Глава I. Малоприятное знакомство.

Система «Ками» Передо мной вырисовывался Хотэй — голубой мир маячил передо мной, окруженный сочной зеленью. Про коричневые цвета можно было вспомнить только благодаря их отсутствию. Сильно терраформированный камень — хороший камень для отдыха, надеюсь, с ответами. «Темис» приобрела разрешение в работу большинстве юрисдикций близлежащих миров. Это облегчало работу, но каждый день пребывания и каждый использованный ресурс стоил кредитов и увеличивал длину улыбки Кацпера. Когда разрешение на вход в атмосферу было получено, а стыковочный компьютер «Джейн» опустил меня вниз, все индикаторы по-прежнему горели зеленым, я немного расслабилась. «Джейн» была загадкой. Приземлит ли она меня прямо на поверхность или сделает сальто и уйдёт самоубийственное пикирование? Что-то было не так. Телеметрия не показывала ничего необычного. Скорость была в норме, атмосферные условия близки к оптимальным. Звуков работы корабля и шума ветра почти нет. Я пролистала меню на экране, пока не нашла «Стелс». — И почему я не удивлена? Селектор режима скрытности был установлен на «Авто» — компромисс между скрытным передвижением и аэродинамической эффективностью, как я полагала, учитывая, что другие опции были «Отключить» и «Максимум». Ниже были перечислены дополнительные настройки, и мне уже не терпелось нажать «Инициировать», но потенциальное исчезновение с планетарных сканеров и волшебное появление на посадочной площадке вызвало бы слишком много вопросов. Будет время поиграть с ними позже. Я оторвалась от своей новой игрушки и потянулась за своим планшетом. На экране появилось лицо Накамото, которое постепенно вращалось в 3D-плоскости. Несколькими жестами я перешла к записям в локальной планетарной сети и получила доступ к «Известным партнерам», сократив список до уроженцев Хотэя. Я снова сделала перекрёстную ссылку на «Ближайших родственников». Жена и двое отпрысков, по отцовской линии — отчим, врач-гериатр. Прежний псевдоним жены был «Акияма». — И девичья фамилия тоже, как странно. Этот поиск не дал никаких результатов в местной сети, а снятие фильтра местоположения показало, что ближайший родственник живет более чем в ста световых годах от меня. Я пролистала список других знакомых Накамото и сверила их с данными планетарной переписи. Все они принадлежали к давно укоренившимся местным семьям, прибывшим вместе с первой волной переселенцев несколько поколений назад. — Ссылка на планетарную законодательную базу данных, удалить все записи, не имеющие судимостей. Осталось только одиннадцать человек, и их «преступная» деятельность напоминала страницу из справочника по мелким правонарушениям: вождение транспорта с просроченным разрешением, попытка обойти карантин для домашнего любимца «Каваи», мочеиспускание в общественном месте в нетрезвом состоянии — вряд ли это люди, готовые отрезать пальцы на ногах вашему маленькому брату за то, что вы не заплатили деньги за защиту. Список сообщников Накомото из других звёздных систем напоминал галерею мерзавцев, имена прокручивались, заполняя страницу за страницей: убийства, рэкет, пиратство, контрабанда, вымогательство, нападения, изнасилования, рабовладение, работорговля — практически всё, в чем не исповедуешься священнику. Другие были подозреваемыми в нераскрытых преступлениях. Большинство из них были помечены как «Погибшие», «Ликвидированы» или «Местонахождение: много убиваю, что заработать на пенсию» С тех пор как Накамото поселился здесь, более двух десятилетий назад, между ним и этой разношерстной командой не было зафиксировано ни одной связи. — Неужели он и вправду завязал? Чего нет в записях? Я подняла фотографии ближайших родственников Накомото. Под всеми, кроме одной, было написано «пропал без вести». Она снова посмотрела на отчима Накамото. Фотография была размыта, что не позволяло разглядеть его черты. Я пожала плечами. — Ненавижу быть последней сукой, но иногда это единственный выход. Надеюсь, мне не придется покупать старику новый искусственный мочевой пузырь, когда закончу. «Судно TC DR23/F2, вы находитесь в воздушном пространстве острова «Новый Аокигахара», пожалуйста, придерживайтесь указанного режима ожидания. Разрешение на посадку вы получите примерно через пятнадцать минут. Пожалуйста, подготовьте свои документы, судовую декларацию и разрешение на работу для проверки по прибытии». — Один обидчик пожилых, со спортивным рюкзаком заходит на посадку. Может, мне стоит уволиться и засунуть Кацперу эту работу так глубоко в задницу, что он будет выплевывать её, когда закашляется?

*

Сто пятьдесят кликов от космопорта по гладким дорогам, петляющим через пригороды, поля, леса и холмы, до резиденции Накомото прошли без происшествий. Не смотря на экономию, я отказалась от поездок на общественном транспорте. Кроме того, поездка в украденном фургоне местной службы безопасности Хотэй-Сек придавала мне солидности, которой, как я надеялась, хватит, чтобы заставить старика выдать нужную информацию, не напирая на него. С подъездной дорожки я могла разглядеть лишь вогнутую черепичную крышу старинной формы, которая выгибалась по краям. Я пошла по узкой извилистой дорожке из неровных белых камней между двумя искусно выложенными холмами, и вскоре «мой» автомобиль скрылся из виду. Многое тут было сделано для того, чтобы произвести впечатление. Дом из местного белого камня и охристых деревянных панелей был глубоко посажен — всего один этаж, приютившийся в расщелине холма, заросшей ухоженной низкорослой растительностью. Построенный на заказ, а не массово-коммерческий. У Накомото была хорошая пенсия. — Очень мило. В поле зрения попала мужская фигура: тонкие руки в грубой мешковатой одежде обхватили ручку граблей, над которыми он сгорбился. — «А вот и помощник, проведёт меня по округе. Пора входить в образ». Мужчины в этой части космоса никогда не воспринимали тебя всерьез, если ты не вела себя соответственно. — Эй, вы, мне нужно поговорить с отцом Горо Накомото. Фигура продолжала сгребать землю. Постоянный ритм и гул движущихся камешков почему-то сильно раздражал. Я прошла дальше и спустилась по ступенькам к нему, под ногами хрустел гравий. — Ты что, оглох? Я сказала… Сгребание продолжалось: свист, шелест, шуршание. — Пожалуйста, смотрите, куда наступаете, гайкоку-но ката. — Мне плевать на твои красивенькие узоры, а теперь, куда… — Ай! — Узоры я могу сделать заново. Но здесь острый камень. Мужчина, стоявший передо мной, был стар, его седые, как сталь, волосы были коротко подстрижены, а кожа на голове напоминала дублёную кожу. Он услужливо указал на камень, который только что поранил мне голень. Теперь, когда я была на полпути через двор, я заметила, что это был один из восьми камней в кольце. Я подозрительно посмотрела на него, но выражение его лица не выражало веселья, только беспокойство. Его глаза были совсем другим делом. — Это ты положил туда этот проклятый дурацкий камень? — Да, гайкоку-но ката, специально для вас. Вам больно. Я принесу что-нибудь для ноги. Пожалуйста, садитесь. Оставив меня таращиться на всё вокруг, он прислонил грабли к стволу небольшого дерева и пошел к дому. Всё шло не по плану. Так что же, идти за ним по пятам, как влюблённый щенок, или сесть на скамейку, как хорошая девочка? Я, прихрамывая, подошла к скамейке — единственному тяжелому бревну на двух прочных стойках, дерево которых посеребрилось от возраста. Усевшись, я не удержалась и пнула его каблуком сапога. Скамья была такой же твердой, как и камень, о который я ударилась голенью. Но по крайней мере, она была удобной и гладкой. Вокруг двора в полумраке колыхались глубокие тени. Я знала, что это игра ветра в ветвях окружающих кустов, но в силуэтных движениях этих тонких линий было что-то тревожно знакомое — мысли наполнились воспоминаниями о тенях, каждая из которых скрывала еще один способ умереть. По телу пробежал холодок, поднимая мягкие волоски на коже. Я заставила себя вернуться к настоящему. Я в саду. Кусты, солнце, ветерок — и больше ничего. Отгоняя фантомов, я вглядывалась в темноту, пока глаза не привыкли к ней, а контрастирующие очаги мрака между растениями и камнями не показали, что в них нет секретов. Пульсация в ноге стала замедляться вместе с сердцебиением. Слева находился заросший пруд, в котором периодически появлялись маленькие серебряные кольца, расширявшиеся и покрывавшие всю поверхность. Появление каждого из них сопровождалось оранжевой, золотой, черной или белой вспышкой, оставлявшей за собой след из пузырьков. На краю пруда стоял небольшой гриб-домик, вырезанный из камня, а в центре — остров с тремя камнями размером с ее рюкзак. Все это выглядело как нечто случайное из детского воображения, но по мере изучения я начала улавливать закономерность в хаотичном взаимодействии света и тьмы, текстур и форм. — «Сад как уклончивый свидетель — ненавижу, когда кто-то знает то, чего не знаю я» Мои неуклюжие следы явственно прослеживались по тропинке, уродуя её как шрамы невинное лицо. — «Здешние рыбы умнее меня» Краем глаза я уловила движение, я успела встать, но снова опустилась на твердую скамью: это был старик, несущий большой деревянный поднос. На нём стояли приземистый чёрный чайник, две чёрные миски, небольшой плетёный ящик и грубая ткань, зловеще поблескивавшая в остатках солнечных лучей. — Что это? — спросила я. В тишине ее голос прозвучал резко, как будто ломались чьи-то кости. — Чай, — улыбнулся старик. Я почувствовала, как жар поднимается по щекам. Гнев или стыд? Я не была уверена. — Нет, я про грязную тряпку. В качестве ответа он нажал на что-то на краю подноса, чего я не могла разглядеть. Раздался щелчок, и с подноса упали две пары ножек. Я вскочила на ноги, сжимая кулаки. — Вы быстры, но я думаю, что стол был быстрее, — он поставил стол-поднос на землю и осторожно пошатал его взад-вперед, прочно упирая ножки в рыхлые камни. Не говоря больше ни слова, он сел, поднял крышку плетёного ящика и высыпал в каждую чашку то, что выглядело как сушеные веточки. Тщательными, эффективными движениями за ними последовала горячая вода из чайника, после чего все было возвращено на свои места. — Сад говорит с каждым по-своему. Сегодня, кажется, он кричит, — мужчина жестом указал на пустую скамейку рядом с собой. Я сидела не шелохнувшись, чувствуя себя еще большей идиоткой. — Пожалуйста, ваша нога, гайкоку-но ката. — Ты не будешь мазать эту гадость на мою ногу. И что вообще значит «гей ко-ко но ката»? Если хочешь оскорбить меня, скажи это на стандартном галактическом английском. — Не оскорбление, а «уважаемый не такой, как мы». Ваша нога. — Нет. — Если мы подождем еще, ваш чай будет слишком крепким. Ваша нога. Я и раньше хватала других за горло, когда люди на меня наседали. Но это было в другое время, в другом месте. Сейчас же я была прижата непримиримостью этих ястребиных глаз — они пронзали насквозь, а их одновременная невинность обезоруживала. — Нога, пожалуйста. Я подняла ногу на скамейку. Брюки были насквозь пропитаны кровью, боль нельзя было игнорировать. Появился нож, и, прежде чем я вообще успела среагировать, он разрезал ткань, пройдя лезвием мимо раны на голени. Лезвие так же быстро исчезло в складках его одежды. Еще одним уверенным движением старик наложил компресс на порез. Он был прохладным и вызывал легкое покалывание, которое постепенно исчезало. Он указал, чтобы я держала его на месте. — Ни боли, ни инфекции, ни отека, ни кровотечения. — Что в нём? — А, никогда не доверяете. Названия тебе ни о чем не скажут: в основном это кенко и его друзья из сада. Удивительно, но нога уже чувствовала себя лучше. — Вам следует продавать эту дрянь. — Мы продаем. Моя сноха делает, мой сын продает — он летает далеко туда, — он указал вверх на небо. Теперь он помогает людям. Я не смогла сдержать обвинения в голосе. — Вы же отчим Накомото? — Да, наша семья давно занимается бизнесом. А вы? — старик протянул руку. Он не знает. Осознание этого обрушилось на меня, как волна. — Хорошо, — старик неверно истолковал мои колебания и начал убирать руку. Казалось, он был искренне опечален отсутствием реакции. — Нет, подождите. Простите. Фарра. Фарра Санчез. Я схватила предложенную мне руку. Его хватка оказалась на удивление крепкой, мышцы, словно канаты, облегали бронзовую кожу предплечья. Я думала мне больше никогда не придётся этим заниматься — Йошайо. Я рад познакомиться с вами, Санчез-сан. — Нет, просто Фарра. Он кивнул, теперь улыбаясь. — Хай. Санчез-сан, мы рады видеть вас в нашем доме, это по-нашему, хай? Я наблюдала за тем, как эмоции проносятся по его лицу, словно мимолетные облака. Он явно наблюдал за мной. — Что-то не так, госпожа Фарра? Вы обижены, недовольны? — Несчастна. Я принесла плохие новости, — теперь я даже говорю как он. — Горо-кун! Моя семья? Слишком долго не виделись… Горе старика оживило его лицо — он не пытался скрыть свои чувства ни от меня, ни от себя самого, его горе было обнаженным и неприкрашенным. Я почувствовала, как замок на сердце закручивается, изгибается, грозя распахнуться. Только сила воли меня вернуть его на место. Я попыталась укрыться в фактах. — Мистер Накамото, ваш сын и его семья пропали по пути на Таури. Горо должен был встретиться там с деловым партнером, Майком Анкером. Он связался с моей организацией, когда он не появился. Ваш сын должен был доставить груз в систему Хило, верно? — Хай. — Корабль вашей семьи так и не прибыл. Никто не знает, что случилось: обломки не найдены. Возможно, они еще живы, — я чувствовала себя дешевой лгуньей. Когда корабли исчезали, почти всегда исчезали и их владельцы. Я пытаюсь пощадить его чувства или свои собственные? Йошайо отстранился, сцепив руки на коленях и склонив голову. Худой и осунувшийся, он выглядел таким хрупким, словно маленький ребенок. — Спасибо, Фарра-сан, что утешаете, хотя сами не верите в свои слова. Он выпрямился и повернулся ко мне. Слезы на его лице были как медали — без стыда. Вы говорите: «…мой сын и его семья…» Вы прячете их за описаниями. Это люди, а не слова, Фарра-сан. Видите… Его рука полезла в халат и достала небольшую лакированную коробочку, которую он положил на ладонь. Он протянул её мне. — Откройте, пожалуйста. Коробка была старой, но лошади, которые бежали на нанесённом рисунке, все еще сияли от изящной детализации. В их нарисованных линиях я видела и силу, и скорость. Я протянула руку к шкатулке, но та так и осталась висеть над ней. Я не была хрупкой, но доверие Йошайо и близость момента заставили меня остановиться. — Видите, они быстрые и сильные. — Да, это… э-э… очень красиво. — Видите ли вы что-нибудь еще? Вопрос с подвохом. Я старалась оставаться бесстрастной и вежливой, но глаза, обращенные на меня были слишком знающими. Я снова посмотрела. Фон был жёлтым, лошади скакали по нему — в основном в одном направлении. Цвета для каждого животного использовались разные, но общая тема объединяла рисунок. Он наклонил голову. — Откройте, пожалуйста. Нахмурившись, я сняла крышку. Как жизнь в миниатюре, четыре крошечных человечка сидели близко друг к другу. Они смеялись, разделяя трапезу на траве. Йошайо протянул руку, и изображение расширилось вместе с его жестом. Мой сын Горо-кун, его жена Акияма-окусан, мой внук Итико-бо и моя внучка Киёко-чан. Я узнала лица из досье на Горо Накомото. В таком виде они больше не были размыто-анонимными. У мальчика — нос, у девочки — скулы. Не осталось слов, чтобы говорить. Его глаза впились в меня, как в добычу. — Они могут быть живы, но вы так не думаете. Ваша задача — найти их, верно? Я сглотнула, прогоняя комок в горле. — Да. — Тогда, если они выживут, вы вернете их домой. Акияма-окусан, она из хорошей семьи, не преступница, — он выжидающе уставился на меня. — По имеющейся у меня информации, она и её семья чисты. — Хай, хорошая женщина. Мой сын… в его прошлом много тьмы. Вы знаете об этом, да? — Да, но… — Вы из полиции? Вы добиваетесь справедливости для тех, кого обидели? — Раньше была… Теперь я корпоративный офицер и… — Если бы вы не были полицейским, вас бы здесь не было. Звание ничего не значит, важно то, что вы делаете. Вы ищете справедливости, да? Голос старика был тяжелым от эмоций, но все равно звучал с силой ветра, гудящего в дупле старого дуба. — Хорошо. Я его отец, но я не слепой. Горо-кун сделал много плохого. У него было много врагов. Но он оставил эту жизнь позади. Я знаю, вы мне не поверите, но это правда. Мой сын стал благородным человеком. Он заставил меня гордиться им. А теперь что-то тёмное завладело им. Старик замолчал, выжидая. Я опустила глаза, чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом. Я нерешительно попробовала произнести это странное слово. Господин Йошайо, вы знаете, кто…? Старик поднял руку. — Хватит. Вы думаете, что ваши вопросы помогут вам, но мы оба знаем, что вы прячетесь за ними. Когда-то давно мой сын хотел рассказать мне всё, но я уже знал достаточно. Теперь для нас и его друзей на Хотэй он только господин Горо: семья, сосед и друг. Мы не можем дать вам то, что вам нужно. В конце концов он нашел свой путь, как и вы найдете свой. Мужество, госпожа Фарра, приведет к успеху. — Вы — полиция, задавайте свои вопросы другим. Живы они или мертвы, госпожа Фарра, вы найдете мою семью и свершите правосудие над теми, кто причинил им вред. Его пыл потряс меня, а уверенность встревожила. Я не знала, что ответить. Чувствуя себя маленькой и недостойной, я лишь молча кивнула. Я протянула ему крышку от коробки. Его руки сомкнулись вокруг моей. Когда он отпустил, коробка лежала в ней, полностью закрытая и запечатанная. — Чтобы помнить, зачем, Фарра-сан. — Я… Старик поднял порицающий палец. — Вы отдадите её Горо-куну. Все внутри меня закричало: «Скажи что-нибудь!» Но я не могла. Еще крепче, чем его руками, я была связана его доверием. Обещание, данное без слов, не является обещанием, говорил голос внутри, но даже для меня самой это звучало жалко и неубедительно.