понять, что в нём было помимо нежности, но что-то щемило его внутри, пока её губы ласкали и баловали его своей мягкостью.       Демонесса не видела, пока переодевалась, как расцвёл архангел, стоило ей без колебаний остановить выбор на платье, что он ей подарил. На самом деле мужчина давно хотел это сделать, но всё не находил подходящего момента. Он не нашёл причин признаваться, что платью на деле пара сотен лет и что сделано оно из золотой нити, единственное в своём роде, посчитав это неважным. И ей оно безумно идёт, просто волшебно подчёркивая синие волосы, ставшие сумеречным небом на фоне тёплого звёздного сияния.