SUMMERTIME ОСЕННЕГО РАВНОДЕНСТВИЯ

X Полуслепым солнечным дождём медово лил сентябрь, когда наконец вернулся Снусмумрик. И не один, а с зелёноглазой мюмлой. - Тётя! - задорно обрадовалась малышка Мю, прыгнув ей на руки с подоконника. Родственницы принялись шумно обниматься на веранде. - Осторожно, милые, не заденьте кофейник, - ласково предостерегла Муми-мама. - Проще подвинуть посуду, - рационально поправил Снорк. Тем временем в дверном проёме появился Полухемуль - и побледнел ещё больше, чем казалось возможным не только для него, но и для живого существа вообще: проступившие жилки превратили чеканное лицо в посмертную маску из гжели. Вынужденный вцепиться в косяк, чтобы не упасть, гость малоразборчиво и очень тихо бормотал одними губами - и нагловатый Снифф, незаметно подкравшись в суматохе встречи, прочёл по ним "Ты ли это? Не может быть, ты!" Зеленоглазая мюмла не замечала его. Она радушно приветствовала тех, кто собрался на вечерние посиделки провожать закат, и уверяла всех и особенно Муми-маму, что не так уж и голодна, поэтому не нужно разогревать суп, а вот кофе с пудингом с патокой выпила бы с удовольствием. Фрекен Снорк смотрела на гостью во все глаза - она выглядела красивее всех, и даже деревянной королевы! Красивее картинок из книг! И при этом от неё не ощущалось самоуверенности и снобизма, что так часто, как утверждал её многоумный брат, свойственно женщинам, слишком занятым собственной внешностью. - У неё естественная красота, - еле слышно шепнул на ухо фрёкен Снорк Муми-Тролль. - Поэтому она такая и скромная, и весёлая. - Немного помолчав, он добавил. - У тебя тоже. Так что не обращай внимания на Снорка и Сниффа, если будут дразнить или критиковать соответственно. Они ничего не понимают в красоте: первый слишком учёный, а второй - наоборот. - И верно, - вмешалась поймавшая последнюю фразу малышка Мю: они с зелёноглазой мюмлой подошли к Муми-троллю и фрекен Снорк, так как только около них нашлось свободное плетённое кресло-качалка. Младшая из мюмл вполне уместилась бы на столе между посудой, но смахнуть кофейник или блюдо с пудингом было бы преступлением, поэтому она уселась на колени к тёте. Та носила алое с золотыми львами платье и такой же окраски лёгкий шарфик, осенней кроной волновавшийся между причёской и торсом. Шёлковые, просторные одеяния настолько гармонирвали с лучезарным сентябрьским закатом и свободно растущим внутренней волей садом Мумидаллена, что казалось: старшая, зелёноглазая мюмла всегда жила здесь, с семейством, всегда сидела за вечерним столом на веранде, мерно попивая кофе с молоком в кресле-качалке и слушая флейту Снусмурика. Да, перед тем, как начать играть, он немного и очень красиво покурил трубку и сообщил новости путешествия. А именно, хотя песню для Полухемуля он так и не нашёл, зато приманил много других и встретил хомсу Тофта. У него всё хорошо, кроме отметок - да,да, он поступил в школу, которую основала одна наименее нервная Филифьонка. Тофт показал ему школу - очень красивая и совсем не новая или развалюха, а как надо: деревянные полы, пахнущие солнечным прошлым, большие окна, чтобы удобно рисовать - от пола до потолка! - лестница с как раз такими перилами, что удобно съезжать, то есть не ударишься, и орган! - Настоящий орган? - с недоверчивым любопытством осведомился Муми-папа. - Это дорогой и редкий инструмент - и баснословно громоздкий... как дронт Эдвард. Но звучит совсем небесно! - Да, - подтвердила Зелёноглазая Мюмла. - Я преподаю там музыку и играю на нём. Снусмумрик сказал, что хорошо - а там все мои друзья или ученики, поэтому я так была рада услышать мнение искреннего ценителя! И сразу решила устроить себе дополнительные каникулы и навестить родню. Она впервые заговорила со всеми, не просто приветствуя или отвечая, и её голос звучал так нежно, так колокольчиково! "Это мой идеал", решила про себя фрёкен Снорк. Муми-маму она любила, но та казалась слишком домашней, слишком мамой; малышка Мю и дочь Мюмлы, а также Туу Тикки- слишком самостоятельными и немного как мальчики; Филифьонка слишком нервной; Тофсла и Вифсла слишком как будто сиамскими близнецами... Гостья же попала в десятку! Полухемулем никто не интересовался. А он, незамеченный, совладал с волнением и прокрался на чердак. Там Туу Тикки листала при слабом свете окошечка старый потрёпанный песенник. - Кофе-то наконец сварили? - не оборачиваясь, поинтересовалась она,едва заслышав шаги. - Если да, так и быть, спущусь. Понимаешь ли, я пытаться успеть разучить парочку шанти к равноденствию, чтобы сплавать на маяк со смыслом. Надоело просто так торчать в купальне и гулять по лесу. Потому что... как бы точнее... я хочу чувствовать время. А у осени, как у весны, зимы и лета - свой ветер, своё море, своя песня. Зевнув от длинного монолога, Туу Тикки всё же обернулась - и, несмотря на совсем уж скудное освещение, заметила, что Полухемуль смотрит на неё с мольбою - гордой, сдержанной, но именно мольбою. - Тебе эта книжка прямо сейчас нужна? - догадалась она. - Держи, а я свечу зажгу. Спустимся вместе - на лестнице, должно быть, совсем темно уже. XI После гибели Лили Северус хотел напиться - но не повторил предыдущий однократный опыт не только из-за памяти о последствиях. Дамблдор в ту ночь, вызванный по камину какой-то шишкой из верхов, оставил плачущего пожирателя в кабинете, и сквозь слёзы Снейп различил думосбор. Поначалу, вжавшийся в стену, чтобы министерские не различили его тощий силуэт, он и не думал подходить к прибору и тем более смотреть. Но очень уж было любопытно, а Северус относился к тем, кого познание утешало. И вот, слизеринец наклонился над думосбором - и провалился в Запретный Лес - казалось, несколькими годами назад. Директор, каким он помнился на пятом курсе, слушал кентавра. - Только родная кровь способна превзойти Тёмного лорда. Он - Гонт, что примерно значит Мракс, пра- много раз - потомок Кадма, но из наследников других братьев Певерелл, так как род по прямой линии пресёкся, остались лишь Поттеры. - А причём тут Лили? - изумлённо спросил Дамблдор. - Он тоже должен быть полукровкой, но наоборот - от матери-маглы... и самоотверженной, любящей матери. Лили должна была выйти замуж за Джеймса! Северус, вынырнув из думосбора, внутренне выругался. "Подлец... Нет, шахматист... Они оба - и Лорд тоже, если не тем более. Но я... никогда так с человеком, никогда! Я же даже в пожиратели пошёл, чтобы в случае чего защитить Лили! Да, она мне не поверила. Нет, этим я её не спас..." Он плохо помнил, как добрался домой - странно, но теперь трезвому ему и физически было намного хуже, чем тогда пьяному. И совсем не помнил, как уснул у холодного камина на первом этаже, в захламленой гостиной - прямо за столом, не раздеваясь. А проснулся глубокой ночью - перед ним на засиженом мухами столе стоял стакан тёплого молока, и на продавленном засаленном диване лежала сухая чистая одежда. - Сынок, - неожиданно ласково легилиментнула его тогда так ещё и не ложившаяся Эйлин, - подслушивать нехорошо, то есть небезопасно. Особенно если это связано с власть предержащими. ∞∞ XIII - Самое важное время - время странствий, - сообщил Снусмумрик, отложив флейту ради чашечки кофе. - Иногда они бывают внутренние, а иногда - просто приключения, но интереснее всего - и те, и другие. И, закурив трубку, он сквозь кольца дыма прищурился на Полухемуля, усевшегося рядом со старой книжкой, чьи страницы изрядно потрепало как время, так и множество любознательных лапок. - Верно, - коротко изрёк тот. Малышка Мю тем временем всё же залезла на стол и пила кофе из блюдечка, словно кошка - молоко. Туу-Тикки, иронично косясь на неё, медленно отмеряла молоко для своей чашки, даже касаться которой запрещалось всем, кроме Муми-мамы - и только чтобы помыть. - Значит, самые важные странствия совершает сердце, - внезапно изрекла гостья. И, трепеща нарядом, огляделась на Полухемуля, как будто нарочно присоседившегося к ней - но на деликатном расстоянии, через опустевший стул Сниффа, кому чинные посиделки всегда быстро наскучивали. - Вероятно, - отвечал тот спокойным тоном, глядя в зелёные глаза, но тонкие пальцы быстрее листали песенник, точно торопились найти страницы, чей порядок в издании твёрдо помнился. - У меня ощущение, - продолжила диалог собеседница, - как будто мы где-то встречались... или Вы мне снились. Бледные руки дрогнули, и книга попыталась выскользнуть, но была перехвачена - как и взгляд. - Summertime...- хрипло запел колыбельную матери Северус Снейп.