Пропавшая пелерина

В доме Глассов шум не прекращался даже ночью. Привыкший к безмолвию своего поместья граф просыпался от любого шороха. Половицы скрипели от чьих-то шагов, а с первого этажа доносился смех близнецов; за окном пели ночные птицы. В полдень следующего дня Сиэль с трудом разлепил глаза. Неизменный Себастьян приготовил газету и чай, и Сиэль озлобленно посмотрел на него, не знавшего усталости. — Кажется, тебе здесь неплохо? — буркнул Сиэль, отпивая чай. — Я могу приспособиться к любым условиям, — отметил Себастьян, завязывая галстук на шее Сиэля. — А вот вы не выспались, да? — Только заметил? — огрызнулся Сиэль, и Себастьян расплылся в ехидной улыбке. — Тяжело, должно быть, уснуть в таком шуме человеку вашего положения, — наигранно вздохнул дворецкий. Сиэль не ответил. Он молчаливо сверлил взглядом газету. Слова в ней никак не складывались в предложения. От недосыпа Сиэль медленно соображал. — О моём прибытии написали в газетах, — сказал он наконец. — Плохо, что информация просочилась к газетчикам. Анонимность была бы на руку. — Видимо, её Величество считает иначе, — добавил Себастьян. И действительно — сведения о приезде графа были получены прямиком от государственного советника. Сиэля раздражало странное решение королевы, но комментировать его он не стал. Жизнь многолюдного дома обладала своей незаметной размеренностью. Там, где Сиэлю виделась суматоха, для Глассов была рутина. Миранда бегала по дому с криками о том, что не может найти свою пелерину. Она утверждала, что её забрала Моргана. Та в ответ огрызалась и уходила от ответа. Пожилая гувернантка и няня-француженка пытались приструнить близняшек. Кончилось дело дракой между сёстрами. Элиот поспешил устраниться от домашних разборок и ушёл в городскую библиотеку, не обращая внимания на бардак; отец семейства покинул дом ещё до зари. Так что, за старшую, к сожалению для последней, была Эйлин. Моргана и Миранда как назло вели себя ужаснейшим образом, будто пытались довести гостя до белого каления. Себастьян лавировал в кутерьме изящно и спокойно, как если бы всегда этим занимался. Его помощь оказалась особенно приятна Эйлин, которая заменяла в доме экономку. Сиэль надеялся спокойно позавтракать, однако, за столом его ждал сюрприз: сидела огромная коричневая жаба. Напротив же за рисованием сидел Габриэль. Он внимательно выводил силуэт на бумаге. Жабий живот ритмично надувался, как шар. Жаба смотрела тупым взглядом на графа, который вскрикнул от неожиданности. — Что это за ужас?! — закричал граф. — Откуда здесь жаба?! Габриэль посмотрел на Сиэля таким взглядом, будто посчитал его идиотом. На крик в столовую прибежала Эйлин. Она схватила жабу и убежала на улицу. Вернувшись, она рассыпалась в извинениях, говорила, что непременно оттаскает Габриэля за уши. Сиэль ответил что-то невразумительное в ответ. От вида жабы он потерял аппетит и решил ехать в полицию без завтрака. — Ты мог бы предупредить меня об этой гадости! — ворчал Сиэль уже в экипаже. — Наверняка ведь заметил эту жабу! — Может быть, — ответил Себастьян, мурлыча себе под нос. — Однако, было забавным увидеть вас таким, мой лорд. Прибыв в штаб полиции Эдинбурга, Сиэль и Себастьян тщетно пытались попасть внутрь. Оказалось, что Рэнальд Гласс не озаботился подготовить сопроводительные документы для графа. Бумаги из Лондона же не имели в Эдинбурге никакой силы. Сиэль и Себастьян провели день в разъездах от морга, до городского архива и везде встречали отказ от сотрудничества. Сиэль злился, и он готов был поклясться, что Рэнальд Гласс нарочно подговорил служащих не пускать его. Впрочем, парочка констеблей не отказались набить карман, и Сиэль узнал, в каком морге находятся тела убитых. В самом морге Себастьян пробрался в подвал и заговорил работников. А Сиэль смог спокойно осмотреть трупы. Обескровленные тела напомнили Сиэлю историю убийств Бёрка и Хэра, продававших трупы и их части медицинскому колледжу Эдинбурга. Однако, те убивали своих жертв, сдавливая им рёбра, так что эта гипотеза была далека от настоящего случая. Сиэль, измученный отказами, вернулся в дом Глассов на исходе дня. От местной еды у него болел живот и единственной пищей оставались сладости. Себастьян нёс пакеты фирменных конфет компании «Фантом», что сразу заметили дети. Сиэль не хотел делиться. Он сделал вид, что не видит девочек и намеривался пересечь сад до того, как Миранда вцепится в его плечо. Но он не успел: девочка перерезала ему путь и, одарив всех своей самой обворожительной улыбкой, принялась невзначай узнавать, как прошёл день. Граф понял, что теперь не отвертеться. С плохо скрываемым недовольством он протянул пакет Миранде, а та прощебетала благодарность. Вслед за Мирандой осторожно подошла Моргана. Она украдкой потянулась за сладким, но Миранда обернулась и одичало посмотрела на неё. Моргана от сестриной каверзы отдёрнула руку и убежала в дом. — Что это с ней? — удивился Сиэль. — Не обращайте внимание! — обронила Миранда и тихонечко обняла Сиэля за локоть. — Моргана бывает странной. Сиэль смерил Миранду презрительным взглядом. Ему не нравилось, как она висит на руке, и он был слишком усталым, чтобы это скрывать. Миранда сникла, игривость её пропала, она отпустила руку и молча убежала вслед за сестрой. — Эта Миранда просто несносная, — вздохнул Сиэль. Он прошёл в сад и присел на скамью под старым склонившемся деревом. — Там осталось что-то для меня? Сиэль кивнул на пакет с конфетами. Себастьян вытащил две конфетки, и Сиэль удручённо вздохнул. — Купи ещё конфет, — распорядился Сиэль. — И на этот раз больше. На случай, если меня снова ограбит эта рыжая вертихвостка. — Как вы добросердечны, мой лорд, — смеялся Себастьян. — Поделились сладким с ребёнком. — Я просто был вежлив, — ответил Сиэль. — Она меня вынудила. Себастьян сделал вид, что согласен, и отправился выполнять поручение. Сиэль остался один в саду. На минуту показалось, что больше никого нет, только он и его усталость. Долг Цепного Пса, разъезды от конторы к конторе, злобные лица служащих, канитель бюрократии и бесконечное оформление отчётов... «Такова взрослая жизнь», — подумал Сиэль и закрыл лицо ладонями. Внезапно, он обнаружил, что под лавочкой лежит некий предмет. Сиэль пошарил рукой в траве и вытащил книгу. На обложке было выцветшее теснение: «О движущей силе теплоты и о законах, которые можно вывести из этого для теории теплоты» Клаузиуса. Сиэль полистал книгу и задумался, кому бы она могла принадлежать. Читавший её делал пометки на полях и заминал края листов — Сиэль такое ненавидел. Сиэль листал книгу и машинально распрямлял уголки страниц. К нему тихо подошла Моргана. — Прошу прощения, вы не могли бы дать мне эту книгу? Сиэль поднял взгляд на девочку. У Морганы опух нос и покраснели глаза. Очевидно, она плакала. — Я читала в саду; потом Миранда стала приставать ко мне со своей дурацкой пелериной. А я её в глаза не видела! Сиэль чувствовал, что ещё чуть-чуть и Моргана выплеснет всё накопившееся на первого встречного. А встретился ей он. Сиэль вздохнул и принял решение её выслушать. — Вы часто дерётесь с сестрой? — спросил он. — О, ещё бы! Она покоя мне не даёт! Вечно лезет с какой-то ерундой, дёргает меня и издевается из-за того, что я не такая красивая, как она! И тут Сиэль едва сдержал смех, и Моргана поспешила объясниться: — Миранда всегда нравится людям. Хоть мы и близнецы, но совсем разные. Она всегда получает то, что хочет. Говорит так смело, будто её кто-то научил. А я теряюсь... никому нет до меня дела. Детское сердце дрожало от обиды, и под бледной кожей проступили вены. Моргана очень переживала и изливала душу, позабыв всё на свете. Сиэль отвлёкся от собственных мыслей и вслушался в слова девочки: такие разные близнецы. Это было ему близко. Сиэль наклонился к ней ближе и внимательно посмотрел на неё: — У тебя ресницы золотистые, — изрёк он после минутного молчания. Моргана непонимающе заморгала. — Я заметил, что у Миранды тёмные ресницы. Это довольно красиво, но обыденно. У тебя же ресницы золотистые и пушистые, как одуванчики. Это изумительно! От услышанного Моргана опешила. Никогда люди не подмечали её отличие от сестры в её пользу. — У меня тоже был близнец в детстве, — начал Сиэль и уточнил, — откровенность на откровенность — так будет честно, согласна? Моргана кивнула. — Он был во всём лучше меня. И хотя мы нечасто дрались, всё равно в глубине души я ужасно завидовал и переживал. — И что случилось с вашим братом? — спросила Моргана. — Он погиб, — ответил Сиэль. Моргана выдержала паузу, формулируя мысль. — Вы по-прежнему завидовали бы ему, будь он жив? И Сиэль вздрогнул: это был хороший вопрос. И хотя точного ответа он не знал, но ответил: — Нет. Я вырос и смотрю на вещи иначе, чем в детстве. Это соревнование не имело смысла, мы разные люди с разной судьбой. Моргана закивала головой в знак одобрения. Она приободрилась и взяла свою книгу. — Вы знаете, я просто поражаюсь этой книге, — сказала девочка и Сиэль увидел, что это искренне. — Как поразительно утроен мир! В любом необратимом процессе энергия постепенно рассеивается на границе системы. То есть всегда есть некая потерянная энергия. И у неё есть своя мера… — на определении Моргана запнулась. — Энтропия, — продолжил Сиэль. — Больцман уточнил рассуждения Клаузиуса и вывел это понятие меры необратимого рассеивания энергии, меры хаоса, которая неизбежно увеличивается. В своих лекция по теории газов Больцман статистически обосновал энтропию, связав её с вероятностью состояния. Его H-теорема вызывает бурные споры, даже спустя двадцать лет после публикации. Когда я встречался с ним, он показался мне весьма остроумным человеком. Его лекции было интересно слушать. Моргана раскрыла рот от удивления. — Вам приходилось лично встречать Больцмана? — Да, — ответил Сиэль спокойно. — Я был вольным слушателем на его лекциях в Лейпцигском университете. — Это восхитительно! — воскликнула Моргана. — Подумать только, вы были на лекциях самого Людвига Больцмана! Сиэль усмехнулся: сколько восторга вызывала такая простая вещь у ребёнка. Простодушие Морганы неожиданно умиляло. — Возможно, и тебе удастся послушать его лекции, — сказал Сиэль. — Ну что вы… Я и мечтать о таком не могу, — застеснялась девочка, и глаза её горели от любопытства. — Я была бы рада, если бы рассказали что-то ещё о термодинамике. Если, конечно, вас не затруднит. Неужели получается, что в мире хаос самопроизвольно возрастает? Сиэль кивнул. Он остался с Морганой в саду, листал книгу и рассказывал свои воспоминания о Лейпциге. Когда Себастьян вернулся с пакетами конфет, он обнаружил своего уставшего, ворчливого господина, безмятежно смеявшимся вместе с Морганой. Эта картина несколько озадачила Себастьяна: граф Фантомхайв запросто мог разыгрывать добродушие. И всё же он выглядел подозрительно искренним. С сумерками похолодало, и Моргана ушла в дом, оставив Сиэля наедине с Себастьяном и пакетом конфет. — Вы выведывали информацию, мой лорд? — будто бы невзначай спросил Себастьян, надеясь спровоцировать у графа ленивое раздражение. — Просто говорил с ребёнком, ничего особенного, — умиротворённо ответил Сиэль. Сиэль и Себастьян продолжали обмениваться колкостями, пока совсем не стемнело, и не опустел пакет с конфетами. Они зашли в дом, когда уже погасили свет. На мансарде за креслом пряталась Миранда. Сиэль собирался пройти мимо, но по непонятной для самого себя причине всё же подкрался к укрытию девочки и застал её врасплох. — У тебя плохо получается прятаться, — хитро прошептал он. И Миранда вздрогнула от неожиданности. Она не услышала его шагов из-за своих всхлипов. — Что вам наговорила Моргана? — прорычала Миранда. Она злобно посмотрела на Сиэля. Кажется, ещё миг, и она бы его укусила. — Эта дура выставляет меня в дурном свете! — Пока что ты и сама с этим неплохо справляешься, — осадил её Сиэль и сел в кресло напротив. Он кивнул Себастьяну, что останется поговорить с девочкой и посмотрел на лестницу: сверху слышался обеспокоенный голос Эйлин. Она укладывала Моргану и Габриэля и, кажется, собиралась спуститься за Мирандой. Себастьян уловил этот взгляд и направился наверх. — Моргана всегда ябедничает на меня! — объяснилась Миранда, вытирая рукавом нос. — Она завидует мне, потому и пакостит! Это она взяла мою пелерину! Сиэль закатил глаза. Он уже пожалел о том, что обратил внимание на Миранду. — Пожалуй, я зря трачу своё время, — выдохнул он. — Я думал, у тебя действительно что-то случилось, но теперь вижу, что ты просто капризная девочка. Он направился к лестнице, оставив Миранду пристыженной. В коридоре Себастьян настойчиво заговаривал зубы Эйлин. Увидев графа, она сорвалась с места и пошла за сестрой. Сиэль бросил взгляд ей вслед. Эйлин села на корточки напротив Миранды и что-то говорила ей. Так продолжалось несколько минут; затем Миранда подалась в объятия сестры. Эйлин подхватила её на руки и понесла наверх. — Господин, если вы останетесь так стоять, то ваше любопытство будет обнаружено, — прошептал Сиэлю Себастьян. Сиэль поспешно удалился в свою комнату. Спать ему не хотелось, потому, немного отдохнув, он спустился вниз и велел сделать себе чай. Как оказалось, хозяина дома и старшего сына до сих пор не было дома. Слуги ушли спать, и только Эйлин сидела на мансарде, закутанная в шаль. На столе горела керосиновая лампа, а на коленях у девушки была книга, но взгляд у неё блуждал в пустоте. Эйлин услышала шаги и поспешно собралась. — Прошу прощения, я не разбудила вас? — спросила девушка. В мягком рассеянном свете она показалась особенно хорошенькой, и Сиэль немного смутился. — Нет, что вы, я не спал. Я надеялся застать вашего отца, он всегда так поздно возвращается? — Возможно, сегодня он вообще не вернётся, — ответила Эйлин. — Отец часто ночует в штабе полиции. Я хочу дождаться Элиота. — Значит, и его до сих пор нет, — отметил Сиэль. — Может, выпьете со мной чай? Эйлин кротко улыбнулась. Она была согласна. Они сели рядом в укрытой мраком столовой; только слабый свет лампы вырывал из тени их лица. Себастьян услужливо поставил перед девушкой приборы, и она перехватила его руку: — А вы не составите нам компанию? — спросила Эйлин так открыто и просто, что Себастьян опешил. — Мисс, я всего лишь дворецкий. Мне не положено… — Какие глупости! — перебила Эйлин. — В нашем доме так не принято. Садитесь, я принесу вам приборы. Себастьян замер и вопросительно посмотрел на Сиэля, и тот кивнул ему на стул. Он осторожно присел. — Вы знаете, в нашем доме мало слуг. Наш отец это не любит. И те, что есть, всегда были для нас хорошими друзьями. Лишь от того, что мы платим им за их работу, мы не превозносимся над ними. Вы так не думаете? — спросила Эйлин, наливая чай Себастьяну. — Вы рассуждаете весьма смело, мисс Гласс, — неловко ответил Себастьян. — Это вполне в духе времени, — вставил Сиэль. — Ваш отец член партии лейбористов, верно? — Да, это так, — улыбнулась Эйлин. — И что же, он и вас посвящает в политические дискуссии? — Ну... в основном Элиота. Он собирается поступать на международное право будущей осенью. Я с трудом улавливаю суть вещей. Эйлин стеснялась. Было видно, что ей не терпится говорить, и в то же время она останавливала себя. Сиэль почувствовал, как невидимый узел усталости внутри него ослаб. Несмотря на то, что ему не нравилось сидеть за одним столом со слугой, он понимал, что присутствие Себастьяна успокаивало Эйлин. Она густо краснела, когда Сиэль ненароком задерживал на ней взгляд. И тем больше она говорила с Себастьяном. — Вы так помогли мне сегодня! — сказала она и обхватила в ладошки его руку. — Мне жаль, что вы застали эти сцены. Иногда мои сестры и брат бывают чересчур… непоседливы. Каюсь, мне не всегда удаётся унять их. Но вы просто волшебник! Как вы смогли найти пелерину Миранды? Сиэль заинтересованно поднял брови. — И чем же закончилось дело о пропавшей пелерине? — спросил он. — Ничего особенного, сэр, — пояснил Себастьян. — Я нашёл пелерину на улице, когда отправился за конфетами. Видимо, её унесло ветром, и она зацепилась за шпиль одного из домов. — Как же вы её сняли? — удивилась Эйлин. — Мне просто повезло. — ответил Себастьян и широко улыбнулся. А Сиэль подумал, что эта забавная история неожиданно скрасила вечер. Эйлин будто оттаяла: она улыбалась, смеялась и щебетала что-то о трудностях быта, с которыми ей пришлось столкнуться, став хозяйкой дома вместо матери. И Сиэлю нравилось её слушать, нравилась её открытость. За день они так устали, что немного забыли о своём положении в обществе и пили чай, будто являлись хорошими друзьями.