14 ꤅𐌻ꤌꤐꤌ

      Вроде бы, всё как обычно. Кира тяжело просыется, пытаясь спутанно и мучительно разлепить глаза… как в её голову постепенно начали возвращаться воспоминания.       Отчаянные глаза Люцифера, его практически мольба не уходить… его мука. Потом мука сразу пятерых грешников. Она убила семью, пролив на свои руки новую кровь, в том числе детскую, невинную, раннюю… Потом её кровь и таблетки. Лучше бы это был сон…       Потому что, когда с её глаз спадает сонная тягостная пелена, Рэйс тут же как будто пьяная быстро моргает и резко вскакивает в сидячее положение, уже почему-то не чувствуя при этом боли. О, нет, блять… Её нашли. Её видели. Ей помогли… — Эй. — Физзаролли больше злой, чем вымотанный за всю ночь, подходит к ней и нажимает на плечи, не давая подняться и располагаясь напротив. Он понимал, что спросони ей мало что понятно, но он тоже устал всегда её защищать и находить в её поступках оправдание. Она игнорировала его несколько дней, а вчера он нашёл её в крови, какого-то хера спящую, а не при смерти. — Что это, блять, было? Что ты делаешь, ты мне объяснишь?!       Ей было достаточно пробежаться глазами по каждому из троих хотя бы в течение секунды… чтобы не сказать ни слова. И что самое ужасное? Убить семью? Или причинить боль Люциферу, даже если она не смогла рассказать?.. Пожалуй, второе. Потому что видеть его не менее измученным и страдающим хуже всего, что она видела в своей жизни, из-за этого у неё фактически разрывается грудная область, только кровь при этом уже не капала… Если только чужая. — Это что?!. — клоун не церемонится и спрашивает её во всё горло, подхватывая синие локоны, теперь перемешанные с красной засохшей краской чужой плоти. Ему надоело с ней любезничать, а она при этом всё равно молчит!. — Таблетки. Живо.       Грешница пытается не замечать нарастающую судорогу и рывком вытаскивает ещё одну пачку из кармана, которую налету легко ловит Физз. — Ты мне, блять, ответишь или нет? С какого хера ты их пьёшь?! Тебе недостаточно эмоций? С Асмодеем ты их не пила, с Люцифером ты их не пьёшь, так в чём проблема подумать головой и не пить их в остальное время?! Дура, ты хоть инструкцию читаешь на упаковке?! Пол таблетки, пол, блять, не четыре за раз! Я не- — его голос становится всё тише и тише, пока не прерывается её всхлипами.       Она сейчас напоминала ребёнка, неспособного остановить свой бешеный поток слёз и захлёбывания… Она сжалась в комок и спрятала лицо в коленях, как будто перед назначенным лишением головы или перед усыплением, словно забитого щенка. Физзи хотел ответов, которые, видимо, никогда не получит, но сейчас она на любые ответить не сможет, задыхаясь в собственных проблемах и отказываясь ими поделиться. Он тяжело вздыхает и неспеша накрывает её и без того холодное тело прохладными протезами, не услуживая ей теплом, однако какой-никакой поддержкой… … от которой она жестоко отказалась, сползая на пол и останавливаясь у ног Люцифера. Она буквально села перед ним на колени и опять молча просила прощения, пока не осмеливаясь поднять на него глаза, зато который бесполезный раз осматривая его гладкую поверхность тёмных сапог.       Ей приходится причинять боль другому, чтобы извиниться перед одним… Ей всегда придётся причинять боль, как только она заключила этот ёбаный контракт и попала в Ад. Но взгляд любимого человека, взгляд осушённого ослабшего архангела волновал её и не действовал, как взгляд Азриэля. Который смотрел на неё как на самую гнусную тварь, и это верно… Ха, а казалось бы, она только увидела его смягчённые черты лица, только его брат доверил ей хотя бы малую, но немаловажную информацию о нём. Даже взгляд Физзи, к сожалению, так не отразился… полный предательства и злобы. И несмотря на это, он всё равно остался, приземляясь туда, где только что лежала окровавленная демонесса… и закурил, достав современный вейб со вкусом клубники. Дрянь какая-то… — Как ты?. — этот вопрос звучал ужасно глупо и в то же время откровенно. Теперь она боялась ранить его любым словом. Выжав из себя последние струйки солёной влаги, мешающей нормально видеть, сгорбленная фигура грешницы приподнимается, чтобы встретиться с ним глазами. Честно. Виновато. Больно… Так же больно, как и ему. Потому что занося нож над ним, она в который раз пронзала себя, не зная, куда он попадёт в следующий раз или на какое ранение наткнётся снова. Но это неважно. Она заслужила страдания гораздо хуже… но не он. Почему он должен страдать от того, какая она на самом деле сволочь?.. — Люцифер… Я люблю тебя.       Сейчас для всех и, наверняка, для самого короля Ада её слова звучали, как издевательство или враньё, жестокий способ выкрутиться и остаться белой и пушистой, но это, Лилит, чтоб ты сдохла, не так. Он же видит… видит же, что она не врёт, когда смотрит ему в глаза и говорит это, даже не моргая, только бы он поверил ей. Хотя в этом разве есть смысл?.. Как только он доверяет ей и приоткрывает дверцу своей души, она невольно и всё равно каждый раз жестоко расшатывает её, закидывая внутрь немаленькую гранату. — Я люблю тебя, я не изменяла, мне не нужен другой… — синеволосая готова рассказать ему всё… кроме одного. Готова доказать ему всё… кроме одного. Готова быть преданённой во всём… кроме одного. И хватит ли этого для того, чтобы окончательно разбить его доверие вместе с сердцем — решать ему. — Я ни в чём тебе не лгу, кроме… Это касается не только тебя. Но это весит слишком много, чтобы я рассказала. Я не могу… — плевать, что не имеет права, она точно знает, что не сможет. — Прости…       Извиняться она может часами, только это ничего не изменит… Кира искренне просила прощения и знала, что на самом деле его не заслуживает, какой бы не был исход. Ей хотелось сбежать, убежать отсюда… только чтобы не мучать Люцифера и не портить ему жизнь. Но вместо этого… Рэйс совсем скрючилась и опустилась на ковёр около его ног, позволив себе совсем неощутимо, самым кончиком пальца дотрагиваться до его сапога… и не больше. Как верная псина, которая заслуживает, чтобы её отпинали и избили. Она знает, что архангел этого не сделает, но если бы сделал… демонесса бы поняла и, более того, была бы ему, взаправду, благодарна. Лишь бы он поставил её на место, назначил от своего имени то наказание, которое она, по его мнению, заслуживает… Хотя все из присутствиющих знали, что настоящее и справедливое наказание назначить ей мог только ангел смерти.       Проходит относительно немного времени, когда спящая гончая наконец приходит в себя. Азриэль, принципиально отвернувшись, опустил подбородок на кулак и уставился на огонь в камине, не сказав ни слова. Люцифер совсем не по-королевски развалился в кресле и смотрел туда же. Не на Киру. На огонь перед собой, и при этом даже не моргал. Из-под полуприкритых век едва виднелись разбитые глаза, безразлично отражающие плящущие языки огня. Бледный и выжатый, снова помятый, у него нет сил злиться, нет сил переживать и заваливать Киру вопросами. В этот раз речь в большей степени о силах моральных. Кажется, архангел впал в состояние, как сейчас модно говорить, «энергосбережения», если проще — у него просто напросто случился эмоциональный передоз. После стольких лет монотонной, однотипной жизни, лишённой каких-либо событий и мало-мальски ярких эмоций, для него это слишком. Всё это слишком.       Казалось, будто Люцифер и не слышит выкриков беса, как и не видит, как он нависает над демонессой, являя собой сейчас грозную концентрацию всеобщей ярости и раздражения. Даже Азриэль его не окликает, чтобы был потише. Оба архангела просто молчат и… и смотрят на огонь, будто загипнотизированные.       Люцифер ещё в прошлый раз понял, что таблетки, которые Кира рассыпала по полу в прошлый раз — совсем не витамины или как она там их назвала. Но допытываться не стал, всё-таки не его дело. Теперь же он даже знать не хотел, что это. Не потому что обиделся, как ранимый подросток, или злился, как Физзаролли. Он просто не хотел.       Мужчина не двигал и мышцей, пока бес отчитывал подругу. И, что удивительно, пожалуй, для всех присутствующих, точно так же совершенно не отреагировал на всхлипы Киры, постепенно переросшие в плач. Будто их и нет. Будто вообще сидит здесь один, в совершенно пустой гостинной.       Азриэль обернулся, оценивая картину: плачущая в колени грешница, корень всех проблем, потерянный бес и омертвелый архангел, больше похожий на перекаченного успокоительными пациента психбольницы. Мужчина дёрнул верхней губой и с омерзением фыркнул, наблюдая, как гончая отбрыкивается от поддержки своего бесёнка и принимает самое правильное для неё положение — положение провинившейся шавки, коей она и является. После того, как его самый близкий, единственный друг уже дважды чуть не подох у него на руках, эмоции из безэмоционального ангела смерти лились, как из рога изобилия. Что хоть немного капнуло бальзамом удовлетворения на его бессмертную душу, так это абсолютное, мертвенное безразличие Люцифера к тому, что его псинка села к ногам, чуть ли не поскуливая от разъедающего чувства вины. Лишь капнуло, потому что на самом деле архангел в такой степени обессилен и эмоционально опустошён, что не мог реагировать на происходящее привычным, бесячим, сентиментальным небезразличием. И именно Кира довела его до этого состояния. Лучше бы он, блять, злился на неё. Или хотя бы сказал, как его разочаровали её идиотские поступки. Люцифер рассказал ему, не без труда, конечно, что выдала эта тупица в ресторане, который он для неё же, сука, купил. Потому что ей не хотелось, видите ли, чтоб его перестраивали. Театр абсурда.       А затем, спустя несколько секунд после того, как тишину разрезал вопрос грешницы, пространство заполнил смех ангела смерти, настолько низкий, что его сперва даже не было слышно.       А Люцифер по-прежнему не реагировал и смотрел на огонь. Пока Кира не приподнялась настолько, чтобы он всё же смог опустить взгляд и посмотреть на неё, не поднимая головы от спинки кресла.       Азриэль готов поклясться именем Отца, если Люци ответит «нормально» на самый идиотский вопрос, какой только гончая могла задать, весь Ад узнает, что бывает, когда ангел смерти, якобы самое непредвзятое и безразличное ко всему существо во вселенной, в ярости.       Но Люцифер молчит. Молчит, когда Кира признаётся в любви, отчего Азриэлю уже даже несмешно, молчит, когда она, наконец, понимает, как выглядело всё, что она сделала, со стороны, пока её не принёс бес, всю измазанную в крови и с пулевым ранением, и неумело оправдывается. Молчит, и когда она пытается объяснить свои поступки… толком ничего и не объясняя.       Но больше и не отводит от неё безжизненного взгляда. Безжизненного, но всё равно за неё цепляющегося, будто просто не мог иначе. Люцифер никогда не изменится.       Он больше не хотел знать, правда, не хотел. Ему не нужны объяснения, не нужны оправдания. Ничего. Мужчина просто смотрел на демонессу, скрутившуюся у его чуть расставленных ног… и ничего не делал. Позволял ей это положение, у своих сапог. И это его бездействие имеет под собой гораздо более глубокий смысл, чем простое, как могло показаться со стороны, признание подобной иерархии или желание наказать её. Отнюдь.       Люцифер. Просто. Позволял. Кире. Всё.       Раз ей хотелось извиняться, пусть извиняется. Хотелось оправдаться, пожалуйста, пусть оправдывается. Хотелось лечь в его ногах, он не будет сопротивляться. Хотела сбежать из ресторана, и у неё получилось, он фактически это тоже ей позволил.       Только… только пусть остаётся рядом. Пусть не бросает его, не уходит. Он не выдержит. Наверное, это очень глупо — вот так легко впустить кого-то в свои сердце и душу, чтобы вновь получить зависимость. Люцифер, очевидно, не учится на своих ошибках, и, вряд ли, когда-нибудь научится.       Вновь потянулась долгая, тяжёлая тишина, какая была до того, как их с Азриэлем уединение нарушили. Даже бес молчал. Люцифер закрыл глаза, тяжело и медленно сглатывая, получив от этого лишь резь в горле. После продолжительного спазма вся слизистая ныла и была изранена. К утру он восстановится, но сейчас на это просто нет ни сил, ни желания. Единственное, чего сейчас хотел архангел… — Что ты делаешь? — холодно спросил Азриэль.       Люцифер, собрав последние крупицы сил, плотнее ухватился за мягкие подлокотники и вяло потянулся, отрываясь спиной от кресла, чтобы нависнуть над Кирой. Он замер вот так, разглядывая её. Медленно вёл взгляд от волос к спине, к ногам, к пальцу, дотрагивающемуся до его сапога. Устало и отрешённо. А затем стянул руку с подлокотника и протянул ей ладонь. — Кира. — впервые прошелестел с момента её пробуждения.       Он не поджал губы в неудовольствии, пока она медлила, не повторил и не озвучил просьбу взять его ладонь. Просто ждал. А затем положил пальцы на её плечо, обхватив его достаточно плотно, но без намёка на грубость или требование подняться. Вообще без какого-то либо подтекста. Люцифер поднял взгляд к Азриэлю и Физзаролли. И кивнул. — Спасибо.       А затем растворился вместе с девушкой в воздухе.

***

      Они оказались в его спальне. Люцифер тут же свалился на кровать, и потянул за собой Киру. Прямо так, в одежде. Лишь сапоги заставил себя скинуть. Не говоря ни слова архангел улёгся на бок… и прижал Киру спиной к себе, зарываясь носом в её волосы. Руки обвили её, как тросы, и сам он весь облепил её, укрыв их обоих большим одеялом. Это проигрыш, и Люцифер сам себя подстрелил. Он не собирался ничего выяснять. Не собирался об этом говорить, не собирался рассказывать, что с ним случилось, когда она его бросила одного после всего, что сказала, после того, как заплакала и не позволила выяснить причин. Он просто… хотел спать. И проснувшись, обнаружить, что Кира рядом.       Она понимала, что это может быть конец… Для неё это уже конец, потому что это намного хуже смерти и, конечно же, намного справедливее. Она уважает его выбор, уважает и любит его, но, несмотря на это… постарается сделать как можно больше, лишь бы он простил её, не уходил… Жестоко, неправильно, эгоистично. Но она не может по-другому… Она любит его не меньше и готова делать что угодно, только пусть он будет рядом. Это она уходила и бросала его, и ей за это стыдно, ей больно, что ему больно… Однако Рэйс за обе жизни так никого не любила и не хотела терять, как Люцифера. Даже если… она его не заслуживает.       Он долго молчал, ничего не говорил, и это неведенье, эта боль и ожидание ещё хуже, чем если бы он злился и кричал… Но и это она заслужила. Как только он тихо позвал её, демонесса тут же подорвалась и с навострёнными до болезненного натяжения ушами приподнялась, глядя ему в глаза и покорно ожидая всего, что он от неё захочет, что попросит или что в итоге вынесет.       Действительно, шавка, псина… И она останется такой и будет такой только у его ног.       Она, не веря в то, что происходит, как загипнотизированная, кладёт свою холодную ладонь в такую же по температуре в его, думая, что он потянет её к себе, но поздно осознала, что они телепортировались к нему в особняк. — Люцифер, не надо было, я ведь могла сама нас-… — её обеспокоенная фраза хриплым голосом прерывается, как только они падают на кровать в одежде.       Девушка непонимающе сглатывает и продолжает дрожать, как будто её вот-вот убьют… Но его молчание было куда страшнее и болезненнее. А он просто обнимает её, нуждающимися движениями укрывает собой и их двоих одеялом, просто желая, чтобы она была рядом.       Вот и всё… Он простил её. Простил, но легче ей от этого не становится, кажется, только тягостнее, потому что по щекам льётся новый зеркальный поток, грешница не издаёт ни звука. Она принесла ему столько боли, и он прощает её, только бы она этого делала и никто не другой… Как же это ужасно. Ужасно и в то же время… Как это назвать? Обнадёживающе? Приятно? Удобно? Нет… Ничего из этого не подходит. — Я могу обещать… и обещаю, что буду рядом. Я не уйду, Люцифер… — сглатывая вхлипы и каждый раз забывая выдыхать, синеволосая не врёт ему и ждёт, когда тот уснёт, чтобы восстанавливать резерв.       Она уже достаточно поспала, но король Ада и его состояние для неё превыше всего. В конце концов, это самый лучший исход, где она лежит в его объятиях и ждёт его пробуждения… И всё-таки ей стоит излечить его. Он этого не просил, ему и не нужно. Заодно… вряд ли, ему приятно обнимать её такую, в чужой крови, поту, грязи и слезах. Кира попыталась тихо щёлкнуть пальцами, но ничего не вышло. — Что за… — она попыталась сделать это несколько раз, а потом и вовсе не применять при этом пальцы, однако в итоге потерпела поражение, как можно тише прошипев.       Ну, просто, блять, прекрасно… Бог с ней, блять, как помочь ему? Рэйс, конечно, помнила про… авантюру Азриэля и тот факт, что… кое-что поможет восстановить ему силы, но она не уверена, что такое поможет ему излечиться морально, ведь в тот раз это было дело физического и магического характера. Даже попытаться в такой момент и после стольких событий… Нет. Нет, блять. Она, конечно, несколько лет прожила на кольце Похоти и знала о некоторых лазейках, но она не будет этого делать.       Девушка попыталась очень аккуратно перевернуться, и спустя несколько минут отчаянных очень неспешных попыток ей удалось увидеть архангела уже спящим. Крайне вымотанным, истощённым и пострадавшим… Виновато сощурившись, демонесса с болезненным давлением в рёбрах осторожно переползла чуть выше его головы. Она обняла его, только теперь несколько по-другому, располагая одну руку у него на спине, успокаивающе и нежно разгуливающей сквозь белую рубашку, а другую щемяще и очень ласково, словно прикасается к уязвимому растрёпанному перу, гладит его всегда густые, приятно пахнущие, мягкие и поразительно прекрасные волосы.       Грешница так и не уснула, всё это время, ожидая его пробуждения, она винила себя и извинялась перед ним, выражая свою любовь руками, не прекращующие пусть и однотипные, но бережные и льющие прикосновения.       Почувствовав шевеление, синеволосая вновь автоматически навострила уши, прислушиваясь к его дыханию… и запаху. Понимая, что он проснулся. Возможно, это покажется слишком приторным и переигранным, только теперь она просто-напросто с удвоенной, если не утроенной честностью выражала свои чувства…       Стоило ему начать приоткрывать глаза, чтобы увидеть её, девушка незамедлительно стала убеждать его, что это всё не сон и она, правда, его не остановила, как и не оставит потом, начиная постепенно и максимально непринуждённо осыпать его невидимыми, но такие чувственными поцелуями, будто пытающимися проникнуть под кожу… Она неустанно обцеловывала неспешними мягкими движениями его лицо, редко задевая уши и опускаясь на шею. — Тебе что-то нужно?. Может, чай?.. Мы так и ничего и не съели в ресторане… — Рэйс горестно усмехнулась, пытаясь разбавить атмосферу, в которой сама же и виновата. — Прости… Из-за меня наше место становится складом не тех эмоций…       Люцифер молчит, ничего не отвечает на её обещание, в которое так сильно хотелось верить. Не уйдёт…       Так когда-то говорила Лилит.       Так же когда-то говорила Чарли.       А потом все исчезли.       Он не пытается её успокоить, хоть и прекрасно слышит слёзы, текущие по холодным щекам к подушке. Не обнимает крепче и не отталкивает. В голове пугающе пусто, но мысли будто залили доверху жидким свинцом, так, что не сдвинуться.       Не уйдёт…       По крайней мере, эту ночь он точно проведёт не один. Только эту. Потому что то, как пройдут следующие, с этого момента было для него секретом.       Сон настиг незаметно и облегчения не принёс никакого. Он никак не хотел выпускать его из вязкой тьмы, в которой нет ничего, кроме гнетущей тяжести и смутного, хронического беспокойства, и странно, но казалось, будто здесь всё равно безопасней, чем в реальности. Однако в какой-то момент тьма прекратила давить и сжимать, стала… просто тьмой, бесконечной и невесомой. В ней стало приятно плыть, в ней больше не невыносимо холодно. И всё равно она оставалась безразличной к его бессилию и тихой, монотонной, истощающей боли. Не физической. Эту боль не подавляли никакие таблетки. Эта боль приносила страх, с которым бесполезно бороться. Люцифер знал её, как своего самого старого друга, она встречала его долгими одинокими ночами и заботливо укрывала в удушающих объятиях, будто в раскалённых тисках.       Спустя столь недолгое время, проведённое с Кирой, архангел успел привыкнуть, что утро для него больше не главное разочарование дня. Тем непрятнее почувствовать это вновь. Будто и не было всех этих дней с девушкой, подарившей столько эмоций и тепла, девушкой, вернувшей ему желание жить, а не нести бесполезное бремя собственного существования. Самое болезненное для Люцифера всегда было именно вот это — когда балансируешь между сном и реальностью и не понимаешь, где хуже. Однако, стоило попытаться приоткрыть глаза, и всё поменялось. -… Кира. — низкий и хриплый ото сна голос звучал слишком неуверенно для того, кто на обман любимой ответил лишь желанием заснуть вместе. — Ты здесь…       Люцифер разбит, и пусть он сам пока ещё не пришёл в себя, чтобы почувствовать это в полной мере, его стекляные глаза и помутнённый взгляд говорили об этом слишком красноречиво. Воспоминания о произошедшем вдавливались в память против всякой воли, и что же архангел почувствовал теперь?       Ничего.       Наверное, дело в привычке. Лилит всегда была щедра на боль и издёвки над его непростительно ранимой для создателя греха душой, и то, что сделала Кира… это просто не было чем-то новым. Очередное разочарование, очередная попытка не сойти с ума от жгучего ощущения предательства. И вновь проще просто сделать вид, что ничего этого не было. Всё — плод воображения, не больше.       Ну же, Люцифер, всё привидилось! — Ох, который час? — мужчина вдруг пружинисто сел, оглядывая спальню преувеличенно озабоченным взглядом. А затем вдруг соскочил на пол, будто и не заметил, как Кира его целует, и как кожа кроется мурашками и предательской негой от её губ. — Небеса, нам же надо в отель! Я обещал Азриэлю разговор, но, думаю, учитывая, сколько времени прошло с момента, как он оказался здесь, эта пернатая… кхм, то есть, мой друг не будет против, если мы начнём обсуждение грядущих перемен при всех.       Архангел за время, пока всё это говорил, успел подойти к большому платяному шкафу, сбросить жилет и рубашку, в которых был ещё со вчерашнего утра, и надеть свежую белую рубашку, подкручивая манжеты. Он обернулся к Кире, выглядя при этом так, будто вчерашнего дня, действительно, не было. Как и ядовитой горечи во рту, от которой хотелось плевать, но Люцифер лишь привычно глазу каждого грешника, которому посчастливилось видеть короля Ада воочию, лучезарно улыбался. — Ну же, милая, я и так его должник, и мне бы не хотелось давать Азу очередной повод поворчать мне в уши. — мужчина легко дёрнул ладонями вверх, призывая Киру подняться, а сам ускакал в ванную. — Буду тебе благодарен, если мы выйдем через двадцать минут! Если получится быстрее, будет вообще чудесно!       Люцифер не смотрел в своё отражение, пока умывался и расчёсывал взлохмаченные волосы, игнорировал нездоровую дрожь в пальцах, пару раз чуть не выронивших расчёску. И совершенно отказывался замечать давящую слабость в груди и ногах, от которой хотелось разворочить себе рёбра, чтобы найти её источник и избавиться от него, как от мусора.       Кира понимала, что виновата и заслужила такое… но никак не ожидала от Люцифера такого эффекта. Даже если он делал это не намерено, она с разбитым стеклом в глазах и в них же с застыванием неотрывно наблюдала за ним. Он, вроде, и пришёл в себя, но на самом деле оставался таким же разбитым и вёл себя так, будто бы её здесь и нет… Неужели он имел в виду остаться рядом так, как они были изначально? Толком друг друга не зная и не приближаясь, лишь пару раз переговариваясь и улыбаясь друг другу? Он имел в виду это?..       Рэйс хотела у него кое-что спросить 5 минут назад… но передумала. Тем более, раз уж они торопятся. От упоминания Азриэля стало ещё тяжелее и в горле, и в грудной клетке, с тем пониманием, что их отношения никогда не поменяются. Теперь он никогда даже не смягчит взгляд в её сторону, ни на секунду, это слишком дорогой… и он прав, незаслуженный подарок.       Вот теперь она хоть понимала место, в котором находится… и в котором стала полноправным жителем с существенными доказательствами.       Когда архангел испарился в ванной, девушка поняла, что занять её после него уже не успеет и в надежде пощёлкала пальцами, опять не чувствуя в себе даже малую искру той магии, которая всё это время в ней скапливалась и с трудом не взрывалась. — Да твою мать… — она просто плюнула, образно говоря, и свалилась обратно на кровать, чувствуя себя… да никак, блять.       Их отношения однозначно с этого момента поменяются, и это ни в какую сторону не радовало. Ей так хочется выговориться… Впервые за всю жизнь ей так хочется выплеснуть всё, что на ней висит титаническим грузом, доверяя это кому-то важному, и в край разреветься… Ну, и кто её станет слушать, да ещё и поймёт? Люцифер ничего не скажет, Асмодею она никогда не рассказывала, а сейчас ему тем более по барабану, что у неё внутри.       Твою мать… Лина. Какая же она мразь. Оправдывает себя который раз. Бросила подругу в тот же день, зная, какая может быть реакция у сутенёра… Она вообще… жива?..       Почувствов ледяную дрожь паники, демонесса поскорее достала свой телефон и поспешно залезла в мессенджер, почувствовав не всё, но точно значительное облегчение, шумно и хрипло выдыхая.       «Был (-а) в сети вчера в 22:44»       Уже что-то… Но, скорее всего, она не захочет с ней говорить.       Но ей, блять, стыдно… Стыдно перед всеми. Физзи точно не захочет с ней общаться. А Лина… ей не плевать. И ей тоже не плевать. Верно?       «Хэй…»       «Привет… 😅»       «Прости меня, пожалуйста… Всё так… навалилось. Сука, я знаю, что это не оправдание, и я бросила тебя в тот же вечер… Прости, кошань, я не хотела😭»       Господи… Сколько ещё раз ей извиниться, чтобы хоть кто-то один ей поверил?       «Как у тебя дела-то вообще?.. Может быть, встретимся? Нам же явно многое есть что обсудить…🥺»       «Если ты, конечно, хочешь.»       Словно мертвец, только способный дышать, грешница опускает телефон экраном вниз и опять устремляет точно не пустой, а, наоборот, переполненный взгляд в потолок, слыша скрип дверной ручки.

***

      Если Люцифер чувствовал себя опустошённым и потерявшимся внутри, то Кира чувствовала полное торнадо противоположностей. В ней кипело слишком много, чтобы носить это в себе… И не имея возможности и совести, хотя о какой совести речь, это выпустить, Рэйс камнем опустилась на диван в гостиной, пока собирались остальные для важного разговора с Азриэлем.       Так как её магия не работала, а король Ада попросил быть побыстрее… Да уж, так отвратительно она ещё не выглядила. Не накрашенная, с засохшими слезами и кровью, которую не удалось в некоторых местах оттереть салфетками.       И в свитере… Она носит огромные свитеры, только когда ей слишком плохо. А носила она их постоянно в прошлой жизни…       Физзаролли всё ещё здесь. И пусть он не участвовал ни в зачистках, ни в дружбе двух архангелов, даже если они спасли его жизнь, пожалуй, это единственная их связь, и ни в делах отеля… Он остался здесь. И, вряд ли, даже Господь или кто там знал, по какой именно причине. Из-за подруги, которую вдруг стало затруднительно так называть… или из-за того, что у него просто нету сил и ему хочется остаться, элементарно отвлечься и послушать.       Демонесса заметила беса на другом конце дивана… и всё-таки решилась к нему пододвинуться, освобождая ноги из-под длинного свитера и протягивая к нему руку. Медленно, как в замедленной съёмке, будто от этого решения зависела вся её жизнь, грешница дотронулась до механической руки.       Однако клоун быстро предпочёл убрать её, словно от малодействующего ожога, даже не глядя в её сторону, но с той же болью отводя взгляд куда-то в стены отеля.       Синеволосая отдёрнула руку и болезненно поджала губы, не зная, как долго ей ещё придётся здесь просидеть и терпеть всё это… Холодные подрагивающие руки, не переставая окрашиваться для неё в жестокий красный цвет, машинально достали телефон, с надеждой проверяя насколько раз: в сети ли Лина или нет… прочитала ли она её сообщения или нет.       Ну, и?.. Это её расплата?. Да лучше бы она всё рассказала и сдохла от руки Лилит, нарушив условия, зато хотя бы стала бы честной со всеми и с самой собой.       Чарли впархнула в холл отеля в привычном ярком свете, являясь сейчас и, пожалуй, всегда тем самым единственным огоньком, освещающим это тёмное мёртвое пространство. — Всем доброе утро! Дядя Аз! — увидев дяду, который теперь стал здесь чуть ли не постоянным гостем, чего почти никогда и не бывало, Шарлотта подскочила к нему, крепко обнимая за тонкую шеи и худые плечи. — Папа! Кира! — только потому что она подскочила к ним с задней стороны диванов, чтобы обнять сразу двоих, принцесса Ада не сразу заметила их настроение, окутав и их тёплым светом, представляющим новые крепкие объятия этих двух фигур. — Я рада, что вы тоже здесь.       И когда младшая Морнингстар села рядом со своей девушкой в кресле неподалёку от ангела смерти, благодаря более обширному обзору она смогла понять, как на самом деле здесь стало пусто и темно, то пространство, ассоциарующееся с холодной в темницей, в которой легко можно ослепнуть. — У вас… всё в порядке? — возможно, это глупый вопрос, судя по выражению их лиц, но Чарли, действительно, не всё равно, что стало с теми, что всегда горели здесь ярче любых звёзд, тем более когда горели вместе и зарождали новое световое пространство, так гормонирующее с её повседневным настроением и поведением.       И чем дольше она приглядывалась, тем больше начинала понимать, что далеко не они единственные, кто здесь гас с бешеной скоростью. — Итак… кхм… Ты хотел рассказать что-то важное, дядя Ази?       Ей единственной позволено так его называть, даже не её отцу, а ей, его дочурки… — Всем доброго дня! — разнёсся голос Люцифера. — Погляжу, мы задержались, но не опоздали, это замечательно.       Мужчина увидел второго виновника сего торжества в кресле напротив, как только сел на краешек дивана, облепив подлокотник, и тут же отвёл взгляд. Из-за пронзительного молчаливого упрёка Азриэля искуственная улыбка рисковала слететь в любой неподходящий момент. А в их ситуации любой момент — неподходящий. Люцифер зажал ладони вместе с тростью коленями и принялся рассматривать интерьер гостиной, будто никогда прежде здесь не бывал.       Они ждали Энджела и Чарли. Вэгги как раз только что спустилась и со скупым «здрасьте» уселась в одно из кресел неподялёку от мужчины, облачённого в чёрное с ног до головы. Чарли уже объяснила ей, кто он такой, но эта мысль всё равно с трудом укладывалась в голове. Наверху об Азриэле ходили, ну, не то, что бы легенды, но байки точно одна краше другой, самые разные, и ни одна из них не описывала его как милостливого или хотя бы сотой частью своей души способного к эмпатии архангела. Ангел смерти вселял ужас в каждого небесного жителя, при том что никто почти лично его даже не лицезрел. Тем ироничнее было повстречать его здесь, в аду, спокойно сидящим в кресле около камина и пытающимся просверлить в короле ада дырку от бублика. Смерть во плоти. Никто не рассказывал экзорцистам, что Азриэль, оказывается, близкий и, похоже, единственный друг Люцифера. А может, они и сами не знали, хотя такое кажется нелепым абсурдом.       Хаск молчаливой горой пессимизма и уверенности в том, что сегодня не предстоит услышать хороших вестей, устроился на диване, зеркально расположенном тому, что облюбовали король Ада, хвостатая наркомашка и её роботический дружок. И видок, честное слово, у одного краше другого. — Херово выглядишь. — угрюмо обратился к гончей вместо приветствия. — Тебя будто по асфальту раскатывали.       Он знал, как выглядит девушка, когда ей хуёво, и судя по тому, что он видел сейчас, Кира просто катастрофически разъёбана. Такой на людях певицу ещё не видели. Бармен всегда пререкался с ней больше, чем с другими, почти наравне с пушистой задницей Энджелом, но это не значило, что… — Налить тебе? … что ему поебать.       Беса он знал только с рекламных банеров, постоянно ребящих перед глазами, но и у того вид однозначно не лучше. Но больше всего вопросов вызывал Люцифер. Властитель мира сего сидел с прямой спиной, приклеенной к лицу улыбкой и в целом нарочисто беззаботным видом. И неясно, это профессиональный взгляд бармена или всё правда настолько очевидно, но напускная оболочка архангела выглядела настолько искусственной, что становилось даже жутко. А в особенности от его глаз. С виду всё в порядке, но стоило поймать взгляд влястителя… Хаскера передёрнуло, и он неловко отпустил глаза на пол, будто увидел что-то, чего видеть не должен был, хоть он и не понял толком, что именно так смутило в зрачках мужчины. Лишь проанализировав всё увиденное он понял, в чём дело. Люцифер напоминал не больше не меньше пациента психиатрической клиники, пытающегося казаться нормальным. Хаск уже видел нечто подобное в прошлой жизни, и в тот раз всё закончилось кровавой баней. — Аластора сегодня тоже не ждать? — хмыкнула Вэгги. — О, я надеюсь на это. — Хаск закатил глаза и отвернулся. — Солнышко! — Люцифер вздрогнул от голоса дочери и улыбнулся шире, отчего его улыбка могла показаться даже пугающей, но сам мужчина не замечал, какой производит эффект на собравшуюся компанию. — Мы тебя заждались!       Азриэль, завидев счастливую обладательницу фамилии Морнингстар с не менее счастливым приветствием подбежавшую в первую очередь к нему, позволил себе слабость. — Здравствуй, Лотти. — мужчина наклонился к принцессе и аккуратно приобнял её одной рукой, подарив намек на улыбку и прозрачную мягкость во взгляде. — Ты как всегда непоседлива и наивна.       За всё время, сколько ангел смерти пребывал в Аду, это первый раз, когда они с племянницей поприветствовали друг друга как следует. Что ещё ему нравилось в дочери падшего архангела, так это её проницательность. Азриэль бесшумно хмыкнул и бросил ледяной взгляд на троицу, составившую ему вчерашним вечером непрошенную компанию. — Всё хорошо, Чарли. — махнул рукой Люцифер, как на нечто пустяковое. — Но, к сожалению, ненадолго.       Люцифер невпопад усмехнулся своим словам и поёрзал на диване, уставившись в окно с меланхоличной улыбкой. Приготовился делать вид, что его здесь нет, пока Аз пытался втоптать его в землю силой мысли и тяжестью своего молчания. — Большинству из присутствующих уже известно, кто я, для остальных же представлюсь. Азриэль, ангел смерти. — мужчина выпрямился во весь рост и элегантно занёс руку за спину, слегка склоняясь в знак приветствия. Слишком громкая ирония с его стороны, ведь он архангел и, по сути, одно из самых сильных и опасных существ из всех существующих на сегодняшний день, к тому же хранитель вот уж воистину самого смертоносного оружия во вселенной, на которое упирался, небрежно придерживая его другой рукой. — И раз уж Люцифер всецело доверил мне поведать увлекательную историю о том, почему я сейчас здесь, с вами, и что это за собой влечёт, начну оттуда, откуда посчитаю нужным.       Азриэль неспешно отвернулся от всех и приблизился к камину, поправляя волосы, прежде чем упереться на гобелен и опереть копьё рядом, чтобы освободить руки и с удобством скрестить их на груди. Рост и привычка незримо возвышаться над всеми позволили архангелу занять давящую позицию. В этот раз он крепко сдерживал свои силы, чтобы не отягощать атмосферу ещё сильнее, но при этом, несмотря на внешнюю ленность, собран и готов в любой момент схватиться за копьё, задавить пространство тяжестью своей энергии. — Эдем. Никто из вас там не был, но все вы оттуда родом. Всё благодаря вот этому… вашему королю. — исправился мужчина, сделав небольшую паузу и прекрасно понимая, как это обозначит их с Люцифером отношения в глазах других. Он ничего. Не говорит. Просто так. — Итак, историю вы знаете. Люцифер, Лилит, Адам, Ева, плод, грех, курица, яйцо. Изгнание. Ад. Скакнём на несколько тысячелетий и упомянем зачистки. Все вы знаете, что главнокомандующим экзорцистами в подчинении у серафима является Адам, первый человек. — Азриэль скучающе поднял ладонь и начал рассматривать ногти, очищая их от невидимой грязи. — Чего вы не знаете… главнокомандующим должен был быть я.       Гробовая тишина, возникшая после первого паззла, брошенного грешникам, как альтруистическая кость бездомным собачкам, тянулась ровно до того момента, пока Азриэль не поднял взгляд и не оглядел каждого из присутствующих, чтобы убедиться, что первая подготовительная информация въелась в подкорки их мозгов. — Если поднапрячь пару извилин, будет легко сделать вывод, что я отказался; поднапрячь ещё немного, и станет очевидным, что высшему руководству пришлось это не по вкусу. Я был против зачисток, но высшему суду было, скажем так, глубоко насрать. Тем не менее, один единственный голос «против» встал костью в горле верховных. Убеждали меня очень долго и самыми разными способами, среди которых ультиматумы и угрозы были простой фоновой практикой. Меня обвинили в предвзятости и в том, что я, ангел смерти, не имеющий права вставать на чью-либо сторону, поддерживаю Люцифера, смутьяна и предателя, первого в мире преступника. Иронично, не находите?       Уголок губ архангела пополз вверх, но ответом ему по-прежнему служила тишина. Азриэль посмотрел на Шарлотту. Дочь Люцифера не знала таких вещей, и тем более ей не было известно то, что он скажет дальше. Но вчера они с Люци договорились, что Аз скажет всё, что посчитает нужным. Взгляд мужчины поднялся к большим окнам и рассеялся. Он провалился обратно в воспоминания. — Увы, мою должность занимать никто не хотел, так что и избавиться от меня не могли. Суд поступил иначе, и сменил систему. Теперь для принятия решения не нужно было единогласия, а лишь большинство голосов. Так что зачистки разрешили. А я исчез с поля зрения и Ада, и Рая. Именно поэтому, Лотти, я так редко появлялся здесь и на столь короткое время. И именно поэтому мы с твоим отцом предпочли делать вид, что я просто занят своей работой.       Вэгги перевела взволнованный и полный сочувствия взгляд на принцессу. Чарли чувствительная, и ей, наверняка, нужна поддержка, так что девушка легко обвила хрупкую ладонь пальцами и сжала. К тому же Вэгги видела по пугающим глазам ангела смерти, что всё сказанное — ещё даже не половина исповеди.       Люцифер всё это время сидел белым призраком на краю дивана. Слова друга создавали для него белый шум, а сам он погряз где-то в своих мыслях. Мыслях, которых толком и нет. Вакуум в голове нарушила лишь одна странная мысль — похолодало. Поэтому мужчина на каком-то своём внутреннем автопилоте поднялся на ноги, пошёл к небольшому стеллажу у стены и взял один из пледов, лежащих здесь аккуратными стопками. Чтобы, вернувшись на прежнее место, бережно накрыть им Киру. Архангел не посмотрел на девушку, не поднял нарочисто беззаботного взгляда, лишь укрыл и оставил одну ладонь на её спине. А затем вновь уставился в пустоту с легкой, полумёртвой улыбкой на губах. — Продолжай, Азриэль.       Это, простите, с какой стороны день добрый?..       Кира старалась не смотреть ни на Азриэля, ни на Физзи, на Чарли и остальных изредка… Изначально она смотрела на Люцифера и узнавала эту черту. Когда-то у неё при жизни случались сильные истерики и скандалы с семьёй, особенно с матерью, так что она пару раз и, пожалуй, долго тоже ходила вот так, как будто жизнерадостный человек после пережитого горя, напоминающий прославленного пациента психбольницы. Рэйс понимала, что это защитная реакция, но всё же… Какого чёрта он попросил её остаться рядом? В смысле, она не уйдёт далеко и навсегда, но почему он сейчас как будто специально попросил остаться? Чтобы что? Чтобы наказать, преподать урок подобными иллюзиями и мучениями? Так ты решил, владыка Ада? Ему ведь не нужны её извинения, нежности, как это выяснилось полчаса назад… Зачем она вообще ему сейчас, когда он вот так себя ведёт? Неужели даже не видит, что переигрывает при Чарли, ради которой всё это затевалось?       Вопросов, действительно, тьма, стремительно и тяжело наполняя голову, сдавливая виски. Хочется, чтобы всё это прекратилось… чтобы весь этот бред закончился. Вот кто тебя, блять, за язык потянул, дура ты конченная? Промолчала бы в ресторане вообще об этой теме и ничего бы не случилось. Сказала бы спокойно, что ей нужно уйти и ушла бы. Спасибо ещё раз, сука, Лилит. Это было бы лучше, чем она решила оголить свою правду, которой в итоге подразнила любимого человека, нагло и бессовестно махая перед носом, чтобы потом спрятать обратно.       Спасибо, капитан очевидность… Может, медаль тебе выдать?       Девушка очень хотела ответить Хаску что-то подобное, но вовремя промолчала, особенно когда он предложил ей выпить. Забота, но в его стиле, чтобы озвучить то, что и так, блять, видно… Может, и выпьет. Только что это изменит? Она с трудом и треть алкоголя в себя засунет, никак не опьянеет и только потрепает нервы бармену. Её и так уже все ненавидят, как-то не хочется удлинять эту цепочку. — Нет… — так и не подняв глаза на Шарлотту, прозвище которой от Аза звучало довольно мило, но это не заставило её улыбнуться, только вновь закатать и свои ноги под нетолстую ткань свитера, потому как в такой одежде и вообще здесь начало холодать.       Эффект от Азриэля?       Чарли, конечно, как обычно воодушевлённая и цветущая, особенно с долгим, это долго, прибытием дяди. Однако она не настолько наивна, чтобы не заметить, какая здесь образовалась на самом деле гнетущая и давящая атмосфера. И далеко не только благодаря Азриэлю… Это, конечно, не её дело, но Морнингстар волнуется за состояние отца и Киры. Папа всегда так выглядел, но сейчас в его глазах нет того огня или хотя бы углей, что и раньше… Его беззаботный вид ещё больше беспокоил, когда рядом с ним сидела его возлюбленная совсем на другом конце дивана и выглядела так, будто бы вот-вот растворится, как лёгкий туман в полумраке…       Соврал… Отец впервые ей соврал? Не хочет пугать её? Да что с ними происходит?       Однако эту тему стоило отложить, когда ангел смерти начал говорить, начиная издалека. Принцессе Ада известны подробности только из книги, написанными родителями, поэтому все новые детали, которые упомянул Азриэль, её заинтересовали не меньше, побуждая внимательно прислушаться.       Кира в это время смотрела в пол, слушая Азриэля, но так и не поднимая на него глаз. Знала, что это плохая идея. Её руки уже довольно болезненно сжимали собственные ноги и колени через свитер, или свои же потевшие заледевшие пальцы. Её руки всегда не могут угомониться, когда она нервничает… … поэтому Рэйс достала ту самую скелетную уточку, уже зная её особенности и, собственно, на них и упражняясь. Она лениво, можно сказать, задумчиво отсоединяла какую-нибудь из её косточек, вытягивая руку когда-то в сторону, а затем медленно разжимала пальцы, пока эта же деталь с тихим треском примагнитивалась обратно.       Напоминает её… Вот, только она не умеет так легко и молниеносно собираться обратно, воедино, без последствий, словно ничего и не произошло.       Девушка даже не моргнула, а как будто очнулась ото сна, замерев от обволакивания плечей и спины тёплой тканью, а затем и знакомой ладонью позади…       Слишком долго… Слишком тяжело. Как ей это расценивать? Сходит с ума, но заботится, решил поздно, но ответить? Или… это снова некий механизм манипуляций, где основная задумка — нейтралитет хуже злости или обиды? А ещё лучше дикие задаривания вниманием и любовью, чтобы каждый раз, помимо счастья, она помнила боль, которую ему причинила? Да с какого хрена всё это происходит с ней, почему Лилит не понесёт за это ровным счётом ничего?!..       Хотелось скинуть эту несчастную ткань вместе с рукой далеко и надолго, если так и дальше будет продолжать, только с такими намерениями… но здесь, действительно, холодно, а ещё у неё нет на это никаких сил, поэтому она так и осталась укрытой и с неким рычагом давления на спине.       Удивительное дело, Люцифер, вправду, решил полностью проигнорировать жизненные уроки, коих на его судьбу выпало бесчисленное количество, и продолжить совершать одну и ту же ошибку. Только теперь постановщик концерта другой. Азриэль взял небольшую красноречивую паузу в своём рассказе, обратив всё своё внимание на Киру. О, хотя бы в чём-то она неглупа. Гончая весьма предусмотрительно не рисковала посмотреть ему в глаза и занималась какой-то ерундой, видимо, отвлекая себя от происходящего и от того клубка мыслей, давление которого на хрупкие девичьи виски видно даже отсюда. Костяная утка в её руках привлекла несразу. Азриэль бы выгнул бровь, но это было бы слишком ярким проявлением эмоций. Значит, дошло уже и до этого, Люцифер, да? Ему лучше всех известно, что значит для падшего архангела подарить кому-то хотя бы одно своё изобретение. И раз в руках девушки очевидный эксклюзив…       Упавшее настроение ангела смерти нехотя ощутили все. Только один продолжал делать вид, что ничего не происходит. Будто не Люцифер вчера едва не подох на руках Азриэля после «свидания» со своей смертной тупицей. Без сомнений, он вновь взялся за старое, и не Азу его в этом упрекать. Хотя очень, блять, хочется, особенно после того, как это подобие самого себя встало и укрыло притихшую грешницу, что целиком и полностью виновна в этом вот состоянии короля Ада. Н-да, действует Кира масштабно. — Благодарю, Лю-ци-фер. — голосом ангела можно резать трупы.       Азриэль оттолкнулся от гобелена и встал ровно, чуть расставив ноги почти на военный манер. Мужчина обладал аристократической худобой, которая подчёркивалась его ростом, но скрещенные руки, неподъёмный и безжалостный взгляд, отсутвие всяких намёков на эмоции — сейчас он казался самой массивной и грозной фигурой, пожалуй, во всём Аду. И глядя на это, многим становилось ясно, что этот архангел оказал великую услугу как Раю, так и Аду, отказавшись от должности руководителя зачисток. Беспощаден и непробиваем, такой командир не находился бы в чьём-либо подчинении и точно бы не шёл на контакт во имя переговоров о мире или хоть каких-то договорённостей с любой из сторон. Экзорцисты стали бы его Дикой охотой, и мир бы содрогнулся. — Рай забылся. Учащение зачисток нарушает установленный во вселенной баланс, к которому, увы, я имею непосредственное отношение. Весы и так сместились в их сторону, когда исстербления одобрили, но ткань мироздания, хоть и с трудом, но всё же адаптировалась под эти изменения. Сейчас же чаши весов вновь накренились слишком ощутимо, и я всё ещё не определился, меня больше не устраивает или раздражает такой расклад.       Стены отеля вибрировали, едва не создавая монотонный гул, настолько энергия ангела оказалась распирающей и разрушительно осязаемой. А он всего лишь позволил себе самую малость разозлиться. Продлилось это недолго, Азриэль вновь взял под контроль ту крупицу своей силы, что слегка подукрасила его слова мимолётной демонстрацией. — Когда до меня дошли слухи, что Люцифер наконец решился дать отпор, понимая, что грозит это теперь кое-чем более масштабным, чем набеги экзорцистов, я решил, что пора выровнять чаши весов.       Люцифер поджал губы, не теряя при этом глуповато-меланхоличного вида. Пальцы невольно дрогнули на спине Киры, и архангел поспешил отвернуть взгляд в другую сторону, куда-то в витражные окна. Азриэль наконец подошёл к сути, и она стала тем уязвимым местом короля Ада. Договор таков, что Люцифер не помешает другу высказать присутствующим всё, что тот посчитает нужным, избавив себя от бремени учавствовать в объяснениях происходящему, но Азриэль, проявляя свою специфическую заботу и привязанность, намеренно собирался оголить слабость архангела, вскрыв правду, как консервную банку. Это не месть. Это получение. — То, что было в холле… — вдруг осмелилась заговорить Вэгги, не рискнув прочистить горло. — Тот ваш разговор с повелителем…       Азриэль хмыкнул, одобрительно кивнув ещё одному падшему ангелочку. — Совершенно верно, экзорцист. — Азриэль смотрел прямо и хладнокровно, Вэгги же будто стала прозрачной. Она потерянно опустила взгляд в пол и сжала ладони до побеления. Архангел вскрывал все секреты, словно язвы канцелярским ножом. — Рай очень долго пытался перетянуть меня, как ангела, на свою сторону, противореча собственным словам, пока я по-прежнему вот уже более dēсятu тысяч лēт сохранял нейтралитет. До одного дня. — он бросил взгляд на Физзаролли, пытающегося слиться с интерьером. — Твоё воскрешение, бес, лишь довод. Моё нахождение здесь было лишь скандалом, не более. Закон же бытия, нарушенный мной лично — объявление. — Всё верно. Я хотел сделать это уже очень давно, но Люцифер не позволял. Не то, что бы мне нужно было его разрешение, упаси нас Отец. Мне нужно было «приглашение», просьба. Контракт, если по-вашему. Сам я не мог воскрешать мёртвых и резать по шву в бытие, мои руки были связаны. Можете считать, Люцифер снял первую библейскую печать, когда попросил меня воскресить вашего беса, полностью освободив мои силы, которые Рай когда-то ограничил в целях личной безопасности. — Но… кхм… — Хаск нехотя привлёк внимание всех и каждого, пробубнив от этого пару неловких матов. — Если это, как вы выразились, контракт… то что же Его Величество дал взамен?       И вот тут Азриэль, впервые за много тысяч лет, широко, белозубо улыбнулся, и улыбка гораздо страшнее, чем его мёртвое безразличие. Эта улыбка внушала чистый, первородный страх в своём самом первобытном виде. — Войну.       Да, Кира. Воскресив Физзаролли, Люцифер согласился развязать войну между Раем и Адом. По залу пронесся ветер шокированных воскликов. Взгляды грешников метались между друг другом, подолгу задерживались на ангеле смерти, но ещё дольше — на притихшем короле Ада. Люцифер продолжал смотреть в окно, отвернувшись от всех и прикрывая глаза шляпой, но дрожь в пальцах выдавала его с головой. Только Кире. — И… и что дальше? — бесцветно спросила Вэгги. — Начнётся глобальная переделка мира. — спокойно ответил Азриэль. — Люцифер всегда раньше этого боялся… — Аз… — вдруг тихо хрипнул голос короля Ада. Да, они договорились. Но этого он мог не рассказывать, мог. -… из-за Чарли и Лилит. Но Лилит ушла, а Чарли выросла, так что ему больше не за чем прятаться.       Люцифер обречённо закрыл глаза и тяжело сглотнул. Это личное, и Азриэль выставлял его на всеобщее обозрение, как грязное нижнее бельё. Всем ясно, что слышать такие подробности о короле они не должны, но ангел смерти беспощаден в своём намерении раскрыть всю правду до конца. — Есть кое-что, о чём не знала даже ваша бесподобная королева. — упоминание первой женщины осело оскоминой на языке Азриэля, отчего тот едва не покривился. — Однажды Люци предложили вернуться наверх. — Азриэль. — уже более твёрдо повторил Люцифер и наконец посмотрел прямо на друга.       Мужчина встретил этот взгляд не менее жёстко, сётко давая понять, что не собирается отступать ни на шаг с намеченного пути. Он продолжил обращаться к своим слушателям, приковав жестокость в глазах к королю Ада. — Ему предлагали помилование, когда Шарлотта была ещё малышкой. Но цена, которую они запросили, была слишком жестокой.       Люцифер отнял руку от Киры и хотел сжаться в комочек, но нет. Он продолжал упёрто смотреть на Азриэля, по-детски уязвлённо сжав броси. Однако взгляд архангела вдруг прояснился и вернул привычную осознанность. Аз удовлетворённо, едва заметно кивнул самому себе и заодно Люци, почти что в знак приветствия, будто всё это время его здесь и не было. — Он должен был согласиться на вечное подчинение и исполнение воли небес после того, как привык быть единственным, если не считать Лилит, правителем целого мира. Но не это послужило причиной отказа. — ангел скосил взгляд на Киру. — Он должен был отдать им в подчинение свою дочь, а жену оставить в Аду, лишённую титула и сил. Люцифер не захотел для своей «любящей» семьи такой участи, и вскоре предложение переросло в ультиматум. Зачистки, друзья мои, не только средство от перенаселения Ада. Это вечное напоминание вашему королю о его, как они выразились, слабости и эгоизме.       Люцифер поднялся на ноги и встал напротив Азриэля. Комична их разница в росте, но двое братьев её, казалось, вовсе не замечают. В воцарившейся тишине вздох падшего архангела стал единственным звуком. Люцифер сложил ладони на спиной, обхватив одной трость, и отвернулся, бросив взгляд на Киру. Полный сожаления и бездонной вины. Азриэль стоял за ним чёрной тенью и тоже смотрел на грешницу, укутанную в растянутый свитер. Слишком много внимания от высших существ для такой, как она, но ангел смерти, глядя сверху вниз, на этот раз лишь хотел понять, осознаёт ли Кира, что их общая любовь в белом цилиндре до сих пор винит себя в том, в чём обвинили его небеса, и глупо верит в это? Даже Азриэль за столько лет не смог убедить его, что все слова, сказанные ему Раем — чушь, а ангельская жестокость и манипуляторство были и остаются сугубо проблемой самих небес. — Что нас ждёт? — Вэгги твёрдо вознамерилась узнать, каковы их следующие шаги на мировой шахматной доске. — Учитывая, сколько уже времени я тут провёл, — Люцифер виновато закусил губу, но Аз этого не видел. — Небеса уже должны были обнаружить, что Лимб пуст. — Не пуст, а что тебя в нём нет. — добавил Люцифер. — Ты как всегда доё… приверженец деталей, Люци. — Так же, как и ты, Аз. — оба одновременно закатили глаза, и видно это всем вокруг, кроме них самих. — Лимб не пуст, а полон душ на распределение и оставшихся без его внимания рабочих, жнецов. — Да, спасибо за уточнение. — проворчал Азриэль. Пожалуй, этого им обоим не хватало больше всего — присутствия друг друга рядом с собой и возможности перебрасываться брюзжанием, как старые-старые друзья. Азриэль вновь подобрался, вернув внимание Вэгги. — Кроме обнаружения пустующего без меня Лимба каждый высший в мироздании, будь то Рай или Ад, ощутил надлом моей печати и, что важнее, возвращение души из небытия. Так что мы ждём посланников. Но это событие может немного затянуться из-за гражданской войны на небесах. — Что? — Вэгги вскочила на ноги, а следом за ней и другие. — Азриэль… спустя столько тысячелетий наконец вдруг принял сторону и изменил нейтралитету. Это, наверняка, многих заставило задуматься и вызвало множество неудобных для руководителей вопросов наверху. — Люцифер вновь оказался подле Киры, но не сел на диван, а продолжал говорить с остальными. — А учитывая, что никто из Рая даже не попытался связаться со мной, там сейчас, наверняка… уже заняты внутренними обострившимися проблемами.       Во что он ввязался…       Кира долго пыталась это переварить… Нет, она поняла, о чём шла речь. И о том, какой Рай на самом деле подлый и неоднозначный, потому что невозможно быть добрым и идеальным во всём, никому. И о том, какой Азриэль в самом деле важный центральный элемент на тех самых весовых чашах. Который знает, что на самом деле правильно и на какой он стороне, вне зависимости от общей оценки и цвета. И о том… Нет, этого она не понимала. Почему? Почему Люцифер так не хотел, чтобы Азриэль рассказывал об этом? Почему так вдруг перестал улыбаться и оголил настоящее смятение, сожаление, печаль? Почему… почему он посмотрел на неё так виновато? Словно не она причинила ему боль несколько часов назад… не переставая.       Рэйс считала, что он не виноват, и видно, что Азриэль тоже. Он же защищал семью, тех, кто ему дороже всех. Да, это эгоизм, но у него не оставалось выбора. Тем более разве можно взваливать на него всю вину, когда Рай, мало того, выдвинул ему такой ультиматум, так ещё и продолжает пытаться вырвать для себя выгоду, взваливая собственные ошибки на других и зацикливаясь только на чужом грехе.       Девушка хотела бы… хотела хотя бы коснуться его руки. Точно так же выразить хоть какую-то поддержку, если это в самом деле была она, но король Ада мельтишился с места на место, пытаясь себя не разрушить, оказываясь рядом с ней, но не вплотную. А у неё нет сил, ни моральных, ни физических, дабы подняться… или хотя бы отложить скелетную уязвимую уточку. Ей лишь оставалось сочувственно и понимающе смотреть в его опустошённые глаза, будто бы они и никогда не были наполнены смыслом.       Вот, о чём он говорил в ресторане… в тот раз. И сейчас ей опять ещё больше стыдно, что она тогда так бесцеремонно и нагло потребовала у него ответ в этой тайне.       Шарлотта всё больше и больше напрягалась от каждого нового слова ангела смерти, отчего даже появилась прохладная испарина на лбу, в то время как её руки нещадно сжимали подлокотники кресла. Дыхание уже давно сбилось и всё никак не могло найти свой темп, но, переведя глаза на отца, Чарли и вовсе затаила его где-то в горле. Потому что знала, что ему сейчас гораздо тяжелее… Он винит себя в том, в чём был вынужден провиниться. И то наполовину. Нельзя назвать это чистой воды эгоизмом и ошибкой.       И она вспомнила, как винила его в этом… как считала слишком разрушенным и отстранённым, чтобы думать о народе и о своей ушедшей семье, позабыв о дочери. Чёрт, как же она… Она… Нет.       Ноги, действительно, стали ватными, но, несмотря на это, её желание сильнее, поэтому младшой Морнингстар всё-таки удалось встать, чтобы неспеша побрести к архангелу. Так медленно, словно во сне или в стенах собственного спутанного сознания… И как только их взгляды встретились, принцесса Ада резким и надёжным движением вжала в себя отца или вжалась сама, неважно. Она обняла его, призывая и пытаясь помочь не потопиться в этой вине снова… Чтобы он мог дышать. Чтобы мог думать и действовать. Ведь сейчас она главный его стимул к этому. А, возможно, и единственный…       Эта же атсфера и тишина здесь с другой стороны неспроста? — Папа… Ты всё правильно сделал. — возможно, и не ей это решать, но, по крайне мере, Чарли точно уверена в том, что она не бросит ни своего отца, ни своих поданных, ни тем более свою семью из пополняющихся здась грешников. — Мы будем стремиться… и идти вперёд к своей цели. Мы будем сражаться, если придётся. Они этого захотели… с самого начала.       Конечно, она не та, кто бы мог воодушевлённо или стремительно говорить о войне, но, если с ней будут рядом те, кто ей дорог, она научиться и будет биться за них до последнего вздоха… Чтобы перестроить мир и уравновесить чаши весов, как сказал Азриэль.       Зачем Азриэль всё это рассказал, Люцифер отказывался понимать. Он же, чёрт возьми, его друг, его самый близкое доверенное лицо. Он его брат, в конце концов! Как после этого доверять ему свои тайны? А если он сейчас расскажет что-нибудь о нём, что другим знать не стоит?       Хотя и здесь Азриэль поразил. То, что Небеса запечатали его силу и ограничили к ней доступ было большой тайной, ведь это ещё одна вопиюще скандальная правда, которую наверху тщательно скрывали, особенно Сэра, ведь эта идея принадлежала ей.       Люцифер не понимал, что правда о нём, которую вылил на присутствующих ангел смерти, на самом деле обеляла его в их глазах и объясняла все его поступки. Он чувствовал лишь вину и стыд за свою слабость, а ещё желание схлопнуться в маленькую невидимую точку. Азриэля это раздражало, но он лишь скрывал за этим сильным чувством своё искреннее волнение за единственного друга и брата.       Вэгги отняла ладонь от руки своей девушки, которая слишком поражена открывшейся правдой о своём отце, небесах, и занята переосмыслением абсолютно всего, что происходило в течение всей её жизни. Чарли так крепко вцепилась пальцами в кресло, что даже не заметила, как проткнула обивку, чего раньше никогда не было. Вэгги так хотелось помочь ей, но здесь ничего не поделаешь. Хаск снял шляпу и запустил пятерню между ушей, отмерив тяжёлыми шагами расстояние от спинки дивана, за которым все это время стоял, до комода у стены. Из-за приоткрытой дверцы доносилось тихое хихиканье горничной. Затем обратно. И так два раза. Снова война? Снова, блять? И это не мировая, это будет куда масштабнее и разрушительнее.       Люцифер хотел бы почувствовать объятия Киры, ощутить её поддержку, но на самом деле этому препятствовало достаточно много вещей. Например, стена, которая выросла между ними за одну ночь. Её секреты. И его дьяволова виновность в происходящем, преступление перед всеми жителями Ада. Но ещё страшнее мужчине столкнуться с разрушенным взглядом дочери. Вот кого он, наверняка, разочаровал в конец, спасибо дорогому другу. Архангел стоял ровно и смирно, как на эшафоте перед приговором к казни, пока Чарли медленно поднималась на ноги и приближалась к нему. Люцифер не заметил, как отступил назад на один маленький шаг. Его круглые и виноватые глаза бегали по лицу дочери, временами слетая куда-то в сторону, а открывшиеся губы подрагивали в поисках оправданий или хотя бы правильных слов извинения. Горло опасно сдавило, но сейчас это последнее, что его волновало. Снова. — Я…       Люцифер напрягся до предела. И вдруг ощутил, как дочь прижала его к себе. Мужчина замер, как подстреленный заяц, и боялся выдохнуть застрявший в груди воздух. Тишина и неверие заложило уши. Ни он, ни Чарли не видели, как от эмоций по щеке Вэгги скатилась слеза, как Азриэль медленно прикрыл глаза и посмотрел в пол на тяжёлом выдохе. Слова его девочки, о которых он и не мечтал, моментально отозвались щемящим давлением в горле и влагой в глазах. Всё правильно сделал… Она сказала, что он всё сделал правильно. Не с первого раза Люциферу удалось поднять висящие плетьми руки и прижать трясущиеся ладони к спине дочери. Он обнимал её так трепетно, будто боялся принести ей боль одним прикосновением. Глаза-блюдца не видели, куда смотрели, весь он обращён в слух и чувства. — Прости меня, моя девочка. Я так виноват перед тобой. — всё равно выдавил архангел.       Азриэль обернулся и оплёл пальцами копьё. Сколько лет он слышал нытьё Люцифера об отношениях с дочерью, которые никак не мог наладить, а слушать единственный верный совет он отказывался, уверенный, что Чарли его возненавидит. И вот наконец Азриэль сам сделал то, чего так боялся король Ада, и доказал ему, что рядом с ним есть гораздо больше душ, верных ему, чем он думает. Потому и согласился на это маленькое импровизированное собрание и небольшое введение в настоящую политику.       А затем пронзительно посмотрел на Киру, так, чтобы она почувствовала на всех уровнях этот его взгляд. И молча пошёл в сторону бара, находившегося за поворотом. Он не сомневался, что она боится его, как и не сомневался, что она за ним пойдёт. Мужчина остановился прямо перед пустующей барной стойкой и облокотил на неё копьё, прежде чем перегнуться и потянуть со столешницы бармена графин с лимонной водой и два стакана. Он молча наполнил их до половины и вытянул руку с одним в сторону, ожидая, когда стоящая позади гончая наберётся храбрости и возьмёт его. И когда почувствовал, как пальцы Киры коснулись стекла… — Что ты знаешь о Лилит?       Чарли видела отца таким узявимым только раз, когда он за столько лет пришёл к ней и пытался отказать в помощи, но сейчас он казался ей настолько хрупким, что, действительно, страшно и опасно к нему прикасаться… Но она старалась быть понимающей и аккуратной ради него, сдавливая в объятиях и пытаясь тоже не пустить слезу, хотя очень хотелось, что подтверждало трясущееся тело. — Перестань, пап… — она не скажет, что не виноват, потому что он виноват, но не перед ней.       Однако принцесса Ада не стала это озвучивать и говорить дальше что-либо, она донесла до него всё, что хотела, и продолжала доносить, пока похолодевшими ладонями накрывала его тело и с окутывающим облегчением сжимала края его одежды. — Всё будет хорошо… Мы справимся.       Никто не ожидал, да и сама младшая Морнингстар вздрогнула от того, что они вместе с Энджелом произнесли одни и те же слова вместе, в унисон, точно так же одновременно вздёрнув брови и встретившись тёплыми не теряющими надежду взглядами, кивая друг другу и так же оглядывая остальных.       Кира всё ещё не улыбнулась, но на самом деле почувствовала некое облегчение за них двоих и ненаигранную радость, прижимая уши к голове и не сводя с них взгляда. Она бы рискнула встать и подойти, их… обнять. Просто… обнять. На полных правах или без них. Но её глаза встретились с Азриэлем, чего она и боялась, особенно этого взгляда, намекающего следовать за ним.       Рэйс как будто покрылась маленьким слоем льда и, неохотно снимая с себя плед, лениво встала с дивана, так же неспеша подойдя к ангелу смерти. Как тот неожиданно протянул ей стакан… Глаз за глаз. Он что-то потребует взамен. Тем более после того, что случилось, и того, как он на неё смотрит. И взамен, наверняка, окажется то, что будет близко или прямо касаться контракта…       Чёрт. Бля-… Ну, не так же прямо! Хотя о ком она… Это Азриэль. Видимо, он уже давно всё просёк и сейчас хочет не столько поиграть с ней, сколько надавить на неё. Её пальцы вздрогнули, задев и его, так и не обхватив стеклянный стакан. — Наша королева… — Наша королева жуков — это я! — неожиданно из-под ног выглянула Ниффти, хихикая и выскакивая с метлой. — Я уже собрала целую коллекцию из чучел! — Ха… да… — тихо подтверждая и… хваля её за этот факт, девушка сглотнула и дождалась, пока та заметит большой слой паутины в правом углу и поспешит решить эту проблему, погружённая в процесс выискивая семейство паучков для новых экземпляров. Вернув глаза на ангела смерти, нисколько не меняющемся в лице, демонесса тяжело вздохнула и отвернулась, а точнее упала на барную стойку спиной, мало облокачиваясь на ноги. — Так вот, наша королева… Манда и Шаболда.       Это единственные два верных и точных определения, как нельзя лучше описывающих их королеву, и кому как не ей об этом знать. А что ей говорить? Про контракт не сможет, Азриэль не настольно особенный, да и дело даже в другом, в самом пункте этого контракта, запрещающем о его разглашении. А врать и рассказывать оды, кто такая Лилит из Эдема — тоже гиблое бесполезное дело, пустая трата времени и нервов. — Послушай… Я понимаю, что виновата. Я не хотела, чтоб так вышло. Но так вышло. Благодаря мне. Я знаю. Не нужно мне это напоминать каждую секунду. Я ошиблась и сама буду за это расплачиваться, никто мне не сможет помочь, кроме меня. Тем более… мне не за чем говорить о Лилит и о моём контракте с демоном, о котором я не имею права говорить. Думаю, ты и так всё понял. — он неглупенький мальчик, сам всё поймёт, только грешница честно ему ответила, пусть и ненапрямую, и считала, что взамен ангел может быть хотя бы промолчать или не упрекать её в этом, она и так всю жизнь будет помнить о своей ошибке.       Хотя и это к чёрту… Она стерпит. Поэтому и останется здесь. Потому что ей не плевать. Не плевать на отель, не плевать на тебя, перьевая задница, как там говорил Люцифер… не плевать на Лину, не наплевать на Чарли и уж тем более не наплевать на самого Люцифера. И она это докажет.       Лицо мужчины оставалось мертвенно-нейтральным, но смотрел он прямо и жёстко, так, чтобы въесться под кожу и вскрыть то, что грешница в себе прятала, одним ленивым движением пальца. Ни один мускул не дрогнул на его твёрдом и холодном, как мрамор, лице, даже когда под ногами неожиданно появилось ещё одно странное существо, которое очень сложно обозвать женщиной. В прочем, она бы ему, может, и понравилась, в широком смысле, если бы не ситуация. Архангел возвышался над Кирой неподвижной скалой, всё так же протягивая стакан, который она не смогла взять дрогнувшими пальцами, и разбирал каждую её эмоцию на паззлы, как она некоторое время назад разбирала на детали костлявую утку Люцифера. Даже этого простого факта хватило, чтобы понять — он попал в цель. Азриэль видел, как она сдаётся своему очевидному проигрышу. Девушка подошла к барной стойке и опёрлась на неё спиной, он же повернулся к ней боком, опёршись локтём и совершенно бесшумно упустив стакан на гладкую поверхность, и ждал, когда грешница придумает ответ.       Короткая и ёмкая характеристика. На некоторое время наступила тишина. Кира продолжила что-то там говорить, потому и не сразу услышала, как бар заполняет сперва бесшумный, почти неслышимый смех ангела смерти. И чем дольше она говорила, тем очевиднее становилось его веселье. Хрипотца в низких, медленных смешках дала понять, насколько его голосовые связки отвыкли от проявления каких-либо эмоций, а в особенности от веселья. Азриэль опёрся обеими локтями о барную стойку и прикрыл ладонью губы, пытаясь прекратить так откровенно смеяться. — Я думал, что близок к правде, но чтобы настолько… — всё ещё посмеиваясь, Азриэль выгнул бровь и сделал глоток воды. Закусил губу, глядя прямо перед собой, пока пальцы меланхолично покручивали стакан вокруг своей оси, и слушал свои мысли в полной тишине. Вновь посмотрел на Киру. Глаза его оставались всё такими же пронзительно острыми, но после приступа веселья в них пропал мертвенный налёт. — Ты становишься всё интереснее и интереснее, собачка.       Азриэль неспешно выпрямился во весь рост и сократил расстояние между ним и девушкой до минимального, балансируя где-то на грани приличий. Глаза едва заметно сузились, пока он задумчиво водил взглядом по её лицу, не нависая над ней, но будучи очень близко к этому определению. Архангел привык создавать напряжение вокруг себя даже просто своим присутствием, так что просто не замечал и не ожидал от молодых и не очень грешников чего-то иного. В том числе и от Киры. Потому и не видел смысла лабызаться и ходить вокруг да около. Однако ситуация, которую описала гончая, требовала увелирного подхода, поэтому мужчина не спешил не нарушать тишину. Думал и едва заметно улыбался. — И этот… демон… замыслил навредить близкому человеку своего безвольного подопечного. Я прав?       Надо быть идиотом, чтобы не понять, о чём именно говорила Кира, и теперь надо задать вопросы в обход контракта. — Скажи мне вот что. — архангел скосил взгляд и как бы невзначай прошёлся по пустому пространству. А затем вдруг посмотрел на девушку совсем по-иному. Пристально, придавливая весом прожитых лет, возложенных обязанностей и неподъёмным грузом освободившейся силы, но к этому всёму примешалось ещё кое-что. Так мужчина смотрит на женщину. Длинные пальцы коснулись её лица и приподняли его выше, вынуждая чуть запрокинуть голову. На губах проступила ухмылка. Азриэль медленно стал нагибаться к ней, и чем ближе они оказывались друг к другу, тем плотнее грешницу окутывала тяжесть его мёртвой ауры. С этим он уже ничего не мог поделать и знал, что долго она не вытерпит, а потому старался не слишком медлить. Фактически загипнотизировав девушку, архангел приблизился к её губам, и когда между ними остались лишь пара несчастных сантиметров, скосил в сторону, к ушку, почти дотронувшись до чувствительной кожи. Со стороны все его действия выглядели очень интимно. Вторая рука легла на талию Киры, лишь слегка сжимая. И лишь сейчас Азриэль холодно, в противовес всему, что творил, спросил: — Демон следит?       О, он знал, что творит. Ангел смерти обладал превосходным анализом, и он сильно разочаруется, если грешница не поймёт, что за романтическцю драму он устроил и с какой именно целью. Только так он мог поиграть с этой тварью, возомнившей себя самой умной ещё в Эдеме. И только так у него есть шанс сказать девушке что-то ценное. Он заправил синие пряди ей за второе ушко, не отдаляясь ни на миллиметр. — Я не убью тебя только потому, что тебе хватило ума и смелости сказать мне правду. Блиц опрос, Кира. Известны цели? Местоположение демона узнать возможно? Ты попала в Ад из-за этого, не так ли? Что ещё мне нужно знать об этой твари?       Слышать смех Азриэля весьма непривычно… Признаться, от него любая эмоция непривычна и немало пугает, однако Кира просто отводила от него взгляд и слегла поджимала уши. И всё же от его высказывания её уголки губ малозаметно и содержательно задержались в пару дюймах наверх, так и не издав смешок. — До тебя мне далеко. — не принижая себя, а спокойно признавая Азриэля интереснее себя, Рэйс скрестила руки на груди, так и не приняв охлождающий напиток.       И произошло то, чего она, действительно, не ожидала… Ангел смерти приблизился к ней практически вплотную. И сделал это дважды, более того прикасаясь к ней так, словно она лишь на секунду заинтересовавшая его игрушка на полках торгового центра. Неужели его совсем не смущает, что их может увидеть Люцифер? Она, конечно, могла, шутя, флиртовать со своими друзьями. Но Аз не стал ей другом и уж тем более он не стал бы так делать просто так… Казалось, даже движение его пальца имеет какое-то отдельное значение и выгоду одной из чашей этого мира.       Девушка пусть и покорно подняла на него взгляд, из её горла вдруг вырвался с противоположным помыслом, отнюдь не с послушанием дикий и тихий рык, запрещающий себя трогать. Что бы эта светлая важная задница не имел в виду… даже для сокрытия она такого не позволит. — Нет. — твёрдо и честно ответила демонесса, не имея при себе грубого намерения уперевшись одним лишь пальцем в его грудную клетку, после чего медленно и ровно отстранила от себя хотя бы на 10 сантиметров.       Лилит не за чем вредить Люциферу. Она сама ушла от него и заставила мучаться, вряд ли, она бы замыслила что-то ещё. Тем более, если бы что-то такое было, их королева бы приказала своей подопечной наблюдать именно за ним и сразу отправиться в отель, однако при сделке они совершенно не касались темы Ада. Потому что грешница даже ещё не знала, что сразу после заключения контракта попадёт сюда… — Азриэль… — Кира не прошептала, прошипела его имя, так и не поднимая ушей на протяжении всего их разговора, пока уже по собственному желанию не столкнулась с ним глазами. Не обвиняя, но настаивая остановиться. — Я не знаю. Не знаю, ясно? Лично я не видела «демона» с момента заключения контракта.       Только сообщения и звонки, по которым она совершила убийства… Дважды. Больше ничего. Но и это не доставляло никакого удовольствия и уж тем более покоя. — Спасибо за… помилование. — еле-еле выдавила из себя Рэйс, не сводя с него взгляда, пока не отстранилась самостоятельно, нормально усаживаясь на высокий стул напротив барной стойки и устраиваясь на ней локтями.       Она молчала. Молчала и продолжала молчать. Потому что на большинство своих вопросов ангел смерти и сам знал ответы. А на остальные… Она. Блять. Не знает. А повторять это по нескольку раз нет смысла, особенно такому, как ему.       Вместо этого она просто вытащила и вскоре протянула ему телефон с открытым чатом с Лилит, также записывающий звонки. Пусть убедится, что она ничего не знает и ничего не подчищала.       От её тихого звериного рычания уголки губ задрожали. Азриэль позволил им слагка расползтись в стороны. Он хотел, чтобы она увидела эту его улыбку, иначе лицо ангела так и осталось бы гипсовой маской. — «Нет» или «я не знаю», собачка? — мужчина въедался в её глаза железным сверлом, и для этого ему даже нет необходимости напрягаться. Её организм отчётливо чувствовал эфемерную близость смерти, и пусть сама девушка этого в упор не замечала, подрагивание тела, суженные зрачки и поверхностное учащённое дыхание кричали о накатывающей слабости перед естественным страхом и желании сбежать. Киру гораздо сильнее волновало то, что Азриэль может скомпрометировать её и поставить под вопрос её честь и верность мужчине, рядом с которым в той или иной степени мечтала оказаться чуть ли не каждая жительница Ада и ещё треть Рая сверху. Это не считая мужчин, слепых к гендерной принадлежности своего короля. И постаралась отдалить его от себя грешница именно по этой причине. Азриэль хмыкнул про себя и позволил ей увеличить расстояние. — Похвально.       Он знал, что девушка не ждёт его одобрения, но ему плевать. Тем более подобной откровенно лестной характеристики от ангела смерти удостоилось настолько малое количество бессмертных, что даже одно это слово могло бы вызвать очередной скандал и междоусобицы. А тем более если учитывать, что Кира вообще первая в своём роде смертная, кому он не просто уделил личное внимание, но и выразил похвалу.       Что ж. Азриэль лениво вернул осанку и отдёрнул манжеты чёрной рубашки под пиджаком, пока девушка усаживалась на высокий стул. Молчание тоже ответ, и мужчина сам часто пользовался таким способом общения, едва ли не будучи его создателем. Его более чем удовлетворило поведение Киры. Но разливалось кипящей злостью то, что эта первая грёбаная тварь всё-таки объявилась снова, и как всегда исподтяжка, как чумная крыса. А что повергало мужчину в абсолютное бешенство — он знал слишком мало о её новых планах и не мог на неё выйти. Если она вновь ускользнёт от него… Хотя последнее может всё-таки и мог. Если сработать грамотно.       Нужно подумать.       Кира самоотверженно выложила перед ним источник связи с женой, поправка, бывшей женой Люцифера, и Азриэль аккуратно подхватил его, так же молча вчитываясь в каждое слово, каждую букву. Ничего. — Блять. — вылетело сквозь зубы шёпотом.       Предусмотрительно он крепче сжал пальцы, вновь обхватившие копьё, а не руку, удерживающую современный гаджет. Иначе он бы превратился в пепел раньше, чем Азриэль успел задуматься о чужом имуществе. Архангел положил телефон, задержав пальцы на его дисплее чуть дольше, чем сам того желал, и проскользил корпусом ближе к девушке. Он задумчиво уставился в одну точку, и вместе с его невесёлым настроем температура в помещении опустилась на несколько градусов. — Если Это, — Азриэль брезгливо дёрнул краем верхней губы. — Объявится… или даст хоть как-то о себе знать, сразу прийди ко мне. Договорились? Я пока не буду говорить Люци. Но только пока. Сначала хочу убедиться, что мы с тобой сможем обыграть это сучье отродье, а обыграть мы должны. Дело принципа.       Архангел оторвал копьё от пола и развернулся к выходу из бара. Уже перед тем, как скрыться и оставить грешницу наедине с собой, он обернулся и словил её взгляд. — Враг моего врага, Кира…       И исчез.