Часть 30

      «Я хочу, чтобы вы полюбили меня не за мимолётную красоту… полюбили… Что я, чёрт побери, несла? — Ясиро рухнула лицом в подушку и замахала ножками, готовая провалиться на месте. Она осторожно подняла глаза на окно, будто за ней наблюдали со стороны. — Я изначально не планировала становиться его супругой. Мне достаточно было оставаться рядом и оказывать поддержку. Почему сейчас всё так обернулось?»       Нэнэ предполагала, что является пешкой в политической игре между церковью духовенства и императором. О любви не могло идти даже речи. Она старательно скрывала личность, но после бракосочетания в этом не будет смысла — Ясиро дала клятву отказаться от прошлого, а Аманэ легко принял её. Все императоры известны тем, что держат своё слово, поэтому, даже если он разозлится на неё, не сможет прогнать и, в лучшем случае, оставит подле себя.       Во дворце, в который её поселили, оказалось пусто. Лишь небольшая часть горничных могла составить ей компанию. По каким-то причинам все комнаты на этаже для наложниц были свободными.       Почему?       — Значит, он ещё… не был с женщинами? Неужели у нас будут… такого рода отношения? — Она уткнулась в подушку, краснея по уши. — Аманэ — просто друг! Друг из прошлой жизни! И я хочу быть рядом с ним только по этой причине!

***

      — Она говорит, что хочет моей любви!       Аманэ звонко смеялся, эхо его веселья разносилось по высоким стенам кабинета. В памяти вновь всплывали слова будущей супруги, мольба о любви, чистой и искренней. Это трогало до глубины души, вызывая одновременно и умиление, и лёгкую тревогу. Он поделился этим с Аканэ в перерыве между бесконечной бумажной работой, что так давила на его плечи.       Аканэ, не поднимая глаз от свитков, ответил с серьёзностью, несвойственной их обычному общению.       — Ты — Император. Твоя забота о будущей Императрице — это долг, возложенный на тебя судьбой, — в голосе советника не было и намёка на осуждение, лишь непоколебимая уверенность в правильности его слов. — Ты можешь её не любить, но должен относиться с уважением. Потому что сам её выбрал.       Аманэ замолчал. Слова Аканэ прозвучали как холодный душ, остужая его пыл. Ему всегда хотелось, чтобы его любили не как Императора, а как Аманэ, простого юношу, жаждущего счастья и понимания. Но, вероятно, это было невозможно в этом мире.       «А мог ли я выбрать кого-то другого? — Он прикрыл глаза, вспоминая прошлое. Мягкие светлые волосы, вьющиеся на концах, и глаза, смотрящие на него с теплом и пониманием. — Мог ли я выбрать кого-то… простого и родного?»       — Аканэ, я выбрал Святую не для любви. Я заточил её, чтобы она не досталась институту. — Аманэ откинулся на стуле, покручивая в руке золотое перо. — Я не могу сделать из Святой просто наложницу — это будет блудом. Но я могу назначить её будущей Императрицей, чтобы перетянуть на свою сторону и окончательно забрать у церкви в своё подчинение.       — Это и правда был хороший ход, — согласился Аканэ, обдумывая результат аудиенции. — Жрецы такие глупые… Они обнаружили Святую и сразу выдали тебе, толком не утвердив над ней покровительство. Идиоты.       — Кстати об этом, — задумчиво прислонил палец к губам Аманэ, смотря в документы. — Нужно представить Кумико людям.