Глава 53. Кладбище

      Пока Ната увлечённо обустраивала свою библиотеку мечты, Аня мёрзла на кладбище. Как она там оказалась? Да ничего такого: всего лишь Клаус устроил ей стандартную проверку новичка. Была ночь, холодная, морозная, но такая ясная, что было даже приятно прогуляться. Вместе с ней на деревенское кладбище приехали Платон и Полина, к которым Аня почти привыкла. Платон больше не пугал её змеями, только посмеивался, что у неё такой нелогичный страх, Полина же казалась дружелюбной, даже слишком, и это Ане почему-то не нравилось. Возможно, дело было в ослепительной красоте девушки? Аня иногда ловила себя на том, что если задержит на ней взгляд дольше, чем на несколько секунд, то потом не может оторваться. Сейчас же очаровательная блондинка нервно куталась в фальшивую шубку и делала вид, что попала на кладбище впервые и вообще случайно.       Платон же не выпендривался: он вместе с Клаусом тащил инструменты и всматривался в темноту, будто понимал, что именно они ищут.       Аня не сдержалась, дёрнула Полину за пушистый рукав и спросила:       — Нам какая-то конкретная могила нужна или любая подойдёт?       Полина остановилась, повернулась к Ане и долго и внимательно смотрела на неё бездонными голубыми глазами.       — Ты ничуть не боишься? Здесь же мертвецы.       — Ну… Я в морге была, на вскрытиях всяких. Да и чего их бояться: они же мёртвые!       Ответ Полине не понравился: она вскинула брови, чуть скривила накрашенные губки и поправила растрепавшиеся волосы, и всё это с немым осуждением.       — Вот ты вроде такого же возраста, как мы, но такая наивная! Мертвецы могут быть опасными.       — И поэтому мне всучили саблю? — хмуро уточнила Аня и машинально коснулась резной, чересчур декоративной ручки сабли. Девушка была в короткой куртке, так что легко могла достать саблю из ножен, висевших на поясе.       — И поэтому тебе всучили саблю, — отозвалась Полина и вздохнула: — Молись, чтобы она тебе не пригодилась.       — А ты? У тебя есть оружие?       Полина отвечать не стала: дёрнула плечиком, развернулась и быстро зашагала по мощёной дорожке, спеша догнать Платона и Клауса, давно затерявшихся среди высоких памятников. Аня молча плелась за ними, перебирая в голове всё, чем ей пришлось заниматься последние несколько дней. В основном она много читала и писала, что ей ужасно нравилось, а ещё её постоянно заставляли заниматься вместе с Полиной и Платоном: она ничего не понимала и даже не пыталась притворяться, только смотрела с завистью. Клаус был строгим, ворчливым, вечно недовольным, но вполне справедливым, разве что бесконечно подкалывал Аню, но и она не оставалась в стороне, постоянно огрызаясь. У неё самой было не так много успехов, но и тому девушка была рада. Она научилась самым простым манипуляциям с предметами, поэтому развлекала кота и собаку бесконтактным швырянием игрушек. С более тяжёлыми предметами случались ещё осечки, и Клаус, зная это, заставлял её накрывать на стол, не касаясь тарелок.       Теперь вот они выбрались на кладбище. Клаус, как чёрный маг, часто использовал части мёртвых: и животных, и людей, но Аня понимала, что это больше психологическая проверка. Правда, Клаус уже показывал ей кости и, наверное, ждал какой-то реакции, но Аня осталась равнодушной: в медколледже было достаточно человеческого материала для изучения анатомии.       И всё же им предстояло разрыть могилу, и девушке это не нравилось. Было в этом что-то неправильное. Да что там: всё неправильно! Поэтому к Клаусу Аня подошла с недовольным и даже сердитым лицом и не пыталась этого скрыть.       — Ну чего ты? — прищурился маг, сразу же заметив её настроение.       — А это точно необходимо? Как-то неправильно это…       — Вот сейчас ты его увидишь и сразу же передумаешь! — хихикнул Клаус, надевая перчатки и принимаясь за лопату.       Аня же отступила в сторону и уныло рассматривала могилу, освещённую белыми огоньками явно магического происхождения. Кладбищ она не боялась, могил тоже, но эта ей не понравилась: странно, что у сравнительно недавно умершего пожилого мужчины такая грустная могилка! Нет высокого памятника, как здесь принято, только чуть покосившийся крест, сама могила едва прикрыта деревянным коробом, а не дорогими каменными плитами. Нет ни венков, ни цветов, ничего!       — А вы знаете, кто этот Михаил Петрович? — спросила Аня, когда ей наскучило рассматривать могилу, да и вообще она озябла.       Клаус ухнул, отодвинув наконец деревянный короб, и сердито загнал лопату в ледяную землю. Он явно не был в настроении болтать.       — Подходящий человек, — коротко ответил Платон.       Ему тоже было не до разговоров, и Аня прикусила язычок, чтобы и её не заставили копать. Стоять в темноте и ждать было занятием невесёлым, да и особой пользы она принести не могла, поэтому Аня старалась хотя бы не мешать. Полина же осторожно присела, чтобы не запачкать шубку, и коснулась земли, затвердевшей от мороза. Никаких спецэффектов Аня не заметила, но стало понятно, что земля быстро оттаивает, превращаясь в противную грязь. Клаус и Платон чуть отошли, пока Полина размораживала землю над могилой. Делала она это так филигранно, что сама оставалась стоять на снегу. Через несколько минут Платон и Клаус снова принялись за лопаты.       — И часто они так? — всё же не удержалась от вопроса Аня.       Полина пожала плечами.       — По необходимости. В основном многие ингредиенты можно просто купить на Лысой горе, но продавцам нельзя доверять: вместо костей убийцы подсунут кости несчастного путника, которого сами же и убили.       — Н-да… Значит, этот мужчина — убийца?       Клаус засмеялся неприятным смешком, к которому Аня почти привыкла.       — Да, угадала. Да ещё какой: он одновременно и отцеубийца, и сыноубийца, — охотно пояснил маг.       — Весёлая семейка! — хихикнула Аня, но нервно. Конечно, теперь ей не было так стыдно за то, что они делали, но зато появилось и отвращение к мертвецу.       — Угу. А сын-то ещё ребёнком был! Так что вообще ценный экземпляр! Его кости можно было бы выгодно продать, но мы так делать не будем: нам нужна только рука.       — А откуда вы знаете такие подробности?       Не успела Аня договорить, как поняла, что ляпнула глупость: конечно же, Клаус знает!       — Работа у меня такая. Ничего, когда-то и ты научишься. А пока отойди немного и не забывай о сабле.       Хоть Клаус и говорил спокойно, но девушка поняла, что это не просто предупреждение. О мертвецах она знала мало, точнее, о похороненных мертвецах, но всё же сразу догадалась, что с могилой что-то не так. Клаус и Платон подозрительно быстро добрались до гроба, оказавшегося сильно повреждённым. В центре зияла дыра, будто кто-то уже вскрывал могилу и выдрал несколько досок.       — Приготовились! — приказал Клаус.       Платон выскочил из ямы и достал из-за пазухи топорик. Аня едва сдержала смешок, вспомнив о Раскольникове, но промолчала. Этот топорик она уже видела как-то и очень удивилась, какой силой он обладал. На вид он был слишком маленьким, казалось, что даже на кухне от него не будет пользы, но Платон как-то умудрился разрубить ним бетонный столб, и Аня поняла, что оружие это непростое. Но зачем оно сейчас? Рубить покойнику руки? Дни, проведённые с Клаусом, научили её не сомневаться, поэтому Аня чуть отступила от края могилы и достала из ножен саблю.       Едва послышался треск досок, как Клаус выскочил из могилы. Аня удивилась тому, что он стоял возле неё, но треск не прекращался. Глухая тишина зимней ночи разорвалась жуткими звуками: к треску прибавилось и глухое рычание, и звуки, будто зверь попал в ловушку и теперь выбирался из неё, используя зубы и когти. Комки грязи вылетали из ямы, Аня машинально отступила и тут же поняла, что зря: остальные стояли не шевелясь не просто так! Страшное предчувствие заставило её отскочить и выставить саблю перед собой, готовясь защищаться.       Мертвец вылетел из могилы, будто игрушка на пружине, и так же завис над ямой, но его способностей к полётам девушка сначала не заметила. Её больше интересовал внешний вид мертвеца. Почему-то она ожидала горящих глаз, огромных зубов и когтей, но увидела лишь очень высохшее тело, на котором почти не осталось кожи и тканей. Глаз, конечно же, не было, и череп, туго обтянутый коричневой сухой кожей, пялился на неё тёмными провалами. Челюсть едва висела на остатках тканей, и казалось, что мертвец изумлён. Зубы были обычными, когтей не было, хоть пальцы и были скручены, как у хищных птиц. Что ж, в одном представления Аны оправдались: мертвец тянул к ней руки, нелепо торчащие их широких теперь рукавов пиджака.       — Рука! По локоть! — приказал Клаус, но Аня едва его услышала.       Она была занята! Весь внешний вид мертвеца Аня уловила за мгновение, но именно это мгновение и было использовано для атаки, которую девушка угадала по едва заметному наклону. С саблей она толком не успела потренироваться, хоть ей и довелось уже заниматься с Платоном фехтованием. Тогда было смешно и весело, сейчас же Аня почувствовала, как замедлилось время, как её тело будто получило продолжение в виде короткой сабли, идеальной в своём изгибе. Всё же мертвец был медленным! Его преимущество было в оцепенении, нормальном для любого смертного при встрече с ним, но Аня не боялась. И всё же даже для малейшего манёвра ей необходимо было пространство, которого мертвец ей не дал. Это был высокий и крупный мужчина, пусть и сильно высохший, и маленькая Аня машинально полоснула его по животу, подскочив и тут же отпрыгнув подальше.       Клаус захохотал, и мертвец, отпрянувший в изумлении, что его мёртвое тело почувствовало боль, повернулся к нему. Всё же именно от Клауса исходило больше всего магии, и мертвец не мог этого не заметить. Маг размениваться на оружие не стал, легко взмахнул рукой, и высохшее тело нелепо рухнуло на кучу земли. Мертвец не двигался, но хрипел явно недовольно.       — Ну? Руки кто резать будет? — насмешливо уточнил маг, хитро поглядывая на Аню.       — Да почему я-то? — возмутилась девушка, но никто её не поддержал:       — Мы уже резали. Твоя очередь, — заметил Платон. — Быстрее давай, нам его ещё обратно закапывать.       — Не бойся, можешь браться руками, он дёргаться не будет, — сказал Клаус уже намного мягче, и Аня, демонстративно тяжело вздохнув, отправилась отрезать руки.       Сухие и холодные, они напомнили ей ветки старого дерева. Рукава легко закатались, и Аня легко отделила руки по суставам, чувствуя, что с неё не сводят глаз.       — Ну? Довольны? Хоть бы перчатки дали! — фыркала она, протягивая трофеи Клаусу, но он кивнул в сторону Полины. Та уже достала холщовый мешок и подставила его Ане.       — Перчатки не положено. Да и нормальный мертвяк, сухой, не воняет даже! А мог быть и утопленник, через недельку так после похорон.       — Да ещё в жару! М-м-м! — засмеялся Платон, и Аня поняла, что впервые видит его таким весёлым.       — Какие же вы мерзкие! — нахмурилась Аня.       — У тебя руки в руках, так что не надо, — ответила Полина, но через мгновение руки были уже у неё в мешке.       Пока они болтали, Клаус делал кое-что интересное. Хоть мертвец и продолжал возмущённо кряхтеть, но двигаться не мог, поэтому не мешал магу работать. Тот пробил в груди дыру и теперь заталкивал в неё мешочек.       — Это чтобы он не вставал. Полежит, поспит, пока я сам не достану мешочек, — пояснял Клаус подошедшей Ане, не знавшей, куда деть руки. На этот раз свои.       — А вы собираетесь его доставать?       — Ну, когда мне понадобится послушный мертвец, достану. А пока помоги-ка мне сгрузить его обратно. А то выскакивал он бодро, а вот в могилу не хочет!       Бодрое некогда высушенное тело оказалось всё же тяжёлым и громоздким, и вместо Ани на помощь пришёл Платон. Пока они с Клаусом забрасывали влажную землю обратно, Полина мечтала о том, где бы им перекусить, а Аня пыталась вспомнить, есть ли в машине хотя бы влажные салфетки.       — А вообще, ты молодец. Даже не пикнула! Или ты боялась рот открыть, чтобы не вырвало? — уточнила вдруг Полина.       Аня так обалдела, что на несколько секунд потеряла дар речи.       — Я была на практике в хирургии и планировала быть операционной медсестрой, — ответила она сердито. — Меня бы этот мужик не испугал, даже если бы умер только что и пришлось его разрезать.       Настроение было бы испорчено, если бы этот разговор не услышал Клаус.       — А это она по своему опыту говорит: испортила мне отличный труп, потому что заблевала его полностью!       Аня даже не успела понять, какое выражение лица было у Полины, потому что та развернулась и поспешно скрылась в темноте.       — Не обращай внимания, — вклинился вдруг Платон, отступивший от почти закопанной могилы. — Она не терпит конкуренции.       — Какая же может быть конкуренция с её-то внешностью? — искренне удивилась Аня, никогда не считавшая себя привлекательной.       Платон удивился так искренне, заулыбался так широко, что стали видны ямочки на щеках, которых Аня раньше не замечала, поэтому откровенно уставилась на него.       — При чём тут внешность? Да и внешность у неё магическая. Когда мы встретились, она страдала из-за ужасных прыщей, но и без них красавицей бы не была. У неё была настолько низкая самооценка, что она даже из дома перестала выходить, чтобы её никто не увидел.       — Так а магия?.. — спросила Аня, окончательно растерявшись.       — Магия… Она перестала ходить в школу, потому что там её ужасно травили, к ней пришла классная руководительница, ну и Полина так испугалась, что родители всё узнают, что заморозила её. Ну, то есть она не планировала морозить, просто увидела в глазок, и сработала магия.       — А я думала, у неё магия обольщения… Вы же сами говорили…       Аня настолько растерялась, что даже усомнилась в своей же памяти.       — Да, — продолжал пояснять Клаус, одновременно приводя могилу в прежнее состояние да ещё добавляя магии, чтобы никто особо не присматривался. — Магия обольщения. Как видишь, иногда человеку приходится проходить через испытания, чтобы получить то, что ему нужно больше всего.       — Но с магией обольщения она могла бы и не менять внешность…       — Она ещё не оправилась от школьных травм, поэтому не принимает себя настоящую. Да и если есть возможность, то почему бы и нет? Знала бы ты, каких трудов мне стоило отговорить её от мести!       — А зачем отговаривали?       Клаус резко посмотрел на Аню, но сразу же засмеялся.       — Ну, замороженную учительницу я разморозил, а вот как бы я объяснил убийство двадцати школьников, при этом из одного класса? Полина ещё отомстит им, в этом я не сомневаюсь, но вот такие импульсивные вспышки я не поощряю. Надеюсь, у тебя нет затаённого списочка обидчиков?       — Нет. Вы и так видели, что я… чуть не сделала, — пробормотала Аня и отвернулась, потому что заметила любопытный взгляд Платона. С ним они разговаривали мало, так что он не знал всех подробностей того, как у неё проявилась магия.       — Ну, это было испытание. Как и сегодня. И ты молодец!       Это была высшая похвала, которую мало кто получал от Клауса, и Аня это знала, поэтому даже зарумянилась от удовольствия. Магия давалась ей тяжело, девушке приходилось учиться и тренироваться буквально сутками, едва выкраивая несколько часов на сон, но пока интерес был таким сильным, что заглушал усталость. Но этой ночью она замёрзла и переволновалась, поэтому почти бежала обратно к машине, где уже сидела обиженная Полина. Узнав её историю, Аня посмотрела на неё по-другому: не обиделась, не стала подкалывать, только дружелюбно улыбнулась и спросила:       — Ты уже решила, куда поедем?       Полина сидела на переднем сиденье микроавтобуса и даже не оглянулась на Аню, демонстративно дуясь. Не успела Аня закрыть дверь, как её подвинул Платон. Почему-то это её смутило, и девушка разозлилась на себя. Нет, он совсем ей не нравится! Просто обычно он делает вид, что её не существует, а тут… устроился рядом как ни в чём не бывало! На всякий случай Аня перебралась подальше от него и поближе к окну и уткнулась взглядом в зимнюю ночь.       Клаус вёл, как обычно, резко, не обращая внимания на знаки и другие машины, поэтому к точке сети фастфуда они долетели так быстро, что даже не успели договориться, что же они будут заказывать. Оставив их спорить, Аня буквально побежала в туалет, чтобы тщательно вымыть руки и обработать их антисептиком. Хорошо знакомый острый запах напомнил ей о медколледже, и девушка глубоко задумалась. Время летело безумно быстро, и совсем скоро ей придётся принимать решение. Вот теперь-то она поняла Нату! У той был ужасный выбор: если она пойдёт за Мартином, то вынуждена будет бросить и родителей, и друзей, и весь её привычный мир! Что-то подобное было и у Ани: выбрать магию означало бросить учёбу, за которую она цеплялась не просто так — это был её билет в самостоятельное будущее! Но ведь и магия могла дать ей многое! Клаус смог одним телефонным разговором решить все проблемы с мамой и отчимом, которые теперь стали относиться к ней иначе: почти как к равной! Если Аня могла сама зарабатывать деньги, то могла и быть полезной для семьи.       Правда, Аня денег ещё не зарабатывала. Клаус говорил ей, что совсем неопытные его ученики неплохо зарабатывали на гаданиях, но ей было неловко заниматься такой ерундой. Карты Таро её мало интересовали, чего не скажешь о сложных ритуалах чёрной магии. Аня совала свой любопытный носик везде, где успевала. Клаус ничего ей не запрещал и, казалось, радовался её инициативности, а вот Полина и Платон откровенно смеялись.       Аня улыбнулась, поняв, что думая о будущем, думает о магии. Наверное, это и был ответ? Но как же решить вопрос с колледжем, чтобы это не выглядело как-то совсем уж подозрительно? Надо будет спросить Клауса: он уж точно не в первый раз решает юридические проблемы своих учеников.       Но пока об этом было рано говорить, и Аня, выйдя в зал, увидела, что все уже сидят за столом и жадно едят. Полина привычно сидела возле Платона, и Аня отметила, что это именно Полина подсаживается к нему, а не наоборот. Сам же парень казался отстранённым и равнодушным ко всему.       — Всё нормально? — уточнил Клаус, но так ехидно, что Аня в ответ только скривилась.       Она машинально села рядом с ним на диванчик, запоздало подумав, что она-то ничего не заказывала, но Платон подтолкнул ей два бургера и картонный лоточек с наггетсами.       — Ешь давай. Силы надо восстанавливать.       Хоть голос его и был лишён эмоций, но Аня вдруг заулыбалась так, что поспешила низко наклонить голову: она мгновенно поняла, что мог означать этот простой жест. Мартин ведь тоже начал с банальной бытовой заботы.       Полина почти не ела: ковырялась в салатике, будто случайно забредшем в это заведение, зато быстро перешла к кофе.       — Ты тоже ешь, — приказал Клаус. — Ты ужасно злая, когда голодная.       — А голодная она всегда, потому что вечно худеет, — ехидно заметил Платон.       — Зачем? Есть же магия? — не удержалась Аня и тут же опустила голову, почувствовав ледяной взгляд Полины.       — Магия магией, но физическое тело можно изменить только физическими методами, — принялся рассуждать Клаус, одновременно посасывая куриное крылышко. — Вот, например, фехтование: ты можешь получить самое редкое магическое оружие, но что толку, если ты не умеешь им пользоваться?       — Ну, если оно магическое… — начала было спорить Аня, но Клаус её перебил:       — Так это не работает.       — Ну а разве нельзя наколдовать себе способность… да любую способность!       Аня обожала спорить, и они с Клаусом в этом были слишком похожи.       — Если ты готова продать душу за это… — вкрадчиво начал маг, и девушка тут же прикусила язычок. — Не готова? Ну, я так и думал.       — А многие хотят?       — О да! Ещё как! Но это не ко мне: я хоть и тёмный маг, но никогда не подведу человека под такое. Да и не лезу, куда не надо: и без меня предложат.       И всё же Аню больше интересовало, что там у Полины. Аня думала, то та выглядит так роскошно от природы, ну, может, добавила немного магии, чтобы быть именно привлекательной, а не просто красивой, но при чём тут похудение? Клаус, скорее всего, просто считал её мысли, поэтому охотно ответил:       — А с Полиной дело такое: как только что-то случится и её магия перестанет работать, её тело станет таким, каким и должно быть с её образом жизни. И Полина очень боится, чтобы это не было толстое и некрасивое тело.       — Но дело же не в весе! Можно быть привлекательной и счастливой при любых внешних данных! — заспорила Аня, но Полина посмотрела на неё так злобно, что пришлось замолчать, чтобы не бесить её ещё больше.       — А это, моя дорогая, вопрос не магии, а мудрости! — хохотнул Клаус и стащил у Ани наггетс.       Домой они добрались так поздно, что маг милостиво позволил им отправляться спать. Аня поспешила в кровать, где уже спали Сириус и Кот, привычно заглянула в телефон и обнаружила, что Ната в сети. Они общались вчера, поэтому Аня, позвонив, начала без приветствия, сразу же поделившись всем, что произошло на кладбище.       — Ужас какой! Я бы не справилась, — честно призналась Ната. — Но ты, конечно же, даже не моргнула!       — Ну, почти. Я как-то не ожидала, что мертвец будет буянить…       — А чего он вообще?       — Да потому что убийца и явно вёл такой себе образ жизни. Душа не упокоенная, земля его не принимает. Кстати, да! Я теперь поняла, почему его гроб был так неглубоко: его буквально выталкивала земля. Интересно!       Ната послушала её, помолчала, но всё же не сдержала смешок:       — Вот это у тебя интересы!       — Да ладно тебе! Расскажи лучше, когда мы встретимся? Ты домой вернёшься или останешься у Мартина?       — Я думаю об этом, — тяжело вздохнула Ната. — Конечно, я вернусь после каникул в квартиру…       — Почему «конечно»? Ты можешь и не возвращаться. Никто не говорит об обращении, но ведь Мартин и так будет постоянно рядом с тобой, так зачем же возвращаться?       — У меня учёба… — протянула Ната так жалобно, что Аня и себе грустно вздохнула.       — У меня тоже учёба и другая учёба! Не думаю, что справлюсь: последний семестр и так сложный, а тут ещё и Клаус!       — Так ты решилась?       — В общем-то, да. Может, Клаус сможет мне помочь сделать что-то вроде академотпуска, но о возвращении в колледж я уже не думаю.       — А я вот думаю… И это ужасно портит отношения с Мартином: он не понимает, как мне угодить, а я чувствую себя виноватой. У него ведь были планы…       У Наты был настолько жалобный голос, в котором уже слышались слёзы, что Аня вскипела:       — Подожди-подожди! У него планы? А у тебя? У тебя не было планов? Учёба там, работа, жизнь после университета?       Телефон замолчал, и Аня прислушалась: не плачет ли? Но Ната быстро ответила:       — Ты знаешь, если честно, то не было. Так, хотелось чего-то неопределённого, но хорошего, но чего конкретно и как этого добиться я не знала. А тут пришёл Мартин и совсем сбил меня с толку! Постоянно предлагает какие-то глупости!       — Прямо-таки глупости? Например?       — Ну ты знаешь: любой университет, жизнь в любом городе, но желательно в столицах, много развлечений и никаких забот!       — А ты упрямо твердишь ему о том, что должна получить диплом бухгалтера в провинциальном вузе? — строго спросила Аня, чувствуя, что Ната начинает улыбаться.       — Ну да! — ответила та с хохотом. — Да, ты права! Как же это глупо, правда?       — Правда. Знаешь что? Я спрошу у Клауса, сможет ли он мне помочь с академкой, ну а ты предложи этот вариант Мартину. У тебя будет целый год, чтобы проверить, можно ли довериться Мартину, и всегда будет шанс вернуться.       Ната помолчала, и Аня даже обеспокоилась: не сказала ли она чего лишнего? В последнее время с Натой творилось что-то странное, она чуть что срывалась в слёзы, всё грызла себя и могла взорваться из-за любой мелочи.       — Спасибо! Как же я сама не подумала! Нет, конечно, если честно, то у меня нет причин для академки, но Мартин, думаю, сможет это устроить. Вот только что сказать родителям?       — Не думай пока об этом! — радостно воскликнула Аня, довольная, что подруга оживилась. — Закончатся каникулы, соберёмся в квартире и всё обсудим. А пока отдыхай и ни о чём не беспокойся!       Ещё немного поговорили, но Аня почувствовала, что Ната спешит поделиться идеей с Мартином, поэтому не стала её задерживать. Да и самой ей надо было поспать, не хотелось, правда, но она почти привыкла засыпать и просыпаться в любое время, так что девушка пододвинула к себе довольного Сириуса, укрылась с головой и мгновенно уснула. Она и сама не поняла, насколько её вымотала поездка на кладбище.