15

Этим утром ты проснулась очень рано. Не потому, что тебе нужно было куда-то идти, а потому, что спать тебе не дал кошмар. Ты с отцом жила в горах, но недалеко от гавани Ли Юэ, поэтому встречать рассветы и закаты было особенно приятно. Как раз на рассвете Чжун Ли тебя и нашёл сидящей на скамейке в саду и задумчиво смотрящую в оранжевое небо. Не то он почувствовал благодаря особой связи, что с тобой что-то произошло, не то сам страдал от бессонницы. — Доброе утро, — проговорил отец тихо и мягко, как будто боясь тебя напугать. Он осторожно сел на скамью тоже, но на определённом расстоянии, чтобы не соприкасаться бёдрами с твоими. Но очень хотелось обратного — ему, кажется, на секунду подумалось о том, чтобы прижаться к тебе и положить руку на твою талию, чтобы ты упёрлась головой в его плечо, и вы сидели рядом друг с другом близко-близко. Утренний ветер разогнал эти романтические мысли. — Доброго утра и тебе, папа… Твой голос прозвучал немного грустно. Кажется, тебя одолевали какие-то чувства, которые ты никак не могла охарактеризовать. Тоска, тревога, меланхолия, печаль — как будто ничего нельзя было разобрать. Возможно, всё из-за проклятого кошмара, о котором рассказывать тебе, по крайней мере сейчас, совсем не хотелось, чтобы не переживать сильнее. Спрашивать, что случилось, отец, на удивление, не стал. Быть может, он понимал тебя лучше, чем ты думала. Он просто сидел рядом, и в тот момент тебе хотелось сказать ему «спасибо», потому что одиночество лишь усугубило бы положение. Тогда присутствие Чжун Ли казалось тебе комфортным. Он не касался тебя и молчал, но сам факт того, что он был рядом, успокаивал. Ты видела, что вы оба живые. Ты сама резко прижалась к папе и крепко обняла его, обхватив руками и уткнувшись лицом в его плечо. Он, конечно, не таких обстоятельств для вас хотел и посчитал грешными мысли о романтике, когда ты очевидно страдала. Чжун Ли осторожно положил руку на твою содрогающуюся от рыданий спину. Его сердце метафорически разрывалось, когда ты мучилась, потому что ты не заслужила боли. Понимал ли он, что иногда он сам и был причиной этих несчастий? Когда ты немного успокоилась и подняла взгляд покрасневших глаз на отца, он погладил тебя по волосам и прошептал: — Всё будет хорошо. Ты разрыдалась только сильнее. Солнце медленно поднималось над притихнувшим миром, и как будто только вы не спали во всём Тейвате — потерянные, одинокие и слишком задумчивые, в каком бы возрасте ни были. Тебе — пятнадцать, а твоему отцу? Сложно было сказать точно… Он уже давно не скрывал от тебя, что был древним Гео Архонтом, но после того, как принял оболочку смертного, он утверждает, что ему сейчас сорок лет. Ты так и не смогла рассказать, что с тобой случилось, а отец не давил. Понимал, что рано или поздно ты всё равно откроешься ему, потому что, несмотря ни на какие обстоятельства, ты доверяла ему. Чжун Ли, чтобы ты развеялась, предложил днём или ближе к вечеру сходить на прогулку. За день ты, конечно, успокоилась, но сам сюжет кошмара не забыла и всё пыталась разобраться в символизме увиденного. А тебе казалось, что этот сон точно должен был что-то значить. Так что потом, когда вы гуляли, ты всё же рассказала папе, что расплакалась из-за сна. В том кошмаре происходило много событий, но ты запомнила только концовку: стоявшая на вершине некой горы в Ли Юэ, ты смотрела в даль, в небо и плакала от душевной боли. Отец что-то сделал с тобой, но ты не помнила конкретно, и ты затаила на него обиду, злилась, что так получилось, и хотела сбежать от него. Но вот он, откуда ни возьмись, появился на той же горе, и ты, крича, рыдая и затем стуча по нему кулаками, вскоре ринулась к краю и полетела вниз. Чжун Ли кинулся за тобой и почти схватил тебя за руку, но прямо в момент прикосновения ты рассыпалась на мелкие частицы пыли и растворилась в воздухе. Чжун Ли, услышав пересказ твоего кошмара, и сам почувствовал, как в его груди всё одновременно и замерло, и разбилось на мелкие осколки. Потерять тебя — буквально худшее, что могло бы случиться с ним. Его любовь уже точно перестала быть исключительно родительской, но в тот момент он думал лишь о том, как ему действительно было страшно от того, что ты рассказала. Ты снова заплакала, и Чжун Ли уже сам обнял тебя, шепча слова утешения. Его рубашка немного намокла от твоих слёз, но ты не могла отойти от папы, совершенно не веря, что он способен на преступление против тебя. Вы так любили друг друга, ну разве возможно что-либо ужасное? Противоестественная и отвратительная любовь Чжун Ли к тебе только крепла с каждым годом твоего взросления. Он всё меньше отдавал себе отчёт в действиях и всё больше чувствовал, как вожделение растёт в нём, когда он видит, как ты взрослеешь, умнеешь и становишься именно такой, какой он хотел, чтобы ты была. Чжун Ли уверял тебя снова, что всё будет хорошо, что ты будешь жить, но сам-то помнил о твоём происхождении и не мог гарантировать того, что ничего не сделает с тобой. Его любовь к тебе отравляла его самого, и в любой момент он мог перейти черту, позволив этому яду разлиться.