Глава V|||. Часть 3

      Деревня жила спокойно, будто зачарованная тишиной. Шая, будущая староста с руками, привыкшими к труду, и улыбкой, согревающей холодными вечерами, знала каждую семью, каждый голодный рот. Она раздавала хлеб, штопала одежду, шептала утешения у постелей больных.       Всё изменилось, когда её дедушка умер от старости, оставив девушку с проблемами. Тогда всё и началось. По ночам, когда луна становилась слишком яркой, а тени — слишком длинными, Шая чувствовала, как что-то шевелится под кожей. Голод, острый и ненасытный, грыз её изнутри. Первый раз она попробовала подавить его, сжав зубы до хруста. Второй — вырвала у себя клок волос.       А на третий…       Старый дровосек Юн, принёсший ей вязанку хвороста, заметил, как её зрачки сузились в щёлочки. Он не успел испугаться. Ладонь Шаи легла на его грудь — нежно, как всегда. Но когти, чёрные и блестящие, будто смола, уже пронзили рёбра.       — Спасибо, — прошептала она, впитывая его тепло, его жизнь, пока тело не стало легче пустого мешка.       Утром объявили, что Юн ушёл в лес и не вернулся. Шая раздавала детям лепёшки, смазанные мёдом, и её пальцы дрожали. Ведь мёд пах так похоже на кровь.       Вина поселилась в Шае тяжёлым камнем. Каждый смех ребенка, каждая благодарность крестьянина отзывались ударом в сердце. Она пыталась искупить свою вину — работала вдвое больше, делилась последним куском. Но голод не отступал, он лишь притаился, как зверь в засаде, выжидая подходящего момента.       Однажды ночью, когда Шая брела по опустевшей улице, её взгляд упал на молодую мать, качающую колыбель. В колыбели посапывал младенец, умиротворенный и беззащитный. Шая замерла, словно парализованная. Голод взревел в ней, требуя жертвы, предлагая забвение. Она боролась, молила о пощаде, но зверь внутри был сильнее.       Наутро деревня оплакивала смерть маленького Яна. Шая, с лицом, искажённым гримасой скорби, утешала мать. Но в её глазах плескался ужас. Она знала, что это только начало. Тень под соломенной крышей становилась всё гуще, поглощая свет и надежду.       Несмотря ни на что, она продолжала жить в деревне. Ей удалось скрывать свою сущность от жителей и стать уважаемой старостой. А позже она вышла замуж и родила дочь. Однако малышка умерла почти сразу, как появилась на свет. После этого муж охладел к Шае.       Жизнь не удалась. Но она продолжала существование с надеждой, что этот кошмар закончится.       Шая откинулась на спинку резного стула, любуясь, как дрожит в чашке янтарная жидкость. Взгляд её скользнул по Нэнэ, склонившейся в почтительном поклоне.       — Нэнэ, будь добра, позови Джулиана на обед.       Девушка подняла глаза на хозяйку, сдержанные и холодные.       — Боюсь, я не могу этого сделать.       — Почему? — Шая подняла брови.       — Потому что он спит.       Ясиро выпрямилась и подошла к столику, сев напротив госпожи. Улыбка Шаи стала шире, обнажая зубы, чуть более острые, чем должны быть у обычной деревенской старосты.       — Понятно, — несмотря на ухмылку, равнодушно отозвалась она.       Вкус яда на языке был странным, терпким, но в нём чувствовался слабый отголосок боли и страха тех, кого она поглотила за долгие годы. Своеобразная ирония. Она начала осознавать происходящее.       — Я нашла записи в хижине Мэй. Она записывала всех, кого вела на смерть. В том числе и девушек, которыми пользовался твой муж. — Нэнэ подпёрла кулаком щёку и, смотря на отражение в столе, провела по нему пальчиком. — Признаться, сначала я хотела сделать из него закуску. Но решила просто отравить.             Шая рассмеялась — низким, утробным смехом, от которого даже камни в фундаменте дома, казалось, содрогнулись.       — Ты так легко говоришь об этом.       — Возможно, — согласилась Нэнэ. — В прошлой жизни я училась на токсиколога. Когда получаешь медицинское образование, подобные идеи не кажутся такими противными.       — Токсиколог? Первый раз слышу, — на секунду изумилась Шая, но решила, что теряет рассудок.       — Ты легко реагируешь на смерть Джулиана.       — Я никем не дорожила, кроме себя. — Она поднялась, опираясь на стол. Ноги слегка подкашивались, но улыбка не сходила с лица. — Знаешь, на самом деле я прожила достаточно. Похоже, пора умирать. — Она остановилась в проёме и посмотрела на Нэнэ краем глаза. — Могу я попросить тебя кое о чём?       Ясиро внимательно слушала.       — Похороните меня рядом с дедушкой. Жители подскажут.