Глава 24

         — Что ты уже успел натворить, Рене?          Вопрос сестрёнки был наполнен восхищением перед великим старшим братом, заставив меня поморщиться.          Я напрочь проигнорировал шёпот Люси. Как будто бы она не знала, что нас всё равно прекрасно слышали!          Эжен был далеко не столь сильно заряжен позитивом. Начнём с того,что он был избит: весь перебинтованный, было видно, что он едва стоял на ногах. И в лечении, видимо, ему пока решили отказать, ведь боль — лучший учитель.         К тому же воспитывали нас значительно более жёстко чем младшенькую. Не в обиду младшенькой, конечно! Слава Семерым, что её эта участь обошла стороной. Попадать в проблемы на ровном месте после травмы брату не хотелось, а никак иначе он происходящее не воспринимал.          Люси могли устроить взбучку с изнурительными тренировками, но лицо, как правило, не ломали, в отличие от нас, поэтому неудивительно, что брат воспринимал всё намного серьёзнее.          Да и, в конце концов, ни один ребёнок не будет счастлив услышать от убийственно серьёзных родителей фразу «Нам нужно поговорить», ещё и в полном кругу семьи.          Как вишенка на торте — мы были в кабинете отца. Относительно просторном, он неплохо передавал характер хозяина земли: строгий, какой-то холодный, в кабинете всегда всё стояло на своих местах, барон мог сразу заметить, если голова гигантского медведя на стене куда-то исчезнет.          Хотя… ладно, не лучший пример, любой заметит, если исчезнет любимое чучело гигантского магического медведя. Просто вспомнилось. Лишний раз трогать что-то в кабинете отца без разрешения было чревато, да…          Не знаю, специально или нет, но разговор не спешил начинаться. Отец был занят какими-то бумажками, мать стояла недалеко от него у окна, смотря на падающий снег.             К счастью, в какой-то момент наша мать всё-таки решила заговорить:          — Я родом из империи, что далеко на севере, за пределами моря и бескрайних степей.          Мы молчали, переваривая услышанное. Я мысленно представил себе карту континента.          Нас, не считая севера, со всех сторон окружали мелкие и крупные государства, включая Аливарию, из которой в нашу славную Академию Магии Лебон во имя, конечно же, Мари пробрался шпион, или кто он там.          Было как несколько карликовых государств, так и соседи покрупнее. Скажу честно, меня они не очень интересовали, но лишь потому, что с ними никогда (я имею в виду в промежутке последних сотен лет) не было серьёзных проблем. Континент был довольно спокойным, особенно для нашего королевства, в которое охотно съезжаются детишки со всех ближайших стран, и лишь степи могли вызывать какую-то тревогу…          …во всяком случае, до недавнего времени, о Семеро.          Про существование какой-то империи я краем уха услышал уже в академии. Насколько я знаю, контактов у нас с ними никаких не было: империя была довольно закрытой сама по себе, да и между нами пролегали как необъятные степи, так и чёртово море. Телепортация могла бы нивелировать проблему расстояния, но степи нивелировали магию.          — Никогда не слышал, — произнёс Эжен.          — Я тоже, — быстренько согласилась с наследником сестра.          Мать не была удивлена незнанием, едва слышно вздохнув. Конечно же, безупречно аристократично и печально.          Эта империя отличалась от всего, что нам было известно. Словно другой мир, в котором были другие порядки, совсем другая культура и обычаи.          Честно говоря, чем больше я слушал — тем сильнее у меня в голове возникала ассоциация с какой-то странной азиатской страной, застрявшей в древности: люди ходили в каких-то подобиях халатов, мужчины отращивали длинные волосы, даже религия немного отличалась, не говоря уже про язык.          В наших краях в разных государствах были разные языки, но мы все определённо находились в одной языковой семье, в отличие от империи.          Этого, кстати говоря, по матери не было заметно: какого-то явного акцента мы от неё никогда не слышали.          — В этой империи не поклоняются Семерым?! — ужаснулась сестрёнка самому главному.          — Поклоняются, — поправилась явно чувствовавшая себя не в своей тарелке мать. — Но не только им, Люси.          Мать не погружалась в дебри, лишь сказав, что Семеро были, безусловно, важной частью их религии, но назвать веру в них такой же доминирующей, как в нашем регионе?.. Нет.          Брату и сестре пришлось потратить какое-то время на то, чтобы переварить услышанное. Я воспринял откровения настолько спокойно, насколько это вообще было возможно.          Право слово, даже не считая памяти прошлой жизни, я уже увидел и услышал столько, что удивить меня существованием какой-то далёкой закрытой страны с другой культурой было просто невозможно.          Намного интереснее была личная история матери. И, что не менее важно, род, из которого она прибыла.          — Раньше в мире было намного больше драконов, — отвлечённо произнесла мать. — Особенно их было много в империи…          Если ящерицы, дожившие до наших времён, были в среднем намного более спокойными и разговорчивыми, то в прошлом всё было иначе.          Могущественные, до одури гордые, способные при необходимости легко потеряться среди людей (но, откровенно говоря, на тот момент ещё слишком гордые, чтобы промышлять такой «низостью»), пусть драконы и были склонны поспать годик-второй-десятый, когда они просыпались и выходили на охоту, закончиться всё могло для человека, мягко говоря, плохо. А если драконов не два и не пять, а целые стаи? Времена были во всех смыслах тёмными.          Закончилось это, правда, для драконов в далёких краях ещё более ужасно, чем у нас: появился род, да не один, что пошёл по совершенно уникальному, страшному пути.          Ящериц начали не просто кучкой забивать, нет.          Их забивали, чтобы вкусить их сердца, наполненные нечеловеческой силой, да искупаться в крови. Пугающий ритуал не превращал людей в драконов… в полном понимании этого слова, но дарил немыслимую силу, регенерацию, продлевал жизнь и ещё много-много других «бонусов».          Такой себе альтернативный путь рыцаря, завязанный на охоте.          Кто бы мог подумать, что в мире были далеко не только обычные рыцари и обычные маги, да редкие магические рыцари.          Если сначала от драконов захотели избавиться, потому что они были опасными для людей тварями, то потом всё для ящериц стало намного плачевнее: на драконов начали охотиться, потому что это стало просто выгодно. И, возможно, вкусно.          На заре зарождения родов, охотящихся на ящериц, было немало. Но с течением времени и по мере того, как ящерицы начали исчезать из мира, популяция «Убийц драконов» начала естественным образом падать, в конечном итоге оставив лишь несколько родов, что по сей день если не правили империей, то занимали в ней довольно высокое положение.          Наша мать была как раз беглянкой из одного такого рода. Какого — она не сказала. Но намекнула, почему сбежала:          Рода последние сотни лет жили преимущественно за счёт договорных браков друг с другом. Чтобы сохранить побольше особой крови, дабы лишний раз не разбавлять её кровью простых смертных.          Нашу мать хотели выдать замуж, но…          — Мужчина, которого мне выбрали, оказался слишком слаб, — холодно и вместе с тем до невозможного брутально произнесла мать. — Я избила его до полусмерти. Затем ко мне пришла его семья и я избила их. Члены моего рода попытались остановить меня, но я уже не могла контролировать себя.          …и избила до полусмерти и их, о Семеро…          В приступе ярости она устроила такой переполох, что когда пришла в себя ей только и оставалось, что бежать за море, в степи, где её никогда никто не найдёт. По крайней мере, так изначально планировала мать, пока не встретила отца, они друг другу наваляли…          Искра, буря, сломанный череп с хребтом, полное романтики предложение от отца, которое мать смогла понять без всякого знания языка…          — Как романтично!.. — воскликнула вдохновлённо Люси.          О да, настоящая романтика, концентрированная!..          — …          — …          Мы с Эженом обменялись взглядами. Ничего сказать не посмели: не только мать поддержала возглас дочери, тепло улыбнувшись милым воспоминаниям, но даже на лицо отца вылезла редкая, искренняя улыбка.          В моём же восприятии ещё и распустились цветы, столь яркие, что пришлось несколько раз моргнуть.          Семеро, если мы сейчас покажем хотя бы намёк на сомнительность подобной романтики, в нашем скромном баронстве останется одна-единственная наследница…          — Есть какая-то причина, по которой ты решила рассказать об этом сейчас, мама? — спросил Эжен.          Правильно, братец! Тему нужно срочно переводить!.. Только не смотри на меня так, будто я в чём-то виноват!          — Я давно должна была об этом рассказать, — покачала головой мать.          Во-первых, в каждом из нас всё ещё текла довольно-таки ядрёная кровь. И могла приводить к разным последствиям. А могла и не приводить.          По-хорошему, нас и должны были воспитывать со знанием того, что у кого-то из нас (или у всех сразу) могут быть проблемы с контролем гнева.          Проблема в том, что было неясно, было ли это именно наследием по линии матери. Всё же, род Лаваль сам по себе был не менее, если не более необычным. Каких-то особых «драконьих» трансформаций никто из нас не унаследовал, а воспитание отца и так едва ли как-то отличалось от того, как воспитывали в роду матери.          Разве что она и впрямь пыталась учить нас держать себя в руках, но я не видел в этом ничего сакрального. Всё же, мы пусть и низшая, но аристократия. Эжен так вообще толком и не научился ничему, и претензий к нему не было.          …либо я чего-то не знал.          Во-вторых, проявлялась (а она, как оказалось, проявлялась) кровь в нас по-разному. И в семье думали, что увидели уже всё.          То, что со мной происходило, явно показывало, что так просто кровь матери нас не отпустит. В Эжене она, судя по всему, была сильна всегда, когда как в нас с сестрой…          У сестрёнки было шило в одном месте, но не у меня.          — До недавнего времени я была уверена, что кровь уже дала тебе всё, что могла, Рене, — медленно произнесла мать. — Многие убийцы драконов были сильными магами, мы с твоим отцом думали, что кровь лишь помогла пробудить её, но теперь я вижу, что мы ошиблись…          В кабинете наступила недолгая, тяжелая пауза.          — Люсиль начнёт тренировать вас, — взял слово отец. — Пока Рене будет здесь, она научит вас тому, чему не могу научить я. Подробности вы узнаете позже. Эжен, Люси, теперь, когда вы узнали правду, можете идти. У нас будет личный разговор с Рене.          — Может они всё-таки останутся со мно…          — Нет.          О Семеро…          — Ты обязательно выживешь! — показала мне кулачок сестра. — Эжен, давай, скажи Рене, что всё будет хорошо!..          — …удачи, брат.          Если мои глаза меня не обманывали, Эжен это сказал почти искренно. Неужели успел соскучиться по младшему?          Отец, мать и я остались в кабинете одни. К счастью, на этот раз долгих пауз не было:          — Что происходит в академии, Рене? — окончательно включился в разговор отец. — Я мало что понял из твоих писем…          Мать подалась вперёд, явно намекая на то, какие подробности ей нужны.          Я почесал голову, издав короткий смешок, понимая, что говорить придётся много.          — Откуда бы начать…          Мне, в принципе, было не так уж и много что скрывать.          Я начал с самого первого дня академии, решив не ограничиваться одними лишь ужасами. Рассказал про свой талант с предрасположенностью, про экзамены, про подставу с поступлением и знакомство с Эмилем.          — Трюдо, — повторил отец. — Достойный род. Ты нашёл себе хорошего друга, Рене.          Я аж вытянулся от похвалы отца.          — Это вышло случайно, я никогда не интересовался его происхождением.          — Когда-то члены их семьи уже приходили на службу нашим предкам. До недавнего времени они оставались рыцарским родом. Путь, по которому пойдёт наша семья, может быть в чём-то похожим на их. Нам есть чему научиться у него и его рода.          Я удивлённо кивнул.          — Эмиль планирует навестить нас.          — Мы с радостью примем его, — легко ответил отец.          Как всё просто оказалось. Правда, то, как на миг заострилась и без того пугающая челюсть отца, заставило меня подумать, что приём Эмиля может оказаться даже слишком радушным, но…          Он выживет. Я не позволю ему откинуть копыта.          — На чём я остановился…          Довольно быстро я дошёл до самого интересно. Про лекционный зал, в котором нас встретила воистину пугающая дьяволица, про небольшую перепалку между дочерью герцога и Мари, с последующей вспышкой пламени.          Получив карт-бланш от самих Семерых, я не боялся вводить родителей в странные детали, постепенно рассказывая им всё больше и больше.          Про дьявола, что скрывался в академии.          Про Ложных Богов и учителя-культиста.          Про историю предка, в конце концов.          Наверное, обычный парень моего возраста попытался бы скрывать всякие детали подольше, по надуманной или реальной причине, но я считал проблему достаточно большой и потенциально опасной, чтобы моя семья в полной мере понимала, где я учился и к чему это могло привести.          Возможно, будь мой род слегка более обычным, то это вызвало бы лишь беспокойство с немедленным наказом бежать из академии со всех ног, но…          Семеро, я, как оказалось, был не просто сыном старого рыцарского рода с магическим прошлым, но и чёртовым сыном потомственной убийцы драконов, что не только наваляла своему и чужому роду, но и умудрилась в одиночку пересечь море и степи.          — Покажи мне дневник, — коротко сказал отец.          Я послушно протянул отцу дневник. Тот не стал его открывать, вместо этого лишь прислушавшись к своим ощущениям.          — О Семеро…          Отец не часто вспоминал Семерых. Это о многом говорило.          — Как думаешь, отец, для чего предку могло понадобиться проклинать свой собственный род?          — Я не знаю, Рене, — покачал головой барон. — Ты сказал, что увидел упоминание предка в дневнике древнего архимага. Фамилия Пьеро Лорана кажется мне смутно знакомой. В нашей библиотеке она где-то упоминалась.          — Возможно, Коалиция Магов может нам очень хорошо заплатить! — воскликнул я.          Отец странно на меня посмотрел.          Что я не так сказал?..          Мать слушала нас не без интереса, но и ослу было очевидно, что её интересовало намного больше. Об этом мы поговорили, к сожалению, дальше.          — Ты не испытывал по отношению к этой… женщине сильной ненависти, Рене?          Не буду кривить душой, я немного смутился.          — Ненависти — нет.          Отец с матерью переглянулись. Кажется, бровь мамы немного дёрнулась.          — Что насчёт этого… Кассиануара?          — Я заметил за собой несколько странных… вспышек агрессии.          Взгляд матери стал ещё более подозрительным.          Что-то мне как-то совсем неловко стало…          Она подошла ко мне, внимательно разглядывая. Медленным, холодным тоном она спросила:          — Значит, у тебя не возникало желания её съесть?.. Насколько сильным было это желание?          Я считал себя довольно толстокожим человеком, но, прости Семеро, это было уже слишком.          — Н-ни разу…          Я давно не видел такого искреннего шока на лице матери. Она словно впервые увидела своего сына.          — Тебе нужно проверить, действительно ли эта подозрительная женщина дракон, Рене, — взяла себя в руки мать, успокоившись. Практически. — Тебе показалось, что она может как-то влиять на всех, но так ли это?          Я нахмурился.          — О чём ты говоришь?          — Из твоих слов мы можем сделать вывод, что она довольно популярна у студентов, — сказал барон. — Почему ты думаешь, что она обязательно использовала для этого какую-то магию?          Вообще-то, я и сам уже думал над этим.          — Мне тяжело ответить на этот вопрос, отец.           — Не кажется ли тебе, — вновь взяла слово мать, — что ты мог быть единственным, кто по-настоящему попал под её чары?.. Это вызывает беспокойство, Рене… Едва ли нормальный дракон станет терпеть у себя под боком потомка убийц своего рода, так ещё и…          Глаза материли загорелись чем-то воистину инфернальным.          — …регулярно обнимать?          Семеро, я почувствовал себя каким-то совсем неблагополучным.          Мать вновь подошла к окну, погрузившись в размышления. Как это ни удивительно, тема её беспокоила.          — Чем сильнее дракон — тем сильнее твоя кровь должна была отреагировать на неё. Она могла обмануть твои чувства и обратить ярость в нечто иное.          — Если она дракон, — сделал важное уточнение отец.          — Нам нужно подтверждение, — убийственно серьёзно прищурилась мать.          В моём восприятии её аура вновь на миг вспыхнула, обещая реки крови.          Кажется, маму всерьёз обеспокоило, прости Семеро, увлечение сына…          — Мы же не будем нападать на академию? — испуганно поинтересовался я.          — В этом нет никакой необходимости, — словно выдохнула из себя вспыхнувшую ярость мать, став заметно спокойнее. — Есть несколько простых способов проверить, действительно ли эта порочная женщина та, о ком ты подумал, или же…          На лицо матери упала тень разочарования, заставив меня всего аж скукожиться.          — …просто ты, дорогой, вместо того, чтобы обратить внимание на девушек своего возраста, положил глаз на играющую с тобой…          Мать, уже не слишком скрывая происхождения, произнесла что-то на абсолютно незнакомом языке. Барон странно покосился на мать.          И так было очевидно, что ничего хорошего она про мадам Дюпон не сказала.          У меня даже были определённые предположения, что именно она сказала…          — Что насчёт других драконов… — решил я аккуратно перевести тему. — Например, нового уборщика академии…          Нужно было заканчивать обсуждение мадам Дюпон, а то я сейчас сквозь землю провалюсь.          — Ему повезло, что он родился далеко за пределами империи, — коротко произнесла мать.          — Ты против охоты на драконов?          — Силу можно обрести и без чужой крови, — надменно произнесла мать. — Вместо того, чтобы пойти по собственному пути, убийцы драконов погрязли в охоте, начав жалкое падение сразу после того, как начал исчезать их источник сил. Никогда не рассчитывай на чужое могущество, Рене.          Ладно, я понял общий посыл. И понял, почему мать могла влюбиться в отца от одного лишь мощного удара в челюсть.          Наш род был чуть ли не воплощением её личных идеалов.          — Кассиануар… — неожиданно произнёс отец. — Это имя мне знакомо…          Ну, тут даже догадываться не нужно, что могло произойти…          Умудрившись соскочить с темы мадам Дюпон (по крайней мере, она перестала играть столь важную роль), мы вернулись к более глобальным вопросам.          — Ты будешь информировать нас обо всём, что с тобой происходит, будь то скрывающийся в академии дьявол, дракон или кто-либо ещё. Это может стать для тебя хорошей тренировкой, — сверкнули глаза барона.          Ну ещё бы отец ответил иначе. Подумаешь, вопрос континентального масштаба с участием Семерых и Ложных Богов. Действительно неплохая тренировка.          Я послушно кивнул.          — Да.          — Я бы не хотел, чтобы ты становился знаменитостью, но если Семеро решили иначе, то тебе остаётся лишь с честью пройти этот путь, как благородному рыцарю… — отец выдержал недолгую паузу. — И магу.          — Да.          — Постарайся не запятнать наш род, Рене, но и не рискуй попусту. Нам нужен обученный маг, первый за много сотен лет, и живой сын. Держи это в голове.          Я едва сдержал эмоции.          — Да, отец.          — Хорошо, — коротко кивнул барон. — Что насчёт твоих тренировок…          Семеро…          — …учитывая всё то, что ты рассказал нам, я больше не могу закрывать глаза на твою подготовку. С завтрашнего дня и до начала нового семестра ты начнёшь не только учиться с Люсиль, но и выходить со мной на охоту. Лично. Ты стал сильнее, но я вижу, что как рыцарь ты опять начал лениться. Заодно закроем вопрос «Стилей».          Земля под ногами всё-таки провалилась. Ноги едва не подкосило.                  «Кто бы мог подумать, что я начну мечтать вернуться в академию практически сразу же после возвращения…          …дом милый дом…»