Они все рыжие!

Склонившись в лёгком поклоне, официант поставил перед Сиэлем английский кекс. Граф, не отрывая взгляд от окна, сделал жест рукой сидевшему напротив слуге и тот сунул официанту шиллинг на чай. Сиэль следил за мелькающими за окном редкими деревьями, и далёкими, насколько хватало взгляда, полями вереска. — Когда цветёт вереск, Себастьян? — спросил он слугу. — С июля по сентябрь, сэр, — услужливо ответил Себастьян. — В Шотландии говорят, что когда Господь создавал этот край, единственным растением, которое согласилось расти на его холмах, продуваемых ветрами, был вереск. — Значит, мы, вероятно, застанем его цветение. — Вы думаете провести здесь столько времени? — удивился Себастьян. — Думаю, за меньшее мы не разберёмся. К мужчинам подошёл высокий, рыжеволосый человек. Весь его вид говорил о грубой физической силе. Столичный костюм нелепо контрастировал с неаккуратной красной бородой с проседью. На отёкшем лице из-под косматых бровей смотрели суровые, но чистые голубые глаза. Мужчина снял шляпу и обратился к Сиэлю: — Граф Сиэль Фантомхайв, я полагаю? — произнёс он хрипловато. — С кем имею честь разговаривать? — ответил молодой лорд, кивком предлагая собеседнику сесть. — Рэнальд Гласс, сэр. Шеф полиции Эдинбурга. По поручению правительства Шотландии я здесь, чтобы сопроводить вас и ввести в курс дела. — Что ж, я весь во внимании, мистер Гласс. Должен признать, что мои знания о предстоящем деле весьма скромны. Буду рад, если вы нас просветите. Рэнальд покосился на Себастьяна, и в ответ на это Сиэль пояснил: — Вы можете быть спокойны, сэр. Доверяйте моему слуге так же, как и мне. Рэнальд Гласс облегчённо вздохнул и начал свой рассказ: — Как вам, вероятно, известно, в Эдинбурге случилось несколько загадочных смертей. Поначалу полиция не видела между ними никакой связи, мы даже думали, что это самоубийство. Но когда жертв стало больше трёх, мы обратили внимание на то, что весьма странным образом гибнут шестнадцатилетние юноши и девушки, непременно рыжие, — Рэнальд задумчиво погладил бороду. — По правде говоря, мы не просили помощи из Лондона… — Я понимаю ваше недовольство, — спокойно добавил Сиэль. — Однако это воля её величества. Поверьте, я постараюсь не переступать границы дозволенного. Итак, как вы сказали они погибли? — спросил он с улыбкой. — Погибли… — Рэнальд замялся. — Видите ли, на их руках были следы глубоких порезов, из-за чего сначала и думали, что это самоубийство. Но судмедэксперт заключил, что именно это не стало причиной смерти. Из юношей будто слили всю кровь, а порезы нанесли позднее. — Каким же образом слили кровь? Рэнальд не переставал внешне колебаться и нехотя ответил: — На шее у них нашли следы укусов. Кровь из них будто выпили. Газетчики тут же пустили слух, что в Эдинбурге завёлся вампир, после чего доверенный её величества настоял на том, чтобы к расследованию приступили вы. Рэнальд хмуро взглянул на Сиэля. Тот продолжил: — Мистер Гласс, есть ли предположения, кто мог это сделать? — Возможно, это группа религиозных фанатиков или вообще чёрт знает кто. Какие-то ненормальные. — В слухи о вампирах, вы, очевидно, не верите, — выдал ухмылку Сиэль. — Я верю, что на земле нет никого страшнее человека. — Отлично сказано, — тихо отметил Себастьян. Всё оставшееся время Сиэль расспрашивал Рэнальда об убийствах, Эдинбурге и других деталях. Граф получил фотографии убитых и сведения о них: сплошь юные создания из разных слоёв общества, объединённые лишь рыжими волосами. Глубокие вертикальные порезы на руках действительно наводили на мысли о самоубийстве. Но что могло стать причиной такого поступка? Очевидно, что этих людей не объединяло ничего, кроме цвета волос. — Возможно, убийца — фанат рыжеволосых, — приглушённо посмеивался Сиэль, рассматривая фотографии. — Как думаешь, это сделал человек? — спросил он Себастьяна, показывая крупную фотографию укуса. — Возможно, кто-то из смертных вообразил себя повелителем ночи, — скучающе ответил демон. — Укусы выглядят неубедительно. — Но обескровленные тела вызывают вопросы. Зачем убийце столько крови? Быть может, это леди, надеющаяся обрести вечную молодость, купаясь в крови девственниц… Хотя нет, среди убитых была проститутка. Расположенный на холмах Эдинбург показался графу небольшим городом по сравнению с Лондоном и, к удивлению, чистым. Небо, не скрытое смогом, немногочисленные экипажи и свежий воздух на зелёных улицах. — Если позволите, — обратился Сиэль к Рэнальду, когда они ехали в кэбе, — я бы хотел погостить у вас. Если, конечно, вы не сочтёте мою просьбу наглой. Видите ли, я не люблю гостиницы. Не пряча неприязнь, мистер Гласс ответил: — Не стану скрывать, ваша просьба мне не нравится. Мой дом слишком скромен для человека вашего статуса. Кроме того, у меня пятеро детей, и я не хотел бы их тревожить. Поймите, мы живём уединённо и не ищем роскоши. — Я не потревожу ваших детей. И, поверьте, я не требователен. Чистая постель, чашка чая и омлет меня вполне удовлетворят. Гласс насторожился, но спорить не стал. Кэбмен направил экипаж к дому шефа шотландской полиции. Дом находился в глубине парка, среди высоких старинных коттеджей, в окружении обветшалого английского сада. Как и сказал Гласс, дом был далёк от роскоши, однако выглядел добротно сделанным, чистым и радовал глаз ровной кирпичной кладкой. Едва открылись ворота, раздался лай собак, и к лошадям понеслись четыре крупных чёрных терьера. С веранды послышался шум, и из витражных дверей появились пятеро юношей и девушек. Рэнальд Гласс поспешил отогнать собак и вышел первым навстречу. Две девочки, на вид лет двенадцати-четырнадцати, кинулись ему на шею с радостными возгласами. Юноша и девушка постарше стояли поодаль и недоумённо смотрели в сторону Сиэля и Себастьяна. — Как ты думаешь, Себастьян, — с явным лукавством отозвался Сиэль, — кому-то из старших уже есть шестнадцать? Себастьян приподнял уголки губ. Все дети Рэнальда Гласса были рыжими.