Глава V||.Часть 2

      — Теперь ты понимаешь, Нэнэ? — Шая говорила тихо, словно боясь спугнуть тишину маленькой, почти пустой хижины, выделенной для гостьи. В её глазах плескалась усталость. — Они живут среди нас, эти звери… Каждый месяц кто-то исчезает.       Ясиро почувствовала, как холодок страха сковал её внутренности. Смерть больше не пугала её, особенно с обретенными силами. Но истории о чужой беде, о невинных жертвах, всегда бередили душу.       В памяти всплыли школьные годы, посиделки у Аой за просмотром ужастиков. После них Нэнэ теряла аппетит, а ночи превращались в кошмар. Если бы не Аманэ и его нелепые шутки, она бы обязательно призналась, как ей страшно.       — Не смотри на меня так. — Шая печально улыбнулась, и в этой улыбке сквозила боль. — Я не прошу тебя спасать нас. Просто… прошу тебя, останься в живых. Сможешь?       — Почему вы не уедете? — прошептала Ясиро.       Шая замолчала, её взгляд стал отстранённым. Она поднялась и подошла к окну, сложив руки за спиной. Серый, унылый пейзаж за стеклом казался отражением её души.       — Куда бы мы ни пошли, эти чудовища всегда настигнут нас. Они словно привязаны к нам проклятием. — Женщина посмотрела на гостью краем глаза. — Что ж, желаю тебе удачи, Нэнэ. Первая ночь на новом месте всегда самая тяжелая.       С этими словами она оставила Ясиро наедине со своими мыслями, полными тревоги.

***

      Кровь застилала взгляд, а дым ел глаза, но Ясиро не могла отвести их от пылающих хижин. Её народ кричал, бежал, падал под ударами мечей. Сердце рвалось на части — она должна была что-то сделать, но её тело будто вросло в землю.       — Держи её! — хриплый голос стража пробился сквозь шум.       Грубые руки вцепились в её худые плечи, бросили в повозку, как тряпичную куклу. Дерево больно впилось в рёбра, но боль была ничем по сравнению с ледяным ужасом в груди.       — Ты теперь собственность короля, — прошипел страж, обнажая жёлтые зубы. — Будешь рожать ему наследников, пока не сдохнешь.       Ясиро сжала кулаки, ногти впились в ладони. Нет, не это. Не так должно было закончиться. Она чувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы, но внутри бушевал огонь.       — Мама, папа, — прошептала она, её голос дрожал. — Вы убили их! Убийцы!       Смех стража был ответом. Повозка дёрнулась, увозя её прочь от дома, от жизни, от всего, что она любила. Впереди — только тьма и чужие руки, которые будут рвать её на части.       Но где-то в глубине души тлела искра. Маленькая, слабая, но живая.       «Я живая. Значит, вы все пожалеете».       Сердце Ясиро бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. Вязкий страх, словно липкая паутина, окутывал сознание, напоминая о тех тенях, что преследовали его в этом кошмаре. Холод пронизывал до костей, несмотря на тёплый плед, укрывавший её. Она задыхалась от ужаса, словно тонула в бездне собственных воспоминаний.       Её тронули воспоминания героини, совсем маленькой, девятилетней девочки. За время, которое она провела в новелле, подобное с ней случилось впервые.       И вдруг… свет. Лунный свет, пробивающийся сквозь щели в шторах, озарил силуэт за окном. Девушка, прекрасная и неземная, словно сошедшая со страниц старинной сказки. Но что-то в её облике пугало, тревожило смутной, леденящей душу жутью. Её мелодия… тихая, тягучая, словно шёпот из загробного мира, проникала под кожу, заставляя волосы вставать дыбом.       Ясиро замерла, прикованная к кровати страхом и… невольным очарованием. В этом пении было что-то тоскливое, надрывное, словно оплакивало утраченную любовь или забытую мечту.       Её сердце разрывалось от жалости к этой призрачной фигуре, танцующей в лунном свете. Кто она? Откуда пришла? И почему её песня так отзывалась в душе? Она знала только одно: она не могла отвести взгляд от неё, даже если это грозило ей безумием. Ей казалось, что в печальных глазах незнакомки она видела отражение своей собственной потерянности, своего собственного страха перед прошлым.