Коса смерти

Багровая туча обволакивала собор, медленно и неотвратимо поглощая всё, до чего дотрагивалась. Едва удалось спасти жителей города от вампиров, как появилась угроза страшнее. Никто из охотников не видел Лилит воочию; лишь редким людям, таким как Аластор, являлась она в обличии красавицы. Но собственным обликом матерь хаоса не обладала. Только что-то чудовищное могло всколыхнуть реальность до такой степени, чтобы дать Лилит тело. Нечто приняло вид запёкшейся крови и расползалось щупальцами. Оно никуда не торопилось. Лилит подобна времени — от неё невозможно убежать. Купол собора заволокло красным. По высокой крыше бежали пульсирующие сосуды, а здание становилось частью живого существа. Сириус пробивался сквозь вязкое нечто, стремясь выбраться к воздуху. Наконец рука Себастьяна обхватила его плечо и вытянула вверх. Они забрались на капитель колонны, и величественный зал заполнило колыхающееся кровавое месиво. — Ты видишь их? — спросил Сириус. Себастьян кивнул. Однако, что-то в нём было неспокойно. Себастьян снова был слишком близко к Лилит, она говорила в его голове: «Зачем ты слушаешь этого мальчика? Оставь это, сожри его здесь и сейчас! Забери, что причитается!» Себастьян ощетинился и стиснул зубы. Его демоническая природа усиливалась рядом с Лилит. Мрак сгущался в его глазах, окутывая липким одеялом слова Лилит. Сириус едва удержался на узкой капители, когда демон разжал руки и схватился за голову. — Себастьян, в чём дело?! — крикнул Сириус. В следующий миг шею Сириуса стиснули когтистые руки демона. Человеческое лицо Себастьяна сползло, как маска, и длинный язык обвёл острые зубы. Тёмные пятна вместо глаз страшно глядели на Сириуса. — Себастьян, — прохрипел, задыхаясь, Сириус, — очнись! Я твой хозяин! Я приказываю тебе! Очнись! Сириус сорвал с лица повязку, ярко засветилась печать, и его голос прозвучал с уверенностью набатного боя. Многолетняя связь смогла ослабить волю Лилит, Себастьян отпустил Сириуса. Облик демона искажался: руки и ноги удлинились и почернели, из спины вылезли чёрные крылья. Себастьян стал демоном-вороном. — Лилит врывается в мой разум, — отрешённо сказал демон. — Она требует забрать своё. — Я знаю, — ответил Сириус и притянул страшное лицо-маску к себе. Его глаза смотрели прямо в зияющую пустоту глазниц. — Что бы ни происходило, что бы она тебе не сказала, слушай только меня. Ты мой демон! Ты заключил со мной сделку, так следуй ей! Голос Сириуса был резок, как удар металла. В нём ощущалась воля и решительность достаточная, чтобы скрутить самого Сатану. И демон подчинился. Тем временем море из плоти оживилось, и в нём что-то копошилось. С разных концов хлюпало и скреблось нечто, желая выбраться из материнского организма. Разрывая оболочку, показывались когтистые лапы, выли ужасные морды. Лилит порождала заражённых болезнью зверя. — Как оно это делает? — спросил Сириус. И ответ не заставил себя ждать: — Кто-то использует силу мисс Гласс, — отозвался демон. И оба они знали, кто этот «некто». У алтаря, где тело Гилберта–Сиэля вросло в дерево из плоти, ловко орудовал косой жнец. Плоть расползалась подальше от острия косы. Кажется, она боялась её и смиренно отступала. Гробовщик опустил руку в плоть, та сжалась, издала жалобный писк и подчинилась. — Какая интересная сила у этой девочки! — хохотал Гробовщик. — Безумно интересно ей воспользоваться! Обладая нечеловеческой волей, Гробовщик подчинил себе так привлёкшую его силу крови. Плоть воплощала его безумные фантазии, рождая чудовищ. — Себастьян, надо вытащить Эйлин, пока плоть не поглотила их целиком! — сказал Сириус, приготовившись к бою. Узкая капитель колонны была ненадёжна; Сириус держался за свод и стрелял по тварям, тянущим руки к колонне. Себастьян рухнул вниз, расправив вороные крылья. Посреди кровавого месива показалась человеческая рука, а затем всплыла голова Элиота. За ним появилась Эйлин. Сиблинги с трудом удерживались; плоть затягивала их сильнее, чем Сириуса, поглощая с жадностью. — Она не выпустит нас! — выкрикнул Элиот. — Мисс Гласс, постарайтесь заставить плоть отпустить вас, хотя бы на мгновение! — крикнул Себастьян, хватая её за руки. Эйлин напрягала волю, липкая плоть отставала и тут же облепляла снова. — Габриэль! Смотрите, у него Габриэль! — истошно закричала Эйлин, указывая на алтарь. Красные волны отбросили Габриэля от сестры во время разлома, и теперь Гробовщик добрался до мальчика первым. Габриэль кричал и отбивался, жнец смерти схватил его и подвесил рядом, как грушу. Плоть послушно обволокла мальчика, и он врос в кровоточащую стену. — Пожалуй, так будет надёжнее! Пускай мальчик останется у меня! — сказал Гробовщик, усмехаясь. — И как ему удаётся подчинять плоть?! — со злобой отметил Сириус, перезаряжая пистолет. У него кончались патроны. Орудовать клинком против превосходящего противника было неразумно. Себастьян вернулся на капитель. — Гробовщик — жнец смерти. Его коса уничтожает любые формы жизни, видимо, поэтому плоть охотнее ему подчиняется. Она боится. — Ты в этом уверен?! — нервозно спросил Сириус. — У нас есть возможность проверить, — невозмутимо ответил идеальный слуга. И Сириуса осенило. — Себастьян, помоги мне добраться до косы жнеца! — Да, мой лорд! Сириус забрался на спину Себастьяна, и тот спрыгнул с капители. В ту же секунду кровавое нечто поглотило её целиком. Из плоти выбирались перворождённые чудовища; Сириус узнал в них заражённых болезнью зверя. Лилит порождала только проклятых. Из-за роковой случайности эти монстры были в распоряжении Гробовщика. Едва родившиеся чудовища озирались по сторонам, хрипели и плакали, как дети. Они вылезали через окна, бежали в коридоры собора и заполняли Эдинбург, подобно чуме. Патроны закончились. Сириус отбросил пистолет и заметил, как по руке расползалась чёрная паутинка заразы — Лилит поразила его болезнью. Сейчас это было меньшее из зол. Сириус увидел Эйлин, барахтающуюся в крови, и его сердце сжалось. Себастьян нырнул вниз, повинуясь велению господина, и замер над братом и сестрой. — Эйлин, постарайся, пожалуйста! — закричал Сириус, хватая её руку. Девушка жалобно посмотрела на него. Её рука выскальзывала из его руки. Брат пытался подсадить её, но разумная плоть втягивала их глубже. — Мы не сможем, — вставил Элиот. — Пока Гилберт — портал для Лилит, она нас не отпустит. — Вытащите Габриэля, — смиренно сказала Эйлин. — Мы не пропадём. Скрепя сердце, Сириус разжал пальцы. Себастьян взмахнул крыльями, и они взвились под потолок. Из пучины руки монстров хватали Эйлин и Элиота, топя их. Гробовщик пользовался даром крови, порождал чудовищ, а Эйлин рассвирепела от этой наглости. — Это моя сила! Моя, моя! — закричала девушка. Из носа у неё потекла кровь от напряжения. Её воля отчаянно сопротивлялась воле жнеца смерти. Новорождённые чудовища разрывались изнутри. Гробовщик сосредоточился на подчинении плоти, всеми силами собирая чудовищ воедино и мысленно направляя эту безумную жизненную силу в нужное ему русло. — Эйлин! — обратился Элиот, удерживая девушку на поверхности. — Он подавляет твою волю с помощью моей силы. Преврати меня в чудовище! — Что? — девушка растерянно посмотрела на брата. — Я тебя не понимаю. Я справлюсь! Это же моя сила! — Разумеется, — смиренно продолжал Элиот. — А подчинение воли — моя. Я стану твоим чудовищем, и вместе мы дадим графу шанс уничтожить портал. Гробовщик его не подпустит. Эйлин облепляли тысячи сосудов, как тонкие руки, поглощая её и забирая самую её суть. И рядом с ней тонул в крови её родной брат — её защита и опора, бесконечно уважаемый, любимый старший брат. Его обыкновенно тёплый взгляд сквозил грустью такой глубокой, что Эйлин почувствовала — это последняя просьба. Он всё решил. — Я виноват, Эйлин, — шепнул брат, прижимая её к себе. — И я должен всё исправить. Девушка хотела возразить, но мгновенно поняла, что у них нет выхода. Себастьян рвал на части монстров, появляющихся из плоти. Из пучины крови поднимались щупальца, они хватали его, как дикую птицу. В какой-то момент Сириус сорвался вниз. Эйлин вскрикнула. Себастьян в последний миг поймал своего господина. Внутри девушки всё сжалось. Тогда она схватила брата и сказала: — Что бы ни случилось, я люблю тебя! Интуитивно следуя неизвестным ей законам, она пронзила Элиота рукой. Кости и плоть разошлись, подпуская её к самому сердцу. Элиот издал последний вздох, и его тело покрылось чёрными нитями, из которых вырвался огонь. Океан плоти отпрянул и выпустил Эйлин. Она взвилась вверх и увидела, как Элиот превращается в титаническую горящую фигуру. — Уничтожай Лилит! — крикнула Эйлин. И фигура согласно кивнула. Титан подчинялся малейшему движению её мысли, и Эйлин ощутила такую свободу, какой не чувствовала никогда в жизни. Она подняла руки, и титан повторил за ней. Гробовщик ужаснулся. Огромная огненная фигура не подчинялась ему, ей управляла девчонка. Изо всех сил подавляя Эйлин, он упустил момент, когда Себастьян оказался у алтаря. В чёрных пальцах Себастьяна вспыхнуло пламя, он жёг приближающихся монстров. Сириус напрыгнул на Гробовщика и сбил его с ног. Коса смерти упала в океан плоти, и слизь жалобно завизжала, прикасаясь к злосчастному орудию. Гробовщик сбросил Сириуса со спины и искал глазами косу. — Упрямый мальчик! — усмехнулся Гробовщик. — Я поглощу силу нефилимов. Меня уже не остановить. — Возможно, — ответил Сириус, заметив косу жнеца. — Зато я могу остановить Лилит! Он нырнул в пучину плоти, и к его удивлению, она расступилась. Тысячи капилляров не препятствовали ему. Гробовщик же терял контроль; он рванул за Сириусом, но недавно послушная плоть утягивала его. Сириус дотянулся до косы и схватил её. Океан плоти разошёлся вокруг него, как морские волны, открывая путь к алтарю. — Ты не сможешь ей воспользоваться! — закричал Гробовщик в отчаянии, задыхаясь от объятий плоти. — Коса смерти не слушается людей! На лице Сириуса заиграла самодовольная улыбка, и его глаза победоносно блеснули. — Но ведь я не совсем человек! — с улыбкой произнёс он, разбежался, размахнулся и рассёк тело Сиэля напополам. Дерево плоти разверзлось, и тело Сиэля издало вопль, одновременно рассыпаясь в прах. Сириус увидел, как две души покинули тело. Плоть визжала, новорождённые чудовища падали замертво. Стены собора затряслись. Под алтарём открылась пропасть, в которую затягивало плачущую слизь. Сириус пронзил Гробовщика его же оружием. Жнеца смерти не убить, но теперь его обессиленная фигура пала во тьму вместе с кровавыми путами. Плоть распадалась и горела от невидимого пламени. Себастьян подхватил падающего Габриэля, а Сириус нашёл выбившуюся из сил Эйлин. Взмахом косы Сириус освободил девушку от оков плоти и подхватил её на руки. Они бежали к выходу. Только Элиота не было видно. — Где Элиот? — спросила обессиленная Эйлин. Сириус оглянулся: Элиота утаскивало во тьму. Он замахнулся косой, чтобы отсечь щупальца плоти, державшие нефилима, но тот вдруг замахал руками. — Не делай этого! Слишком поздно... — меланхолично выдохнул Элиот. — Я — часть неё. Сириус пригляделся и осознал, что тело Элиота растворялось в кровавой слизи. Она не просто держала его; она с ним срослась. — Уходите. Прошу, уходите! — кричал Элиот, и плоть утаскивала его. Взгляд нефелима устремился на сестру и брата. Последний раз он встретился глазами с Эйлин. И она не сопротивлялась. Слёзы наполнили её глаза, но она позволила Сириусу увести себя. Собор трещал и складывался, как игрушка под давлением умирающей плоти. Нити сосудов превратились в цепи, ломающие камни. Едва все успели выскочить из-под падающих камней, как свод огромных ворот рухнул. Каждый кирпич, которого коснулась Лилит, был утянут в небытие. На месте собора была выжженая земля.

***

Покончив с вампирами, охотники и жнецы — все, кто мог сражаться — устремились к собору. Сириус и Себастьян брели среди трупов: ослабленные, покрытые кровью, но живые. Они несли на руках выживших нефилимов. Их крылья осыпались, и сама жизнь покидала их. Аластор подбежал к ним. Эйлин, поддерживаемая Сириусом, попыталась встать на ноги. Аластор взял в руки Габриэля. И он, и сестра едва шевелились. — Вы справились, — удовлетворённо сказал Аластор, не веря своим глазам. — Вы повергли Лилит! Из-за спин охотников показались Моргана и Миранда. Они подлетели к брату и сестре. Девочки плакали и жались к родным. Все они наконец оказались вместе. — Как давно я не видел тебя, — сказал Аластор, гладя щёку девушки. — Как ты выросла! Эйлин заплакала и прижалась к деду. Сириус отошёл к Себастьяну. Он ощутил огромное облегчение, видя, что семья Эйлин, пускай частично, наконец была вместе. Аластор посмотрел на Сириуса. За его спиной блестела коса смерти. — Нашёл трофейное оружие? — с ноткой восхищения спросил Аластор. — Скорее, семейную реликвию, — ответил Сириус. — Это коса Гробовщика. — Хорошее оружие для охотника. Показались жнецы. Уильям и Грелль подошли к Сириусу. Уильям всем своим видом выражал неудовольствие находиться здесь, но даже у него в глазах сверкнуло восхищение при виде Сириуса, покорившего косу смерти. — Что ж, видимо, нам предстоит со многим разобраться, — сказал жнец, переминаясь. — В любом случае, от имени всего департамента жнецов я приношу вам благодарность за помощь. Если бы не вы, замысел Гробовщика удался. Кстати, что с ним случилось? — Его утянуло в небытие. Туда, откуда пришла Лилит. К сожалению, не его одного, — сказал Сириус и посмотрел на Аластора. — Элиота утянуло вместе с ним. Новость повергла жнецов в шок. Какое-то время Уильям не находил, что сказать. — Из небытия самому не выбраться, — заключил Уильям и посмотрел на Аластора. — Соболезную вашей утрате. — Эй, что это с ними, Уилл? — спросил удивлённый Грелль. — Кажется, нефилимы не в порядке. Грелль заметил неладное: человеческие тела не выдерживали, они умирали. Каждый из них держался, чтобы помочь близким, но теперь последние силы оставляли их. Моргана и Миранда потеряли сознание, а Габриэль так и не очнулся. Эйлин растерянно смотрела на дедушку — она последняя, кто держалась. Аластор держал внуков и нежно гладил голову Эйлин, будто успокаивая в последний раз. Сириус подбежал к Эйлин. Она смотрела ребёнком. Он сжал её похолодевшие пальцы. — Мне очень жаль, курочка, — сказал рядом Грелль и провёл рукой по красным волосам Эйлин. — Видимо, на этом наше знакомство прервётся. Уилл кивнул, и Грелль занёс косу смерти над головой Эйлин. Но удар не состоялся, коса встретилась с другой — в руках Сириуса. — Ну уж нет! — выкрикнул он, отбросив Грелля. — Фантомхайв, что вы творите? — вмешался Уильям. — Таков порядок вещей. Не мешайте нам выполнять свою работу! — Где вы были со своей работой, когда нефилимов мучили? Где вы были, когда Орден ставил эксперименты на людях? — грозно вопрошал Сириус, закрыв косой Эйлин и других. — Не поздновато ли вспомнили о своём долге?! Сириус злобно посмотрел на жнецов, весь он стал решимостью. Себастьян занял место рядом с господином. Никто не собирался уступать. — Вы в меньшинстве, Фантомхайв, опомнись! — выругался Уильям. — Да неужели? — прохрипел Аластор. — Посмотрим, действительно ли жнецов нельзя убить. Охотники окружили нефилимов. Воздух дрожал от напряжения. Несмотря на смертельную усталость, люди были готовы сражаться. Едва закончилась одна битва, и грозилась разразиться другая. — Я понимаю ваши чувства, — сказал Уильям в примирительном жесте, — но их жизни подошли к концу. Вы ничего не сможете с этим сделать. — Уильям, — испуганно сказал Грелль, указывая наверх. — Кажется, здесь есть кто-то ещё. Средь бела дня всё почернело. Безмолвные небеса наконец решили вмешаться.