Глава 7 Марк. Такие разные эмпаты

Дорога в Белмур, как и рассчитывал, заняла четыре с половиной дня. Неприятный разговор с отцом не выходил из головы, хотелось поскорее погрузиться в работу. В команде тоже шло не все гладко, парни присматривались к новенькому, сохраняя дистанцию. Прикрепленный эмпат по имени Люк Майлтон старался влиться в нашу сплоченную компанию, но, видимо, чувствовал возведенный барьер и замыкался. Нас объединяло прошлое, и все кроме Майлтона, понимали друг друга с полуслова. Как старший группы, я помогал влиться в коллектив, но парни по-прежнему держали дистанцию, порой отпуская нелестные комментарии. Как-то оставшись с Заком в конюшне, чистил лошадь после долгого пути по пыльной дороге, попутно слушая его недовольное ворчание: — Не понимаю, Марк, что ты с ним нянчишься? Хоть и не знаю, какой он в деле, но пока что это жалкое зрелище. Помнишь момент, когда вспоминали битву в храме, как закрывали друг друга от атаки? Парень готов хлопнуться в обморок только слушая рассказ, что же будет, когда ему предстоит осматривать труп? Я понимаю, без эмпата никак, а Лина ушла на покой. — Во-первых, не ушла, а перешла в другой отдел, — грубо поправил друга, нервно дернув уголком рта. Не люблю, когда задевают близких мне людей. — А во-вторых, Лина работает больше нас с тобой вместе взятых. Мне порой жаль Сандра, хотя он мог бы запретить жене оставаться в секретной службе, особенно после рождения ребенка. К счастью, Зак не стал развивать неприятную мне тему. Мы молча почистили лошадей и разошлись. Ещё день и должны прибыть в Белмур. Для начала с Эдвардом отправились в местное отделение полиции познакомиться с материалами дела в архиве. Пусть папка со всей информацией передана до приезда, но местные поисковики, скорее всего, вели и собственные записи. Именно их и хотелось получить. Полицейский сопроводил на место обнаружения тела убитого. Вместе с ним отправился и свидетель, сопровождающий груз, тот самый, что обнаружил жертву. Полиция узнала о происшествии почти две недели назад, но сколько на самом деле пролежало тело, сказать затруднялись. Несмотря на то, что Белмур был крупным городом, тем не менее, качество работы местной полиции оставляло желать лучшего. Я лишь вздохнул, представляя, насколько усложнилось и без того запутанное дело. С Эдвардом и Заком внимательно осмотрели место происшествия, сравнили с имеющейся информацией. Мужчину нашли в нескольких часах езды от границы города. Тело лежало чуть в стороне от дороги, его скрывала густая высокая трава. Свидетель сказал, смущаясь, что отошел по нужде и наткнулся на ногу убитого, закричал и позвал остальных. «Чудесно», — недовольно подытожил его сбивчивый рассказ. — «Вы сделали все, чтобы окончательно затоптать и уничтожить улики. Надеюсь, хоть тело не трогали?» Оказалось, что да. Затем приехали полицейские и забрали тело в морг. «Теперь придется разбираться, кто прикасался к телу, чтобы вычеркнуть из списка подозреваемых», — еле сдерживаясь от едких замечаний, сделал мысленную пометку в списке задач. На вопрос, как лежал убитый, в показаниях путались. Один утверждал, что лицом вниз, другие, что с отрытыми глазами, уставившись в небо. «Романтики, вам бы книги писать, а не отчеты», — проворчал Эдвард. Трава недалеко от дороги была смята, но кем именно, убийцами, свидетелями или сотрудниками службы правопорядка, уже не установить. На просьбу определить ауру жертвы эмпат пожаловался, что в этом месте присутствует скопление нескольких десятков аур и без похода в морг определить искомую невозможно. Я не стал спорить, откуда мне знать, отличаются ли ауры живых людей от отправившихся в мир духов. Оказавшись в морге, расследование усложнилось. Во-первых, хранитель временного пристанища мертвых отказывался пропустить парней даже с документом секретной службы, разрешая доступ только командиру, то есть мне. Как ни бился за включение Эдварда в список, местный эскулап стоял насмерть на страже своего царства. На упрямца подействовала только угроза, что подобное поведение будет рассматриваться как препятствие работе тайной канцелярии, за которым последует разбирательство с взысканием. Поджав губы в тонкую ниточку, пропустил меня, эмпата, лекаря и Эдварда. Мы осмотрели погибшего мага на предмет ран. Эд аккуратно перевернул тело и сделал вывод: — Похоже, не ожидал нападения, смерть наступила быстро. Не вижу следов борьбы или защиты. — Странно, почему не защищался? Насколько я знаю, любое насильственное лишение магии болезненно. Не видел нападавшего? Получается, жертва духа. — Размышление вслух помогало навести порядок в мыслях посреди творившегося хаоса. — Люк, Эллис, что скажете? Парни подошли к столу, эмпат медленно, будто опасаясь, что покойник поднимется и схватит того за руку. Парень держался в стороне и, скорее всего, считывал ауру. А вот лекарь, не церемонясь то поднимал конечности, то прикасался к телу, кивая каким-то своим выводам. Люк Майлтон сообщил, что аура сильно ослабла, по следу невозможно определить, где и сколько тело пролежало до момента обнаружения. — Люк, меня больше интересует характер раны. Где тело пролежало не столь важно. Скажи, это сделал дух или человек? — Я… я не знаю, — пробормотал тот. Сдерживаясь, чтобы не высказать в лицо о том, как отношусь к некомпетентности, перевел взгляд на тело, которым продолжал заниматься Эллис. Лекарь попросил отчет, ссылаясь на необходимость получения записей о наличии на теле следов заклинаний. Светлая голова. Если найдены следы, то духов можно будет исключить. Мне протянули тонкую папку. Пролистав весь отчет, который состоял всего из трех страниц, две из которых — сбивчивые показания свидетелей, недовольно сообщил, что отчет лекаря отсутствует. — Могу я встретиться с вашим штатным лекарем? Мне с коллегой надо поговорить по душам, — спросил у хранителя морга Эллис. — Не встретитесь, — недовольно со злой ухмылкой ответил комиссар, появившийся в дверях. — Кажется, вы сами передали дело нам. А теперь решили вставлять палки в колеса следствию? — Холодно поинтересовался у того. Терпение трещало по швам. Впрочем, пора уже поставить на место полицейского, объявившего участок своим царством. Не хотят сотрудничать, им же дороже. — Не надо во всем искать заговоры, майор, — отрезал комиссар, игнорируя Эллиса. — Нет у нас лекаря уже полторы недели. Хотите встретиться, отправляйтесь прямо сейчас в бар на Пятой улице. Спросите Вертона Краста. Приятной беседы. — Какой может быть бар в три часа дня? — Непонимающе спросил я. — Обычный, майор Равенро. Тот, где крепкие напитки подают. Позже рискуете найти Краста пьяным в стельку. Сейчас есть шанс застать в сознании, пока не надрался. Странно все это, но дела тайной службы редко бывают обычными. Прихватив с собой огромного, как медведь, Эллиса, направили коней в поисках Пятой улицы. Остальным приказал отправляться в гостиницу. Единственное заведение, которое именовали громким словом «бар», представляло собой кабак, построенный на деревянном срубе. В полутемном, плохо проветриваемом помещении насчитали с десяток грубо сколоченных прямоугольных столов с колченогими табуретами и длинную барную стойку, за которой сидела одинокая фигура. Это был парень по виду примерно моих лет, глядевший в пустоту, обхватив стакан обеими руками. Худой, высокий и темноволосый. «Из Фортезы или потомок смешанного брака?» — Подумал глядя на него, вспомнив Александра ди Наймана. Заметив посетителей, хозяин оживился и пригласил присесть за стойку. От выпивки мы уклончиво отказались, особенно после того, как Эллис, заглянув в наполовину опустошенный стакан, презрительно сморщился, пробормотав: «Ну и пойло, таким только ржавые петли протирать». Сосед по барной стойке заглянул внутрь, усмехнувшись, вставил: «Ржавчину души тоже неплохо лечит. Здесь есть и вполне сносное вино для приверед из столицы». Тут настало мое время удивляться. А он неплох, если даже проведя здесь пару часов, сохраняет способность наблюдать. Глядя на наши удивленные лица, парень усмехнулся и представился: — Вертон Краст, целитель местной полиции, — в ответ мы назвали свои имена. — Расслабьтесь. Вы забыли форму снять. Серый китель, на груди металлическая эмблема: меч и ключ за короной, вписанные в круг. Агенты тайной канцелярии на задании, штаб которой в столице. — Были бы все такие, как ты, — усмехнулся я. — Нам бы не пришлось ехать в другую часть страны. Кстати, в этом милом заведении случайно еды нет? Заказав несколько блюд и взяв по фанту пива, чтобы наш новый знакомый не чувствовал себя неловко со своим подобием виски, отсели за дальний стол познакомиться. Хозяин откуда-то вынес горячие свиные ребрышки и запеченный картофель с рубленной зеленью. Слово за слово, мы разговорились, целитель рассказал, как пришел в полицию пять лет назад совсем молодым, ему только исполнилось девятнадцать, я скептически посмотрел на стакан, тот понял без слов: — Думаешь, не знал, куда иду? Нет, брат, ещё до прихода сюда сталкивался с прелестями нашей работы. Я не девица, падающая без чувств при виде крови. Но то, что увидел там, было выше моих сил. И главное, меня посчитали сумасшедшим, начитавшимся сказок. Вы видели мой медицинский отчёт? Правильно, потому что его решили не подшивать к делу. Их, видите ли, не устраивала моя версия. Мало кто хочет принять правду, которая не вписывается в привычную картину мира. — Что же ты такого увидел, что неделями из бара не выходишь? Согласен, убийство необычное, не каждый день кого-то магии лишают. Но тело целое, даже признаков насилия не нашли. — Плохо искали, — усмехнулся Краст, — Эллис, позволь спросить, как у тебя с поиском следов наложенных заклинаний? Тот пожал плечами и признался, что заклинания никогда не были его сильной стороной. Лекарь мог заметить следы самых распространённых, и то, если смерть могла предполагать что-то подобное. Вертон со словами «тогда вам надо это увидеть», поднялся с места и попросил счёт. Оплатить мы не дали, оставив деньги хозяину за ужин и выпивку, направились обратно в ледник, где хранились тела. Хранитель, увидев нас в компании Вертона, скривился, но внутрь пропустил. Краст подойдя к телу, обвел контур от ступней до уровня рта и произнес: — Здесь наложено сильное парализующее заклинание. Жертва не могла двигаться, зато все видела и чувствовала до последней минуты. Даже звери так не поступают, — процедил тот. Получается, мы имеем дело с человеком или даже несколькими. Затем вернулись на тракт, где отдал приказ по имеющейся ауре отследить, убили его здесь или перевезли из другого места. Наш чудесный эмпат растеряно оглядывался по сторонам в поисках подсказки, но внятного ответа так и не последовало. — Ты же сказал, что можешь определить, — недовольно напомнил слова Люка. — Я имел в виду, что могу определить, где было тело перед тем, как его отправили в морг. — Не подскажешь, как это поможет? Полиция и без эмпатии привела нас к нему, — не сдерживая сарказма, процедил в ответ. — В чем смысл твоей помощи, когда мы и без нее все нашли? Тот, пожав плечами, заявил, что его привлекли для дополнительной практики, которая закончится по возвращению в столицу. «На премию и рекомендацию можешь не рассчитывать», — отрезал тому, повернувшись к сочувственно поджавшим губы парням. Здесь больше делать нечего. Пригласив с собой Вертона, который, к слову, сразу согласился, отдал приказ доставить тело погибшего в штаб канцелярии, вскочил на коня и объявил, что мы возвращаемся в Литрим. Как вдруг вдалеке заметил двух всадников. Девушка и парень? Нет, присмотревшись, заметил рыжие длинные волосы, собранные в хвост. Лишь одна из моих знакомых подходила под описание. Эллина ди Найман собственной персоной. Девушку рядом с ней я не знал. Указав вперед, поспешил нагнать подругу. Ее спутницу лет двадцати с небольшим представили как Эйле ле Дадли. Необычная внешность, тёмные густые волосы крупными волнами спадали на плечи из туго завязанного высокого пучка. Кожа с лёгким бронзовым отливом. Красивое лицо с тонкими чертами и большие бездонные светлые, как у дерров, глаза в обрамлении густых длинных ресниц. Девушка явно была метиской, только корни, скорее всего, уходили не в Фортезу. Необычное имя также говорило о родне из другой страны. Спутница Лины, поймав мой взгляд, усмехнулась. Мы разговорились, я пожаловался на напрасно потраченное время в Белмуре и бесполезность некоторых эмпатов. Когда подруга предложила взглянуть на тело, засомневался, стоит ли вести незнакомую девушку в морг. Одно дело Лина, видевшая за свою жизнь немало смертей. Но Эйле, наверно, стажер из академии, вряд ли она до этого видела трупы. Я знал, что Найман читала там лекции. Подруга моментально прочитала мои сомнения, и, толкнув девушку в бок, указав на меня сказала: «Представляешь, некоторые переживают, что ты ранимая натура. И это после нашей головы с бриллиантом». Девушки звонко рассмеялись, на что пожал плечами и предложил проследовать в ледник. Найман поздоровалась с парнями в своей привычной манере, на минуту остановилась рядом с Люком, осмотрела того и так презрительно хмыкнула, что парень покрылся пунцовыми пятнами. Мы еще разговаривали, когда оказались рядом с местом, где нашли тело. Так увлеклись перебранкой, к которой подключились Зак, Эдвард, Донован и Себастьян, в то время как лекарь о чем-то оживленно спорил с Вертоном, что я вздрогнул от неожиданно прозвучавшего звонкого голоса. Девушка безошибочно указала на место нахождения тела и без страха ответила на мои вопросы. Я с удивлением рассматривал чудо, подаренное небесами. Какой у нее сильный дар! Оказавшись в леднике, Эйле без страха приблизилась к телу и указала на след раны. Даже несмотря на усилия оставаться непредвзятым, то и дело сравнивал ее с Люком. Не удержавшись, пожаловался подруге на бесполезность последнего. Ее ответ лишил дара речи. Рыжеволосая заявила, что видеть магические раны способны только высшие эмпаты. Получается, Эйле ле Дадли тоже высший эмпат? Уникальный дар и необычная смелость заставили по-другому взглянуть на девушку с удивительной внешностью. Она казалась такой живой в этом царстве мертвых. Нет. Назвать Лину мертвой язык не повернется, но у Эйле наряду с бойкостью чувствовались манеры, про которые моя подруга порой забывала на работе. «Какие странные мысли!» — Тут же оборвал себя, решив, что это последствия тяжелого дня. Вернувшись в столицу, предложил Эдварду поднять его дело и сравнить. С чем темный не шутит, вдруг найдется что-то общее. Жертвы были похожи лишь способом смерти, обе оказались в местах, где быть не должны, сопротивления не было. Единственное, у убитой женщины, чье дело вел Эд, была найдена улика, металлическая пуговица. Может, она сможет приблизить к таинственному убийце? Недолго думая, отправился к Лине домой. До бала оставалось совсем недолго, с одной стороны, отрывать леди от подготовки некрасиво, с другой, след ауры со временем исчезнет, дорога каждая минута. — Если хочешь привлечь меня к своему трупу, до свидания. Я же по глазам вижу, Марк, что ты не просто в гости зашел. — Я помню о твоей сфере работы, — заверил подругу. — Подскажи, где могу найти Эйле ле Дадли. У тебя есть адрес ее столичного дома? Нужен взгляд сильного эмпата. — Эйле? — Переспросила подруга, едва заметно улыбнувшись. — Она не в столице. Ой, — эмпат, видимо, определяла местонахождение, — что она до сих пор делает в своей дыре? Неужели опять? Марк, — мне протянули лист с адресом и плотный конверт-кошелек, в котором обнаружил четыреста ильзуров, — передай ей гонорар. Она знает. Вернувшись домой, послал записку Доновану с просьбой составить компанию в земли графства Аригелл. Не отправляться же к леди одному. Собираясь, положил в конверт еще двести. Это была половина суммы, которая полагалась Люку за выполненное дело. Кто помог следствию, тому и платят. К тому же у меня была уверенность, что Дадли не подведет и в этот раз. К нашему удивлению, по указанному адресу располагалось не семейное поместье, а скромный домик, в котором девушка снимала единственную комнату. Пытается обрести самостоятельность, не боясь жить скромно? Эйле симпатизировала мне все больше. Девушка разительно отличалась от сверстниц с низким титулом, которые боролись за любую возможность улучшить благосостояние, порой прибегая к крайним мерам. Так закончился мой первый и последний опыт развития отношений. Баронесса Лиара, которой увлекся в восемнадцать, отдалась в надежде, что станет обладательницей дохода бизнеса Равенро. Но узнав, что имущество по-прежнему принадлежит моему отцу, а я хочу сделать карьеру в тайной службе, разорвала отношения, сообщив буквально через месяц, что выходит замуж за богатого пожилого вдовца. С тех пор я обходил стороной девиц, открыто флиртующих сразу после того, как мы оказывались представленными друг другу. Хватит с меня. Оказавшись в комнате и дожидаясь, пока гостеприимная леди лично заваривала чай, осматривали комнату, заменяющую спальню и кабинет. Между неплотно закрытыми дверцами шкафа виднелся кусок подола платья из дешевого шелка. Видимо, то предназначалось на выход, хотя цвет не подходил ни для бала, ни для привычных Эйле нарядов. В прошлый раз на ней было темно-зеленое, сегодня кремовое. Коричневый — странный выбор, хотя девушки отличаются непредсказуемыми решениями. Эмпат вернулась с подносом, и мы, беседуя, приступили к делу. Пуговица вела в Паринду. Об этой стране я знал немного. — Что думаешь? — Спросил Донован на обратном пути. — Странно, — произнес в ответ. В мыслях почему-то до сих пор оставался образ Эйле. — Девушка перед балом одна, без родителей. Коричневое шелковое платье в шкафу. — Интересное наблюдение. Я вообще-то надеялся услышать твои мысли о пуговице из Паринды. — Артефактор странно взглянул на меня, а я шумно выдохнул, представив, что тот подумал. — Продолжая тему эмпата, с которым, подозреваю, мы продолжим сотрудничество. Ты же в курсе особенностей моей магии? — Я кивнул. Донован обладал пятым или шестым уровнем воздушной стихии. — Так вот, командир. Наша эмпат прятала лицо за очень качественной иллюзией. У девушки какие-то неприятности. Думаю, ее кто-то сильно обидел. Дома же меня ожидал отец и его обычное брюзжание. Напоминания, что я не чту традиции, забываю про семью и тому подобное. Угрозы, что пойдет к начальству и потребует увольнительную на несколько лет, чтобы «наследник наконец занялся делом рода». Уже вернувшись в свою комнату, записывая все то, что удалось узнать от Эйле, меня внезапно осенило. Если родители не могут смириться с желанием сына заниматься любимым делом, что говорить о том, если о подобном заикнется дочь. На следующее утро я поспешил к Найманам. — Сандер и Лина, мне нужна ваша помощь. Точнее, не мне, а одному хорошему человеку, ставшему заложником обстоятельств.