Часть 2

II На часах было уже за полночь, а ресторан «Коллиматор» всё никак не мог закрыться. Фред матерился про себя, но продолжал подносить новые бутыли с алкоголем уважаемым, мать их, гостям. Военные бухали, как в последний раз, что, конечно, недалеко от истины – уже утром республиканские войска планировали разогнать мятеж радикалов, плотно засевших прямо в центре, на Арочной площади. Ну, а потому, иссесино, как же, сука, без этого, целому взводу вояк надо было улизнуть из расположения и с патрульных маршрутов, чтобы надраться не до предсмертного – до послесмертного состояния. Те немногие посетители, что ещё зачем-то ходили по роскошным заведениям в не самые радужные для Болотэма и всей Октобагии дни, с вечера разбежались в ужасе, ибо кутёж начался уже с вваливания мудил в форме в зал. Фред быстро окрестил их в голове форменными мудилами и старался не выдать свои шальные мысли хихиканьем над столь разрывной хохмой. – Да они ж тут всё разнесут, – прошептала Фреду коллега Джесс. – Как они воевать-то будут в таком состоянии? Они же на четвереньках даже стоять не смогут. – Это ты ведь заставила меня устроиться на эту работу. Вот и пожинай лавры законного заработка вместе со мной, дорогая, – съязвил Фред. – Вместе всяко веселей вытираться о заблёванный пол. Мечты сбываются, премьер-министр не врёт! С милой – рай и в таком дерьмище, честное слово. – Уже месяц ноешь ведь, заколдобил! – Джесс одарила его укоряющим взором. – А кушать что бы мы стали? А коммуналку чем платить? А детей как бы мы заводили с твоими мутками прежними? Об этом кто подумает? – Ну, не хочу я никаких детей, я уже сто раз говорил. А Архаона этого вашего свергли бы те чуваки – и мы б зажили, как короли, – Фред сказал последнюю фразу довольно отчётливо, привлёкши фокус мутных глазелок одного из рядовых. Впрочем, честь-мундира недолго думая переключилась обратно на стопарики. – Тише ты! – прошипела Джесс. – Они и так тут скоро бить начнут всё, что бьётся и не бьётся, а ты ещё и провоцируешь! – Ладно, ладно тебе, не капай на мозги на ночь глядя – Фред потёр руки в белых перчатках друг о друга. – Ты помнишь, что мы делаем завтра вечером? – Помню, да, – девушка вздохнула и поправила фартук. – Если корабли в Эледию ещё кого-то увозят. Я уж молчу, что у нас с документами не всё в порядке. – Это потому, что бабла ни на что вечно нет, – Фред сделал смешную гримасу, чтоб повеселить девушку, но та даже внимания не обратила. Её немного испуганный и шокированный взгляд был прикован к разгорающемуся дебошу. Оба официанта иногда пытались потеряться из виду, но нецензурное хамство в любом случае доставало их обоих из подсобки. Кроме Фреда и Джесс на смене в такую позднь задержались ещё четверо бедолаг, но все они были шарахающимися от любого стола зелёными юнцами, которых наняли вскоре после затаскивания Джесс своего бойфренда на работу. Хотя Фред перерос остальных рекрутов ненамного, он схватывал всё на лету и, благодаря природному умению импровизировать, познал все тонкости ресторанного сервиса с рекордной скоростью. Был он стройным и внешне красивым молодым человеком среднего роста с вечно несерьёзным лицом, голубыми глазами, тёмными волосами и моднявой причёской: выбритые виски и затылок, но пышноватый верх с приподнятой чёлкой. На смене в «Коллиматоре» он, как и Джесс, был одет в типичную форму официанта: белая рубашка, чёрные брюки, белые перчатки и чёрный фартук. И бейджик с именем «Фридрих». А у Джесс – «Джессика». Во-о-от. Такие дела. Кстати, сама Джесс была низенькой (без каблуков если) привлекательной девушкой с карими глазами, пепельными волосами, пищаще моднявой причёской каре (Фреду нравилась, но сам он всякое моднявое порицал, хоть и сам-то!) и симпатичным лицом, которое в зависимости от макияжа могло варьироваться от «провинциальной простушки» до «топ-фотомодели». – Архао-о-о-он! – взвыло пьяное чудовище, бывшее, очевидно, в круге за главного, – всех <censored>!!! Он! Великий правитель, священный премьер! Да где бы все эти скоты были без него-о-о-о! Какой великой страной он сделал Ок… ок… око-добо-га-кию!!! За нашего отца и за его славное о-те-чество, мужики! За демократию! – За империю! – крикнул форменный мудила по правую руку. – За демократию! – За демократию! За империю и отца!!! – отозвались все столы, опрокидывая водку. Общий Декрет вроде бы не считал юридически верным такое кричать, но подобные лозунги всё равно поощрались. Фред и Джесс суетились и подливали спиртное премногоуважаемым гостям. Пьяное чудовище, глядя на Джесс, стало глазами и уханьями изображать гуру пикапа, на что девушка старательно не реагировала. – Почему Генри их не выпроводит? При введённом комендантском часе мы должны были закрыться ещё в десять! – шёпотом возмутилась Джесс, когда оба снова встали за стойкой. – Он пытался. Ну, вроде. После первой попытки больше я его в зале не видел, – ответил Фред, обводя глазом ресторан. – Ты звонил ему? – Нет. А где твой телефон? Джесс достала из заднего кармана брюк кнопочный мобильник. – На счёте ещё вроде есть средства. Попробуй дозвониться, – она протянула Фреду аппарат. – Так-с, ну-ка глянем, – Фред стал листать список контактов. – А «Вещества» – это кто? – Знакомый фармацевт, который мне с пятидесятипроцентным скидоном лекарства отдаёт, – Джесс не отрывала взгляд от творящегося трэшака. – Ну хорошо. А «Зайка» кто? У меня телефона нету, вообще-то, – обиделся Фред. – Это Кортни, подруга детства, ты её не знаешь. Мы с ней ещё со школьных времён клички друг другу дали. Я у неё «Белочка». – То есть я могу сейчас ей набрать, и это точно будет она? – Прямо сейчас, серьёзно? – Джесс повернулась к парню. – Сейчас как бы ночь, да и мы тут не фигнёй страдаем. Может завтра на кораблике позвонишь? – Хорошо, а я текстом отправлю. А ты потом мне ответ покажешь. Идёт? – Фред принялся набирать на цифровой клавиатуре сообщение. Беседу прервал довольно громкий стук в двери. – Пойди глянь, кого там дьяволы припёрли, – Джесс мягко, но настойчиво вынула из руки коллеги мобильник. – Я пока сама Генри звякну. Фред скользнул ко входу. Снаружи лило, как из ведра, а темно было, словно в преисподней. Городское освещение большинства улиц было отключено на период военного времени, в пяти метрах реальный мир заканчивал существовать. На пороге стояла фигура в буром рубище, смутно напоминавшем то ли балахон с капюшоном, то ли мешок из-под картошки. – У вас гостей принимают? – раздался приятный молодой женский голос из глубин капюшона. – Закрыты, – Фред оглянулся через плечо. – Приходите после полудня. – Дэ? – девица вытянула голову и оценила бурную вечеринку. – Настолько закрыты, что аж открыты? – Это… – послышался бой посуды и чересчур громкий шум, – это частное мероприятие. И оно уже заканчивается, – Фред еле скрывал раздражение. – Для посетителей мы закрыты. Приходите завтра после полудня, – гремело за спиной всё отчётливее. После неловкой паузы парень добавил, – А лучше вообще вечером. – Да я ненадолго. Обсохну, пропущу стаканчик, поищу приятную компанию. И часика тут не пробуду, – фигурка подкрепила своё обещание уверенным жестом ладони. Рука была в тёмно-красной кожаной перчатке, что слегка контрастировало с бомжовским прикидом. – Вы тут себе клиентов ищите, что ли? Одеты только как-то не по стандартам, я гляжу, – Фред закипал. Лицо девушки оставалось скрыто тенью от капюшона. – Да можно и так сказать, – весело ответила незнакомка. – Там у вас крутые ребята с оружием. Это как раз мой вариант! Фред ещё раз попытался разглядеть лицо собеседницы, но тщетно. Сзади слышался ощутимый грохот уничтожаемых вещей. – Хотите себе компанию ребят с оружием? Ищите их завтра в тюрьме! Чья бы сторона на Арочной свои тёрки ни выиграла этим утром, их злые, избитые и некогда вооружённые противники сядут на нары! Вот там женская рука понадобится всем и сразу, пока всех не повесят! А мы закрыты, говорю ещё раз. Приходите завтра вечером, – и тихо процедил Фред, – Если будет ещё куда. – Даже погреться не пустите? – обиженно спросила девушка, но официант уже успел захлопнуть дверь и повернуть ключ в скважине. Бродяжка выругалась самым грязным образом из допустимых цензурой. – Восемь ветров, ну почему в этой стране всё настолько через жопу? – сказала она в воздух напоследок и растворилась во тьме. Военные больше не сидели. Как и столы со стульями больше не стояли. Неистово вопя всякий бред про долг и родину, солдаты крушили всё, что видели. Летали посуда, солонки, вазы, пепельницы. Полетели торшеры. Двое мудил справляли нужду на жёлтые занавески. Остальные перелезли через стойку, разбивая бокалы. Стали доставать оттуда бутылки сразу по четыре – насколько неслушавшихся рук хватало. Джесс пыталась успокоить разбушевавшуюся толпу, но едва успевала сама уклоняться от летящих в неё осколков и вырываться от хватавших её загребущих рук. – Это произвол! – в слезах завопила девушка. Фред подскочил к цеплявшемуся к ней пьяному чудовищу и встал аккурат перед ним. – Не трогай. Её, – тихо сказал он военному, глядя тому прямо в мутные глаза. – Не то что?! – пробасил уродец и прислонился багровым лицом к лицу официанта. – Не то что, а? Что, а?! А?! Что ты сделаешь, <censored> недоделанный, а?! Да я твою мать <censored> и отца твоего заодно тоже <censored>! Что ты сделаешь мне, <censored>?! Тебя тоже <censored>, а?! А?! Пошли, выйдем, а ну! – чудовище вцепилось в фартук Фреда. На крик все обернулись и замерли. – Понарожают додиков, а ты их защищай! Умирай за чмошников этих <censored>! <censored> пассивных! <censored> и <censored>!!! Вот из-за таких конченых тупорылых <censored> страна и не встаёт с колен наша! Фред совершил успешную попытку вырваться. Он указал пальцем на потолок. – За нами камеры следят, гражданин военный. Комендатура будет извещена обо всех ваших героических подвигах в условиях военного времени уже к шести утра, уж я позабочусь, – Фред держался поодаль, учащённо дыша. – Платите и выметайтесь. Пьяное чудовище смачно харкнуло на туфли парня. – Позаботится он, <censored>! <censored> вонючий! Чё-то мне ещё говорить будет, говна кусок! Ни дня не прослужил небось и вякает мне <censored> своим обоссанным, <censored> галимый! Ты глянь на <censored> этого недоношенного! – он стал надвигаться на официанта. Джесс взвизгнула. Сзади подошёл один из форменных мудил в очках и с длинными волосами. – Дюк, оставь его. Пошли, хватит с тебя. Пора в расположение возвращаться. Нас скоро хватятся, – военный схватил уродца за руку. – Руки убрал, не пора ещё ни <censored>! – заводила подвывал, а не разговаривал. – Он чё-то имеет против меня и тебя! И сейчас он пояснит за свой базар! – Пошли, – товарищ стал утаскивать чудовище. – Все, берите, что хотите, и валим! – крикнул он собутыльникам. – А ты с ним завтра побазаришь, если базар и правда есть. Никуда он не денется. Дебоширы, не ведя бровью, похватали столько бутылок, сколько смогли унести, и направились к выходу. Очень удачно возле дверей нарисовался метрдотель Генри, любезно открывший ворам выход. – Вы не заплатили! – плача крикнула вслед им Джесс. Пьяное чудовище, уходя, вынуло из нагрудного кармана ассигнацию в пять онков и бросило их на кучу битого стекла. – Вам на туфельки, принцессы, – смотрел он то на Фреда, то на Джесс. – Красавицы, я вернусь завтра праздновать победу в моей войне! Готовьте ротики! Взвод уродов вышлепал из ресторана и занялся курением на улице, время от времени с гоготом бросая щебёнку в окна зала. – Чтоб он сдох там в корчах! – Джесс рывком села на пол и зарыдала не сдерживаясь. – Чтоб они все сдохли! – Ты где был, мать твою?! – Фред в бешенстве обернулся к Генри. – Ты почему их не выпроводил? Почему в полицию не звонил? – Я товар считал, – с невозмутимой улыбкой ответил Генри. – Как ты себе это представляешь, вот скажи мне? Вот как ты себе это представляешь, объясни? У людей праздник, они пришли отдыхать, мы открытое заведение… – Они нанесли ущерба тысячи на три онков точно! Если не на пять! Свалили и не заплатили! – Фред посмотрел в сторону плачущей Джесс и стал говорить тише. – Это что сейчас было? Ты им дверку отворил, сука! – Они бы выбили её. И вообще, ты как со своим начальством разговариваешь? – Генри повысил голос. – Полиция. Почему полицию не вызвал? Они ж с самого прихода вели себя неадекватно. Что, от выпитой цистерны спирта они бы точно присмирели? – Фред смотрел на Генри взглядом убийцы. – Ничего противозаконного они тогда не делали. Просто гуляющая компания. Да и какая полиция? Беспорядки за окном, мятеж же на пороге! Кто бы приехал сюда ночью, ты в своём уме? Ты издеваешься? Ты под кайфом, Варда? Ты… ты…! Ты… а ты… не зазнавайся. А то я ведь и сообщить могу куда и кому надо, – Генри покраснел и подошёл вплотную к Фреду, но на того этот скулёж уже не влиял Парень подошёл к Джесс и обнял её. Трясясь от рыданий, та обняла его в ответ. – Ты как? – спросил Фред девушку, поглаживая по спинке. – О-о-о-они н-н-н-нне… – Джесс заикалась сквозь всхлипы. – О-о-они не за-за-а-аплати-и-или нам! – и заплакала ещё сильнее. – Ну живы хоть остались, – Фред вздохнул и сам проглотил ком. Несколько минут он сидел с Джесс, вслушиваясь в гомон на улице и всматриваясь в мерно тикающие часы, висящие над стойкой. Генри если и делал что-то в разрушенном зале, то почти не издавая ни звука. – Схожу проветрюсь, – парень выпустил Джесс из объятий и поднялся на ноги, а затем тихо произнёс, – Помни, о наших планах вечером, солнце. Всё будет хорошо. – Они ушли? – Джесс подняла заплаканное лицо. – Вроде да, – Фред выглянул из-за занавески. Военные рассосались, но ещё человек шесть продолжало курить. Официант, аккуратно переступая стекло и стулья, пошёл в подсобку за пальто. – Завтра вы придёте пораньше, будем давать показания. А пока у нас много работы, – проквакал Генри, но Фред даже внимания на него обращать не стал. Фред вышел через чёрный ход в дождливую болотэмскую подворотню и прошёл во дворик-колодец. Не видно было ни зги, но хотя бы дождь превратился из лейки в просто надоедливое накрапывание. Весна выдалась прохладной, и Фред периодически ёжился от лезвий сильного ветра. Мрак ночного неба внезапно прорезало громкое жужжание. Фред задрал голову, моргая от падающих на лицо капель. В сторону центра над крышами домов пролетел самолёт-кукурузник. «Надо же, для подавления восстания Союзников они аж целый самолёт подняли», – Фред вынул две одинокие сигареты из внутреннего кармана; одну вернул обратно в тепло, вторую закурил. «Что вообще творится в этом мире?», – думал он, затягиваясь, – «Хорошо, что мы с Джесс наконец-то валим из этого самозваного волшебного рая куда-нибудь, где не придётся работать в ресторане “Коллиматор”». Фред силился различить хоть что-нибудь выше окон, но пелена тьмы отказывалась расступаться. «И зачем она про детей заговорила? Мы ж ещё не женаты даже, – пронеслось в голове парня. – Тоже мне. Нашла время, блин, подходящее. Тема вроде закрыта, мне казалось. Или нет? Ну, хотелось бы, чтоб была закрыта. Заводить детей в этой стране – быть крайне большим оптимистом. Я уж молчу о том, что я сам пока ребёнок, пускай и делаю серьёзные дела», – Фред пригладил волосы. – «Ну <censored> какие серьёзные. <Censored> важный, <censored> бумажный, мне тут вспомнилось», – он подавил нервный смешок. В этот момент за углом послышались грузные шаги. Во дворик вразвалочку плелось то самое пьяное чудовище, которое порывалось сделать с телом Фреда всякие нехорошие вещи. «Удача», – подумал парень. Видимо, животное отбилось от своего стада. – О! – военный поднял голову и, щурясь изо всех сил, узнал Фреда. – Фициянтик! Дай курить! Фред со вздохом достал последнюю сигарету и передал в мокрые пальцы солдата. Затем достал огниво, с нескольких попыток зажёг бумажку и дал служивому прикурить. – Ты не обижайся, малой, – сипло зашептал военный. – Солдат ребёнка не обидит. Ты и сам неправильно поступил, понимаешь? Между пацаном и тёлкой встал, – чудовище выпустило струю дыма. – Неправильно, сам знаешь. Не по-пацански. Ну развлекла и развлекла бы она меня, тебе-то чё? Ты её трахаешь, что ли? Фред потушил окурок. – Да не, куда там мне с такой, – он сделал невинные глаза. – Но знаешь что? – он порылся по карманам. – Могу тебя свести с ней. Хочешь? Сам видишь, какая она красотка. Могу подсобить за благодарность. Если понимаешь, о чём я, – Фред потёр два указательных пальца друг о друга. – И сколько? – солдат резко оживился. – Ну-у-у-у, сколько есть? – Фред достал бумажник из пальто, а с ним – тоненький блокнотик. Солдат приободрился. Сняв шинель, он стал вытряхивать из неё всякое армейское барахло. На мокрую землю упали военный билет, красная книжечка Архаона, смятая пачка сигарет, служебный сотовый и войсковой жетон, который, вообще-то, на шее должен висеть. Нащупав кошель, уродец вытащил пухлую «котлету» и начал пересчитывать ассигнации. Фред глазами внимательно занимался тем же самым. – Много есть. Сколько она стоит? – забулькало чудовище. – Слушай. За две тысячи онков она вся твоя. Со всем своим телом и всеми своими умениями. – Да ты <censored> дал! – военный поперхнулся. – Ни одна шлюха болотэмская столько не стоит! – Элитные эскортницы стоят и не то ещё, – возразил Фред. – А она – как раз подрабатывает в эскорте. Слушай, это я тебе ещё не в службу, а в дружбу помогаю! С тебя ещё пятьсот онков за дружескую помощь, – парень помахал перед носом служивого блокнотиком. – Тут её номер телефона. Звони прямо сейчас! Она ещё недалеко отсюда ушла. – Дай, – солдат потянул пальцы к книжке, но Фред отвёл руку назад. – Сначала деньги. Или ты мне не друг? – Не друг я тебе, гнида <censored>! – с губы беленеющего алкаша потекла слюнка. – Всё по чесноку же, – Фред сделал ещё более невинные глаза. – Ну, если что, всегда можешь мне <censored>. Тут никто не живёт, да и бежать мне некуда особо. Чё ты телишься, как целка? Зассал девушке красивой звонить или чё? – Да глотай на здоровье, – военный бросил кошель официанту. Тот ловко поймал его рукой, а затем передал блокнотик герою-любовнику. Чудовище подняло из лужи телефон, который всё ещё даже работал, и стало, с титаническим трудом наводя фокус, вбивать туда цифры. Фред меж тем считал ассигнации. Две тысячи триста онков! Неслабо. Тут четыре официантских оклада вмещается, и то если месяцы были плодотворными. «Живут же люди», – подумал Фред. – «Хорошо, что деньги у них всё же были». – На, набери, – шмыгая носом, солдат протянул грязный телефон парню. – Темно, не вижу ничего. Номер набери, – он еле сдержал рвотный позыв. Фред не спеша убрал кошель в пальто, улыбнулся и резким движением выхватил из внутреннего кармана что-то чёрное. Ночь не заметила трёх выстрелов, поскольку глушитель про них ей не рассказал. Тело пошатнулось и повалилось в кусты. Фред подошёл к извергающему блевотину и кровь созданию. Вытерев об него туфли, сделал два контрольных выстрела в голову. В последний раз осмотрев результат и решив всё же не оставлять свои следы в виде плевка на лице мертвеца, довольный собой, Фред подобрал блокнотик и вернулся обратно в подсобку ресторана, где неторопливо переоделся в свою одежду. На часах было почти пол второго ночи. Новички-официанты вчетвером собирали крупные куски мебели и бросали в мусорные мешки. Осколки подметали, ссыпали туда же. Генри успел сфотографировать большую часть разрушений на служебную простецкую фотокамеру и сейчас раздавал команды. Джесс уже успокоилась и помогала с уборкой, но делала это, как в трансе. Фред вышел в зал в своём пальто, белой водолазке, чёрных джинсах и своих, довольно дорогих чёрных туфлях. В руках он держал синюю сумку с вещами. Девушка, заметив его, тоже пошла переодеваться. – Вы куда это собрались оба? – недовольно пробубнил Генри. – Джессика, проверь, сколько бутылок украдено. Фридрих, начинай ставить столы. – Мы уходим, Генри, – Фред говорил тихо, со стальным морозом в голосе. Таким начальник своего подчинённого прежде не видел. – Вы не уходите, – Генри постарался изобразить грозное лицо. – Вы остаётесь и драите зал, а уходите, когда я вам разрешу. Понятно выражаюсь? – Наша смена кончилась и уже давно, – Фред пожал плечами, буравя взглядом маленькие глазки метрдотеля. – Мы идём домой. – Ну так я тебя уволю! – Генри сорвался на крик. – Домой он идёт! Без году неделя! Пригрел его, а он выёживается! Быстро веник и совок в руки, и чтоб пол стал похож на скатерть через полчаса! Парень подошёл к начальнику почти вплотную. Тот закрылся фотоаппаратом, угрожая заснять нападение (или что он там хотел этим показать). Фред небрежным движением ладони вытолкнул прибор из рук Генри. Камера загремела о кафель, но с виду не разбилась. – А останови меня, – Фред говорил с явными нотками угрозы. – Вот как тех утырков остановил. И я сделаю, как скажешь. Генри ничего на это не ответил. Молча развернувшись, он похрустел стеклом под ботинками в свой кабинет, что-то озлобленно ворча. Джесс тем временем переоделась в серый плащ, бежевые колготки и коричневые туфли. Она взяла Фреда под руку, и оба вышли на улицу. Обычно Фред и Джесс ловили трамвай до дома, но в такую глубокую ночь не ходило уже ничего. Даже копыт лошадей нигде слышно не было: Болотэм замер в ожидании скорой кровавой развязки в войне республиканских сил премьер-министра октобагийского Архаона и Союза Свободных Октов под предводительством Клауса О’Брэдли. Целую неделю мятежники держали оборону на Арочной площади, если трещавшие об этом день и ночь телевизоры не врали. Со слов пьяных вояк, штурм планировался через пару часов. По идее, на пути пары должны были встречаться патрули, следившие за соблюдением комендантского часа, но эти самые доблестные патрули только что совершили алко-рейд на «Коллиматор», так что путь был, очевидно, чист. Дождик всё не унимался; как утопающий хватается за соломинку, морось всё ещё надеялась выжить, выкарабкаться и вырасти обратно в большой и могучий ливень. С юга слышались едва уловимые одиночные выстрелы, изредка мешавшие оркестру весенней мокрой ночи. Фред и Джесс стучали каблуками по брусчатке какое-то время в молчании, обходя самые перспективные лужи. Пару раз они встретили на своём пути валяющиеся на обочине тела, но было неясно, отдыхают ли пьяные это или мёртвые. – Кстати, я ж не сказал, – Фред по привычке пошарил по карманам, но сигарет не нашёл. Джесс поделилась своими. – У меня две новости есть. Хорошая и плохая. Начну с плохой. – Чего там у тебя ещё? – девушка апатично поднесла фосфорную спичку прямо к лицу, закуривая. Потом передала огонь бойфренду. – Прости, солнце, но мне пришлось тебя продать. – М-м, продать? – у Джесс и мускул не дрогнул. – Кому продать? – Да тому же великому воину как раз. Невоспетому герою фронтовых баллад. Который схватил меня и к тебе приставал ещё. Я наговорил ему, что ты в эскорте работаешь. – А, прикол. Ну и чё, за сколько девушку свою продал? – Джесс прищурилась, выпустив колечко дыма. – За две тысячи триста онков. И тут у нас хорошая новость, – Фред затянулся, глядя на округлившиеся глаза девушки. – Он так был поражён твоей красотой, что закончил все свои дела прям там. Ну а деньги отдал в знак признательности. Они все у меня. Джесс остановилась и несколько секунд стояла с разинутым ртом, переваривая полученную информацию. Она бросила сигарету в лужу и стала судорожно обшаривать сумку Фреда. – Да не ищи, он при мне же, – Фред устало затягивался. Джесс, кинув сумку, начала шмонать самого Фреда, пока тот неподвижно стоял. Нащупав твёрдый продолговатый предмет на груди, девушка чуть не вскрикнула. – Твою мать, Варда!!! Опять?! Ты опять что, опять это сделал?! – В этот раз не за деньги же. Ну, почти, – Фред виновато пожал плечами. – Я в том смысле, что мне не платили за это. – И где? – Джесс повернулась спиной и яростно застучала носом туфли по каменке. – Да там, за чёрным ходом в колодце. Возле подворотни. Знаешь, лучше скажи спасибо, что у него вообще ассигнации были с собой, причём столько. – Ты… ты совсем долбанулся головой?! Там всего два подъезда, в которых толком никто не живёт! Полиция быстро сообразит, что это кто-то из персонала нашего! – Джесс дрожащими пальцами достала вторую сигарету. – Да кому мы нужны? Тут тел будет завтра – не сосчитать, все улицы кровью зальют, если уже не заливают. Эти жертвы инцеста даже не покоробятся искать одного невезучего ублюдка, – Фред перепрятал пистолет в соседний карман. – Ты обещал, что завяжешь со всеми этими делами, – Джесс продолжала стоять спиной и отстукивать ногой ритм гнева. – Что мы заживём обычной, законной жизнью. Что ты заживёшь! – Ну, прошло три месяца, и мы концы с концами не сводим! – Фред почувствовал раздражение. – Рабочему человеку в этой стране денег не заработать! Тут или наркотиками торговать, или телом, или закабалиться в магические институты, где даже платят не по выслуге, обещая два процента ипотеки где-нибудь в скалистом овраге в жопе мира! – парень подошёл к девушке и обнял её за плечи. – Поэтому мы и переезжаем сегодня. Нас проведут на корабль до Эледии, и мы сможем начать новую жизнь с чистого листа в новой стране с новыми людьми! В стране возможностей и перемен! Мне осталось только выполнить последний штрих, и мы свободны! А там я возьмусь за себя и буду работать, как порядочный человек! Честное скаутское! – Фред улыбнулся и положил правую руку на сердце. – Надеюсь, ты прав, – Джесс кинула второй окурок в лужу рядом с первым, но промахнулась и в итоге затушила его туфлёй. – Надеюсь, вечером мы уже будем видеть этот чёртов город с кормы корабля. И надеюсь, ты нарушил своё обещание в последний раз. Ладно, к дьяволам всё это, идти ещё далеко, а я с ног валюсь. Поговорим утром. Пошли уже, дурачок, – слегка оттаяв после вспышки, она чмокнула Фреда в щёку, и пара продолжила путь. Джесс не умела долго злиться. Остаток дороги прошёл без происшествий, да и откуда им взяться: улицы населял только дождь. Фред и Джесс дотопали до своего дома и поднялись на пятый этаж. Джесс открыла дверь съёмной квартиры ключом. Оба вошли в прихожую, где разулись и сняли верхнюю одежду. Это была обычная, продуваемая из всех углов полуаварийная студия с жёлтыми обоями, торчащими вдоль стен белыми трубами, линолеумом, убитой сантехникой, антикварными люстрами, лакированной коричневой мебелью и видом на промзону из окон. Комната-с-кухней и санузел. Одежда Джесс была разбросана по всем горизонтальным поверхностям. Фред же держал выглаженные вещи в полном порядке, аккуратно сложенными на полочках древнего шкафа-купе. В холодильнике ещё оставалась гречневая каша с утра, пара яиц, помидоров и говяжьи котлеты. Джесс, включив телевизор, поставила ужин греться на плитку. Фред заварил чаю, затем взял пульт и перещёлкал каналы. Один кал, как обычно. Телемагазины, говносериалы, смехопанорамы, современные мультики за два гроша, эротика, реалити-шоу, последние новости мятежа, военно-пропагандистская муть, передачи, посвящённые магам, а именно религиозному аспекту восьми ветров. Потыкавшись ещё, парень выключил зомбоящик и принялся за готовую еду, которую Джесс успела разложить по тарелкам. Фред привык питаться не так, но и против он не был. Еда остаётся едой. Главное, чтобы денег на всё хватало. Один мудрец сказал: «Имея не ценим, потерявши – плачем». К этой мысли новоустроенный официант взывал как можно чаще. Поужинав, Фред и Джесс по очереди сходили в душ, погасили свет и укутались в одеяло. Выстрелы в центре Болотэма участились, послышался приглушённый гул, будто от взрывов. Джесс свернулась кулёчком, вжавшись в бойфренда. Фред крепко обнял её и зарылся носом в волосах. – Люблю тебя, – негромко сказала Джесс. – И я тебя, солнце, – ответил Фред. – Не продавай меня больше за две тысячи онков всяким <censored>, ладно? – Замётано, – парень расплылся в улыбке. Девушка мерно засопела. Фреду же сначала казалось, что мозг отказывается засыпать под рокот войны где-то вдалеке, но тело решило не дарить ему столь драгоценных силёнок для каких-то там раздумий. Голова выключилась, как по щелчку тумблера.