Глава 20

         Экзамены прошли намного скучнее, чем я думал.          Показать знание теории, применить теорию на практике, да как можно зрелищнее, делая упор на предрасположенность к холоду, что накинуло мне ещё парочку баллов в глазах экзаменаторов.          Никакой справедливости, про неё никто даже не заикался — если родился с предрасположенностью и умеешь ей пользоваться для своей выгоды, то будешь получать больше тех, у кого её нет. Остальные пускай крутятся как хотят.          В результате, если в первые несколько месяцев я тотально отставал от остальных, практически ничего не зная про магию, то к концу семестра я превратился в настоящую личинку мага.          Это впечатлило даже учителя Жозе.          — Ты не совсем потерян, Лаваль, — холодно констатировал он. — Но есть ещё над чем поработать…          Ну конечно. После встречи с Жаном нелюбовь злыдня ко мне стала ещё больше!          По крайней мере, он был довольно справедлив.          Как-то незаметно, в нависшей над академией атмосфере нервов и переживаний, которая обошла меня стороной, экзамены подошли к концу и мы увидели результаты, собравшись вокруг многочисленных списков.          Рейтинг. Семеро, я всеми правдами и неправдами пытался избегать всего, что с ним было связано, на все сто довольный своим текущим положением, но вечно его избегать было просто невозможно. Рейтинг был важной частью системы, и я, умудряясь игнорировать его целый семестр, фактически совершил подвиг, который, правда, потерял всякий смысл после начала и, соответственно, конца семестровых экзаменов.          Да и можно ли это вообще было назвать «подвигом»?..          Скорее слабоумием и отвагой.          — Рене!!! — попытался меня поддержать толстяк. — Ты почти смог! В следующем семестре уже точно попадёшь в лучшее общежитие!..          Кажется, единственное, что беспокоило толстяка в бытие «элитой», было лучшее общежитие. Всё остальное так, бонус. И чем его не устраивало нынешнее?..          — Ты что-то похожее говорил в начале прошлого семестра, — отвлечённо заметил я.          — Тогда я просто хотел тебя поддержать, — быстренько выкрутился мой друг. — Но в следующем семестре точно пройдёшь!          Справедливо.          Я беззаботно отмахнулся.          — Я и не рассчитывал, что смогу за семестр прыгнуть в топ двадцать пять.          — Семеро, я бы сгрыз себе локти, если бы оказался на твоём месте, — покачал сокрушённо головой толстяк. — И как ты только остаешься таким спокойным…          Ответ был прост, но донести мысль до друга так и не получилось: как бы я не заставлял участвовать себя в этом, на рейтинг мне было глубоко наплевать, пока меня не ждали какие-то санкции или штрафы.          Я знал, что надо было и пересилил себя, но удовольствия мне это, мягко говоря, не приносило.          Семеро, что из себя этот треклятый рейтинг представлял?          По факту, существовало две таблицы: по курсу и глобальный рейтинг. Могло показаться, что в этом не было смысла, ведь старшекурсники по определению будут на атомы разбирать младшие курсы, но для этого существовала какая-то система с коэффициентами, где младшие курсы получали больше очков просто за красивые глаза.          На старших же курсах продвинуться по очкам становится тяжелее; потерять же, напротив, проще. Вроде как. Не то чтобы это что-то глобально меняло.          Я видел интересную закономерность: те, кто были наверху на первых курсах, с высокой вероятностью где-то наверху и останутся, если уж совсем не наделают глупостей. Совсем-совсем глупостей.          — Для чего нужен глобальный рейтинг? — буркнул я.          Эмиль воспринял моё бурчание как попытку скрыть печаль от места в рейтинге. Меня дружески похлопали по плечу, рисовка толстяка стала такой, будто он хотел смахнуть скупую мужскую слезу.          — Ты пройдёшь через это, друг!          — Ты можешь ответить или нет?!          Как оказалось, глобальный рейтинг нужен был по нескольким причинам. Некоторым, возможно, надуманным и некоторым более ощутимым:          Во-первых, некоторые секции библиотеки можно было открыть только с помощью глобального рейтинга.          Во-вторых, благодаря глобальному рейтингу можно было уже начать присматриваться к интересным именам (но чаще фамилиям) со всей академии. Так уж получилось, что академия с другими подобными учреждениями (допускаю, что не только в нашем королевстве) стали как бы не самыми важными местами налаживания связей всех со всеми.          В-третьих, как я уже как-то упоминал до этого и что имеет более чем прямую связь с рейтингом потока, особо успешные студенты после выпуска смогут получить, кажется, какую-то дополнительную помощь. Какую — здесь сильно зависит от ситуации и конкретного студента.          — Я понял, спасибо, — отвлечённо кивнул я.          — …ты обязательно продвинешься в следующем семестре!          Мне уже начинало казаться, что он обманывает мои глаза и откровенно издевается надо мной.          Озвучивать я этого не стал, но как бы не ключевой причиной существования глобального рейтинга мне казалось какое-то требование от аристократии, чтобы их дети, имевшие преимущество в начале, с гарантией сохранили его, и лишь какие-нибудь уникальные самородки смогли оттяпать себе кусок пирога.          Мол, мы и так пошли на столько уступок, что дальше только полностью переворачивать с ног на голову систему, которой и так уже плохо, неужели вы не можете пойти даже на такую мелочь?!          Я прищурился.          Об этом вообще задумывались или это я, знакомый с другой системой, надумал себе чего-то?          Ладно.          Я почесал голову, найдя взглядом рейтинг курса, задумчиво уставившись на свою фамилию.          Пока глобальный рейтинг меня мало интересовал. Увидел свою фамилию в нижней половине рейтинга, что для первокурсника абсолютно естественно (неестественным было скорее то, что Мари находилась ближе к середине, привлекая всеобщее внимание!..), да и махнул рукой.          Ключевым в любом случае был рейтинг курса.          — Двадцать восьмое место, — пробормотал я. — Попаду на двадцать пятое — и стану «элитой»…          — …Рене, ты пройдёшь через это!!!          Моя щека дёрнулась. Я ему сейчас вмажу!          Объективно, я и так продвинулся намного дальше, чем думал: прыгнуть с сорок какого-то места до двадцать восьмого за семестр — это гигантский прогресс.          Такие места в рейтинге обычно значили, что я не только чуть ли не идеально учился, посещал все занятия и примерно себя вёл, но и откуда-то добирал кучу дополнительных очков.          Я же учился хорошо и вполне себе старательно, но систему, как какая-нибудь Мари, об колено не ломал (только если не буквально жизненной энергией), приключений на мягкое место ради дополнительных очков не искал, как и не зубрил весь учебник от корки до корки. Да, интересовался явно побольше обывателей, для которых магия была обыденностью, но и каким-то безумным ботаником меня назвать было нельзя.          Посещал занятия исправно, только вот моё поведение идеальным назвать было нельзя. Некоторые же учителя меня так вообще недолюбливали!          Так как же так получалось, что я так быстро поднялся?          Перед глазами моментально возник образ довольно поправляющей причёску дьяволицы.          Ох Семеро…          Конец семестра означал, что вскоре в академию начнут массово съезжаться родственники, слуги и кто ещё только можно, чтобы встретиться или забрать студентов домой на каникулы.          Кто-то в академии так и останется, но большая часть уедет. У нас была небольшая передышка, во время которой академия погрузилась в атмосферу всеобщего облегчения (за редкими исключениями), эйфории и умиротворения, и именно этот момент мне показался идеальным, чтобы провести ритуал.          Ритуал обращения к Семерым.               

***

                 Со стороны, наверное, мы выглядели как какие-нибудь злобные культисты, решившие провести в ночном лесу воистину ужасный ритуал.          Семеро, попробуй ещё докажи, что ритуал проводился во имя и так повсеместно почитаемых Богов под присмотром практически дипломированной, совершенно точно благословлённой Семерыми жрицы, но кто ж слушать будет!          К счастью, мы были одни и, более того, теперь я даже мог за это ручаться. Почти. Слава магии!          — Ты слишком переживаешь, Рене, — беззаботно заявила Маэль. — Ритуал совсем не страшный! И если ты хотел обратиться к Семерым, то давно мог бы просто пойти в ближайшую Церковь!          Блондинке явно не понравился разговор с мадам Дюпон. Сначала сиятельная жрица выглядела мрачнее тучи. Моё предложение отправиться в маленькое ночное приключение она восприняла очень положительно и вся аж посветлела, распустила вокруг себя цветочки, словно её пригласили на незабываемое романтическое путешествие, но всё оказалось намного прозаичнее.          Я готов был поспорить, что увидел, как вокруг солнечной блондинки завяло несколько цветочков и даже её беззаботная улыбка ненадолго застыла, но когда она поняла суть моего предложения, то довольно быстро откинула из головы лишнее и загорелась моими начинаниями.          В конце концов, всё, что связано с Семерыми, это буквально её специальность!          Другой вопрос, что по мне сто процентов было видно, что я слегка переживаю.          — Я боюсь, что ко мне могут возникнуть дополнительные вопросы, — начал я бегать взглядом по необходимым для ритуала атрибутам.          Залог хорошей связи с Семерыми — наличие частички их силы. Но сила — не единственное, что могло привлечь немного больше внимания могущественных существ.          У Семерых были свои атрибуты. Вообще их, скорее всего, в разных королевствах за сотни лет накопилось не на один подвал, но Маэль меня заверила, что озвученные ей атрибуты тоже очень неплохо подходили. Жрица, на которую обратила свой взор Богиня, врать не станет.          К счастью, ничего особенного искать не пришлось (за исключением одной мелочи), при желании найти можно было всё:          Для Бога Судеб и Перерождений подходила старая монета. Чем более старая — тем лучше.          Для Богини Порядка — огарок свечи.          Для Богини Испытаний — обычный кусок серой ткани. Старой, но чистой, причём серой — обязательно.          Для Богини Любви и Судьбоносных Встреч — красные, только распустившиеся розы. В силу наступивших холодов достать их было не так просто, но всё ещё возможно.          Для Бога Знаний — сломанное перо.          Семеро, учитывая прозвище «Несломленного», у меня грешным делом возник в голове образ ботаника, которого не смогла сломать учёба, приведя к божественности.          Никак из самой Преисподней мысли пришли. Совсем уже из ума выжил!          Для Бога Пророчеств и Снов — щепотка соли.          Для Бога Защитников и Магических Существ…                   «Вообще Маэль говорила, что подойдёт почти что угодно с железной начинкой, но, внезапно, девушка вспомнила, что намного лучше подходила чешуя дракона!          В обычном случае мы бы даже не думали в этом направлении и нашли какую-нибудь железяку, только вот…          …в общем, Кассиануар даже спрашивать не стал, зачем она нам нужна. Просто достал из кармана чешуйку, словно он их как зубочистки использует, и сказал исчезнуть с глаз долой как можно быстрее, пока он не передумал.          К Маэль лысый дракон проявлял заметно больше терпения, как к той, кто несла в себе благословление Семерых, тогда как во мне словно видел кровного врага, то и дело морщась. Говорил, что от меня пахло даже хуже, чем от, видимо, отца.          Я ему определённо сильно не нравился…»                  Маэль заявила, что предметы несли в себе смыслы и историю. Для Богов, что существовали на уровне концепций, они значили намного больше, чем для людей.          Раскладывать на расчищенной поляне необходимое в ночи было немного волнительно и очень странно, но других вариантов не было.          — И какие дополнительные вопросы к тебе могут возникнуть? — невинно похлопала ресницами девушка.          — Это тяжело объяснить… — неуверенно произнёс я. — Но мне кажется, что мне… в общем, мне могут и ответить…          Блондинка явно сначала не совсем поняла, о чём я говорю, но затем…          — О-о-о!..          Это «о-о-о!» было одновременно наполнено и шоком, и прозрением, и осознанием, и чем ещё только можно.          Жрица самым наглым образом запрыгнула на меня, вцепившись в спину, требовательно заявив:          — Раз уж позвал и попросил помочь, Рене Лаваль, то постарайся объяснить! Всё!          — Слезь с меня и объясню.          — Объяснишь и слезу!          О Семеро, всё же, некоторым людям тактильный контакт был очень важен…          Я, конечно, понимал, что мне неизбежно придётся кого-то из «ближнего круга» вводить в курс дела, как и то, что из-за некоторых моих действий меня начнут в чём-то подозревать.          Из-за своего специфического характера служительница Церкви Семерых вызывала у меня как бы не больше всего доверия, как и можно было не сомневаться в том, что она проще всего поверит в факт внимания Семерых к моей скромной персоне. В конце концов, на её скромную персону обратили внимание, так почему не могут на меня?..          Факт благословения от Семерых (или, правильнее сказать, одной из Семерых?..) сам по себе вызывал доверие: раз уж её одарили частичкой силы, то в чём-то плохом её подозревать будет тем более глупо!          Разве что юная жрица была немного врушкой, явно была склонна к лени, но это, всё же, к чему-то серьёзному не относилось: если нужна была помощь — Маэль была тут как тут.          Я не стал говорить про свои глаза и сразу говорить про дневник с его фантастическим возникновением и восстановлением в общежитии, ограничившись всем остальным.          Про странности академии, про странности учителей и студентов, про, в конце концов, Трёх Ложных Богов и Красную Звезду. Этого хватало с головой!          Юная жрица слушала меня очень внимательно, пока я не закончил. И даже когда я закончил — она продолжала молчать, переваривая услышанное.          Когда же переварила…          Зависла.          В конце концов, осознание того, что дьявол в академии — лишь следствие, а не причина проблемы континентального масштаба, может немного сбить с толку.          Я давно хотел поделиться этим хоть с кем-то.          Вообще сперва я хотел, чтобы об этом узнал Эмиль, но, в отличие от благословенной жрицы, он даже спрятаться в случае чего нигде не мог. Дело не в надёжности, в этом-то плане я ему доверял! Это знание было крайне опасным само по себе и Маэль, хорошо знакомая с концепциями, сходу это поняла, уже зная как себя вести и что делать.          — Перед тем, как я отправилась в академию, отец Арно сказал, что у него странное предчувствие, — удивлённо вспомнила девушка. — Знал бы он, насколько был прав!..          — Церкви пока лучше всего не знать, — для проформы сказал я.          — Ты прав, но Верховные Жрецы не могут не знать! — уверенно заявила блондинка.          Религия на континенте, в общем и целом, была одна. Может, с разными какими-то интерпретациями и немного в разных формах, но Семеро для всех были одни.          Верховные Жрецы разных образований на континенте старались поддерживать между собой связь, помогали налаживать отношения между королевствами, выступали в роли арбитров, беспристрастных третьих сторон и наместников Семерых на земле. Репутация у них была более чем достаточной — опять же, слава Семерым.          То, что Верховные Жрецы как минимум догадывались о том, что у нас здесь происходило, было неудивительно.          Другой вопрос, могли ли они с этим что-то сделать, не опасаясь таким образом лишь помочь Ложным Богам? Можно ли было сказать, что Верховные Жрецы чем-то напоминали нашего ректора, что с меланхоличным видом наблюдала, как у неё под ногами горит земля?..          Маэль пообещала попытаться аккуратно разузнать что-то. В конце концов, она сама была из столичной Церкви, а потому знала и слышала больше, чем служители нашего маленького баронства.          — Теперь мы точно команда!.. — неожиданно просияла девушка, довольно заерзав на мне. — Нам понадобятся камни связи, чтобы всегда поддерживать контакт!..          Вот это она разгон взяла.          — Где мы их достанем?          Обычные камни не подходили. Конечно, при желании всё можно было достать, но мне было интересно, насколько далеко зайдёт полёт мысли сиятельной блондинки.          Она меня не разочаровала.          — Нам нужно найти спонсора! — незамедлительно ответила Маэль. — Нашу команду нужно будет расширять! Вдвоём мы мало что сделаем, но если нас будет больше!..          — Ты же знаешь, что будет, если…          — Ты не сможешь вечно это скрывать! Уверена, Эмиль уже подозревает что-то!..          Я вздохнул.          Она-то права, но…          — Эмиль думает только о том, что я всё время окружен какими-то красотками. Его только это и беспокоит.          — Как это «какими-то»?! — неожиданно возмутилась Маэль. — Но ведь это правда! Ты же прямо сейчас говоришь со мной, Рене!.. Я настоящая красавица, вообще-то!          От скромности она не умрёт.          — …так ты слезешь с меня или нет?          К счастью, меня всё-таки отпустили из воистину чудовищного захвата.          И как только ритуал превратился во всё это?..          В конце концов, про дневник пришлось тоже рассказать, когда мы вновь вернулись к ритуалу и моей неожиданной спешке.          Стоило ей лишь услышать о том, что произошло, как она чуть с руками и ногами у меня не вырвала несчастный дневник, принявшись внимательно его разглядывать.          Возможно, с него и стоило начинать, ведь любой намёк на веселье исчез из глаз блондинки.          Я бы даже сказал, её рисовка на какой-то миг приняла очертания жертвы какого-то ужастика, на которую прямо сейчас выпрыгнут из тьмы орды чудовищ.          — Так из-за этого дневника ты так переживал… — нервно хихикнула девушка. — Если бы ты не сказал, то я бы и не почувствовала от него божественной силы… О Семеро… Почему ты не начал рассказ с него…          Оказалось, что частичка божественного в нём действительно появилась. Или была чуть ли не с самого начала.          Маэль сказала, что обычный дневник превратился в настоящую божественную реликвию, коих в мире почти не осталось.          Его ценность была потенциально неизмеримой.          — Тебе нужно было давным-давно обратиться к Семерым!.. Ты хоть представляешь, насколько это важный знак!!! Им тяжело дать даже простой намёк, не то что превратить что-то в божественную реликвию!.. И почему дневник, а не какой-нибудь меч?.. Что это должно значить?! Никогда про такое не слышала! Верховные Жрецы… нет, нельзя! Или можно! Я не знаю… Семеро! — стала заметно более нервной девушка. — Боги до этого давали какие-то знаки?!            Тут я вспомнил, что не рассказал про треснувшие лики. Пожал плечами, невозмутимо дополнив историю.          Впервые видел, как сияющая блондинка хватается, словно безумная, за волосы.          Не успел я и моргнуть, как оказался с дневником в руках в центре круга с разложенными вокруг атрибутами Семерых. Как никогда серьёзная Маэль встала на колени чуть впереди меня, сложив руки в молитвенном жесте. Я почувствовал, как вокруг девушки начало распространяться знакомое тепло, словно освещая эту землю.          Я моргнул. Про себя пожал плечами.          В принципе, я только за!          Ритуал начинался.