Глава V|||. "Горький ладан"

      Очередное утро в деревне встретило Нэнэ угрюмой тишиной. Не та тишина умиротворения, а та, что предшествует буре, та, что звенит в ушах загнанного зверя, ожидающего неминуемого конца. Ровно раз в месяц кто-нибудь из жителей деревни пропадал, либо обнаруживался оставленным в доме трупом, изувеченным до неузнаваемости. Нэнэ ощущала эту атмосферу липким страхом, пропитавшим каждый клочок земли. Однако уже привыкла к пустым улицам, одинокому колодцу и гробовой тишине.       Она только недавно освоилась в деревне, поступив в услужение к Шаи и помогая по дому в обмен на кров и скудную еду. Большего ей не требовалось. Она научилась не замечать взглядов, полных то ли страха, то ли ненависти, и не обращать внимания на шёпот за спиной. Главное – выжить.       В часы, свободные от работы, Нэнэ продолжала изучение своей магии под надзором Мэй. Они быстро нашли общий язык. Общение с местной знахаркой пошло ей на пользу и помогло Ясиро адаптироваться в этом забытом богом месте.       Ночью, укрывшись в покосившейся хижине, Нэнэ изучала потрёпанныю книги о травах. Днём она собирала с Мэй лекарственные растения, запоминая их названия, запахи и свойства. Мэй видела в Нэнэ родственную душу, искру целительского дара, которую нужно было раздуть.       – Смотри, это ладан. Горький на вкус, но спасает от многих болезней, – говорила Мэй, показывая Нэнэ высушенные стебли. – Горький, как правда. Неприятный, но исцеляет.       Иногда Нэнэ замечала в её голосе странную тоску, тень печали, мелькавшую в уголках глаз. Но ничего не спрашивала, опасаясь спугнуть хрупкое доверие, возникшее между ними. Только делала новые записи в учебной тетради, впитывая каждое слово, каждое движение Мэй. Она чувствовала, как внутри неё пробуждается сила, дремавшая до этого момента, расцветая под теплом её внимания. Они часами пропадали в лесу, собирая травы, смеясь над глупыми шутками и делясь друг с другом самым сокровенным. Мэй стала для Нэнэ не просто наставницей, а близким другом, которого ей так не хватало после разлуки с Аой.       С каждым днём Ясиро училась чему-то новому по ветхим книгам Мэй. Она демонстрировала девушке свою регенерацию, осознанно проводя эксперименты с токсичными растениями прямо на руке. Ожоги, сыпь, покраснения и другие последствия ядов – всё заживало моментально, не оставляя ни малейшего следа. И Нэнэ нравилось видеть, с каким восторгом, с каким почти благоговейным трепетом за этим наблюдала Мэй, поддерживая её обучение.       – Я верю, что со временем ты научишься исцелять других, – улыбалась Мэй, измельчая сухие растения в глиняной толкушке. – Это было бы замечательно. Для этой деревни… Для всего мира.       Всё время, проведённое в деревне, Ясиро помнила о своей первоначальной цели. Чтобы снова сократить расстояние с Аманэ, она должна не только выжить в этом проклятом месте, но и помочь местным жителям от опасности, чтобы доказать свою пригодность.       – Слышала, эта ночь обещает новую жертву, – шепнула Нэнэ, рассыпая сухие травы по глиняным бутылкам. – Это правда? Сегодня начнётся… охота?       Мэй замерла, глядя в одну точку. Но улыбка не сошла с её лица, превратившись в нечто похожее на застывшую маску.       – Да. Сегодня, – тихо ответила она. Затем повернулась к Нэнэ и нервно посмеялась, прикрыв глаза. – Это мне нужно бояться. Я ведь не умею регенерировать себя, как ты! Кто знает, может, сегодня наступит мой черед…       В ту ночь Нэнэ не могла уснуть. Ей казалось, что тишина стала ещё более зловещей, ещё более давящей. В какой-то момент она услышала детский плач и, подчиняясь внезапному порыву, схватила с тумбочки кинжал и поспешила выйти на улицу. Тени, крадущиеся между домами, насторожили её. Они двигались не хаотично, а целенаправленно, приближаясь к лесу. Ярость вспыхнула в груди Нэнэ, сметая остатки страха. Она кинулась на высокую тень, выхватила из её рук маленького ребенка и оттолкнула назад, к деревне.       Маленькая девочка с золотыми волосами, казалось, окаменела от ужаса. Она выглядела настолько шокированной, что не могла пошевелиться, словно превратилась в статую.       – Беги! – крикнула Ясиро, раскинув руки, словно пытаясь закрыть ребенка от надвигающейся опасности.       Девочка пришла в себя только после крика, широко распахнув глаза, наполнившиеся слезами. Она послушалась Нэнэ и, спотыкаясь, побежала обратно в деревню, перебирая тонкими ножками.       Тень издала утробный рык и снова бросилась на Ясиро, но она чудом уклонилась. Подчинившись инстинкту, Нэнэ ударила отравленным кинжалом, целясь в жизненно важные органы.       Мэй покачнулась назад и врезалась спиной в ближайшее дерево, её руки безвольно опустились. Она посмотрела на Нэнэ, и в её глазах мелькнула мимолётная тень раскаяния.       Нэнэ не могла поверить своим глазам. Мэй, её друг, её наставница, оказалась чудовищем, виновником всего этого кошмара. Предательство обрушилось на неё с такой силой, что мир вокруг померк. Она вспомнила все их разговоры и почувствовала, как её сердце разрывается на части.       – Мэй… Что… что ты здесь делаешь? – прошептала Нэнэ. Слова застряли в горле, словно комья земли, не давая дышать. Она смогла только беспомощно смотреть на Мэй, пытаясь понять, что происходит.       – Это была я… Всегда была я, – прохрипела Мэй, кровь уже стекала по её подбородку, окрашивая бледную кожу в зловещий алый цвет. – Я приводила детей из деревни… чтобы отдать им. Я выбирала самых слабых, самых уязвимых… Тех, кого никто не хватится… Думала, так будет легче.       Нэнэ застыла, не в силах пошевелиться. Она смотрела, как жизнь покидает глаза Мэй, как тепло и свет гаснут в них, оставляя лишь леденящую душу пустоту. Она видела в них страх, отчаяние и какую-то обречённость, которую не могла объяснить.       – Но… но зачем, Мэй? – задыхаясь от ужаса, прошептала Нэнэ, наблюдая, как Мэй медленно сползает спиной вниз по шершавой коре дерева, продолжая смотреть на неё каким-то странным, отрешённым взглядом. – Ты же говорила, что хочешь помочь деревне! Как ты могла?!       Мэй слабо улыбнулась, и эта улыбка была полна такой глубокой, невыносимой печали, что сердце Нэнэ сжалось от боли. Она чувствовала, как по щекам текут слезы, но не могла их остановить.       – Меня заставляли, – прошептала она, еле слышно. Каждое слово давалось ей с огромным трудом. – Я… не могла отказаться, я… Если бы я отказалась…       Глаза Мэй наполнились слезами, и Нэнэ увидела в них отражение своего собственного ужаса.       – Кто заставлял тебя? – отчаянно спросила Ясиро, пытаясь вырвать из угасающих губ хоть какую-то информацию, хоть какой-то ответ. Она знала, что должна узнать правду, чтобы положить конец этому кошмару. – Скажи мне! Кто стоит за всем этим?!       Мэй с трудом приподняла дрожащую руку и коснулась щеки Нэнэ, заглянув в её широко распахнутые глаза. Она назвала имя. Её дыхание становилось все слабее, а голос – едва различимым.       – У тебя красивые глаза… – прошептала она, с трудом выговаривая слова. – Как кровь… Чистая и яркая… Как у Хессифидов…       В ту ночь Нэнэ потеряла невинность. Рассвет встретил её пеплом. В её глазах больше не было слез, только ледяная пустота и холодная решимость.