16

Вот тебе уже шестнадцать лет, и пока Яо Яо задорно смеётся со своим парнем на свиданиях, ты вынуждена сидеть в отцовской библиотеке и читать романы о любви, чтобы хоть как-то компенсировать нехватку отношений в твоей жизни. Не то чтобы ты не пыталась следовать советам своих подруг, и в том числе Яо Яо. Просто у них вот как-то легко получалось общаться с юношами, а ты… Ты умела поддержать диалог, но, кажется, парни мало интересовались тобой. Да и ты сама, если честно, не видела в них ничего занимательного. То ли дело отец — он всегда найдёт, что рассказать, всегда выслушает и поддержит. Жаль только, что пока парней, которые подходили бы твоим требованиям, ты не встречала. Вдоль стены на кровати у тебя лежало тёплое одеяло, которое ты обнимала во сне. Ты примерно понимала, откуда у тебя такой тактильный голод, но слишком задумываться над собственной психологией не хотелось — и без того тошно. Но однажды Чжун Ли, заметив, что ты не убирала одеяло даже летом, осторожно спросил: — Тебе холодно или ты боишься чего-то? Ты потупила взгляд, стараясь смотреть не на папу, а в пол. Ты не знала, как сказать ему, что тебе одиноко. — Просто… захотелось так. Он промолчал тогда, сделав вид, что твой ответ ему всё объяснил, но через пару дней ты услышала стук в дверь. — Могу ли я зайти? — спросил Чжун Ли, стоя на пороге твоей спальни, когда ты открыла ему. Он был одет в домашний костюм, как и ты, и явно готовился ко сну. — Что случилось? — не поняла ты. — Я… подумал, что мог бы посидеть с тобой немного, чтобы ты спокойно уснула. Ты не знала, что ответить и думать. Но уточнить всё же стоило: — Ты хочешь рассказать мне историю на ночь, как в детстве? — Если это поможет тебе. Немного сомневаясь в правильности своего решения, ты всё же пустила отца в комнату. Ты легла, накрывшись одеялом, и смотрела в потолок, пока Чжун Ли, сидя рядом, вёл монолог. Кажется, самое последнее, что он рассказывал, было про глазурные лилии и Богиню Пыли. У тебя в голове крутился какой-то вопрос по поводу этого, но в итоге ты уснула лёжа на боку и отвернувшись к стене. Чжун Ли долго смотрел на твоё хрупкое и родное девичье тело, накрытое одеялом, и всё никак не мог уйти. Сначала он встал с кровати, но затем обернулся и почему-то снова подошёл к тебе, неотрывно смотря. И в итоге поддался искушению, терзавшему его душу в тот момент. Чжун Ли осторожно забрался под твоё одеяло, очень надеясь не разбудить тебя своим внезапным чувственным порывом. Он и сам не понимал, что толкнуло его на то, чтобы прижаться к спине собственной дочери, крепко обнять тебя и поцеловать в волосы. Кажется, Чжун Ли догадывался, что в его действиях была не только целомудренная любовь, но и что-то другое, совсем не отеческое, и всё же он не смог устоять перед соблазном провести с тобой ночь в одной кровати. Одна мысль об этом привела его помутнённый рассудок в экстаз. Он помнил, что для тебя он в первую очередь отец. Но этой ночью он почти забыл об этом. Его широкая ладонь легла на твой живот, прямо как в детстве, когда ты плакала от боли и он пытался унять её таким образом. Он слышал твоё тихое дыхание и видел, как двигалась от этого твоя грудь. Под слоем домашней одежды теплилось твоё молодое и горячее тело, и Чжун Ли так хотелось коснуться твоей нежной кожи груди, поднявшись ладонью вверх от пупка, а ещё лучше, наоборот, двигаться рукой вниз, залезая пальцами под тоненькую ткань нижнего белья. Он вздрогнул несильно, распахнув глаза. Эта сексуальная фантазия, пришедшая к нему в мысли, была безумно неправильной. Чжун Ли наслаждался твоей близостью сейчас и тем, что он может любить тебя. Но ему хотелось большего, рассудок буквально плавился от ощущений. Тьма в комнате и тепло твоего тела заставляли моральные границы в его голове стираться, словно бы это всё происходило не по-настоящему. Чжун Ли не удержался, убрал твои волосы за ухо и невесомо поцеловал тебя в шею. Ты была такой знакомой, такой любимой, такой родной, но не по крови словно. Его сердце бешено стучало, а разум кричал, чтобы он остановился немедленно. Чжун Ли лежал с тобой, считая тебя совсем не дочерью. Чжун Ли тихо целовал тебя в щёку, шею, а затем в ключицу, поглаживая живот и щекоча пальцами мягкую гладкую кожу. Он хотел исцеловать тебя всю, показать тебе, что такое быть любимой в сексуальном плане, ведь чем выше любовь, тем ниже поцелуи, и это горячее ощущение внутри тела не покидало до поздней ночи. Чжун Ли едва унял себя и свои порывы. Он был близок к тому, чтобы надругаться над тобой, как никогда до этого. Наверное, его остановила только Селестия, если она слышала твои обрывистые молитвы в мыслях. Ближе к утру Чжун Ли спешно ушёл из твоей спальни, боясь, что ты застанешь его рядом с собой и ужаснёшься, что ты, оказывается, спала с собственным отцом. Ты уже в том возрасте, когда даже целомудренная интерпретация этого словосочетания звучит неправильно. Но ты проснулась, ещё когда Чжун Ли ласкал твой живот и целовал тебя. Внутри твоего девственного тела всё трепетало от таких прикосновений отца. Ты уже поняла, как он тебя касался, и сходила с ума в попытках успокоиться. Происходящее было не просто неправильно, а преступно. Ты не давала согласия, но тебе было страшно даже немного пошевелиться, потому что ты не знала, что отец мог сделать. Что, если бы ты начала оказывать сопротивление, а он… Ты не спала с тех самых пор, когда Чжун Ли начал трогать тебя, и до самого его ухода. Ты повторяла как молитву самой себе, что тебе это просто приснилось, что ничего этого не было, что отец не трогал тебя, но воспоминания почему-то оживали всякий раз, стоило тебе задуматься хотя бы на секунду. Это не могло быть сном. Ты сжалась в клубок, подтянув колени к груди, и заплакала, прижимая одеяло к трепещущему телу. Твой отец домогался тебя. Именно это слово поразило тебя в самое сердце. Тебе хотелось провалиться сквозь землю от стыда и горя. За что он так с тобой? Ты вспомнила тот кошмар, который навсегда отпечатался в твоей памяти. И теперь поняла, какой же «недостающий» фрагмент всё время мешал анализу этого сновидения — именно что-то подобное и сделал с тобой отец во сне. От понимания стало лишь хуже. Но ты не хотела умирать и терпеть такие ужасы, впрочем, тоже. Тот, кому ты доверяла всю жизнь, сделал с тобой такое… Он предал тебя. И теперь тебе в этом мире не на кого было надеяться, кроме самой себя.