13 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Как и предполагалось, в ресторан они попали ближе к позднему вечеру. Не то, что бы здесь, в Аду, небо и погода менялись в зависимости от времени дня и ночи, всё равно роли это не играет: стены ресторана завораживают настоящими переливами космоса, захватывая дух и настроение.       Расположившись за тем же столом, что и в прошлый раз, Рэйс сразу попросила меню. Не только для того, чтобы ненадолго спрятаться и подумать… но и потому, что ей действительно очень хотелось есть. Видимо, сказывалось то, кем она являлась: гончим постоянно необходимо питаться довольно плотно. Что ж, может быть, в этот раз можно… немного. — Кстати, как дела с твоим хобби? Есть новые проекты? — сразу сделав заказ и отдав меню, демонесса решила начать разговор несколько издалека. В конце концов, не бить же правдой в лоб, да и ей взаправду интересно, чем ещё Люцифер мог пополнить свою коллекцию резиновых птиц.       В этот раз в ресторан они зашли иначе. В этот раз Люцифер вёл Киру под локоть, и его взгляд оглядывал заведение совсем по-новому. Как и присутствующий персонал. Ненавязчиво, конечно, но цепко и профессионально, не тратя на подмечание деталей больше пары секунд. Сказывался многовековой опыт ведения дел.       Морнингстар едва заметно улыбнулся чуть шире, примечая, что аппетит у девушки в этот раз отменный, судя по заказу. Его это отчего-то радовало. А вот сам он в этот раз заказал новые блюда, неизменным остались лишь белое вино и яблочный десерт.       Вопрос Киры заставил архангела ненадолго растеряться. Он совершенно не умеет врать. Совершенно. Выходило лишь укрывать правду и увиливать от прямых ответов, а ещё он научился более-менее прилично прятать эмоции за белозубой улыбкой. Вот только с Кирой он терял по-немногу и эту способность. Его взгляд, полный неуверенности и надежды, так вцепился в её лицо, будто буквально спрашивал: «тебе правда это интересно? Правда?».       Он давным-давно научился делать вид, что этого ненормального увлечения будто и нет вовсе. Дочь оно смущало, жену раздражало. Никто никогда не интересовался ни с того ни с сего, что происходит за дверьми его мастерской. Никто. Никогда. — Я, эм… — лихорадочный вздох. — Если тебе правда… Ты же знаешь, ты не должна делать вид, что тебе интересно подобное. Я ведь всё понимаю насчёт… этого.       Бросив взгляд в сторону и пряча неловкость в заломанных пальцах, Люцифер убедился, что прямо сейчас на них никто не смотрит, и взмахнул ладонью, будто отгоняя мошку от стола. В следующее мгновение перед девушкой появились несколько уточек, совершенно разных. Мужчина вдруг улыбнулся уголком губ и упёр локти в край стола, сложив ладони друг на друга, чтобы упереться на них подбородком. — Как думаешь, что они умеют?       Пусть сотрудникам ресторана не очень-то импонировала смена начальства, их более чем устраивала прежняя зарплата, тем более они надеялись, что эти двое не будут приходить сюда слишком часто.       Кира же и вовсе не замечала их косых взглядов или малозаметного недовольства, потому что целиком сосредоточена сейчас на Люцифере и их предстоящем разговоре. От этого у неё постепенно начинали трястись руки, потому она решила спрятать их под столом.       Рэйс всё это время неотрывно наблюдала за взволнованным королём Ада и не могла искренне не улыбаться, приопуская уши. Да, он обнажил ей свою тёмную сторону, но на протяжении всего этого времени она уже успела понять, что на самом деле он — ангел, и это неотъемлемая его часть. Сам по себе он невероятно милый и робкий, он слишком хрупкий и ранимый, каким может показаться не сразу. Даже в его уверенных и отточенных движениях видны растерянность и волнение. Казалось бы, является владыкой всевозможных грехов, а на деле совершенно невинный и уязвимый. И, вот, как она может так жадно и влюблённо любоваться им… чтобы потом уничтожить, фактически запятнать это светлое происхождение?.. Почему она расплачивается одна, почему Лилит ничего не понесёт за это?! Она принебрегла им, она ушла от него, бросила, она легко причинила ему боль; Кире же сейчас в самом деле легче застрелиться, чем разочаровать Люцифера и вонзить нож в доверчивую спину.       Услышав его, так сказать, введение перед ответом, демонесса совсем не вынужденно, очень нежно улыбнулась и всё-таки вытащила одну из своих рук из-под стола. — Люцифер. — пусть и немного выдавая себя, но она необходимо и чувственно сплела их пальцы. — Мне интересно.       Стоит отвлечься… Они ведь только пришли сюда, не стоит накручивать себя на протяжении всего свидания.       Как только вновь ровно три экземпляра уточек оказались на поверхности стола, грещница увлечённо навострила уши и первым делом обратила внимание на их необычный внешний вид, очень отличающийся от тех, что она видела в тот раз. — Хм~… — ухмыльнувшись, синеволосая легко повертела головой, чтобы рассмотреть их повнимательнее, однако определённые идеи так и не приходили ей в голову, лишь некоторые догадки. — Третья, наверное, может создавать клонов? Либо размножаться… — поправив очки, Кира задумчиво прикрыла рот кулаком, особенно часто поглядывая на уточку-скелета. — Возможно, вторая может стрелять или петь. Или, например, кружиться. А первая~........ Даже не знаю. Светиться в темноте уже было, так что, вряд ли, это… Сдаюсь, утёнок. Что они могут?       Ей проще сдаться и послушать его воодушевлённый развесёлый голос, когда дело касается его хобби. Она хочет хоть немного насладиться его радостью… перед тем, как беспардонно и беспощадно раздавить её.       Руки начали невольно трястись сильнее, переодически сжимая то ткань великолепного подаренного платья, то сами пальцы мужчины. Дыхание с трудом оставалось ровным, а вот учащённое сердцебиение вызывало в рёбрах ломоту. Ну же, блять, Кира, потерпи хоть немного… Ты врала ему всё это время, скрывала, значит, и сейчас продержишься хотя бы час. Нужно найти ещё какую-то тему… — Можно мне спросить… про что-то, касающееся твоего прошлого? — Рэйс пусть и пыталась отвлечься, ей всё равно интересно услышать ответы на всё, что спрашивала. И этот вопрос не станет исключением. — Кто о тебе изначально заботился в Раю? Ну… Если не было родителей, кто-то же присматривал за тобой. Ты был в малом возрасте или сразу родился таким? Прости. Если не хочешь, можешь не отвечать, ты не обязан говорить только для того, чтобы я знала. Если тебе тяжело вспоминать, давай сменим тему…       Одно движение, одно прикосновение, один сокровенный взгляд глаза в глаза.       «Люцифер. Мне интересно.»       И внутренне напряжение, привычная тряска от неуверенности и волнения — всё это исчезло. В одно мгновение внутри наступил удивительный покой, и это она его даровала. Вот так просто и легко. Наверное, со стороны это мелочь, но для Люцифера… Азриэль бы сейчас не на шутку удивился, и его притворно каменное лицо бы вытянулось в откровенном недоумении. Кире ещё неизвестно, что на протяжении всей своей жизни с момента падения в Ад архангел ведёт борьбу с самим собой, со своим подсознанием. Некоторые вещи, повлиявшие на него безвозвратно, навсегда останутся в его памяти, по крайней мере, их отголоски даже спустя тысячелетия продолжают влиять на короля Ада. Именно поэтому он так хорошо знал, что делать той ночью с панической атакой Киры и как вернуть её ускользающий разум к целостности. Невроз — неотъемлемая часть архангела, и если наконец быть честным с самим собой, в этом немало поучавствовала его Лилит. Когда-то его Лилит. И это одна из причин, почему Азриэль терпеть не может первую смертную женщину. Это же когда-то стало причиной раздора между ними, благо, сравнительно недолгого. Было и много хорошего, но вот такая затравленная неуверенность и привычка прятать свои слабости (а зацикленность на «бесполезных резиновых птицах» — одна из них) за нервной и ненатурально беспечной улыбкой именно от неё, Лилит.       «Не будь тряпкой, Люцифер» — сколько раз он слышал эту фразу, и заядлые математики собьются со счёта.       Так что то, как Люцифер вдруг просто взял и успокоился за одну секунду — по-настоящему необычное событие. Возможно, это вопрос доверия. Значит ли это, что он стал доверять демонессе настолько, чтобы раскрыть перед ней свои изъяны и позволить влиять на них простым прикосновением, внимательным взглядом и короткой, но такой важной для него фразой?       Ему так нравилось, как Кира, и вправду, стала с интересом подбирать варианты, что внутри начало разливаться солнечное тепло, будто неожиданно Рай вновь его подпитал, вернув связь со светом. А от её очередного, но всё ещё непривычного «утёнок» и вовсе зарделся, неловко улыбнувшись шире и поправляя чёлку, торчащую из-под цилиндра. Сияющий взгляд смущённо вернулся к уточкам. — Стопроцентное попадание по представителю семейства утиных номер два. — довольно объявил архангел, будто гордился её находчивостью, как своим личным достижением. — Но признаться, его я сделал от скуки и без особого энтузиазма. Заурядная уточка вышла. Третья тоже не столь интересная, но всё же…       Люцифер закружил указательным пальцем над столом, и перед ними возник маленький аквариум, наполненный водой. Мужчина подхватил уточку, состоящую из множества более маленьких, и небрежно кинул в воду. Птица тут же начала тонуть и, погрузившись в воду, стала полностью прозрачной. Сперва. А затем все уточки, что были внутри неё, распались на самостоятельных птичек. Они стали плавать в воде на разных уровнях, словно маленькие золотые рыбки. Красивое зрелище, хоть и бесполезное. Мужчина подпёр щёку кулаком, со скукой наблюдая за тем, как они неспеша и хаотично кружат в воде, будто мастер, недовольный своей картиной на холсте. Вздохнув, архангел вновь махнул пальцами, и вода стала испаряться прямо на глазах. По мере того, как пустел аквариум, уточки вновь стягивались друг к другу. В итоге на высохшем дне вновь оказалась уточка в первоначальном виде. — Не знаю, зачем я создал это. Мне тогда показалось, что это интересно и красиво, но сейча смотрю и понимаю — заурядно. Ну что ж! — он выпрямился и хлопнул в ладони. — Теперь моё любимое.       Взгляд упал на самую необычную уточку в его коллекции. Закусив губу, архангел вытянул указательнвй палец. Три раза постучал по черепушке. И стал ждать. Сперва ничего не происходило, но спустя пару секунд скелет распался на множество мелких косточек. Люцифер сгрёб их в ладонь и, взглянув на Киру, просто бросил на пол. Всё, что осталось от необычной костлявой уточки — это маленький клюв в его пальцах. Казалось, он просто разрушил своё творение, но в глазах архангела поблёскивало весёлое лукавство. Люцифер призывно протянул демонессе вторую, свободную ладонь, сдержанно улыбаясь. — Позволь твою ручку.       И как только Кира вытянула её, Люцифер положил клювик в самый центр ладони, так же аккуратно стукнул по нему три раза. Сперва ничего не происходило, но спустя несколько долгих секунд клювик начал трястись. А затем все разбросанные по полу косточки стали подпрыгивать и подлетать, притягиваясь к клюву, как к магниту. Они складывались одна на другую, как паззл. Последняя косточка — и вот на ладони девушки вновь целая и невредимая уточка-скелет. Архангел лучисто улыбнулся, как ребёнок, обрадованный тем, что задуманная шалость удалась.       Сейчас он готов к любым вопросам Киры, так что с готовностью кивнул на первый. А вот когда она спросила то, что её интересует, чёрные брови спрятались под светлой чёлкой. Люцифер нахмурился, но не от неудовольствия, а от напряжения. Вновь закусил губу, а затем и большой палец, погружаясь в воспоминания. — Нет, что ты, всё в порядке. Я расскажу. Вообще-то у меня есть отец. Думаю, несложно догадаться, кто он. — Люцифер мог бы усмехнуться, но лицо его по-прежнему оставалось напряжённым. Он сплёл пальцы, вытянув руки на стол, и уставился на них, однако его взгляд был обращён глубоко в себя. — Азриэль ведь и правда фактически мой брат. И на самом деле у меня их семеро. Отец создал нас детьми, мы все были младенцами. Вот только в разное время. И растил он нас не как братьев, а как исполнителей его воли. Солдатов, если угодно. Не сразу, конечно. На самом деле, я его очень плохо помню. В воспоминаниях лишь… его строгость, могущество и… гнев. — Морнингстар поджал губы, сцепив пальцы плотнее. — Михаил был старшим, а ещё была Сэра, серафим. Вот они нас и воспитывали.       А вот теперь мужчина наконец пусть и слабо, но вновь улыбнулся, вернув взгляд на Киру. — Под «нами» я имею в виду себя и Аза. Ох, и бед мы им доставляли, ты бы видела. — по пространству разнёсся тихий и тёплый мужской смех. — С ним мы стали общаться плотнее уже будучи подростками, и то история, как мы сблизились, может занять весь вечер. Если в кратце, мы подрались, а потом защитили друг друга в драке с другими ангелами. Нам влетело тогда знатно, ведь как-никак, а высшие. Тогда-то мы и поняли, что оба настолько не вписываемся в эти общепринятые представления, что, пожалуй, стоит дать друг другу шанс.       Архангел перевёл взгляд в окно, разглядывая космос так, будто где-то там видел эти воспоминания, как наяву. — Ты, Аз и Чарли, пожалуй, единственные во всём мире, кому я так доверяю. — он открыто и честно заглянул ей в глаза, неспешно переплёл их пальцы, наконец выдохнув это признание. — Ну, а ты? Мне даже стыдно, что я так мало о тебе знаю. Что твоя семья? Про мать я уже знаю, но ведь ею она не ограничивается?       Ей, конечно, не стало легче, но было приятно увидеть, что Люцифер перестал переживать и приобрёл более уверенные позитивные оттенки. Однако Рэйс всё же несколько смутило то, как быстро это произошло… Обычно его довольно трудно успокоить или сменить настроение, а сейчас он сделал это сам и за считанные секунды. Возможно, это как-то связано с его внутренней дилеммой. Либо это она уже просто не знает, что выдумать, чтобы растянуть самую важную часть разговора как можно дольше и дальше…       Девушка обрадовалась, что угадала хотя бы один вариант, но это не столько её волновало, потому что в эту же секунду она наблюдала, как король Ада демонстрировал ей способности третьего экземпляра утиного семейства… и очень жаль, что со скукой, потому что демонесса за этим наблюдала с нефальшивым любопытством, склоняя голову в бок и наблюдая за тем, как маленькие уточки кружатся на разном уровне в воды в определённых узорах и движениях, на удивление завораживая её сейчас намного больше, чем виды открытого космоса. — А мне нравится. — она ненаигранно недолго поаплодировала, когда аквариум исчез. — Можно добавить что-то в роде света или пузырьков. Может, функцию, чтобы они рисовали в воде или сами складывались в какие-нибудь узоры?       Переведя взгляд на третью уточку в руках архангела, грешница так же покорно и с интузиазмом ожидала, что же она умеет, и её, признаться, шокировало то, как мужчина легко сломал своё творение и просто выбросил на пол. Её брови обеспокоенно и задумчиво свелись к переносице, но взгляд также зацепился за невыброшенный клюв от уточки… и ещё за хитрые глаза Люцифера, а это может означать, что это ещё не конец представления.       Как только он попросил её руку, она тут же смягчилась и расплылась в улыбке, как будто он сейчас будет делать ей предложение. Синеволосая послушно и охотно протянула ему ладонь и приняла деталь скелетной птицы, пытаясь понять дальнейшие события, однако долго ждать и не пришлось, потому что все остальные детали как на магните легко притянулись обратно в точном порядке, возвращая уточке прежний цельный вид. — Ого. — она коротко рассмеялась и не захотела отпускать творение Люцифера из рук, покрепче сжимая её в ладони. — А можно мне её оставить? Пожалуйста~. — она и так знала, что он ей не откажет, но для хитрости и убеждения всё же склонила голову немного в бок и умилительно прижала заострённые уши к голове. Прямо как утром… на нём.       Кира всерьёз могла пережить отказ, ведь для неё не менее важно состояние архангела. Но он настоял рассказать, поэтому ей оставалось лишь внимательно слушать, даже победно, но не совсем запланированно отвлекаясь от внутренних переживаний и дрожи… Хорошо, что он этого не заметил.       Рэйс всегда хотелось узнать, есть ли Бог на самом деле, и что он из себя представляет. И по словам короля Ада, ничего, что могли от него ожидать, хотя в этом вопросе она не слишком удивилась. Это её не касалось, и даже если она неверующая конкретно в главную персону на Небесах и за их пределами, скорее, относилась к нему нейтрально. Но ей всё-таки жаль, что у Люцифера не было той же родительской заботы и любви, что и у неё… Но зато у него был и есть брат, они точно находили время для развлечения. — Хотелось бы увидеть… — ответила девушка, слабо усмехнувшись и изредка обращая взгляд к космосу, словно пытаясь спрятать точно так же и свои воспоминания. — Очень здорово, что у тебя есть брат. Я рада узнать, что ты не был одиноким. — она вернула на него глаза и погладила всё ещё переплетающиеся с её чёрные костяшки пальцев, чувствуя как будто перебегающий ток по всему телу. Так бывает, когда касаешься того, кого любишь, но сейчас… к ней больше подходило — когда касаешься того, кому вскоре нежеланно, но точно навредишь. — У меня не было сестёр или братьев. Пару раз видела двоюродных, и на этом всё. Пожалуй, это даже хорошо. Зная свой характер и недолюбленность, старшего я бы любила и не оставляла в покое, а младшего, скорее всего, не переносила бы… Этого не было, но всё равно стыдно. Просто я помню, как воспитывали меня, и как бы было со вторым ребёнком, так что… Мне и себя было достаточно.       Возможно, демонесса себя принижала, потому что сейчас она помогает приютам и проводит время с детьми разного возраста. Возможно, сказывается прожитая жизнь и её возраст, а возможно, некая свобода от круга своей семьи.       Его признание тут же окунуло её в не просто холодную, а ледяную воду. Конечно, фигурально, но эти ощущения совсем не от радости или восторга… Люцифер спустя столько короткое время уже признался, что по-настоящему доверяет ей, а не только любит, не ожидая другого и от неё, а она сейчас старается не встать, чтобы сбежать отсюда от стыда и угрызений совести. Руки абоюдно с телом вновь начали дрожать, а их температура незапланированно понижаться. Если она промедлит ещё секунду, Люцифер точно заметит… У неё не получится растянуть разговор, и всё закончится сейчас.       Грешница так и не ответила на его вопрос, и этим она заставила замолчать не его, а себя… Они почти одинаково нависали над столом, так что ей не пришлось далеко тянуться: её губы быстро, но максимально нежно нашли его, словно сразу же своими движениями вымаливая прощения… Она хотела отвлечь их от своей же панической атаки и предстояшего разговора, поэтому продолжила целовать его как обычно. По крайне мере, старалась. Так и не прикасаясь к его лицу, но всё сильнее и зависимее сжимая его пальцы, синеволосая более смело и углублённо сминала его губы, изредка меняя угол головы. Стараясь при этом издавать как можно больше тех самых завлекающих и непристойных звуков, пылая щеками и даже не заметив, как по одной из них невольно покатилась маленькая слезинка.       Кира не хотела верить, что это их последний поцелуй, эти яблочные пряные губы всегда действуют на неё так, как никогда не будут действовать кровь, любимый чай и другие напитки или пища… Он питает её во всех смыслах, и если он так легко простит её, она уже точно не сможет быть с ним, как раньше. Это будет нечестно, несправедливо… — КХМ-КХМ. Ваш заказ.       Резко разъединив их губы с характерным звуком, Рэйс отстранилась, будто ошпаренная, и с расширевшимися глазами под сбитое в край дыхание ожидала, когда демон поставит тарелки с бокалами. После его ухода легче не стало, сердце по-прежнему колотилось как после долгой непрерывной пробежки, но когда она осмелилась вернуть глаза на владыку Ада, не смогла не ухмыльнуться. — П… прости… Кхм. У тебя… — она виновато улыбнулась, указывая на свой рот, но имея в виду его, сильно испачканный помадой.       Сменить тему, сменить тему… Что он спрашивал? — Ну, я знаю о тебе ещё меньше… Но я не настаиваю, полагаю, тебе многое неприятно вспоминать. Я уже говорила, что семья ничем не выделялась, обычная, неполная, в долгах и нищете… Про мать ты знаешь, отец бросил, родители матери сильно раздражали, но они же меня и воспитывали. Отец матери стал практически отцом мне… ну, и на этом ограничилось. Я ему очень благодарна. Он человек старой закалки, крепких принципов, но именно он поднял меня на ноги, с ним я никогда ни в чём не нуждалась, в заботе и любви тем более. Так что не жалуюсь. Друзей у меня особо не было, и на расстоянии такое тем более непросто построить. Ну, а потом ты знаешь. Особо ничего не добилась, был, конечно… небольшой скачок. — она наконец-то вспомнила про еду и решила приступить к ней, но пока так и не начала есть. — К сожалению, он мало что изменил. Покончила собой, и теперь я здесь. Прозвучит смешно, наверное, но здесь, по мне, намного лучше, чем при жизни… лично для меня. У меня есть хороший опыт, любимая работа, немалый доход, я ни в чём себе не отказываю, я постоялица отеля искупления, у меня есть лучший друг и подруга… и есть ты.       Это прозвучало так же искренне и тепло, как и у него, на лице расцвела улыбка, но за ней сейчас крылось гораздо больше печали и сочувствия, чем радости.       Лицо она вытирать не стала, иначе это точно будет заметно… А слеза, слава богу, за её рассказом уже успела высохнуть, и не выделялась.       Люцифер удивлённо уставился на Киру, подняв взгляд от аквариума, и задумался. Со стороны, наверное, казалось, что он пристально разглядывает человека, сказавшего несусветную чушь, однако… — Мне ещё никто и никогда не предлагал идеи для моих… для моего увлечения. — архангел выпрямился, поджав губы, и вид у него стал таким, будто он сейчас разразится рыданиями. Но в следующую секунду он хлопнул в ладоши и счастливо засмеялся, светясь, как осколок хрусталя на солнце. — Это замечательная идея! Тогда в них точно появится смысл! И самое интересное, я попытаюсь сделать так, чтобы они складывались в слова или фигурки, о которых думает их владелец. Спасибо тебе, это замечательно!       Архангел плеснул руками, чуть ли не подпрыгивая на стуле.       Уточке-скелету удалось очаровать девушку больше всех, и отчего-то мужчина не сомневался, что именно у неё это и получится. В этой птичке есть нечто индивидуальное и неповторимое, как и в самой Кире, ему даже показалось, что у них схожие энергии. И всё равно для него неожиданно, что демонесса вот так стала чуть ли не упрашивать его подарить ей эту скелеточку. Девушка хитрила. Она точно знала, что он ни за что не отказал бы ей в этом, но чем дольше он молчал, тем более жалобный и милый вид принимала гончая. Особенно привлёк вид её прижавшихся ушек. Его втянуло в мимолётное воспоминание, яркий кадр утреннего завтрака и демонессы на нём. Он мотнул головой, сбрасывая наваждение, и сузил глаза, наклоняя голову в противоположную сторону. Губы растянулись в тонкой улыбке. — А что мне за это будет?       Раз уж она начала эту затейливую игру, кто он такой, чтобы отказывать леди в небольшой шахматной партии? Исход может, конечно, и известен, но ведь интереснее всего не результат, а путь к нему. — У нас, на небесах, — архангел даже не заметил, что до сих пор говорит о небесах, как о родном доме. Наверное, это и к лучшему, ему лучше не задумываться о таких своих оговорках, иначе болезненное понимание своей ошибки вновь скажется на состоянии мужчины, а Кире видеть это ни к чему. — Кровные узы, особенно среди высокопоставленных бессмертных, таких как, например, архангелы и серафимы, почти ничего не значат. Мы обязаны были каждый занимать свою должность и думать лишь о своём долге. Привязанности для нас, будь они родственные, романтические или же просто дружеские, были, ну, не то, что бы недопустимы… но очень нежелательны. Считалось, что это отвлекает от возложенной на нас миссии. Поэтому и растили нас так, что, даже будучи родными братьями, мы все считали друг друга чуть ли не чужими. А потому можешь представить, как мы с Азриэлем бесили Сэру и Михаила. — Люцифер вновь засмеялся, чуть закинув голову назад. — О, мы с ним были такими разными… в принципе, как и сейчас. Но это только на первый взгляд, внешне. Он пугал всех как своей тяжёлой энергией, так и своим ещё более тяжёлым характером. Да и серьёзная безэмоциональная морда Аза не добавляла желания с ним контактировать. Это только потом мне стало известно, что всё это — не больше, чем защитная маска. А я был слишком наивен и честен, в противоположность ему не умел держать эмоции в себе, они всегда отражались на моём лице и выдавали все мысли. Но я всегда чувствовал ложь слишком остро, так что я оказался единственным, кто понял, что Аз на самом деле только притворяется мертвецки серьёзной задницей. И его это, естественно, раздражало. А меня веселило. В общем к моменту, когда мы стали дружить, шли мы тоже очень долго и витиевато. И честное слово, Рай крестился, когда мы где-то появлялись вместе.       Мужчина тепло взглянул на их сплетённые пальцы, а затем в глаза девушки, что так интересовалась его жизнью, просто жизнью, а не положением, возможностями и деньгами, как это бывало, стоило ему неосмотрительно появиться где-то, где у грешников есть доступ к беседам с его Величеством. Это очень грело душу, а Люцифер, сам этого не замечая, как никогда сейчас напоминал именно того, кем был создан — светлого небесного ангела. Влюблённого ангела. — А я больше чем уверен, ты бы была замечательной сестрой и ещё более прекрасной ма… мой.       Мужчина запнулся на последнем слове и сам испугался того, что сказал. Рот открылся, как у пойманной на рыболовную снасть рыбы, глаза панически забегали по столу в поисках оправдания тому, что слетело с языка раньше, чем он успел подумать. Идиот, и как сейчас это объяснить?! — Я не… я… — кажется, он снова стал задыхаться, не в силах сжелать выдох. —… Я имел в виду… Я хотел сказать, что… это не то…       Он плотно поджал губы и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Как всегда делал в такие моменты. Пальцы плотнее сжали ладонь девушки, и Люцифер сконцентрировался на мягкости и тепле её кожи, погладив её большим пальцем. Затем медленно, с заметным трудом выдохнул, прилагая для этого видимое усилие. Свободная ладонь накрыла губы, пока он брал себя в руки. — Прости за это. — наконец смог внятно выговорить архангел. — Я лишь хотел сказать, что… кхм… что уж кто-кто, но ты бы точно справилась с этим лучше многих. Я в этом более чем уверен.       Конечно, архангел почувствовал, как Киру бросило в дрожь, и винил в этом он исключительно себя. Люцифер сокрушённо вздохнул и поднял виноватый взгляд. В Аду тема материнства и отцовства, скажем так, очень неприличная. Редко когда демоны, если они не рождены Аду, конечно, и у них не стоит вопрос наследия, вообще задумываются над подобными вещами, а если и задумываются, то чаще всего либо жестоко высмеивают, либо рискуют получить что-нибудь острое в детородные органы.       Морнингстар хотел уже было извиниться снова, но не успел. Кира поцеловала его, и если Люцифер и удивился, то длилось это лишь пару секунд. Он тут же с готовностью ответил ей, нежно подняв руку и огладив тылом пальцев её щёку, убрав за ушко несколько синих прядей. Девушка так сладко его целовала, что архангел забылся во вкусе её губ, отдавшись моменту целиком и полностью. Кажется, его уши порозовели от того, как бурно Кира реагировала на их поцелуй, дыхание участилось, и он не знал, рад или напротив до крайней степени недоволен появившемуся рядом официанту, так бесцеремонно посмевшего влезть в их маленький мир, особенно в такой момент. Наблюдая, как грешник деловито располагает заказ, архангел остранённо подумал, что стоит на досуге заняться перевоспитанием здешнего персонала. И задумчиво усмехнулся сам себе. Как давно его не интересовали такие вещи, а тут вдруг захотел заняться рестораном на полном серьёзе. Кира очень странно на него влияет, но, пожалуй, в лучшую сторону.       Взгляд метнулся к демонессе, стоило ей окликнуть его, и Люцифер напрягся в непонимании. Он стал неуверенно шарить по лицу, а когда палец стёр её помаду с уголка губ, смущённо усмехнулся. — Оу. — пальцы ловко подхватили салфетку. Несколько движений, и его лицо вновь подобающего вида. Пока Кира говорила, на лице мужчины эмоции активно сменяли одна другую, и он совсем забыл про нормы приличия. Люцифер поднялся с места и придвинул стул ближе к девушке, тут же приобняв её одной рукой за талию и прижав ближе к себе. — Я всегда буду рядом, моя милая. Если ты захочешь. Если позволишь.       Последнее, что волновало короля Ада сейчас — это чужие взгляды. Подумать только, а всего месяц назад он заходился в приступах паники только от мысли, чтобы появиться на людях. А сейчас, после скандальных событий на завершающем концерте звёздного тура, которых лично же и создал, почти спокойно сидит в ресторане с девушкой, из-за которой этот скандал и случился. Люцифер игриво боднул Киру лбом, подбадривающе улыбнувшись. Он видит, чувствует, что её что-то тяготит, но ему неизвестно, что именно. Очень хочется верить, что причина не в нём, но давящее предчувствие говорит об обратном. Это волнует и здорово давит на и без того беспокойную душу архангела. Мужчина потянулся к ней, поддев её за щёку и подбородок, и щемяще нежно окутал её губы короткой, невесомой лаской. — Скажи мне. Что тебя тяготит, волчонок?.. Я что-то не так сделал? — он заглянул ей в глаза, чтобы увидеть лично, если она будет лукавить. Ему очень важно сейчас узнать, правда ли он уже успел где-то напортачить. — Прошу, поделись со мной. — Тогда, надеюсь, ты позволишь стать компаньоном или менеджером по развитию твоих проектов? — Кира без капли сарказма усмехнулась, всерьёз предлагая подобное предложение и непрочь подробнее углубиться в сферу его увлечения. И в качестве зарплаты её очень устраивала лучезарная улыбка Люцифера, его невероятная детская радость, так сильно шатая её сердце по всей грудной клетке. — Не за что…       Сука, как… как она может сейчас видеть его таким развеселившимся за столько десятков лет и в этот же вечер разрушить весь его мир снова? Почему именно она должна это делать?!. Почему она должна рассказывать, какая его жена на самом деле мразь… Да уж, а она как будто лучше. Он больше никогда ей не поверит, не воспримет её эмоции и чувства настоящими… А если и поверит, то она точно не будет заслуживать его прощения.       И ради чего всё это?       Его заданный вопрос вновь немного привёл её в чувства и вернул хотя бы немного того хитрого настроя, сколько в ней переклинивало каждый день. — Всё тебе за это будет… Я готова на любую плату. — Рэйс вздрогнула кончиками ушей и продолжила слушать его рассказ, уважая его прошлое и, собственно, им интересуясь в том числе.       Девушка не удивилась, что в Раю слишком много и, порой, чересур жестоких правил… И, честно, ей очень пришлось по нраву, что архангел нарушал одно из таких, зато не оставаясь одиноким и тоже внося в жизнь Азриэля смысл… Она же видит, как он им дорожит не меньше брата. Иначе бы не спас Физзаролли, который даже не столько касается самого короля Ада, сколько её… И вот снова. Он настолько ей доверяет и продолжает её в этом убеждать, что даже рассказывает о маске ангела смерти, без разрешения своего брата или с ним…       Ну, почему всё, блять, должно быть так?!.. Она врёт самой себе. — Мамой? — демонесса не успела толком удивиться, как мужчина тут же принялся тараторить и извиняться, путаясь в словах. Ему сейчас тоже в этот момент было бы легче спрятаться… но он отважно смотрел ей в глаза и пытался объясниться. — Утёнок~. Люцифер… Люцифер. Люцифер! Хватит…       Её уголки губ вновь поднялись не слишком высоко, но на достаточный уровень, чтобы обратить на себя внимание. Она соединила их ладони покрепче и почти вплотную, располагая их больше вертикально, нежели горизонтально, на столе. — Я поняла, всё в порядке. Я знаю про эту тему, всё хорошо. — опять врёт.       Ничерта не хорошо… Она ведь даже не уверена, а хочет ли вообще обратно в этот Рай. И как ей быть с Кари?.. Она не игрушка, а живой, ещё совсем невинный ребёнок… которого так легко может замарать такая личность как она.       Грешница ещё долго смотрела на поверхность стола после их поцелуя, пытаясь запомнить его вкус хотя бы на ближайшие секунды, если она их больше никогда не коснётся. И тут вдруг Люцифер придвигается к ней ближе, чтобы практически сидеть рядом и прижать её к своему телу. Это так… Гадство, ей просто хочется разрыдаться ему в грудь и ничего не говорить.       Она так ничего и не ответила, наверняка, вызывая всё больше сомнений и отвечая на его объятия увеличивающимся сжатием его идеально выглаженной чистой одежды, не осмеливаясь поднять на него взгляд. Но он сам обо всём догадался, он всегда чувствует ложь и её беспокойство… Никто и никогда не был и не будет с ней так внимателен, как король Ада. Потому что он ангел… воплоти.       Синеволосая задрожала от его прозвища и ещё сильнее запаниковала с его вопросов, на пару секунд зажмурившись от накрывающего внутреннего сражения и боли, и этого хватило, чтобы из её щёк покатились слёзы, как на зло, не помогая ей, а только ухудшая собственное положение. — Нет… Нет, ты тут не при чём. Как раз… ты замечательный, а я… — она нежеланно отстраняется от него и упирается в ладони, что держат локти, опирающиеся на стол, пытаясь не погрязнуть в истерике. Её сейчас накрывает не хуже того раза… в холле. После убийства.       Хватит. Хватит, блять, перестань быть тряпкой! Скажи ему, скажи и страдай, сколько тебе влезет!.. Он заслуживает знать!. Сама же знаешь, как узнать правду не от дорогого тебе человека гораздо больнее… — Я не могу так. Я больше не могу молчать… — Кира шумно отодвигается от его стула своим, но только для того, чтобы сесть напротив него, чтобы смотреть на него своими заплаканными глазами с потёкшей тушью, неудачно пытаясь её вытереть и поправить очки. Она лихорадочно схватила его руки и с сумасшедшей дрожью сжала как можно сильнее, словно умоляя не уходить, не бросать её. — Мне нельзя говорить, но я устала тебе врать… Я не хочу так. Я люблю тебя, и это правда, это не то, о чём я вру тебе. Послушай. Пожалуйста… Прежде чем я скажу…       Рэйс пыталась сглатывать учащённое дыхание, а не слова, которые и без того не могли протиснуться сквозь огромный комок в её горле. Глаза панически бегали по его шокированному непонимающему взгляду, с нешуточным рвением души на мелкие кусочки представляя, как этот взгляд изменится через несколько секунд. — Пожалуйста, отреагируй честно… после того, что я скажу. Я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть… Так будет честно, если ты, действительно, этого не захочешь. Обещаю, я не стану ничего с собой делать, если ты возненавидешь меня… Об-бещаю. Но и ты от-толкни меня, жестоко, но честно… Я н-не хочу, чтобы ты жалел мен-ня или вынужденно прост-тил меня… Я… — давай же. Последние слова и стань никем в его жизни, разбей ему сердце. — Я… Я зак-…       Телефон. Блядский. Телефон. Одно сообщение. Ещё одно, третье, пятое… Демонесса сбилась со счёту, как сильно трезвонил её телефон. Ну, нет, блять, не сейчас!.. — Я…       Опять. Нескончаемый поток. Сука!!!.. — Прости… Прости-прости-прости. — глотая всхлип глубоко в себя, грешница вынужденно разъединила свои ледяные руки с его и полезла в сумку за телефоном… собираясь отключить звук, а не отвечать. Пока не увидела название контакта…       «Шаболда на Мальдивах».       Ей хотелось рассмеяться, громко и горько рассмеяться во всё горло от собственной тупости… Неужели Лилит, действительно, следит за ней? Не может быть такого совпадения, дважды, блять, не может быть!!!.. — Прости… Прости, прости меня… — она смотрит на него самыми что ни на есть виноватыми и уничтоженными глазами, побыстрее скидывая телефон… и скелетную уточку в свою сумку, прежде чем на ватных ногах подняться со стула и ступать при спешке назад, при этом не отрывая раскающегося взгляда от архангела. — Я расскажу, обещаю… как только вернусь в отель, уже завтра, обещаю. Пожалуйст-та, прост-ти…       Больше не в силах смотреть в его до сих пор неведущие и искренне переживающие за неё глаза, синеволосая мгновенно подрывается и испаряется из ресторана.       Ему не нужно говорить, чтобы демонесса получила ответ на свой вопрос. Всё более чем красноречиво написано на его восторженном лице. — Я… ты же понимаешь, насколько меня осчастливит твоё участие? Это будет просто… вау! — он светился не хуже любой из звёзд за окном, такой искренний и непосредственный, что, пожалуй, со стороны это даже неловко. — Но… если честно, мне кажется, нет, я более чем уверен, что ты не представляешь масштаб, эм… моего увлечения.       Люцифер скосил взгляд в сторону, неловко растянув губы. Перед глазами стояли горы, десятки гор резиновых уточек, сброшенных в огромном помещении, что больше подходило бы для балов или торжественных мероприятний с расчётом на несколько сотен человек. Но для него это мастерская и склад, два в одном. Повезло, что девушка не набрела туда, пока он дрых без задних ног на диване. Лучше к такому зрелищу подготовить, а то она точно решит, что он немного-много не в себе.       Белозубая улыбка из обольстительной вновь превратилась в просто весёлую, когда Кира ответила на его вопрос. Он даже не сдержался и коротко засмеялся, деловито поправляя манжету рубашки. — Тогда ладно. Она твоя. Но помни, ты несёшь за неё ответственность, так что не смей обижать Рико! — он важно тыкнул пальчиком в скелетоуточку, с наигранной серьёзностью сощурив глаза.       Пустое, конечно. Он для неё таких ещё хоть пятьдесят смастерит. Люциферу просто нравится, как идёт этот их короткий театральный диалог.       Кира действовала на него очень странно и необычно. Это замечали все, кто знал мужчину не только как падшего архангела, создателя грехов и повелителя Ада. Все, кроме него самого. Точнее, он, конечно, кое-что замечал и признавал, что он, правда, меняется, но ему неведомо, насколько стремительны и масштабны эти изменения. Кира рушила скорлупу, которую архангел наращивал десятками, если не сотнями лет, с такой лёгкостью, будто речь шла о картонной коробке, а не о защитной оболочке вокруг его души и сознания. Поэтому его и не столь сильно напрягал тот факт, как легко и просто девушке удавалось его успокоить, и чем дольше они вместе, тем лучше у неё получается. Более того, он и сам стал вот так падать в бездну собственной неуверенности и нервозности гораздо реже. Лилит бы сейчас его, наверное, не узнала. Точнее, узнала бы, конечно, но точно бы сказала что-то колкое, по типу: «ты что, телепортировался на пару веков назад и украл самого себя?».       И его успокоило то, что девушка так легко закрыла эту тему, которую архангел задел совершенно случайно. Но совершенно противоположно подействовало её молчание, особенно после того, как мужчина к ней придвинулся. Чем дольше он смотрел на демонессу, тем быстрее начинало стучать сердце, и в этот раз совсем не в том смысле, в каком бы хотелось. Его накрывало плохое предчувствие, но он не представлял, что мог сделать. Кира ведь даже не хотела смотреть на него.       Нечто, близкое к панике, ослабило мышцы в руках и ногах, едва из глаз девушки брызнули слёзы, и не по одной слезинке, а сразу кристальными ручейками, растворяя тушь и пудру. Мужчина во все глаза осматривает сжавшуюся в комочек демонессу, совершенно не понимая, что могло произойти. Почему она так резко поменялась? Почему так легко отстраняется от него и прячет лицо в ладонях, будто… будто не хочет его видеть? —… милая? — руки мужчины неуверенно зависли в воздухе. Он хотел её приобнять, но опасался её даже трогать. Казалось, одно неправильное прикосновение, и Кира сорвётся. — Что с тобой? Прошу… скажи мне, мы всё решим.       Одна ладонь сжимается в кулак, и он нервно закусывает большой палец, а вторым все же решает к ней прикоснуться, невесомо кладёт пальцы на её спину. И тут же отдёргивает их, будто посмел сделать что-то незаконное или запретное. Будто не имел право к ней прикасаться. Потому что девушка вдруг отсаживается от него и занимает его прежнее место за столом. Архангел уже по-настоящему испуганно выпучивает глаза, мельтешит взглядом по её лицу, по столу, и своим рукам, которые не знает куда деть. В итоге просто решает сжать их коленями, чтобы унять пробившую пальцы дрожь. Брови поднялись домиком как у ребёнка, не понимающего, за что его ругают, но всей душой желающего загладить вину. Спрятать ладони он не успевает. Кира подхватывает их раньше и крепко сжимает, будто опасается, что он сейчас возьмёт и просто исчезнет. Или убежит. Люцифер изо всех сил старается контролировать дыхание и не поддаваться удушающей волне паники, удушающей в буквальном смысле, и просто молча втягивает губы, не отводя круглых, как озёра, глаз от её взволнованного лица, пропитанного ни то мучением, ни то виной.       Что. Происходит? — Что, Кира? О чём… о чём ты? — архангел сглотнул, опасаясь, что голос вот-вот сорвётся. — Ну же, что ты хочешь сказать?       Пожалуйста, пусть там какая-нибудь мелочь, из-за которой она просто себя накрутила. Он сейчас посмеётся, скажет, что это сущий пустяк, и она совершенно зря вот так переживала. Расскажет, как напугала его, заставит её улыбнуться. Обнимет, поцелует в висок и скажет, что всё решаемо. Что он сможет решить любую проблему. А потом они просто продолжат ужин.       Пожалуйста, Кира, скажи, что там всего лишь какой-то пустяк.       Почему он должен её возненавидеть? Почему она говорит всё это?! Что она сделала?!       В этот момент мужчина как никогда раньше, хотя даже впервые в жизни возненавидел современные технологии. Ему нехарактерно, но он готов вырвать этот телефон из её сумки, из её рук и просто зашвырнуть в открытый космос так далеко, что даже скорость света на сможет настигнуть это место. Ладно, пусть отключит и уберёт. Она же для этого его взяла в руки, да? Чтобы он им не мешал.       Но Кира не убирает телефон. Даже из рук не выпускает. Кто ей строчит?! Об этом она хотела сказать? Она что… — Кира, за что тыизвиняешься? Скажи сейчас. Я хочу знать, за что ты извиняешься?       Но она лишь продолжает просить прощения, будто только это и могла произносить заледенелыми губами.       А затем лицо Люцифера вытягивается, а он сам неестественно выпрямляется на стуле, глядя на то… как девушка вновь встаёт из-за стола. Снова хочет уйти, не так ли? — Кира… — сокрушённо. Отчаянно. Больно. — Кира, прош… прошу тебя. Не уходи. Пожалуйста. Давай… давай поговорим, всё обсудим, я не буду злиться, обещаю! Я… умоляю, скажи, в чём дело. Мы всё решим, слышишь? Только… только не уходи сейчас.       Архангел поднимается вслед за девушкой, не замечая, как громко скрежетнули ножки отодвинутого стула. Он вообще ничего не замечает, только спешно обходит стол и останавливается перед ним, поднимая руки, словно белый флаг.       Что ещё ему сделать?! Что ещё сделать, чтобы она не ушла, чтобы сказала?! Хочет бросить его?! Хочет уйти?! Нашла кого-то получше, кого-то, с кем нет столько проблем?!       Почему он не заслуживает узнать об этом прямо сейчас?! — Кира!       Король Ада успевает сделать лишь пару спешных шагов ей на встречу, вытягивая руку, чтобы ухватить её. Но та, кому он так слепо, так глупо и опрометчиво, и так быстро доверился, буквально ускользает сквозь пальцы. Она оставила его здесь одного. Снова.       Ему неизвестно, сколько прошло времени с этого момента, мужчина, совершенно потерянный и одинокий, просто стоял посреди заведения в абсолютной тишине и не сводил взгляда с того места, откуда исчезла демонесса. Он бы стоял так ещё долго, не моргая, не шевелясь, если бы воздух вдруг не стал протискиваться в лёгкие со слишком большим трудом. Сперва он упорно игнорировал это, потом снова игнорировал. А затем стал по-настоящему задыхаться, возвращаясь в реальность. Люцифер моргнул, растерянно оглядевшись, и ухватился руками за горло и грудь, ослабил галстук-бабочку, подошёл к столу на нетвёрдых ногах, чтобы отпить воды. Только от этого стало лишь хуже.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Никто, никто не знал об этих его недугах, а здесь столько свидетелей, при том тех, кому это показывать нельзя в первую очередь. Любой из них готов вытянуть выгоду из того, что им откроется, стоит им узнать ещё чуть больше. Пока это можно списать на единичный приступ паники, но если он не уберётся отсюда, придётся звать на помощь. И тогда им уже точно станет известно, что это не первый и даже не второй такой приступ.       Чувствуя, что голова уже начинает кружиться от недостатка кислорода, а ноги подкашиваться, архангел прикусывает ладонь до крови, зашипев от боли. Это отрезвляет, и этого достаточно, чтобы щёлкнуть пальцами… и рухнуть на пол в коридоре отеля, ведущего к общей гостиной. Немного промахнулся. Сука, и это может быть фатальным недочётом. Он поднимается на четвереньки и ползёт в сторону голосов. Но перед глазами темнеет, а дыхание уже даже не свистящее и не хрипящее. Воздух в горле хлюпает, как вода, наотрез отказываясь проталкиваться дальше.       И именно в этот момент из-за угла вылетает Аз. Люцифер уже не видит его, но узнаёт этот тяжёлый шаг, будто его ботинки весят по меньшей мере тонну каждый. Он ненадолго замирает на месте, пока Люцифер тянется к нему рукой, не в силах больше проползти и пары сантиметров. А затем рядом что-то с грохотом валится. — Блять. — ангел подлетает к брату и шарахается перед ним на колени. Кажется, это его копьё упало рядом. — Как мы учились, Люцифер! Слышишь?! Мой голос! Сосредоточься. Давай! Вместе со мной, вдох и выдох! Сука…       Азриэль не рискует переносить его в свою комнату, и оглядываться во избежание свидетелей времени нет. Остаётся надеяться, что если их кто-то и увидит, то это будет тот, кому в крайнем случае можно доверять. Он сбивает его шляпу, быстро и отточенно расстёгивает пуговицы на груди архангела и распахивает рубашку с жилетом, привалив его к стене. — Где таблетки?! Где таблетки, Люцифер?! — не «Люци», не «дружище», не «пернатая задница». Азриэль напуган и собран ровно до той степени, чтобы любыми способами не дать ему издохнуть здесь. — Люцифер!!!       Поджав губы, мужчина хватает друга за плечо и отвешивает ему пощёчину. Взгляд Люцифера проясняется. — Со мной, давай! Вдох… Выдох… Ещё. Вдох… Выдох… Молодец. Ещё раз. Ну, вдох… Выдох… Таблетки. Где?! — Азриэль накланяется ближе, чтобы заглянуть ему в глаза. — Дома? В твоей спальне? Кухня? Ванна? Ванна?       Люцифер кивнул. — Дыши, блять, даже не смей мне тут откинуться, уяснил?!

***

      Самоуверенная идиотка… Она сделала всё шикарно. Идеально, блять… Идеально прикончила всю семью. И при этом всё равно умудрилась попасть под прицел, вваливаясь через портал в собственный номер, прокатившись несколько метров и врезаясь спиной в кухонный стеллаж. — БЛЯТЬ!.. Мнх… М!.. — Кира откровенно воет и скулит, как настоящая псина, когда скрючивается на полу уже пропитанным своей же кровью и аппатично сжимает кровоточащую рану в животе.       Всё нормально… Всё нормально. Это просто пуля… обычного пистолета. Это не райское оружие, так что с ней в любом случае ничего не случится… Но она истощена. Истощена из-за собственных эмоций и этой твари Лилит. Поэтому не может применить магию, оставаясь лишь на этом грёбаном полу и с жалким щенячим скулёжом сжимая продырявленный живот.       Она лишила жизни всю семью… по воле Лилит. И не может при этом убить себя… не может. Потому что не знает, как отреагирует Люцифер, которому она до сих пор не рассказала… и потому что ему же и пообещала. Дура. Никакая дорога в искупление ей не светит… Даже избавить её от страданий будет несправедливо и мелко для неё.       Таблетки… Таблетки! У неё же оставалась полная пачка. Она не использовала её почти месяц… из-за Люцифера, дарившего ей столько эмоций, сколько никогда не подарят эти ёбаные разноцветные пилюли. Но именно они сейчас могут избавить её от боли… хоть на какое-то время. И нет, блять, она не позовёт архангела, он не должен видеть её такой, жалеть и помогать… Она этого не заслуживает. И пользоваться им не будет, это, сука, не превратиться в закономерность.       Кашляя и выплёвывая железный сгусток крови на пол, под собственный сдавленный хрип демонесса попыталась приподняться на одном локте и перестать прикасаться к ране, задрожав и чувствуя себя, будто её окунули в огненную прорубь… Измазывая и пачкая гарнитур червонной внутренней жидкостью, грешница кое-как дотягивается до её верхней поверхности и что-то цепляет.       Еле-еле приоткрывает влажные измазанные глаза, обнаружиает, что как раз её успокоительные из круга Лени неоднобразно рассыпались по полу.       Всё равно…       Захватывая кровавой ладонью сразу четыре штуки, синеволосая поспешно пихает их себе в рот и валится животом вниз, громко поскуливая и рыча, но ненадолго… Потому что таблетки действуют непредательски мгновенно, добавляя желанной эйфории и сонливости, в которую она тут же беспамятно проваливается.

***

— Хэй, всем здарово! — Физзаролли при поднятом настроении наведывается в отель поздно ночью и пока обнаруживает в холле только Люцифера и Азриэля, лениво расположенных в креслах. — Да, не, не. Не отвлекайтесь… Я к нашей занозе в заднице.       Честно говоря, бес сейчас не очень хотел разговаривать с королём Ада. Нет, он не как-то обижен или зол, и всё же ему малоприятно, что если не отвечала его подруга, то и её же, очевидно, «возлюбленный» не одосужился хотя бы короткой весточкой сообщить, что всё с ней в порядке, они вместе. Он же всё-таки волнуется… не только за жизнь Киры вообще, но и за её счастье. Возможно, дело не только в их очень крепкой завидной дружеской связи, но и в его чувстве вины после её отношений с Асмодеем.       В любом случае задерживаться клоун в зале всё равно не стал, махая ангелу смерти из чувства приличия и благодарности. Пока.       И он, честно говоря, вообще не пожалел, что торопился и хотел увидеть только Киру… — Эй, сучка, блять, я не знаю, с чего начать, но тебе точно пизд-..... да. — потому что стоило ему яростно отворить незапертую дверь и пройти пару шагов, как демон обнаруживает только благодаря яркому свету из коридора окровавленное обмякшее тело около гарнитура, украшенного алыми внутренностями и теми самыми таблетками. — Чт… Что… блять… — Физзаролли очень чувствителен к таким вещам, а после недавнего, своей фактический смерти и возрождения, тем более. — Кира!.. Кира, мать твою… Ты… ты что сделала, нахуй?!..       С накатывающимися слезами и приступом паники бес подскакивает к певице и падает к ней на колени. Первое, что он делает — это с холодной испариной поднимает её руку и нажимает на вены, проверяя пульс. — Жива… Мать… твою… Жива… ха… — позабыв о такой существеющей вещи, как нормальное дыхание, клоун трясущимися протезами как можно аккуратнее располагает подругу на них и бегом мчится в холл, пытаясь при этом не упасть самому и не врезаться при своём несусветном вихлянии в какую-нибудь стену. — Эй!.. Эй!.. — он вообще не знал, как сейчас правильно обращаться к ним двоим, но это, блять, неважно. Чуть ли не вваливаясь в зал и чудом устояв на непослушных ногах, он бегает мокрыми глазами по двум ангельским личностям, больше, конечно, глядя в сторону короля Ада. — Я… Я не з-знаю!.. Помог-гите!.. Я… — демон подрывается и побыстрее опускает девушку рядом с Люцифером на диван, отстраняясь как в замедленный съёмке. Весь в крови и на грани безумия… Она жива. Она жива и это главное… Ей помогут. Ей помогут. — Я… Я нашёл её в номере сейчас… Вокруг неё… были таблетки. Н-не знаю, передоз или… — задыхаясь то ли от своих слов, то ли от ситуации в целом, он переводит паникующий взгляд на её кровоточащую рану, ещё, естественно, и понятия не имея, что это рана от простого оружия, никак не имеющее возможности принести смерть, и что она просто спит.       А что тут ещё можно подумать?!.       Тишина гостинной, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине, рассеивается скрипом двери и шершавым голосом неожиданного гостя. Люцифер, безразлично созерцавший всё это время танец огня, поворачивает голову. И ничего не отвечает. Азриэль хмуро сидит рядом в придвинутом к дивану кресле, надутый и источающий всю тяжесть не только своей энергии, но и своего дерьмового характера. — Не надо, Аз. — сухо прощелестел архангел. Ангел на это дёргает верхней губой, но всё же откидывается на спинку, раздражённо уставившись на камин. — Она не виновата. — Ты, блять, серьёзно сейчас её защищаешь? — прошипел мужчина, уничижительно уставившись на бледное лицо повелителя Ада. Снова бледное. И снова из-за малолетней шавки. — Ты что, не слышал… — Аз. — С-сука, пошёл ты. — мужчина гневно откидывается на кресло и закидывает ногу на ногу, плеснув руками. Люцифер ничего не ответил.       И в этот раз тишина длится недолго. Морнингстар недоумённо, ровно как и Азриэль, поворачивает голову в сторону коридора. Чтобы одновременно подскочить на ноги. Архангел, пошатываясь, рванул к бесу, во все глаза уставившись на тело девушки в его руках. Бес что-то неслаженно тараторит, а падший ангел, не слыша его, тяжело опускается на колено, трясущимися руками дотрагиваясь до гончей. — Кира?.. — Съебись, блять, Люцифер! — второй рукой архангел грубо, но не сильно толкает короля Ада, оттаскивая его за плечо. — Сел, блять, на место! Не хватало мне снова тебя…       Он не договорил, покосившись на беса. А затем положил руку на лоб Кире. Радужка глаз побелела, пока из руки лился мертвенно-бледный свет. Недолго, всего секунд шесть, прежде чем Азриэль уронил голову на грудь, раздражённо сжимая ладонь. — Она. Просто. Спит. — он вновь повернулся к другу. — Сядь, я сказал! — И это он ещё мне что-то говорит про характер и… — Ещё слово… — Излечи её. — Может, массаж ещё сделать? — Азриэль поднимается на ноги, шагая в сторону ещё одного свободного кресла. — Пожалуйста! Аз, прошу тебя, это ведь ничего не стоит.       Ангел стоит неподвижно, сжимая кулаки до дрожи. А затем резко разворачивается обратно, прикладывая руку к ране на теле девушки. И при этом гневно и несдержанно пилит взглядом короля Ада. — Дело, мать твою, не в цене. И ты это знаешь, блять. — Спасибо. — Люцифер закатил глаза, откинувшись на кресло, в котором сидел Аз.       Он не видел, как друг излечил Киру, но слышал, когда он закончил. — У нас с тобой будет отдельный разговор. Ты меня понял? — Азриэль отходит от дивана и садится, погрузив помещение в монолитное молчание.