Глава 1. Новая жизнь

Глава 1. Новая жизнь Первое время после взрывов казалось мир ещё можно восстановить. Уцелевшие цеплялись за старые привычки, пытались воссоздать иллюзию порядка. Делились едой, лечили друг друга, строили баррикады из сломанной мебели и прочего шлака. Но эта надежда быстро истончалась. Спустя недели тишины пришли настоящие холода в их душах. В темноте, смотря на потолок квартиры, в которой провел последние месяцы. Вдруг нахлынуло чувство беспокойства, которого очень давно не испытывал. Видения прошлого начинают возвращаться, я вижу их, людей вокруг, близких до боли в сердце. Но каждое воспоминание сопровождается чувством глубокой вины и стыда. Хочу уснуть чтобы забыть все это, не могу переживать эту боль. Это так раздражает. Постепенно возникает понимание, что он сам виноват в собственном положении, и его ответственность перед самим собой должна привести к изменениям. Я открыл глаза и сразу же услышал знакомое урчание, будто внутри меня поселился демон, требующий жертву. Надо вставать, идти и искать. Всё остальное потом. Передо мной та комната, в которой я коротал бесконечные дни. Когда-то это была квартира, где кипела жизнь, сейчас это лишь оболочка. Облупленные стены с пятнами плесени, битое стекло на подоконниках, воздух пропах смесью испражнений. Между груд мусора и остатков мебели протоптана тропинка служившая коридоридором между островками ада. Дом - какое же странное слово. Это место не защищает, не греет, не обещает спасения. Но всё же, я ведь зачем-то возвращаюсь сюда. Значит, оно, как минимум, имеет для меня какое-никакое значение. Отряхнув пыль с рубашки, я осторожно встал. Ноги отказывались слушаться, как будто не верили, что сегодня снова придётся идти. Я спустился по лестнице, держась за ржавые перила и вышел из дома. Моё тело, еле двигалось. Местами обнажались сухожилия, один глаз почти не открывался, и мне казалось, что он живёт своей жизнью. Но у этого внешнего ужаса был неожиданный плюс: другие мутанты меня игнорировали. Признавали «своим». Плелся по улицам, что когда-то были окраинами города. Никакой карты, только то, что засело в памяти. На горизонте показались ветхие деревянные домишки. Здесь давно никто не жил. Ну, разве что, крысы и, потерявшие половину тела от гнили, собаки. Я брёл туда, преодолевая тошноту и гул в ушах. Желудок стонал. Иногда казалось, что он пытается разговаривать. И голос его был болезненно стонущим, мерзким. И наконец вывеска. "Продуктовый". Старая, выцвевшая. Витрины покрыты пылью, но не разбиты. Я едва ухмыльнулся, хорошие знаки. Или ловушка. Но сейчас, даже ловушка - это шанс на спасение. Я толкнул дверь. Она поддалась с глухим стоном. Я прошёлся вдоль полок: остатки хлеба лежали, как кирпичи, покрытые мхом и, возможно, новой жизнью в виде грибов. Я попробовал на ощупь, каменные, но съедобные. В глубине зала нашёл несколько запечатанных консервных банок. Вода мутная, но пригодная для питья. На складе, среди испорченной мерзости глаза заметили настоящее сокровище - ящик водки. Почти нетронутый. Я набил мешок всем, что мог унести. Он стал тяжёлым, почти неподъемным. Для меня это именно столько весило "счастье". Обратный путь прошёл спокойно. Лишь один выживший попался мне на глаза. Он шел в направлении заправки с двумя канистрами в руках, так беспечно. Продолжая путь я даже позволил себе роскошь и съел сразу половину той буханки. Жевал долго, чувствуя, как крошки царапают дёсна. Горечь. Сухость. Но и вкус. По пути я остановился в старой беседке среди заросшего сквера. Таким он мне нравился даже больше, деревья обвитые лозами дикого винограда, трава пробивалась через кладку дорожек. Солнце клонилось к закату. Тепло играло на осколках стекла. Я сел и открыл одну из бутылок. Первый глоток как ожог. Но приятный и согревающий. Вернувшись домой, первым делом вывалил находки на стол. Покосившийся, с изломанной ножкой, он всё ещё держался. Среди груды стекла и хлеба я поймал себя на улыбке. Это было странно. Редко я улыбаюсь, нет в моей жизни глобальной цели, я стараюсь просто остаться в живых, но нужна ли мне такая жизнь? Я снова выпил. Алкоголь растекался по мне, как лава. Жгучий, тяжёлый. Я сел на табурет, что скрипел подо мной, и просто смотрел в зеркало минут двадцать. Старая ртутная поверхность, треснутая, мутная. Когда-то я смотрел в него, взрослея. Теперь лишь наблюдаю за деградацией. Один глаз выпирает, кожа бледна, с красными пятнами. Культя вместо руки. Три бутылки. И всё. Боль вернулась. Мысли, как лезвия, пронзали череп. Я снова видел вокруг свой склеп. Я полз к своей лежанке собранной из кучи грязных тряпок. Устроился на полу. Сон не приходит. Но иногда… иногда приходят видения.