Часть 2. Бразильский кик

Саша размял шею, внимательно наблюдая за своим соперником. Его карие глаза, словно интроскоп, изучали все повадки и эмоции, отпечатывающиеся на лице Кирилла Некрасова, который стоял в противоположном углу октагона. Он то и дело бросал в сторону Александра угрожающие взгляды, пропитанные провокацией и напускной самоуверенностью, умудряясь при этом поддерживать разговор со своими товарищами. Крики поддержки и восхищения, доносящиеся из толпы, сейчас, на самом деле, не добавляли бодрости. Всё, что оставалось Саше — слушать, как один из самых жизненно-важных органов в его организме качает по телу кровь, отдавая в уши звуками ускоренного сердцебиения. И лишь изредка до него доносились обрывки фраз его лучшего друга. Сейчас они немного трезвили, но волнение не унимали. — Было бы неплохо победить нокаутом, — мечтательно протянул Денис, сканируя взглядом противника своего друга. — Он борец. Работай на дистанции и не давай ему пройти в ноги. Борьба борьбой, но не забывай, что ты больше ударник. Саша прыснул. Он, конечно, всегда уважал соперников и не имел привычки недооценивать кого-либо, учитывая, что за его плечами сотни боёв и спаррингов, а также наставления мудрых тренеров и боевой опыт. Однако, слыша подсказки от своего друга, который бой оценить мог только со стороны, да и то чаще всего наблюдая вещания по спортивным каналам, сдержать усмешку было непосильно. Он поправил чёрные шорты, перекрестился и, вставив в рот капу, промычал: — Вот ты меня поучи ещё. — Чё? — Денис не понял ничего из того, что сказал его друг. — Говорю, поучи ещё. — Чего? — Денис нахмурился и приблизился к другу, намереваясь понять, что именно тот говорит, но пояснений так и не получил. Саша размеренной походкой двинулся навстречу вальяжному Некрасову прямо в центр октагона и, проигнорировав полный угрозы взгляд соперника, пожал ему руку. Смутно до него доходило улюлюканье и крики из толпы. Народ хотел зрелищ, кто-то выкрикивал лозунги в поддержку Кирилла Некрасова, кто-то сохранял нейтралитет, и лишь малая часть небольшого зала поддерживало самого Сашу. Волнение было неотступным спутником каждого бойца, и он понимал, что это нормально. Ещё с детства он точно знал одно негласное правило: «Страх уходит во время движения». Да и на отсутствие поддержки большинства было всё равно. Он был уверен в своих навыках. — Сегодня у нас на повестке вечера, — из динамиков, расположенных по периметру небольшого зала, обставленного трибунами, раздался бодрый мужской голос, — Кирилл Некрасов, уже знакомый вам по предыдущим боям парень, выступающий у нас с зимы прошлого года. И новичок — Демьянов Александр. Некоторые из вас, друзья, помнят его по боям с Аресом и Фатулаевым. Среди людей снова прошёл одобрительный гул, требующий скорейшего проведения боя. — Напоминаем, что в боях разрешён жесткий контакт с применением болевых приёмов, в том числе удары ногами, удушение, как в клинче, так и в партере, но запрещены любые действия, которые могут нанести прочий вред здоровью, такие как: укусы, щипки, удар в пах, горло, упаси Господь, выдавливание глаз и прочая чернуха. Сегодня один из бойцов уйдёт домой с пятьюдесятью тысячами рублей, а другой — с поражением. Да начнется бой! Раздался звук, характерный для удара кулаками в перчатках, похожими по строению на шингарты. Приветствие сопровождалось сцепкой взглядов, но уже через несколько секунд в пару пружинистых движений ногами парни отдалились друг от друга. — Демьянов? — Лиза, как всегда, стояла сложив на груди руки и нахмурилась, услышав знакомую фамилию. Взглянув на бойцов, она повторила свою фразу, не забыв окрасить её искренним удивлением. — Офигеть, Демьянов... — Лучше бы поехали кальян покурить, — Соня листала ленту в Instagram, не обращая на бойцов и голос из динамиков совершенно никакого внимания. Для нее подпольные бои были пережитком прошлого, а точнее — осени прошлого года, и сейчас уже не вызывали никакого интереса. — Нет, мне, конечно, нравится смотреть на то, как полуголые мужики мутузят друг друга и всё такое, но… — Соня! — прикрикнула Лиза, встряхнув подругу за плечо и пальцем указав в центр октагона, повторила новость, которую так отчаянно хотела донести до подруги. — Там. Наш. Одногруппник! С толикой заинтересованности она, наконец, устремила свой взгляд на дерущихся прямо перед их носом парней. Саша был прижат Кириллом к железной решётке и пыхтел, пытаясь выйти из крепкого захвата. Борец действительно, как и предупреждал Денис, пошёл в ноги. — Ну конечно, — Денис скривил лицо от негодования и обиды, и его мало смущало, что он разговаривает сам с собой. — Ден, сюда не лезь, Ден, туда не лезь. Ден, ты не разбираешься. Тьфу на вас! Соня несколько раз моргнула и сощурилась, пытаясь убедиться, что знакомое лицо не являлось игрой фантазии. Может, на месте бойца в чёрных шортах был не её одногруппник Саша Демьянов, а кто-то другой, чертами лица смахивающий на него? И чем больше она заглядывалась, тем больше впадала в ступор, понимая — зрение её не подводило. В октагоне сейчас действительно дрался самый добродушный парень её университета. Саша нанёс удар рукой в ребро сопернику и, пользуясь случаем, ловко вывернулся из захвата, моментально отдаляясь от Некрасова. На его широком лбу выступила испарина, и он, обтерев её тыльной стороной ладони, сделал еще несколько выпадов, сокращая дистанцию между ними, пытаясь попасть по юркому и ловкому противнику. Соня какое-то время молчала, абсолютно не понимая как ей прокомментировать сложившуюся ситуацию. Меньше всего она ожидала увидеть среди такого контингента людей, как Сокол, людей из своего университета. А уж тем более, самого скромного парня группы. И нельзя было в этом случае путать скромность со стеснительностью. Саша был именно скромным, воспитанным. И ему не было места здесь. Накатывающее осознание его присутствия в таком неподходящем месте переплеталось с оценкой его тела. Чисто по-женски Соня не могла упустить из виду его крепкого телосложения. Человек, которого она ни разу не видела без футболки, даже на паре по физкультуре, сейчас представал во всей красе, транслируя окружающим мускулистое рельефное тело, крупные плечи и, чёрт возьми, кубики пресса на животе. — Забудьте, что я говорила про запах бедности, — Соня, не отрывая взгляда от боя, аккуратно подвинула подругу, чтобы пройти немного ближе к клетке. — Тут пахнет сексом. Сокол окинул её холодным взглядом, никак не прокомментировав такое высказывание. Софья была красивой и привлекала, как девушка, но у них изначально сложился формат общения, построенный на исключительной выгоде. Они не просто так держались рядом друг с другом, если сталкивались в обществе. Сейчас негодование заключалось в привычке Егора купаться в лучах всеобщего женского внимания, и такая среда обитания была настолько ему привычна, что малейший комплимент в сторону другого заставлял напрячься. Будь они немного в другой ситуации, он бы обязательно пошутил на эту тему и подколол Ольховскую, но сейчас и сам был заинтересован в выигрыше Демьянова. Часто вздымающаяся грудная клетка и капельки пота, скатывающиеся по натруженному телу, говорили о том, что Саша уже вымотался. Одногруппник пропустил удар в челюсть, не выставив блок, и тут же лишился всего своего сострадания к сопернику. Он предвидел все удары, которые должен был нанести противник, и чем дольше шел бой, тем больше его понимал. Некрасов не представлял из себя особой угрозы, но благородство парня не позволяло так быстро опозорить противника. Иногда от правильности Демьянова подташнивало, но, получив по башке, он, наконец, двинулся в решающую атаку. Демьянов нанёс прямой удар правой рукой и боковой удар левой. Ловко увернувшись от попыток соперника нанести ему ущерб и обдумав в своей голове что-то за долю секунды, вдруг неожиданно для всех применил бразильский кик чётко в голову. Лиза ойкнула, приложив ладонь ко рту, наблюдая за тем, как Некрасов, обездвижено падает на пол, словно мешок картошки. Это был нокаут. Без шансов. — Мощне-е-ейший удар, — вновь раздался голос из динамиков. Толпа взревела. С начала боя в действительности прошло всего несколько минут, и за это ограниченное время Демьянову удалось уложить соперника на лопатки. Одержать победу нокаутом. — У-у-у, — Сокол нахмурился, приложил кулак ко рту, своим взглядом выказывая восхищение, — хорош. — Кто бы мог подумать, что наш Сашка на такое способен, — всё ещё ошалевшая Лиза наблюдала за одногруппником, чью руку названный судья поднял вверх, оповещая толпу о его победе. Люди кричали, свистели, поддерживая парня, и только малая их часть негодовала, но негодовала молча. Оспорить нокаут было невозможным. Софья нахмурилась, не понимая такого нежного красноречия со стороны подруги. Ах, ну да. В отличие от нее, девушка была более открыта к окружающим и, наверняка, была в том положении, чтобы про абсолютно чужого человека сказать: «Наш Сашка». Сокол положил руку на плечо Сони, крепко сжал, судя по всему, таким образом предпринимая попытку выразить волну накативших эмоций, и с полными штанами радости сорвался с места, двигаясь в сторону победителя. Невозможно было услышать их разговоры, но исходя из того, какую жизнь жил Егор, и как он жал руку Саше, что-то увлечённо рассказывая, становилось понятно — скоро он заплатит ему за победу и уже не отстанет. Будет втягивать одногруппника в свои противоправные сети всё глубже и глубже. — Кажется, будто Сокола знают все, кроме меня, — Лиза кивнула в сторону Саши, который внимательно слушал молодого человека, что их сюда привел. — Даже Демьянов знаком с ним. И Денис. — Поверь, — Соня отвела от парней задумчивый взгляд и взглянула на рассерженного проигрышем противника. Негодование читалось по злобному взгляду, требующему незамедлительного реванша, — ты ещё не представляешь, как тебе повезло. Лиза наградила её недоумённым взглядом, пытаясь догадаться, что именно имела в виду Соня, поскольку на пояснения не надеялась. Девушка действительно, никак свои слова не объяснив, молча взяла подругу под локоть и, оглядываясь по сторонам, повела с трибун. В груди отозвалась какая-то необъяснимая тревога, смахивающая на интуицию. Она не могла понять, было дело в её тревожном расстройстве или в чуйке, но точно понимала, что нужно уходить. — Облава, — крикнул кто-то из толпы. Блондинка повернула свою голову в сторону звука, но пока выкрик не повторился, до конца не осознавала, что именно происходит. Пока ещё не все осознавали. — Здесь полиция. Им оставалось пройти мимо бойца и Егора, и весь этот путь представлял собой максимум метров десять. Самой главной задачей было покинуть помещение и ломануться, что есть силы, попытавшись не нарваться на представителей закона, и им повезло бы, решившись они хотя бы на пару минут раньше. Однако, люди с трибун напротив тоже начали догадываться, что что-то не так, суетиться. Кучка людей уже стояла у выхода. Сейчас пугающим шорохом приближалось осознание реальности — уже через минуту начнётся лютая давка, где каждый будет сам за себя, а среди людей таких интересов и подавно не найдется героев, которые решатся сопроводить или уступить дорогу двум щупленьким девушкам. — Что значит «полиция»? — глаза блондинки наполнились ужасом, а тон голоса граничил между страхом и возмущением. Оценив то, как народ перекрывает единственный путь к отступлению, Соня сменила траекторию и потащила опешившую от заявления незнакомца подругу в сторону Сокола и их одногруппников. Паника охватывала одного присутствующего с другим, и она точно понимала, что с такими опасными личностями, как Егор, как раз и будет безопасно в такой ситуации. — Эм… А вы тут чё делаете? — всё, что удалось выпалить Денису, когда он заметил приближающиеся знакомые фигуры и обратил внимание на округлившиеся глаза Лизы. Та оцепенела от шока, и чем большая суета начиналась среди окружающих, тем больше она сама поддавалась панике. — Да-да, — скучающе произнесла Соня, прежде чем отчеканить быстро и четко: — Сокол, выведи нас отсюда. Через чёрный вход или еще чего, просто выведи и побыстрее. — Что происходит? — Демьянов наконец нарушил свое молчание. — Где-то у входа в здание менты, и с минуты на минуту власть будет здесь, чтобы восстановить справедливость. Скорее всего, у другого входа тоже кто-то есть, некоторые из толпы уже начинают беспокоиться, и если вы отвлечетесь от своих денежных разговоров, то заметите это! Егор оценил обстановку. Толкучка начиналась у входа, где изначально были Лиза с Соней, и там, где был второй выход, рядом с трибунами напротив. Всё больше и больше людей понимали, что через секунду начнется облава, а поэтому на уровне инстинктов, глупо и поспешно толкая друг друга, направлялись к выходу. — Идите за мной. Небольшой компанией они незаметно юркнули в маленькое помещение, которое играло роль мужской раздевалки. Пройдя пару метров, Егор ключом открыл ещё одну белую пластмассовую дверь, которая находилась внутри затхлой, пропитанной мужским потом комнаты и провёл всех внутрь. Закрыл дверь на замок. — Предлагаешь переждать облаву в душевой? — Соня начинала изрядно нервничать, особенно остро чувствуя ответственность за свою трясущуюся маленькую подругу. — Серьезно, блин? — Ольховская, прекрати нагнетать, — как-то равнодушно спокойно ответил Сокол, отпинывая ногой голубой коврик. Материя, разрисованная дельфинами, отлетела в дальний угол небольшого помещения и открыла обзор на деревянный люк. — Нифига, тут даже потайные ходы есть, — бодро произнёс Денис, потирая руки. — Чур, я первый. — Вперёд, — спокойно произнёс Егор, с характерным звуком отворив проход, — там полно крыс. — Крыс?! — раздался синхронный женский писк. — Я туда не пойду, — роль жертвы быстро переметнулась от Лизы к Соне, и та, испуганно попятившись, упёрлась спиной в крепкую грудь Саши. — И не просите. — И не попросим, — Демьянов, в свою очередь, устало и небрежно отодвинул её, не обращая никакого внимания на её приступ страха, и обойдя, двинулся ко входу в подвал. — Можешь остаться тут. В любом случае, папаша за тебя порешает. — Ага, — равнодушно поддержал его друг, спускаясь следом. Его голос начал отдавать эхом из подполья. — Лучшая студентка юрфака посещает незаконные мероприятия. Саня, как думаешь, сколько её родители заплатят за то, чтобы она отделалась выговором? — Да тысяч пятисот хватит, — раздался весёлый голос откуда-то из глубины. Сокол с полным отсутствием эмоций бросил взгляд на девушек, ожидая, когда они спустятся, чтобы аккуратно разместить коврик на люке и постараться закрыть его изнутри. Руки Сони затряслись от злости, и страх мгновенно уступил место ярости от таких комментариев своих одногруппников. Злостно дёрнув Лизу за собой, она пошла за парнями, не прекращая поток своих едких ответов. — А правильно, вообще, что вы первыми пошли, — игнорируя страх, облепляющий её тело, она спускалась вниз по бетонным ступеням, ориентируясь только на фонарик телефона в руках Саши. В нос тут же ударил запах плесени и сырости. — Очевидно, что мы гораздо более ценные кадры и в случае чего сможем вернуться назад, бросив вас в роли пушечного мяса. — Да-да, — пропел Денис. Когда люк позади них захлопнулся, Лиза вдруг ощутила неожиданный прилив смелости. То есть, она вроде, как и её спутница, должна была пищать от наличия крыс в подвале, но почему-то замкнутое пространство и шуршащая по углам живность (возможно, это было только игрой воображения) не смущало её больше, чем наличие полицейских над их головой. — А теперь объясните мне, почему там облава? Соня усмехнулась: — Ты же ботан. Незаконное предпринимательство, незаконные организация и проведение азартных игр, несоответствие требованием федерального закона «О физической культуре и спорте в Российской Федерации». И это только первое, что на ум пришло. — Соня, блин, — возмущённо пропищала Лиза ей в спину, — а предупредить нельзя было? Я то откуда знала, что всё это незаконно? Зачем ты меня вообще потащила, зная, что это может нанести вред нашей репутации как студентам и гражданам? Девушка, пройдя последнюю ступень, облегчённо ступила на шершавый бетонный пол, но негодованию её не было предела. — Я потащила?! — А ты, Лиза, побольше с Соней общайся, — раздался голос Саши, медленно идущего впереди. Он внимательно наблюдал за углами и стенами, то и дело подсвечивая интересующие участки ярким светом своего смартфона. Страха он не испытывал, на удивление, ни перед крысами, ни перед тараканами. Скорее ответственность за людей, которые шли позади. — Много нового узнаешь. Тебе, наверное, передряг в жизни не хватало, вот и решила с такой, как она, сблизиться. Как и в любом учебном заведении, коллектив их группы разделялся на небольшие подгруппы, либо взаимодействующие друг с другом полностью, либо частично, либо не взаимодействующие друг с другом от слова совсем. Проблема была в том, что в компании Сони и трёх её подруг взаимодействовали с Денисом и Сашей, ограничиваясь редкими, но приятными разговорами, только Лиза и Даша. Пропасть между Офелией, Соней и бюджетниками ощущалась особенно остро. То есть, Соню любили в группе, особенно девушки, но следующие каким-то чересчур правильным постулатам и «понятиям» ребята вроде Дениса или Саши её терпеть не могли. Потому что слишком открытая. Потому что за словом в карман не лезет. Потому что курит эти вонючие сигареты и каждый день публикует в истории Instagram фотки из дорогущих ресторанов, каждую неделю — из кальянных и с увеселительных мероприятий, а раз в три месяца — из путешествий. Грубо говоря, её образ избалованной девочки и слишком большой список «потому что» были огромной преградой для возникновения малейшей симпатии от некурящего, скромного и воспитанного Демьянова. Его более острый на язык и вспыльчивый друг же не любил Соню и Офелию скорее из чувства мужской солидарности к товарищу. Ну, может, ещё немного из презрения к тем, кому всё в жизни «подали на блюдечке с золотой каёмочкой». Соня хмыкнула, натянув на лицо фальшивую улыбочку. — Смотрите-ка, кто заговорил. Само благородство. Не ты ли десять минут назад был участником, — она сделала паузу, подбирая слово, — передряги? М-м? — Ох, — Саша фальшиво рассмеялся, неосознанно убирая паутину над головой. На пути появился ещё один небольшой проход, и ему пришлось немного нагнуться, чтобы войти в следующий тёмный коридор. — Представь себе, Ольховская, не всем деньги с неба падают, кому-то для этого приходится работать. Соня не унималась, обогнула Дена и шла уже прямо позади Демьянова. — Так может попробуешь работать, а не строить из себя «пай-мальчика»? Ты, как Ханна Монтана. Днём — эталон примерного поведения, а вечером — гроза подпольных боев. В отличие от Сони, спокойствие Саши тяжело было пошатнуть. Он к её нападкам относился несерьёзно, считал себя лучше и правильнее, что ли. Оттого вымученно вздохнул, понимая, что много ещё чего может сказать, чтобы её обидеть, но ограничился лишь коротким: — А ты сама-то в жизни хоть раз работала? — Представь себе, — заявила она. — Но саморазвитие, упорная учёба, изучение языков и спорт — тоже работа. Он хмыкнул. — Может быть. Но мы сейчас говорим о денежной мотивации. Разница в том, что у тебя есть желание всем этим заниматься, а у меня желания участвовать в боях нет. — Как жаль, — фальшиво протянула она. — Грустная судьба, — и не забыв напоследок уколоть тем, что услышала от него, стоя в душевой у деревянного люка, произнесла. — Наверное, будь у тебя такой «папаша», как у меня, жизнь была бы куда проще. После этих слов выработанное годами и непоколебимое спокойствие Саши всё же пошатнулось.