Часть 15: Кенгуру

— Пожалуйста, перестань плакать, милая, — взмолился Гилдартс, сам чувствуя, что вот-вот расплачется. — Ну же, папа здесь, тебе не нужно сейчас плакать. Несчастная малышка продолжала хныкать, сидя на руках у отца. Его малышка была совершенно безутешна с тех пор, как Нацу поджарил ее кенгуру. Гилдартс привел Кану в гильдию, чтобы показать, что его малышка выучила свое первое слово, и пока они были там, Нацу постоянно тыкал в маленькую щечку малышки, а Кана в отместку ударила его своим кенгуру. Любой нормальный человек просто посмеялся бы над этим и оставил ребенка в покое, но не Нацу. Каким-то образом поджигателю пришло в голову поджечь игрушку. Излишне говорить, что малышка не очень хорошо восприняла смерть своего лучшего друга. После того, как Гилдартс пробил кулаком Нацу стену, он делал всё возможное, чтобы успокоить ее. Он пытался подбадривать ее, изображал смешные рожицы, пел (это была не самая удачная идея), выводил на прогулку и даже угостил мороженым — не повезло. Раздавшийся стук в парадную дверь заставил мага разрушения жонглировать своим орущим ребенком, пытаясь открыть дверь. Открыв дверь, он увидел смущенную Люси, раздраженную Эрзу и самого убийцу кенгуру. — Что ты здесь делаешь, Нацу? — прорычал отец. Эрза натянуто улыбнулась, и на ее лбу заметно запульсировала вена, когда она подтолкнула убийцу драконов вперед. — Нацу хотел бы извиниться перед Каной за то, что он уничтожил ее игрушку. — Она ударила меня ею! — Она ещё ребенок, Нацу! А теперь извинись! — Эрза выглядела так, словно ей очень хотелось ударить его, но, поскольку она была главным поборником правила «никаких драк в присутствии ребенка», ей не хотелось быть лицемеркой. Нацу сглотнул, нервно вспотев, и протянул игрушечного кенгуру, точно такого же, как тот, которого он уничтожил. Малышка перестала плакать при виде этого и недоверчиво уставилась на своего друга, который каким-то образом сумел вернуться к ней. — Прости, Кана, — сказал убийца драконов, протягивая игрушку малышке. Кана подозрительно посмотрела на него и неуверенно протянула руку к своему другу, казалось, она почти ожидала, что Нацу не отдаст плюшевую игрушку. Затем она быстро выхватила ее из рук розоволосого, прижимая к груди, как будто пыталась защитить ее от поджигателя. — Спасибо, Нацу, — сказал Гилдартс, испытывая облегчение от того, что его маленькая принцесса перестала плакать. Заменить игрушку — почему он об этом не подумал? Ах да, конечно, когда Кана плакала, он терял всякий здравый смысл. Люси вставила: — И Нацу хотел бы подарить тебе кое-что ещё, Кана. Она вручила Нацу предложение мира и слегка подтолкнула его, когда розоволосый поднял плюшевого единорога. Малышка снова повторила свое действие: подозрительно уставилась на поджигателя, потянулась за игрушкой, а затем быстро ее выхватила. Гилдартс, который мысленно восхищался очаровательностью Каны, ответил: — Спасибо за извинения, Нацу, я уверен, что Кане понравится ее новая игрушка. Убийца драконов слегка покраснел, когда троица направилась обратно к Магнолии, предложение мира было принято. Когда они уходили, Гилдартс слышал, как девочки отчитывали убийцу драконов за то, что он так расстроил ребенка, но именно ответ Нацу заставил сердце мага разрушения остановиться. — Я не понимаю, в чем проблема, она снова придет в норму через несколько дней, тогда это уже не будет иметь значения. Пока Гилдартс механически закрывал дверь своего дома, он размышлял об этом. Он почти забыл, что это временно, что через три дня Кана снова станет восемнадцатилетней. Он не сможет носить ее на руках или укачивать, и уж точно она не будет так привязана к своим плюшевым друзьям. Он положил малышку на ее одеяльце, наблюдая, как его драгоценный ангелочек мертвой хваткой сжимает своего кенгуру, оценивая своего нового единорога. Он будет скучать по этому, по этим маленьким моментам. Корнелия была любовью всей его жизни, он никогда не перестанет любить ее, но прямо сейчас он не мог не испытывать к ней неприязни. Она знала, как с ним связаться, она могла бы сказать ему, что Кана уже в пути, но она этого не сделала. Какими бы ни были ее причины, они привели к тому, что он исчез из жизни Каны. На самом деле, это была его собственная вина, он должен был последовать за ней, когда она ушла, он должен был понять, кто такая Кана, как только увидел ее. Но всё это не имело значения, что сделано, то сделано, и никакие сожаления этого не изменят. — Па-па? Звук нежного голоска Каны отвлек его от размышлений. Он посмотрел вниз и увидел, что она вопросительно смотрит на него, пытаясь понять, почему ее папа не играет с ней. — Прости, милая, папочка вел себя глупо, — проворковал маг разрушения, усаживаясь рядом с ней. — Ты собираешься представить меня своему новому другу, принцесса? Он не мог изменить прошлое, но, черт возьми, вполне мог наслаждаться настоящим.