Глава 19. Когда твоё отражение моргает первым

Свободу — вот что чувствовал Питер, когда снова надевал маску. Только в ней он становился по-настоящему собой — не просто мальчиком из квартала, а Человеком-пауком, защитником Нью-Йорка, чьи действия могли изменить судьбу города. Под маской он был свободен от ожиданий и давления окружающих. Он мог летать между небоскрёбами, прыгать с крыш, спасать жизни — быть больше, чем просто Питер Паркер. Маска была его убежищем, но и напоминанием о том, что ответственность всегда рядом. Тем вечером город казался особенно живым. Неоновые огни били в глаза, машины сигналили внизу, где движение всё ещё не затихло. Питер стоял на краю крыши, даже через костюм чувствуя прохладный ветер. Его чутьё трепетало внутри, предупреждая об опасности. Где-то там, в лабиринте улиц, творилось что-то плохое. Он прыгнул. Паутина выстрелила из браслета, зацепившись за ближайшую трубу. Питер заскользил вниз, рассекая воздух, чувствуя знакомый прилив адреналина. В такие моменты он забывал обо всём — страх, боль, одиночество. Оставались только он и город, который нужно было защищать. Через несколько минут он уже был на месте — возле старого склада на окраине Бруклина. За закрытыми воротами шумела стрельба, слышались чьи-то крики. Питер не стал думать дважды. Он ворвался внутрь с паутиной в руках, сшибая одним ударом преступника, стоявшего около двери. — Эй, ребята! Никогда не слышали о раннем отходе ко сну? — бросил он, увернувшись от пули и сваливая второго бандита с ног. Он огляделся. Рядом стоял фургон, недалеко – деревянные ящики с надписью «хрупкое». Явно, что там была вовсе не посуда или что-то подобное. Преступники у фургона старались быстрее загрузить ящики в машину, пока другие нападали на Паучка. Когда он отбросил оружие одного из бандитов в сторону и повалил его самого на пол, он услышал тихий всхлип и повернулся на звук. У стены сидело четверо детей, женщина и мужчина, явно не местные. Рядом с ними были покрывала, а они сами были в потрёпанной одежде. Видимо, помещение для хранения контрабанды преступников оказалось временным пристанищем бедных мигрантов. Один из бандитов направлял на них оружие, угрожая выстрелить, пока дети и мать тихо плакали, а отец семейства прикрывал их собой. Резкая боль и жар в руке. Пока Питер отвлёкся на заложников, ещё один контрабандист достал нож и сумел порезать его. Рана была в районе плеча, но не очень глубокая. Паркер сразу же попадает в бандита паутиной и кидает его в пол, и тот вырубается. Он коснулся правого плеча, где и была рана, и увидел на пальцах кровь. В этот момент он резко стреляет паутиной в бандита, что стоял у заложников, и тот отлетает назад, выронив из рук оружие. Вдруг фургон трогается, задние двери которого закрывали, так как уже погрузили всю контрабанду. Паркер в самый последний момент тихо влетает внутрь фургона и садится за один из ящиков, наблюдая за двумя контрабандистами, что сидели сзади. Питер вжался в угол фургона, слыша мерное гудение двигателя и приглушённые голоса контрабандистов за перегородкой. В полутьме он ощупал плечо — кровь уже сочилась сквозь костюм, но боль отступала, смешиваясь с холодным адреналином. Один из бандитов в кузове, заметив движение, потянулся за пистолетом. Питер метнул паутину в лицо мужчины, свалив его на ящики с хрупким грохотом. Второй, рванувший к нему, получил точный удар в челюсть. Фургон же медленно и тихо продвигался к большим воротам. Спереди за деревянной перегородкой сидело ещё двое контрабандистов. Они тихо переговаривались, даже не подозревая, что Человек-паук с ними в фургоне. — Куда делся больной в трико? – прошептал первый, оглядываясь. — Плевать, мы уже уезжаем, – тихо ответил второй, начиная выруливать из здания. Фургон дёрнулся, когда водитель резко свернул налево. — Эй, босс! Тут Паук залез! — вдруг заорал кто-то спереди. — Да ладно? — Питер сорвал с пояса паутинный картридж, распыляя липкий туман в щель между кабиной и кузовом. Визг шин, удар — фургон занесло в стену склада. В салоне мелькнули силуэты, затем тишину разорвал треск дерева: Человек-паук ворвался вперёд, сбив водителя с сиденья. Его напарник успел выхватить нож, но паутина обвила его запястья, соединила руки с ногами в узел. — Парни, вы же знаете, что нельзя ездить без ремней безопасности, — бросил Питер, прикрепляя к рулю записку на паутине: «Они пытались уйти, затащив в фургон ящики с контрабандой. А также найдите пристанище этой семье — им негде остаться на ночь. С уважением, ваш местный паранормальный доставщик». Когда сирены затрясли воздух, Питер выскользнул через вентиляционное отверстие, взлетев на крышу соседнего здания. Внизу полицейские окружили склад, свет фонарей осветил дрожащих мигрантов, прижавшихся к стене. Один из офицеров — молодая женщина с короткой стрижкой — аккуратно накинула одеяло на плечи младшего ребёнка, что-то одновременно говоря его родителям. Внезапно рация на поясе мужчины-полицейского, что стоял около разбитого фургона, взвыла: — Говорит участок 14. Третий труп найден на Линден Хилл. Те же порезы на шее. Медэксперт говорит — «как будто кто-то выжигал кожу изнутри». — Принял – позже выдвинусь туда, – ответил мужчина в рацию, прикрыв глаза. Питер замер. Три трупа с одинаковыми шрамами... «Разберусь с этим позже, – подумал он. – Пока сгоняю к Эм-Джей». Он отступил в тень, когда ещё один патрульный вертолёт пронёсся над головой. Город, казалось, дышал теперь глубже и опаснее.

***

Было уже довольно поздно — около десяти часов вечера. За окном медленно опускалась темнота, и только мягкий свет настольной лампы освещал комнату Эм-Джей. Тишину нарушало лишь едва слышное жужжание уличного фонаря за стеклом и мерный звук её дыхания. Она лежала на кровати, болтая ногами в такт музыке, которую напевала про себя. В руках она держала телефон, пролистывая фотографии, которые вчера прислал Том. Зачем? Просто так, наверное. Но на этих фотографиях были запечатлены Пит и она вдвоём. Они все были сделаны в разное время, но на одной из них, пока Эм-Джей смеялась, Пит смотрел на неё. Просто смотрел. Но смотрел так, что даже после их свидания её сердце начинало биться быстрее. Его глаза были полны чего-то такого, что трудно передать словами — смеси восхищения, нежности и немного тревоги, будто он боялся, что этот момент когда-нибудь закончится. Она не знала, что всё это значит. Или, может быть, знала, но просто боялась признаться себе. Ведь всего день назад они официально стали парой. Да, вчера они начали встречаться. Да, теперь они вместе. Официально. Вчера они признались друг другу во взаимности. И это было как-то странно, но Эм-Джей очень скучала по нему, хоть они и не виделись всего сутки. Раньше они были просто друзьями, которые просто симпатизировали друг другу... А теперь она девушка самого Человека-паука, что вообще кажется чем-то нереальным. Но, на самом-то деле, ей нравится не Человек-паук, а именно Питер Паркер. Тот, кто под маской, а не с ней. Весёлый, иногда чересчур скромный и неуверенный в себе, но при этом добрый, понимающий и храбрый. Питер Паркер. Её Пит. Эм-Джей вздохнула, переворачиваясь на бок. Комната казалась слишком тихой без его голоса. Без его глупых шуток. Без его внезапных появлений в окне с довольной улыбкой и в костюме, ещё пахнущем дымом и приключениями. Она не ожидала, что будет скучать так сильно. Всего-то прошло двадцать четыре часа, а кажется, будто прошла вечность. Было непривычно, ведь раньше у них были чисто дружеские отношения, ну, почти. А теперь они вместе, и всё стало... другим. Но не хуже. Совсем наоборот. Она улыбнулась, закрывая глаза. Где-то далеко, возможно, Пит тоже думал о ней. Возможно, он тоже листал старые фотки или спасал Нью-Йорк, пока она лежала и мечтала о том, чтобы завтра скорее наступило. И пусть даже один из них носит маску, для неё он всегда остаётся просто Питом. Внезапно ей приходит новое уведомление – сообщение от Пита. Эм-Джей быстро перешла в мессенджер и невольно улыбнулась. Паучок Я около двери, спускайся Без раздумий Джонс вскочила с кровати и прямо в пижаме и с нелепым пучком на голове тихо побежала вниз, лишь бы Тони и Пеп не заметили, что она встречается с Питом поздно вечером. Да и, в общем, встречается с Паркером. Быстро, но и незаметно пробежав к прихожей, она тихо открывает входную дверь и голыми ногами наступает на тёмную плитку крыльца. Паркер стоял, облокотившись на одну из колонн и очень внимательно рассматривал что-то на своих кроссовках. Но когда Эм-Джей сделала шаг в его сторону, он поднял на неё голову и посмотрел так, что Джонс замерла, а сердце её забилось быстрее. — Привет, – сказал он низким голосом. — Привет, – тихо проговорила она в ответ. Его карие глаза опустились ниже, всего на секунду задержавшись на пижамных шортах и майке и босых ногах, и тут же вернулись к глазам Эм-Джей. — Не очень-то и практично ходить босиком и в пижаме на улице, – заявил вдруг Пит, но в его голосе не было упрёка – лишь смешок. – Вдруг придётся убегать от мистера Уоррена. — Очень смешно, – говорит Эм-Джей и шагает ближе к Питу. – А почему вдруг решил прийти? — Захотел увидеть тебя, – хмыкает Паркер и тоже делает шаг навстречу так, что между ними не оставалось и пятнадцати сантиметров. Пришло время смущаться. Эм-Джей почувствовала, как к щекам прильнула краска. Паркер же стоял такой высокий и спокойный, что Эм-Джей показалось, будто на крыльце не хватает воздуха. — Ты такая милая, – тихо, почти шёпотом проговорил Пит Джонс на ухо, явно дразня её. У неё перехватило дыхание, и она отшагнула назад. — Пожалуй, накину кофту, – вдруг сказала Эм-Джей. – Не буду тебя больше смущать. — Ты меня вовсе не смущаешь, – говорит он с серьёзным видом, когда уши Эм-Джей окрасились в бордовый. Вновь зайдя в дом и тихо закрыв за собой в дверь, Эм-Джей облокотилась на неё. «Звёзды, – похлопывая себя по щекам, подумала Джонс, – почему я веду себя... Слишком эмоционально? Как школьница? Хотя я и есть школьница. Ладно, это же всего лишь Паркер, которого я так люблю дразнить. Вдох-выдох и пошла». Накинув серую ветровку и кроссовки, она вновь вышла на улицу. Эм-Джей вышла на крыльцо, уже более уверенно, с кроссовками на босу ногу и в серой ветровке, которая свободно облегала её хрупкие плечи. Пит всё так же стоял у колонны, но теперь рассматривал звёздное небо. Услышав скрип двери, он перевёл взгляд и улыбнулся. — Долго же ты собираешься, – добро подначивает он. — Просто подумала, что если я появлюсь в чём-то более приличном, то ты не будешь больше делать свои «замечания», – парирует Эм-Джей, пытаясь спрятать смущение за игрой. — А разве тебе не нравятся мои замечания? – усмехается Пит, подходя ближе. — Может быть, – слегка улыбнувшись, ответила Джонс. — Прогуляемся? – спросил он, осматриваясь. – Ночь слишком красива, чтобы стоять на одном месте. — Давай, – кивнула Эм-Джей, неуверенно улыбнувшись в ответ. Они медленно сошли с крыльца и пошли по тропинке, освещённой тусклым светом фонарей. Ночь была прохладной, но приятной, наполненной шуршанием листвы и далёким лаем собак. Паркер медленно протянул руку, будто боясь нарушить хрупкое равновесие между ними. Пальцы его дрогнули, прежде чем коснуться её ладони — неуверенно, но с решимостью. Прохладный ночной воздух щекотал кожу, но внутри его ладони было тепло — как будто в груди у него горела маленькая печь, и теперь это тепло вырвалось наружу, чтобы коснуться её. Эм-Джей вздрогнула едва заметно, словно лист, содрогнувшийся под первым порывом ветра. Но она не отдернула руку. Напротив — через мгновение её пальцы обвились вокруг его, осторожно, но твёрдо, как если бы они тоже искали этого прикосновения всё это время. Воздух между ними потеплел. Казалось, даже ветер замедлил свой бег, давая им этот момент. Она не смотрела ему в глаза сразу. Её взгляд скользил по их соединённым рукам — два мира, пересекающихся на границе кожи. Она чувствовала, как его сердце стучит где-то глубоко в груди, или, может быть, это было её собственное? Не важно. Сейчас они бились в одном ритме. Паркер не мог бы объяснить, что именно его побудило сделать этот шаг. Возможно, это был запах её геля для душа в воздухе, или тени, играющие на её лице, или тот самый взгляд, которым она однажды посмотрела на него через всю комнату. Но сейчас он знал одно: её пальцы в его руке были настоящими. И это было лучше всяких слов. — А ты кому-нибудь сказал? – неожиданно спросила она, глядя себе под ноги. — О нас? – Питер покачал головой. – Нет. Не хотел никого впутывать. Это... слишком личное. — Я тоже никому. Честно. Просто… мне кажется, Тони бы это не одобрил. Или хотя бы начал задавать миллион вопросов и устанавливать кучу правил. — Он просто переживает за тебя, – усмехнулся Паркер. – Пеппер как всегда начнёт уговаривать Тони. А тётя Мэй… она просто будет волноваться. Я не хочу, чтобы они... давали свои советы? — Я понимаю, – кивнула Джонс. Они шли медленно, почти не разговаривая. Воздух между ними был тёплым и плотным — не от напряжения, а от той особенной близости, которая возникает, когда слова уже не нужны. Над головами мерцали звёзды, будто кто-то рассыпал по небу мелкие алмазы, а луна мягко освещала их путь, как старый друг, знающий все их секреты. Вокруг стояла глубокая тишина, нарушаемая лишь шуршанием листьев под ногами да редким щёлканьем кузнечиков где-то вдалеке. Пит и Эм-Джей шли рядом, ладонь в ладонь, плечо к плечу, иногда задевая друг друга локтями, но ни один из них не делал шага в сторону — им было хорошо так, вместе, в этом спокойствии. Но вдруг Эм-Джей замерла. Её глаза застыли на рукаве его кофты — потёртой, серой, с капюшоном, которую он носил уже не первый год. Там, чуть ниже плеча, темнело пятно. Маленькое, почти незаметное, но именно оно привлекло её внимание — тёмное, слишком резко выделяющееся на фоне светлой ткани. — Это что… кровь? — тихо спросила она, голос её дрогнул, хотя она и пыталась говорить спокойно. Пит вздрогнул едва заметно, но руку инстинктивно прижал к пятну, будто пытаясь скрыть что-то важное, что лучше оставить в тени. Его ладонь полностью закрыла подозрительное место, и на лице мелькнула короткая тень — не испуга, скорее напряжённости, какой-то внутренней готовности к чему-то. — Это просто царапина, — ответил он, стараясь говорить ровно. — Я сегодня утром задел старый шкаф в комнате. Гвоздь торчал. Кажется, я даже не заметил, как кровь пошла. Его голос был спокойным, почти уверенным, но в уголках глаз проскользнуло что-то натянутое, как будто он держал внутри какой-то скрытый груз. Что-то большее, чем просто случайный порез или след от ржавого гвоздя. Эм-Джей не поверила. Она видела, как он реагирует, когда ему действительно больно или тревожно — обычно он старается скрыть это юмором или отвлечь разговором. А сейчас он просто замкнулся, как дверь, захлопнутая на щеколду. Но она не стала давить. Не сейчас. Может быть, позже, когда они вернутся домой, когда звёзды исчезнут за облаками и вокруг снова станет темно, она спросит ещё раз. А сейчас она просто кивнула — коротко, почти незаметно, как будто соглашается, чтобы не нарушать эту хрупкую гармонию. И перевела взгляд вверх, туда, где в бездонном небе мерцали звёзды. Они казались теперь немного холоднее, будто тоже знали что-то, чего не знала она. — Ты красивый сегодня, – вдруг сказала она, чуть смущённо улыбнувшись. Это была правда. Сегодня его глаза были по-особенному шоколадные, а волосы – ... волнистые? — А ты даже в ветровке и без макияжа — самая красивая девушка, которую я знаю, – ответил он, и в его голосе было столько искренности, что у неё снова заколотилось сердце, и она невольно улыбнулась. Они вернулись обратно к дому. Воздух был пронизан ночной свежестью, но внутри них горело тепло — неожиданное и такое живое, будто впервые за долгое время они по-настоящему чувствовали себя собой. — Ну что, — Эм-Джей подняла бровь, игриво глядя на Пита, когда они стояли у самых ступенек, — это был самый странный вечер в моей жизни. Или ты специально планировал всё так? Пит рассмеялся, прищурившись от её взгляда, полного огонька. — А разве я бы признался, если бы планировал? — Он сделал паузу, немного серьёзнея. — Но да, сегодня было... неожиданно хорошо. — Неожиданно? — переспросила она, делая вид, что обижена. — Это звучит как комплимент, который можно легко забрать обратно. — Нет, — он покачал головой, шагнув чуть ближе. — Я не собираюсь ничего забирать. Только добавить. Она рассмеялась снова, но смех вышел тише, нежнее, будто уже понимала, куда клонит этот разговор. Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо, и в этот момент Пит почувствовал, как его сердце вдруг замедлилось, а потом рвануло вперёд, будто пытаясь догнать то, чего он слишком долго ждал. Он наклонился медленно, почти осторожно, как будто проверял, хочет ли она этого так же сильно, как он. Его руки легли на её плечи, пальцы слегка сжались, когда он коснулся её губ — мягко, бережно, как будто целовал не просто девушку, а что-то очень хрупкое и дорогое. Эм-Джей не отстранилась. Наоборот, её ладони легли ему на грудь, затем одна скользнула вверх, обхватывая шею, а вторая запуталась в воротнике его кофты. Поцелуй стал глубже, но не быстрее, будто они давно знали друг друга в поцелуе, хотя на самом деле только начинали. Когда они наконец разомкнули объятия, между ними повисло напряжение — не неловкое, а скорее трепетное, как первый снег или первые слова любви, сказанные вслух. — Ну, — прошептала Эм-Джей, всё ещё не открывая глаз полностью, — это было… неожиданно. — Так же, как и ты, — ответил он, улыбаясь, и провёл большим пальцем по её щеке. — Всё в тебе — неожиданно. Но в хорошем смысле. Она закатила глаза, но улыбка не сошла с её лица. — Ты такой романтик. — Нет, — возразил он, заглядывая ей в глаза. — Просто ты застала меня врасплох. — Как и ты меня, — ответила она, прищурившись, и в её голосе больше не было игры — только правда, которую они оба чувствовали.

***

Тони Старк медленно шёл по коридору на втором этаже дома, где находились спальни. В руках он держал два бокала вина — один для Пеп, а другой себе. Это было прекрасное завершение дня, проведенного в лаборатории. Он не работал над чем-то срочным или глобальным, как раньше, — теперь это были скорее эксперименты ради интереса, попытки создать что-то новое для себя, а не для мира. Он вздохнул, остановившись у окна, выходящего на передний двор дома. Лампы на улице уже включились, мягко освещая недавно покошенный газон, будто кто-то накрыл землю зелёным ковром. — Отличная погода для того, чтобы никуда не идти, — пробормотал он себе под нос, отпивая из бокала. Он собирался продолжить путь в гостиную к Пеп, где планировал заставить её наконец-таки отдохнуть, но в этот момент заметил движение за стеклом. На улице стояли двое — Эм-Джей и Пит. Тони замер. Он узнал её сразу — высокая, с той самой уверенностью в движениях, которую он видел у себя в молодости. Но у неё это выглядело иначе: не дерзость, а сила, которая знает себе цену. Она смеялась, слегка запрокинув голову, и Тони на мгновение показалось, что он видит ту самую девчонку, с которой начал учиться быть отцом всего несколько месяцев назад. Он наблюдал, как они говорили, шутили, как Пит шагнул ближе, как Эм-Джей заправила волосы за ухо — жест, который он тоже хорошо знал. Он делал так же, когда нервничал или хотел скрыть волнение. А потом случилось то, чего он, возможно, и ожидал, но всё равно не был готов. Пит наклонился. И поцеловал её. Сначала медленно, почти осторожно. Но она ответила ему так, что у самого Тони внутри что-то сжалось. Он не видел лица своей дочери полностью, но чувствовал: она не отстраняется. Более того — прижимается к нему. И в этом было больше, чем просто первый поцелуй. Это было что-то настоящее. Тони остался стоять у окна, не двигаясь. Вино в его руке перестало быть важным. Он не сердился. Не обижался. Не испытывал желания выбежать наружу и «разобраться». Нет. Он просто смотрел. И впервые за долгое время почувствовал, как в груди просыпается странное чувство — гордость? Радость? Облегчение? Может, всё вместе. Всего несколько месяцев назад он не знал о её существовании. Ему пришлось перевернуть свою жизнь, чтобы понять, что значит быть отцом не только на словах, но и на деле. Это было трудно. Они сталкивались, спорили, не понимали друг друга. Иногда он чувствовал себя полным идиотом, пытаясь найти правильные слова. Иногда она уходила в себя, как будто не знала, можно ли вообще кому-то доверять. Но сейчас… сейчас она была счастлива. И это было видно даже издалека. Тони сделал последний глоток вина, затем аккуратно поставил бокал на подоконник. Уголок его рта чуть приподнялся в лёгкой улыбке. — Ну что, Старк, — прошептал он себе, — кажется, ты справился. Хотя бы немного. Он отошёл от окна, дав им пространство. Пусть будет их момент. А завтра… завтра он, возможно, сделает пару осторожных колких замечаний, проверит этого Пита на реакцию, может, даже слегка напугает. Но сегодня... Сегодня пусть будет просто любовь. Медленная, осторожная. Как первый поцелуй. Как первый снег. Как первый раз, когда ты понимаешь, что всё будет хорошо. Тони медленно спустился на первый этаж, всё ещё немного ошеломлённый тем, что только что увидел. Он прошёл через просторный холл и направился в гостиную — или то, что Пеппер превратила в своё временное рабочее пространство. Она сидела на диване, закутавшись в мягкий плед, с ноутбуком на коленях. Волосы собраны в небрежный пучок, очки чуть сползли на кончик носа, а брови были слегка нахмурены — типичная «рабочая» поза Пеппер Старк. Рядом на журнальном столике стояла стопка документов, распечатанных из последней отчётности СтаркИндастриз, и второй бокал вина, который она не успела даже пригубить. — Вот, — Тони протянул ей бокал, который принёс с собой, — я захватил твой. Не хотел оставлять тебя в одиночестве. Пеппер подняла взгляд, улыбнувшись уголком рта. — Как мило. Сначала ты перестаешь называть меня «госпожой директор», а теперь ещё и заботишься об уровне моего опьянения? — Я просто хочу быть уверенным, что ты будешь в хорошем настроении, когда узнаешь одну новость, — сказал он, устраиваясь рядом на диване. — Новость? — Пеппер нахмурилась, но не от страха, а скорее от любопытства. — Только не говори, что ты снова начал тестировать боевой костюм в доме. — Нет-нет, это лучше. Или хуже. Зависит от того, как посмотреть. Он сделал паузу, глядя в окно, словно там, за стеклом, до сих пор висело воспоминание о том поцелуе. — Я сегодня видел, как Эм-Джей целовалась с Паркером. Пеппер замерла. Мышь зависла над трекпадом, палец завис над клавишей. Она медленно перевела взгляд на Тони. — …С Питером? — Да, с ним. — Тони отпил вина, как будто ему нужно было собраться с мыслями. — Прямо у входа. Медленно, нежно, как будто я не смотрю на них. Фу. Пеппер несколько секунд молчала, затем улыбнулась — тёплой, почти материнской улыбкой. — Ну… это случилось быстрее, чем я ожидала. — Я тоже не думал, что так скоро. — Тони задумчиво покачал головой. — Я имею в виду… они всегда ладили, но это… это уже серьёзнее. — Они симпатизировали друг другу давно, — заметила Пеппер, аккуратно закрывая ноутбук и откладывая его в сторону. — Просто мы не замечали. Или не хотели замечать. — Возможно, — согласился Тони, но в голосе проскользила нотка беспокойства. — Но теперь получается, что у меня есть… дочь. Которая встречается с парнем. Который, между прочим, один из самых известных супергероев мира. Пеппер рассмеялась. — Ну, если смотреть с этой стороны, то тебе повезло. Хотя бы не какой-нибудь бездельник из колледжа, который не знает, кто такой Архимед. — Ещё не поздно, — пробормотал Тони, но в глазах мелькнула искорка юмора. Пеппер вздохнула, немного серьёзнея. — Тони… они молодые. Это их первый опыт настоящих отношений, и, кажется, они действительно хорошо понимают друг друга. Мы должны поддержать их. А не строить из себя сторожевого пса. — Я не сторожевой пес, — возразил он. — Я просто… готовлюсь быть жутковатым отцом, который случайно «забывает» положить нож к приборам Питера, когда тот будет есть мясо на ужине. Пеппер фыркнула, потом внезапно выпрямилась: — О! Подожди. У меня идея. — Это пугает. — Слушай. — Она сделала паузу, чтобы создать эффект. — Почему бы нам не пригласить Питера на ужин? Не как друга и ученика, а как её… парня. Тони моргнул. — То есть официально? — Именно. Чтобы все понимали: мы начинаем принимать его всерьёз. Чтобы Эм-Джей знала, что ты не против. Что ты готов… ну, не радушно принимать его, конечно, это не про тебя, но хотя бы позволить ему чувствовать себя частью семьи. Тони долго молчал, размышляя, а затем медленно кивнул. — Ладно. Но только если я смогу задать ему пару вопросов. Безопасных. Например: «Ты умеешь чистить рыбу?» или «Как ты относишься к семейным походам в горы?» — Ты же не будешь этого делать. — Возможно. Или буду. Это добавляет драматизма. Пеппер рассмеялась и накрыла его руку своей. — Это будет хороший вечер. Для всех нас. Тони допил вино и посмотрел на лестницу, ведущую наверх. — Может, и правда. Впервые в жизни я чувствую, что делаю что-то правильно. Как отец. Пеппер улыбнулась, тепло и искренне. — Потому что ты действительно им становишься.

***

Эм-Джей тихо приоткрыла входную дверь, стараясь не шуметь. Ночь уже полностью опустилась на дом, где царила та самая атмосфера спокойствия, которая обычно означает, что все давно разошлись по своим делам или уже спят. Она надеялась, что именно так и получилось. Она на пару секунд облокотилась на дверь, невольно улыбаясь. Её губы до сих пор пылали от поцелуя, а на душе было так спокойно и приятно, что она положила ладонь на грудную клетку. Тогда она шагнула вперёд, надеясь, что она без происшествий вернётся в комнату, но, как всегда, не повезло. — Эм-Джей? Голос Тони раздался из гостиной — тихий, но уверенный, как будто он ждал именно этого момента. Она замерла, скинув кофту на ближайший стул. — Привет, — попыталась она пройти мимо, но уже понимала, что это бесполезно. — Это она, — произнёс Тони, обращаясь к Пеппер, которая сидела на диване и делала вид, что просматривает какие-то документы, хотя на самом деле явно тоже ждала. — Привет, Эм, — мягко сказала Пеппер, улыбаясь. — Как вечер прошёл? — Нормально, — ответила Эм-Джей коротко, пытаясь протиснуться в коридор. — Нормально? — переспросил Тони, откинувшись на диване. — Только «нормально»? Неужели ничего интересного не случилось? Эм-Джей зажмурила глаза. Она поняла, что они знают, что она была с Питом. — Ну, если ты про то, что мы немного постояли у двери и поговорили… то да, было нормально, – спокойно ответила Джонс. — Поговорили? — переспросил Тони, как будто пробуя слово на вкус. — А я слышал, что вы ещё и целовались. Пеппер закашлялась, скрывая смех. Тони же смотрел на дочь с ехидной улыбкой, но без злобы — скорее, с любопытством и чем-то ещё. Чем-то более тёплым. — Это правда? — спросила Пеппер, теперь уже не притворяясь, что работает. — Мы… ну… — Эм-Джей вздохнула. — Да, мы поцеловались. И что? — Ничего, — Тони пожал плечами, но в глазах мелькнула искра. — Просто интересно. Пит — хороший парень, между прочим. — Ты же его знаешь, — осторожно сказала Эм-Джей. — Конечно. Он герой. Умён. Воспитан. Сумасшедший, как и все, кто связан со мной. Но хороший. — Тони сделал паузу. — И, кажется, он действительно тебя ценит. Эм-Джей немного смягчилась, но всё ещё настороженно смотрела на него. — Ты не против? — Я? — Тони рассмеялся. — Нет, я не против. Я просто… — он вдруг замолчал, словно подбирая слова. — Просто хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы он знал, что если он причинит тебе боль, то я сделаю так, что даже мой костюм не найдёт его в космосе. — Тони! — Пеппер шлёпнула его по руке. — Это был комплимент, — сказал он, поднимая руки в защитном жесте. — Ладно, ладно, — вмешалась Пеппер, — а теперь давай перейдём к главному. — К главному? — нахмурилась Эм-Джей. — Мы подумали… — начала Пеппер, — что было бы здорово пригласить Пита завтра на ужин. Не как друга. А как… твоего парня. Эм-Джей быстро заморгала. — Что? — Ты слышала, — сказал Тони, довольный собой. — Официальное знакомство. Познакомься, это наш дом, это наша кухня, это мой взгляд, который может разорвать тебя на молекулы, если ты скажешь что-то не то. — Тони, перестань, — снова шикнула на него Пеппер, а потом снова обратилась к Эм-Джей: — Мы хотим показать, что принимаем его. Что он тебе важен и нам тоже. — Я не знаю… — Эм-Джей покачала головой. — Это так внезапно. Он может и не захотеть. И вообще, это странно. Вы же не приглашаете всех моих друзей на ужины. — Потому что не все твои друзья целуются с тобой под луной, как на съёмках Голливудской мелодрамы, — заметил Тони. — Это не… — Эм-Джей, — Пеппер мягко, но уверенно перебила её. — Это важно. Для тебя. Для нас. Позволь нам сделать это. Эм-Джей посмотрела на них обоих. На Тони, который сидел с довольной, почти гордой улыбкой. На Пеппер, которая смотрела с пониманием и теплом. И она вдруг поняла: они не будут давить. Они просто хотят быть рядом. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я спрошу его. Но если он откажется — это не моя вина. — Договорились, — кивнула Пеппер. Тони же просто улыбнулся. — Завтра будет интересно, – проговорил он тихо.

***

Дождь, что начался при прощании Пита и Эм-Джей, только что закончился. Город блестит, как будто его вымыли. Паркер в костюме Человека-паука завис на краю высотного здания, держась за вентиляционную трубу. Он, просто добираясь домой, случайно спас девушку, которую только что чуть не сбил пьяный автомобилист, которого, к слову, уже задержали офицеры. Вдох-выдох... Он невольно улыбнулся, вспомнив поцелуй с Эм-Джей. Ему совсем не верилось, что это всё было по-настоящему, будто он просто смотрел сериал. Похлопав себя по щекам, чтоб наконец опомниться, он хотел было уже отправиться домой, как вдруг в наушнике, который ловил все сигналы полиции, раздался сигнал экстренного вызова. — …повторяю, найдено тело на крыше 27-го дома по 18-й улице. Мужчина, возраст около 35. Нет признаков ограбления. Но… шрамы на коже. Странной формы. Похоже на укусы. Как на предыдущих трупах... Никто не подходит. Повторяю, не подходите близко. Питер нахмурился. — Укусы? На крыше? Опять? Он вспомнил про три предыдущих трупах с одинаковыми шрамами на шее. Последний был найден на Линден Хилл. Тогда он не придал значения — подумал, что это жертвы бандитов. Но теперь — странное совпадение. — Не может быть просто совпадением, – сделал вывод он и, выпустив паутину, устремился в ночь. Через пять минут он приземлился на плоскую крышу старого жилого дома. Полицейские ещё не прибыли. Только один патрульный, стоящий у лестницы, держал руку на кобуре. — Эй! Ты не должен быть здесь! Это место преступления! Питер опустился перед ним, лёгким движением смягчив приземление. — Здрасьте, я Человек-паук. И я только на секунду. Хочу посмотреть. Полицейский вздохнул. Они привыкли к его частому присоединению к защите Нью-Йорка и уже не удивлялись его появлениям, поэтому офицер тихо сказал: — Ладно. Но быстро. И не трогай тело. Питер кивнул и направился в центр крыши. Тело лежало под сломанным кондиционером, как будто его специально затащили туда. Мужчина был в деловом пиджаке, галстук немного сдвинут, лицо бледное. Глаза открыты — застывшие, полные ужаса. Но Питера поразило не это. Шрамы. Они покрывали шею, немного зацепляли плечи и часть лица — тонкие, глубокие, как будто кожу разрывали острыми когтями, будто выжигали изнутри. Форма — геометрическая, почти симметричная. Как будто это не просто укусы… А какой-то знак. — Это доктор Гилмор, официально нигде не трудоустроен, предыдущее место работы – СтаркИндастриз, – вдруг проговорил мужчина, читая с экрана. Тем временем Питер опустился на колени. Включил фонарик на телефоне. — Это не мог сделать человек, — прошептал он, нахмурившись. Он осторожно осмотрел карманы. Внутренний — пуст. Наружный — что-то хрустит. Оттуда он достаёт маленький листок бумаги, сложенный вчетверо. Бумага влажная, но надпись читается. Чернила, как будто написаны в спешке: «47-я улица, 112. Бывшая лаборатория СтаркИндастриз. Они знают. Не доверяй им. Он вернулся.» Подпись — одна буква: "К." Питер замер. — СтаркИндастриз?.. Он тут же вспомнил: Тони упоминал о закрытии старых лабораторий. Но он никогда не говорил о 47-й улице. Да и кто такой "К"?.. И что значит — "он вернулся"? Питер снова взглянул на шрамы. И по телу побежали мурашки. Только представишь, как закончилась жизнь этого человека, охватывает ужас. — Ты ещё долго? Сейчас приедет подкрепление, – напомнил о своём присутствии офицер, поглядывая на Питера. Паркер быстро делает фото тела и записки и, спрятав листок в нагрудный карман костюма, он встаёт. Патрульный смотрит на него. — Ну что, взглянул? Есть идеи? Питер шагает к нему и пожимает плечами. — Единственное, в чём я уверен, это не какие-то бандиты. И даже не человек. – Офицер хмурится. – Если вы утверждаете, что такие же шрамы есть и на предыдущих трупах, то это слишком странное совпадение. Мне кажется, что дело не в том, что убийца специально вырисовывает их, скорее по-другому убить он не может. Но это лишь предложение, – проговорил Питер. — Ладно, шагай дальше, парень. Если командир узнает, что я тебя туда пустил, мне и тебе не сдобровать. Чуть улыбнувшись в знак благодарности, Питер направился домой, как и хотел до этого.

***

Эм-Джей сидела на кровати, укутанная в толстое одеяло, потому что Тони снова решил, что кондиционер — излишество, даже когда температура в доме падает до ночной прохлады. Она сжимала телефон в руках, глядя на экран с мыслью: «Ну ладно… пора». Она нажала на значок видеозвонка. Телефон зазвонил. Один раз. Второй. — А он точно уже дома? — пробормотала она себе под нос. — Может, он ещё спасает кого-то от падающего самолёта или типа того… На третьем гудке экран вдруг ожил. — Привет! — Питер появился в кадре, немного запыхавшийся и с растрёпанными волосами. — Извини, я только что прилетел. — Я так и поняла, — фыркнула Эм-Джей. — Сначала подумала, что ты где-то там, в Нью-Йорке, спасаешь очередную кошку с дерева, а ты просто пролетел пару кварталов. Питер рассмеялся, пытаясь скрыть своё напряжение, но затем заметил её выражение лица и нахмурился: — Что случилось? Эм-Джей глубоко вздохнула, откинувшись на подушку. — Завтра вечером… тебе нужно придти к нам на ужин. Питер замер. — То есть… к тебе домой? — Да. К моему дому. К дому Старка. Где живёт мой отец. И Пеппер. И я. Ты знаешь, о чём я. Питер моргнул. Дважды. — …Правда? — Правда. — Эм-Джей кивнула. — Они… решили, что хотят официально познакомиться. С тобой. Хоть и так тебя знают. Но не как с другом. А как с… ну, ты понял. — С твоим парнем, — сказал он тихо, почти шёпотом, но с довольной улыбкой. — Именно. Питер потёр затылок, явно нервничая. — Ну… это… круто? Или… страшно? Или и то, и другое сразу? — Обычно первый ужин с родителями вызывает оба чувства, — хмыкнула Эм-Джей. — Но не переживай слишком сильно. Главное, не смотри Тони прямо в глаза дольше трёх секунд. Это может выглядеть как вызов. — Хорошо, запомню, — ответил он серьёзно, хотя было видно, что он внутренне напрягся. Эм-Джей улыбнулась, немного сочувственно. — Послушай, если хочешь произвести хорошее впечатление, возьми что-нибудь для Пеппер. Цветы, шоколад… что-то такое, что покажет, что ты старался. — Цветы? — переспросил он. — Ага. Тони будет доволен, если ты задобришь Пеппер. Он хоть и герой, но всё ещё мужчина, который боится, когда его женщина недовольна. — Логично, — кивнул Питер. — Хорошо, завтра днём заеду в цветочный магазин. Надеюсь, они будут открыты. — Уверена, ты найдёшь способ, даже если будут закрыты, — подмигнула она. Питер улыбнулся, но через секунду снова стал серьёзным. — А… как он? Тони, я имею в виду. Он ведь знает, что мы… ну, целовались? Эм-Джей хмыкнула. — Ещё бы. Он нас видел. Из окна. Так что да, он в курсе. Но не волнуйся. Он сказал, что ты хороший парень. Хотя добавил, что если ты сделаешь мне больно, то отправишься в космос на пенсию раньше времени в виде набора молекул. — Это… довольно милый способ сказать, что он меня придушит, — пробормотал Питер. — По меркам Старка — это почти благословение, — уверенно заявила Эм-Джей. Питер рассмеялся, но в его смехе проскакивала нотка беспокойства. — Ладно. Я готов. Завтра буду там. С цветами. И, надеюсь, без молекул. — Только не забудь: будь собой. Он любит тех, кто говорит правду, пусть и прячет это за иронией. Питер кивнул. — Хорошо. Тогда до завтра. — До завтра, — улыбнулась Эм-Джей. Они попрощались, и она положила телефон рядом с собой, укладываясь глубже в одеяло. За окном было тихо. Внизу, в доме, слышались голоса Тони и Пеппер — они обсуждали меню на завтрашний вечер. И впервые за долгое время ей показалось, что всё идёт правильно. Как должно быть.

***

Вы когда-нибудь просыпались от того, что в вашем доме будто начались военные учения? Эм-Джей проснулась с ощущением, будто её дом превратился в поле боя, только вместо оружия здесь были швабры, пылесосы и поварские шапочки. Изначально она проснулась от шума пылесоса прямо под дверью. Ничего не понимая, она скинула с себя одеяло и направилась вниз. Открыв дверь, её состояние недопонимания утроилось. По этажу бегало не менее трёх человек с пылесосами, четверых со швабрами и двух с пипидасторами. Проскочив мимо них, она медленно спускалась по лестнице. Одна девушка усердно тёрла пятно на ступени, пока какой-то мужчина свисал на экипировке снаружи дома и мыл панорамное окно. Мимо Эм-Джей пробегала ещё парочка с каким-то бумагами. Она ожидала увидеть обычное утро в стиле Старка: кофе, тосты и, возможно, очередной дрон, зависший под потолком. Вместо этого она угодила в настоящую катастрофу. Заглянув на кухню, она удивилась не меньше – трое шеф-поваров и несколько их ассистентов стояли вокруг дубового стола: кто-то пробовал суп, кто-то нервно что-то записывал, а один уже выглядел так, будто вот-вот уйдёт в отпуск на Канары, чтобы оправиться от стресса. По дому носились уборщики, будто их тренировали в спецназ. Полы блестели так, что можно было увидеть своё отражение, а воздух пах чем-то дорогим и, вероятно, импортным. Всё вокруг гудело, как в аэропорту перед взлётом. Эм-Джей стояла посреди всего этого, с растрёпанным пучком, в мятой пижаме и с вопросом "что происходит?" на лице, которое становилось всё более ошарашенным с каждой минутой. Пеппер, как всегда, появилась как раз вовремя — будто почувствовала, что кто-то из Старков снова устроил цирк. — Тони решил показать, что он может быть ответственным родителем, — начала она, сверяясь с планшетом. — Сегодня же ужин. Питер идёт к нам. — Зачем всё это? — спросила Эм-Джей с недопониманием, но Пеппер уже начала объяснять: — Он нанял уборщиков, поваров, даже какого-то консультанта по этикету. Вон он там, кажется, уже уволил кого-то за неправильное разворачивание салфетки. Эм-Джей не успела ответить — мимо пронесли огромный мешок с мусором, внутри которого что-то звякнуло стеклом. Она отпрыгнула, чуть не упав. — Он серьёзно? — прошептала она. — Абсолютно, — кивнула Пеппер. — А что на кухне происходит? Он серьёзно нанял трёх шеф-поваров? — спросила она, глядя в сторону кухни, где за длинным столом стояли люди в белых кителях, подобно на экзамене, пробуя соусы и переговариваясь на повышенных тонах. — Четырёх. Один уже уволился, потому что не прошёл тест по пюре. — По чему? – вскинув бровь, вновь посмотрела на Пеп Эм-Джей. — По пюре. Тони считает, что идеальное пюре должно таять во рту, а не быть просто размятой картошкой, – объяснила Пеп. — Он что, устроил генеральную уборку перед приходом Питера? — И не только, — вздохнула Пеппер. — Он нанял трёх дизайнеров интерьера, чтобы «освежить» гостиную. И, кажется, у него уже есть идеи для нового меню, которое он хочет ввести в постоянное меню дома. — Это дом или ресторан? — Сейчас — и то, и другое, — ответила Пеп с улыбкой. В этот момент в дом вошёл Тони, сопровождаемый Роуди, который выглядел так, будто его только что вытащили из танка. Роуди с недопониманием поглядывал то на хаос в доме, то на Тони, то на Эм-Джей с Пеппер. — Это… это он? — спросил Джеймс, указывая на Старка. — К сожалению, да, — ответила Эм-Джей, подходя к Тони. — Что за цирк ты устроил? Тони широко улыбнулся, как человек, который знает, что делает что-то глупое, но гордится этим. — Сегодня ужин. Питер идёт к нам. — Это я знаю, – фыркнула Эм-Джей. – Но зачем всё... – она огляделась, – ЭТО?! — Это подготовка, – самодовольно улыбнулся Тони, когда Роуди закатил глаза. — К войне?! – воскликнула Джонс, но Тони лишь сказал: — К ужину. А потом, доставая из кармана лазерную указку, направился к гостиной, где вились, как в улье, дизайнеры. — Это не нормально. Это как если бы армия вторглась в дом, – с ужасом, но и страшным восторгом в голосе проговорил Роуди. — Это что, государственный визит? — буркнула Эм-Джей, посматривая на Тони, который стоял посреди гостиной с лазерным указателем(!), объясняя группе дизайнеров, почему стул не того оттенка серого: — Это не графитовый. Это серо-стальной. И да, разница есть. И да, она важна. Позже Роуди наблюдал за этим цирком уже с дивана, потягивая кофе из кружки с надписью «Я не герой». Пеп, покачав головой от безумства её мужа, направилась наверх, а Эм-Джей всё продолжала стоять посреди этого хаоса, пытаясь хоть как-то понять, когда она хоть так провинилась перед звёздами.

***

Город дышит. Огни небоскрёбов отражаются в мокром асфальте после очередного дождя. Где-то вдали звучит сирена, но сегодня Питер Паркер не спешит возвращаться в костюм. Он уже снял маску, сунул её в рюкзак и теперь идёт по улице как обычный парень — уставший, но с лёгкой улыбкой на лице. Сегодня особенный вечер. Тони устраивает ужин, куда и Питер приглашён. Скорее, он там и есть главный гость. Ведь теперь он парень самой Мишель Джонс – дочери мистера Старка. И сегодня он точно хочет произвести впечатление. Хорошее впечатление. — Надо взять цветы, как и говорила Эм-Джей. Для Пеппер — розы. Красные. Для Эм-Джей — как всегда, ромашки. Он заходит в маленький цветочный магазин на углу 47-й улицы — "Bloom & Co". Внутри пахнет лавандой, ванилью и свежей зеленью. На стенах — старые плакаты с ботаническими иллюстрациями. Питер выбирает букеты, платит, и когда выходит на улицу, его взгляд цепляется за выцветшую табличку на двери: «47-я улица, 112А — Bloom & Co». Он замирает. «112А». Он достаёт из кармана телефон и открывает галерею. Смотрит на фотографию, на которой запечатлён крошечный клочок бумаги, который нашёл в кармане тела, обнаруженного на крыше вчера ночью. Там было написано от руки, почти неразборчиво: «47-я улица, 112. Бывшая лаборатория СтаркИндастриз. Они знают. Не доверяй им. Он вернулся.» Он вновь смотрит на адрес. «47-я улица, 112». — Это не может быть совпадением, — шепчет он себе и оглядывается.. Справа от выхода — узкий переулок, заросший сорняками. В конце — полуразрушенное здание, стены покрыты граффити, окна выбиты, двери заколочены досками. Но на облупившейся табличке всё ещё читается: «СтаркИндастриз — Лаборатория №7 (Закрыто по распоряжению CEO) Вход запрещён. Здание охраняется властями». Питер подходит ближе. Сердце бьётся быстрее. — Старк Индастриз… но я никогда о ней не слышал. Он оглядывается. Улица пуста. Он отодвигает одну из досок у окна и тихо пролезает внутрь. Темнота. Пыль. Тишина, нарушаемая только каплями воды, падающими с потолка. Питер включает фонарик на телефоне. Луч света выхватывает из тьмы длинный коридор с облупленными стенами, проводами, свисающими с потолка, как паутина, разбитыми оконными стёклами на полу. Везде разбросанные бумаги, сломанные стулья, разбитые экраны. На стенах — фотографии. Люди в лабораторных халатах. Эмблема СтаркИндастриз. И одна надпись, выведенная красной краской: «ОН ВЕРНУЛСЯ». Питер идёт дальше. Дверь вперёд ведёт в основную лабораторию. Немного толкнув дверь, она легко поддалась и со скрипом отворилась. Лаборатория была огромная. В центре — старые столы с микроскопами, пробирками, разбитыми мониторами. По углам — аквариумы. Но в них не рыбы. Пауки. Большие, чёрные, с неестественно блестящими хитиновыми панцирями. Некоторые — с дополнительными конечностями. Другие — с флюоресцирующими глазами. Все — мертвы. Плавают в мутной жидкости, как экспонаты из кошмара. Питер подходит ближе. На одном из аквариумов — табличка: «Объект: Latrodectus arachnoides — Генетическая модификация. Фаза 3. Успешно.» Он морщится. — Что они здесь делали? В этот момент его внимание привлекает стол с огромным количеством разбросанных документов на нём, с различными записями и отрывками из газет. Он начинает перебирать записи в одной из папок на столе. Одни — схемы ДНК. Другие — графики мутаций. Но одна папка, что была прямо под папкой с записями, привлекает его внимание. На ней — красная печать: «ПРОЕКТ АРАХНОИД — СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО». Питер открывает её. На первой странице напечатано: «Название проекта: Арахноид Цель: Создание идеального защитника — биомеханического симбиоза человека и паучьих генов, управляемого с помощью чипа с ИИ. Кодовое имя объекта:Человек-паук 2.0 Статус: Активен (фаза 4 — автономное функционирование)» Питер читает дальше, дыхание сбивается. «После неудачи с оригинальным носителем (П. Б. Паркер) проект был перезапущен с использованием альтернативного генетического материала. Объект К. Дейвер был первым успешным носителем радиоактивного штамма. После его смерти ДНК была сохранена. В 2015 году активирована.» — Что?.. — шепчет Питер. — Я не был первым? «Объект 2.0 демонстрирует превосходство над оригиналом: выше скорость, сила, регенерация. Отсутствует эмоциональная слабость. Психологическая стабильность — 98%. Цель: постепенная замена оригинального Человека-паука.» Питер роняет папку. — Замена?.. Они хотят заменить меня? «По собственному желанию на участие в проекте согласился Александр Томас Круз. Все документы о согласии представлены в приложении. Краткое описание: мужчина, 27 лет, не женат, образование – высшее юридическое, адвокат, близкие родственники не найдены.» Он листает дальше. Находит фото: человек в лабораторном халате, молодой, серьёзный, на его бейдже — "Д-р Кайл Дейвер". Он был до Питера... На следующей странице была последняя запись, и уже от руки: «После активации объект 2.0 вышел из-под контроля. Уничтожил трёх учёных. Сбежал. Последнее местонахождение — Нью-Йорк. Он ищет оригинала. Он считает его ошибкой. Запись провёл Д-р Т. Гилмор.» Питер поднимает глаза. Это он лежал на той крыше прошлой ночью. Доктор Гилмор. Точнее, его тело. Его убили. Он мёртв. А Питера ищет какой-то новый Человек-паук, который вышел из-под контроля и считает его ошибкой. Нервно сглотнув, он сделал фотографии документов, да и самой лаборатории, и пока его не поймали, тихо сбежал и направился к Старкам на ужин.

***

Эм-Джей стояла перед зеркалом, держа в руках тюбик розовой помады — не слишком яркой, но и не бледной. «Идеальный оттенок», — решила она. Она провела по губам, аккуратно прорисовывая контур, потом прижала губы друг к другу, словно скрепляя обещание — всё будет хорошо. Но в голове уже крутился список: Питер приедет. Питер войдёт. Питер скажет что-то неловкое. Питер споткнётся. Питер забудет, как зовут Пеппер. Питер скажет "привет, Тони" так, будто они ровесники. Она вздохнула, поправляя прядь волос. — Ну, хоть бы не уронил тарелку, — пробормотала она себе в отражение. Питер был милый. Искренний. Она никогда в нём не сомневалась и не считала растяпой. Просто иногда его искренность граничила с полной оторванностью от реальности. Однажды в каком-то старом ромкоме Эм-Джей видела, как один парень, пытаясь произвести впечатление на маму его возлюбленной, начал рассказывать про экосистему болот, потому что она упомянула, что любит орхидеи. И Эм-Джей боялась, что всё пойдёт именно по такому сценарию. А Тони… Ох, Тони. Он не был злым. Просто он был Тони. Отец, который смотрел на каждого парня, приближающегося к Эм-Джей, как на потенциального преступника, проходящего мимо дома с сигнализацией. Он уже заранее объявил: — Если он скажет «милочка» или назовёт Пеппер «тёть Пеп» — я его вышвырну. И она знала: он не шутил. Эм-Джей снова взглянула на себя в зеркало. — Ну, — прошептала она, — главное — не дать им начать дуэль взглядами за салатом. Она представила сцену: Питер пытается быть вежливым, а Тони задаёт ему вопросы, как на допросе, будто сам не знает ответы на них: — Ты где учишься? — Что планируешь делать через пять лет? — Ты вообще умеешь открывать дверь, а не лезть в окно? И тут — стук в окно. Она вздрогнула. — О, нет. Уже? Повернулась — и увидела Питера. С букетами. С причёской, растрёпанной от ветра. С этой своей улыбкой, от которой у неё каждый раз внутри что-то переворачивалось. — Ну, — улыбнулась она, открывая окно, — по крайней мере, он не опоздал. Хотя, конечно, он всё равно нарушил правила. Как и предсказывал Тони. Паркер ловко запрыгнул внутрь, будто это было привычным делом. На нём была синяя футболка-поло, коричневые брюки, чёрная ветровка и за спиной — потрёпанный рюкзак. В руках он держал два букета: один — из ярких роз, другой — из скромных ромашек. — Я просто хотел увидеть первой тебя, а не мистера Старка, – объяснился Паркер, протягивая Эм-Джей ромашки. – Это тебе. — Даже если это означает нарушить законы физики и уже не пройти тест на идеального парня? – Джонс мягко улыбнулась. — Особенно если это означает увидеть твою улыбку, – Пит улыбнулся, когда Эм-Джей улыбнулась. Она смотрела на него, а он не мог отвести взгляд. В этот момент она показалась ему невероятно красивой — с блестящими губами, слегка растрёпанными волосами, с лёгким удивлением в глазах. — Спасибо, — прошептала она. И тут он, не раздумывая, шагнул вперёд и поцеловал её прямо в губы. Кратко, быстро и нежно. Она улыбнулась, отстраняясь: — Эй, я же только помаду нанесла… — Эм-Джей, а ты ещё не го… — начал было Тони, распахивая дверь, но замер на пороге, увидев картину: открытое окно, Питер в комнате, с усердием оттирая свои губы, Эм-Джей с румянцем на щеках и ромашками в руках. Тишина повисла на секунду. Старк приоткрыл рот, обдумывая, какую из фразочек лучше сказать. Потом он медленно перевёл взгляд на Питера: — А ты как, интересно, оказался в комнате? — Да там открыто было, – процедил Питер, показывая рукой в пол, подразумевая входную дверь. — А, как я не догадался, – хмыкнул Тони. – И ты незаметно пробрался мимо меня и Пеп, которые только что стояли у лестницы в ожидании тебя? — Вы отвернулись в тот момент, – сказал Питер, но потом закрыл глаза, поняв, что несёт чепуху. — Через окно, — наконец-таки, честно ответил Питер, слегка смутившись. – Я залез через окно. — Окно? Серьёзно? — Тони покачал головой. — Ты всегда будешь посещать Эм-Джей, заходя через окно? Есть дверь. Через дверь заходят, не через окно. Запомни, Пит, – он вздохнул, – вас уже ждут внизу. Можете продолжать… это… позже. С этими словами он развернулся и вышел. Эм-Джей и Питер переглянулись и дружно рассмеялись. Но буквально через пару секунд дверь снова распахнулась. — И спускайтесь. Сейчас. — Тони стоял в дверном проёме с таким видом, будто был не просто отцом, а строгим домашним надзирателем. На этот раз смех получился тише, но искреннее. — Идём, — сказала Эм-Джей, беря Питера за руку. — А помаду я подправлю внизу. Через пять минут после того, как Питер, всё ещё с рюкзаком на плече, спустился по лестнице за Эм-Джей, все уже сидели за обеденным столом в столовой особняка Старков. Свет был приглушён, свечи на столе мягко мерцали, атмосфера — почти праздничная. Но напряжение висело в воздухе, как статическое электричество перед грозой. В центре в синей вазе стояли красные розы, которые, к слову, впечатлили не только Пеппер, но и самого Тони. Первые минуты прошли в тягостном молчании. Ложки тихо звенели о тарелки. Пеппер с достоинством отпивала вино, стараясь казаться невозмутимой, но в её глазах читалась лёгкая тревога. Эм-Джей увлечённо ковырялась в салате, хотя ещё минуту назад утверждала, что он «просто божественный». Питер сидел, чуть сгорбившись, держа вилку так, будто это мог быть последний раз, когда он ей воспользуется. Тони, сидящий во главе стола, медленно отпил воды и, не отрывая взгляда от Питера, произнёс: — Ну что, Пеппер, — он нарочито подчеркнул имя, будто давая понять, кто тут главный в этой сцене, — салат действительно вкусный. Знаешь, Питер, этот салат был приготовлен лучшим шеф-поваром, которого я только смог найти? Пеп чуть приподняла бровь, понимая, что это начало. Питер с непониманием взглянул на Эм-Джей, но та лишь прошептала «потом». — Эм-Джей, — окликнул её Старк, — ты тоже так думаешь? — Да, Тони, — ответила она, слишком быстро. — Очень вкусно. — Отлично, — кивнул он. — А ты, Питер? Паркер вздрогнул, как будто его только что разбудили. — О, да! Очень! Просто… хрустящий. Тони усмехнулся. — Хрустящий. Интересный выбор. Он отложил салфетку, откинулся на спинку кресла и, скрестив руки, посмотрел на Питера с выражением, которое Эм-Джей мысленно окрестила «взгляд-рентген». — Так, Питер. Давай поговорим. Ты уже чуть больше четырех месяцев в моей жизни, но сегодня впервые в моём доме в качестве парня моей дочери. И, честно говоря, я всё ещё не уверен, что ты умеешь пользоваться дверью. — Я стучался! — быстро сказал Питер. — В окно! Тони прищурился. — Это не улучшает ситуацию. Пеппер мягко вмешалась: — Тони, может, начнём с чего-нибудь попроще? Например, как прошёл день у Питера? — Отличная идея, Пеп, — кивнул Тони, не сводя глаз с Питера. — Как прошёл день, Питер? Удалось кого-нибудь спасти? Или, может, ты просто разносил пиццу между делом? Эм-Джей закатила глаза: — Тони, он не обязан рассказывать… — Нет, нет, пусть расскажет, — перебил Тони. — Я, например, хочу понять, насколько он серьёзно относится к своим… обязанностям. Питер сглотнул. — Ну, утром съездил с Томом на собеседование в кафе, потом я помог Мэй с покупками, а после — пару часов патрули… то есть, был в библиотеке. — Библиотека, значит, — задумчиво повторил Старк. — Книжный червь? — Тони! — вспыхнула Эм-Джей. — Я просто интересуюсь, — невозмутимо сказал мужчина. — Так, Питер. Давай по делу. – Он наклонился вперёд. — Что ты чувствуешь к моей дочери? — Что?! — одновременно воскликнули Эм-Джей и Питер. — Ты слышал вопрос, — холодно сказал Тони. — Не надо делать вид, что ты просто её друг. Ты пришёл с цветами. Ты лез в окно. Ты, вероятно, уже спланировал свадьбу в голове. — Нет! — Питер покраснел до корней волос. — Я просто… она… она очень особенная. Умная, смешная, красивая… и она не боится говорить мне, когда я идиот. Тони кивнул, как будто оценивает ответ. — Продолжай. — Я… я действительно её ценю. — Отлично. Теперь — серьёзные вопросы. Эм-Джей закрыла лицо ладонями. — Кем ты хочешь работать в будущем? — Ну, я думал о науке. Может, инженерии. Или… может, в Старк Индастриз? Если бы они брали на стажировку… Тони чуть приподнял бровь. — Слушай, я уважаю амбиции. Но ты уверен, что хочешь быть человеком на зарплате, когда можешь просто прыгать с небоскрёбов и получать славу бесплатно? — Тони! — Эм-Джей уже почти шипела. — Он не шоумен! — Ага, — кивнул Тони, — но он Человек-паук. Он сделал паузу, как будто давая этому слову прозвучать. — Ты когда-нибудь думал о карьере супергероя как о полноценной профессии? Пенсия? Медицинская страховка? Профсоюз? — Я… не думал, — честно признался Питер. — А ты думал о детях? — ЧТО?! — Эм-Джей чуть не подпрыгнула. — Ну, — пожал плечами Тони, — если вы вместе, значит, это вопрос времени. Сколько детей ты хочешь? В каком возрасте? И главное — кто будет сидеть с ними, пока ты будешь спасать мир, а Эм-Джей развивать карьеру? Пеппер, наконец, вмешалась: — Тони, может, хватит? — Нет, Пеп, — сказал он, не отрывая взгляда от Питера. — Я хочу понять, насколько он готов. А тётя Мэй? — продолжил Тони. — Она знает, что ты таскаешься в комнату к моей дочери через окно? Что она думает о наших… семейных связях? — Она знает, что я уважаю Эм-Джей, — твёрдо сказал Питер. — И она знает, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы её подвести. Тони смотрел на него ещё несколько секунд. Потом — неожиданно — уголки его губ дрогнули. — Хороший ответ, Паркер. Эм-Джей выдохнула. Пеп хихикнула из-за напряжения в этой ситуации. — Ладно, Паркер, – сказал мистер Старк. – Ты тронул меня. Почти. Но давай вернёмся к главному: дети. — Тони! Мы только что начали встречаться! – с паникой в глазах воскликнула Эм-Джей. — Пока я спрашиваю — думали ли вы об этом вообще? Или вы просто надеетесь, что всё само собой сложится, как в фильмах про супергероев, где дети появляются из ниоткуда, но воспитывает их робот или тётушка? — Тони, если ты сейчас начнёшь рисовать схему генетического тестирования, я забираю у тебя телефон на неделю, – спокойно, но с намёком на угрозу проговорила Пеппер. Тони поднимает руки в шутливом подчинении. — Я просто хочу понять, насколько он реалист. Он снова смотрит на Питера. — Итак. Питер Паркер. Будущее — это не только спасение Нью-Йорка от очередного пришельца. Это ещё и… ответственность. Ты когда-нибудь думал о том, что будет, если у тебя будут дети? Питер сглатывает. Он больше не краснеет — теперь он сосредоточен. — Да. Думал, – спокойно и честно отвечает парень. Все слегка удивляются. Даже Эм-Джей поворачивается к нему. — Не в смысле «когда» или «сколько». Но я думал… о том, каково это — расти без отца, – продолжает Пит. Тишина. Тони на мгновение теряет сарказм, пока Питер смотрит прямо на него. — У меня не было папы, не было дяди, ну, в осознанном возрасте. Они ушли из жизни, ещё до того, как я и Том начали ходить в школу. И да, тётя Мэй брала на себя мужские работы, пока мы были детьми. Но… я знаю, что отец — это не просто гены. Это кто-то, кто остаётся. Кто учит, кто защищает, кто не убегает. Он делает паузу. — Если у меня когда-нибудь будут дети… я хочу быть тем, кого они смогут назвать папой. Настоящим. Даже если я буду уставать. Даже если я буду спасать мир. Я останусь. Он смотрит на Эм-Джей. — Я хочу, чтобы они росли в доме, где их любят. Где им не нужно доказывать, что они достойны. Тони долго молчит, но потом тихо спрашивает: — …Ты серьёзно думаешь так? — Абсолютно. – Питер кивает. Тони откидывается на спинку кресла. — Хм. Ну что ж… — он бросает взгляд на Пеппер, — похоже, он не совсем идиот. — Я и так это знала, – Пеп улыбнулась Тони. — Ты меня удивил, – произносит Эм-Джей шёпотом Питу, с улыбкой. — Стараюсь, – тихо сказал в ответ Питер. — Хорошо, Питер. Но я всё равно хочу знать: сколько детей ты реально видишь в своём будущем? – с деловым видом спрашивает Старк. Эм-Джей прикрывает лицо рукой, а Пеп весело наблюдает за ситуацией. – Два? Три? Шестеро, как у Анджелины Джоли и Брэда Питта? И во сколько лет ты планируешь стать отцом? В 25? В 30? Или ты собираешься начать семью сразу после окончания школы, пока ещё можешь пролезть в вентиляцию? — Я наблюдала за этим сценарием. Он не остановится, – поднимая бокал, говорит Пеп. Питер глубоко вздыхает, потом улыбается чуть смущённо, но честно. — Ну… я не составлял график, если честно. Но… Он бросает взгляд на Эм-Джей. Та смотрит на него с лёгким румянцем, но не отводит глаз. — Я думаю… двое. Может, трое, если повезёт. — Средняя статистика. Принято, – кивает Тони. — А насчёт возраста… наверное, не раньше 28. Может, 30, – медленно проговаривает Пит. — Почему так поздно? – прищуривается Тони. — Потому что до этого у меня будет много всего. Университет. Работа. Возможно, ещё несколько раз спасу город. И… я хочу быть готовым. Финансово. Эмоционально. Чтобы не пришлось выбирать между домом и долгом, – спокойно объясняет Паркер, а потом смотрит на Тони: — Вы ведь понимаете, о чём я? Тони на мгновение замирает. Это не вызов. Это — признание. Как будто Питер говорит: «Я знаю, что у вас был выбор. Я не хочу его повторять». Тони отводит взгляд, делает глоток воды. — …Ты слишком умён для шестнадцатилетки, – с подозрением говорит Тони. — Это потому что я учился у лучших, – с улыбкой заявляет Паркер. — Ладно. Два-три ребёнка. После 28. Только если у них будут способности, ты будешь учить их не лазить по стенам. И уж точно не в моём доме. Питер невольно улыбается. — Согласен. — Вы что, уже пишете свадебный контракт? – наконец расслабляется Эм-Джей и смеётся. — Если понадобится — напишу, – серьёзно заявляет Тони, будто готовый прямо сейчас схватить ручку. — И последний вопрос, — вдруг говорит Тони. — Почему она? Почему именно Эм-Джей? Питер резко серьёзнеет и поворачивается к Эм-Джей. — Потому что она первая, кто посмотрел на меня не как на Человека-паука. А как на Питера. Тишина. Даже Тони замер. Потом он кивнул. — Ладно. Десерт подадут через минуту. Пеппер улыбнулась. Эм-Джей сжала руку Питера под столом. А Тони, глядя в окно, пробормотал: — Только больше никаких окон. Через дверь. Или я установлю сигнализацию. — Ты прошёл испытание Старка, — шепчет Эм-Джей. — Главное, чтобы ты не решила, что я слишком серьёзный, – тихо в ответ заявляет Пит. Эм-Джей улыбается. — Нет. Я решила, что мне повезло. Питер улыбается в ответ, делая глоток воды, а потом неожиданно обращается к мистеру Старку. — Извините, а мы не можем поговорить наедине? У меня есть к вам дело, – проговаривает Паркер с уверенностью в голосе. — Ладно, если ты настаиваешь, – не противится Тони и встаёт из-за стола. – Мы скоро вернёмся, – говорит он Эм-Джей и Пеп и направляется к лестнице, чтобы отвести Питера в свой кабинет. Кабинет Тони был тихим, как перед бурей. Панорамные окна, голубое свечение от небольшого реактора в центре, дубовая мебель. Воздух, однако, пах металлом, кофе и чем-то, что Эм-Джей однажды назвала «запахом гениальности и перегара». Тони сидел в кресле, откинувшись назад, пальцы переплетены на животе. Он смотрел на Питера, который стоял у двери, будто решал, стоит ли входить. — Ну, Паркер, — начал Тони, не скрывая иронии, — если ты сейчас скажешь «я хочу вашего благословения», я придушу тебя прямо здесь. Питер глубоко вздохнул и закрыл дверь. — Это не про свадьбу. — О, слава богу. Я ещё не готов покупать тебе кольцо. Питер подошёл ближе, но не сел. Стоял прямо, как на допросе. — Я хочу поговорить… не как с отцом девушки. А как с человеком, который знает, что такое терять. Тони замер. Улыбка сошла с его лица. Пауза повисла, как тень. — Продолжай, — сказал он тише. — Я знаю, что вы только недавно узнали про Эм-Джей, — начал Питер. — И, наверное, это… тяжело. Для вас. Для неё. Но я вижу, как вы стараетесь. Я вижу, как вы боитесь всё испортить. Тони медленно кивнул, не отводя взгляда. — Я тоже боюсь, — продолжил Питер. — Не за себя. За неё. Я знаю, что у меня не самая… стабильная жизнь. Что я могу исчезнуть в любой момент. Что однажды... я могу не вернуться. Тони сглотнул, а Питер продолжил. — Но я не хочу быть тем, кто уходит. Как… как многие. Тони молчал. Его лицо больше не насмехалось. Оно стало тяжёлым. — Вы — её отец, — сказал Питер. — И я уважаю это. Я никогда не буду вставать между вами. Но… я хочу, чтобы вы знали: я не просто парень, который лезет в окно с цветами, – он посмотрел прямо в глаза Тони. — Я хочу быть рядом. Даже когда будет тяжело. Даже когда я не справлюсь. Я не прошу вашего разрешения быть с ней. Но я прошу… чтобы вы видели меня не как Человека-паука или мальчишку, а как человека, который ценит вашу дочь. Тишина. Наконец, Тони встал, подошёл к бару, налил себе стакан воды. Не предложил Питеру. Просто стоял спиной. — Знаешь, Паркер, — сказал он, не оборачиваясь, — я потратил полжизни на то, чтобы избегать ответственности. И только недавно я понял: семья — это не то, что можно создать позже. Это то, что либо есть, либо её уже нет. Он обернулся. — Я не знаю, как быть отцом. Я не знаю, как защищать кого-то, не превращая это в тюрьму. Но я вижу, как ты смотришь на неё. Пауза. — И это… не похоже на игру. Питер кивнул. — Я не хочу её подвести. Тони подошёл ближе. — Тогда не подводи. Потому что если ты сделаешь ей больно… — он сделал паузу, — я не буду использовать костюм. Я сделаю это руками. Питер чуть улыбнулся. — Понял. Тони протянул руку. — Хорошо. Ты прошёл испытание. Не как герой. Как человек. Питер пожал ему руку. — И, кстати, — добавил Тони, — если ты когда-нибудь всё же захочешь моего благословения… приходи. Только без окон. — Обещаю, — сказал Питер. — Ладно, я рад, что мы поговорили, – вдруг сказал Тони и уже направился к двери, как вдруг его останавливает Питер. — Знаете, есть ещё кое-что, что я хотел у вас спросить, – Питер начал немного мельтешить. – Знаете, Эм-Джей мне говорила, что вы хотели стать учёным, пока не поняли, что можете строить костюмы. Это правда? Тони улыбается и делает шаг навстречу. — Почти. Я хотел революционизировать науку. А потом понял, что могу взорвать лабораторию, если что-то пойдёт не так, – говорит мужчина, а потом хмурится. — А почему ты собственно спрашиваешь? — Да так… Просто думал о людях, которые работали с вами, – Питер нервно сглатывает. — Например, доктор Кайл Дейвер. Вы его помните? Тони замирает. Кружка с водой в руке чуть дрожит. — Дейвер?.. – с лёгким удивлением переспрашивает Тони. — Да. Конечно. А что с ним? — Да просто наткнулся на статью в интернете. Про старые проекты СтаркИндастриз. Там писали, что он был главным по биотехнологиям. Что-то про генную стабильность. — Кайл Дейвер… – Тони кивает, но глаза его уже не улыбаются. – Он был умным. Очень. Работал в Лаборатории №7 на 47-й улице. Проекты по регенерации тканей, биомеханическим имплантам... Умер, однако, в 1999 году. Авария. Взрыв в лаборатории. Он был внутри. Питер напрягается. — Он… был один? Тони смотрит на Паркера внимательнее. — Да, – он делает паузу, – а почему ты о нём спрашиваешь, Питер? — Просто… странно. В статье писали, что его проекты не были закрыты, а перенесены. И что-то про «Арахноид»… – Питер сделал вид, что вспоминает. — Вы о таком слышали? Тони молчит. Слишком долго. Потом медленно: — «Арахноид»? Нет. Никогда. Питер молча кивает. — Слушай, я рад, что ты интересуешься историей компании… Но зачем тебе старые лаборатории? – спокойно, но с оттенком тревоги спрашивает Старк. — Просто любопытно. Может, там ещё что-то осталось? Инновации, которые вы забыли? – продолжает спрашивать Питер. — Ничего не осталось. Я лично приказал уничтожить все данные после аварии. И закрыл все объекты. – Тони делает шаг к Паркеру, сжимая стакан в руках. — Это было давно, Питер. И это не твоё дело. Тишина. Питер смотрит на него. Тони — в ответ. Никто не улыбается. Потом Тони смягчается, и его голос становится тише. — Ты ведь не думаешь, что я что-то скрываю? — Нет, – абсолютно честно отвечает Питер. — Просто… мне кажется, что кто-то ещё знает об этом. И, может быть… всё ещё работает над этим. — Иногда, Питер… Лучше не копать слишком глубоко. Потому что то, что ты найдёшь… может оказаться не тем, чем ты думаешь, – тихо произносит Тони. – Ладно, пойдём вниз. И вот все четверо уже были на кухне. Эм-Джей доедала ещё одну порцию вкуснейшей в её жизни лазаньи. Пеппер стояла у посудомоечной машины и загружала туда посуду, так как миссис Эвенли уже давно была дома, ведь было уже десять часов вечера. Тони, как только зашёл, сел за стол напротив Эм-Джей, а Питер принялся помогать Пеп, хотя та неоднократно говорила, что это «не его уровень ответственности». — Спасибо, — сказал Паркер, вытирая руки о полотенце. — Честно, я думал, что только Мэй умеет так готовить. Но это… это уровень «моя жизнь изменилась». Пеппер улыбнулась, прислонившись к столешнице. — Это заслуга не моего таланта или таланта миссис Эвенли, а бюджета Тони. Он вёл переговоры с шеф-поварами как с террористами. Тони облокотился на спинку стула и поднял бровь. — Я просто хотел, чтобы всё было идеально. Ведь не каждый день у моей дочери появляется парень. Все замолчали на мгновение. Эм-Джей, собирая соус на тарелке, подняла глаза. Её лицо оставалось спокойным, но в уголке губ дрогнула улыбка — та самая, что появлялась, когда она не хотела показать, что тронута. — Ты серьёзно? — спросила она. — Ты нанял целых трёх шефов на кастинг, поменял оттенок диванов в гостиной и выгнал клининг семь раз, потому что они «недостаточно вылизали» плинтусы? Тони пожал плечами. — Я не люблю, когда не выполняют работу на сто процентов. — Это, скорее, паранойя в форме домашнего уюта, — сказала Эм-Джей в ответ. Он усмехнулся. — Зато ты съела три порции лазаньи. Значит, я победил. Эм-Джей закатила глаза, но не стала спорить. Тони сделал глоток, затем, как бы между прочим, сказал: — Кстати, насчёт светских мероприятий… В эту субботу мы идём на приём. В зале Совета. Политики, дипломаты, пара генералов, пара миллиардеров, которых я терпеть не могу. Обычная суббота в моей жизни. — Мы? — переспросила Эм-Джей. — Кто такие «мы»? — Я, Пеппер… и ты. — Что? — Она вскинула голову. — Нет. Нет, нет, нет. Я не иду! — Почему? — спросил Тони, как будто удивился. — Потому что это политический бал, а не вечеринка с пиццей! Я даже не закончила школу! Мне через три недели исполнится шестнадцать, а не сорок шесть, как некоторым! – сказав это, она покосилась на Старка. — Именно поэтому, — сказал он, серьёзно, — ты — дочь самого Тони Старка. Теперь это часть твоей жизни. Не вся, но часть. И ты должна появиться. Официально. Эм-Джей посмотрела на Пеппер, как будто ища поддержки. Та лишь пожала плечами с выражением «извини, но он прав». — Ты не обязана быть героем или неумолкающим политиком, — добавил Тони. — Просто стой рядом, улыбайся, когда надо, и говори «спасибо» всем, кто пожмёт тебе руку. Остальное — моё. — А если я скажу «нет»? — Тогда я найму актёра, который будет изображать тебя. И назову его «Мистер Джей». Пеппер фыркнула, а Эм-Джей вздохнула, глядя в пол. — Это так несправедливо. Питер, до этого молчавший, подошёл ближе. Он встал рядом с ней, опершись о стул. — Эй, — тихо сказал он. — Я бы пошёл с тобой, если бы мог. — Ты? — усмехнулась она. — Тогда бы я перепутала бокал для воды с бокалом для вина и устроила бы международный инцидент. — Ну, может, и да, — улыбнулся он. — И ты бы ничего не видела вокруг, ведь смотрела бы только на меня. — Откуда такое самолюбие? – Эм-Джей прищурилась в шутку. — Но если бы я всё-таки пошёл, то стоял бы рядом. И если бы кто-то начал тебя доставать, я бы сказал, что ты — самая умная, самая сильная и самая красивая девушка в зале. А потом уронил бы что-нибудь тяжёлое, чтобы отвлечь внимание. Она посмотрела на него. И по-настоящему улыбнулась. — Ладно, — сказала она, поворачиваясь к Тони. — Я пойду. Но если кто-то начнёт говорить о налоговой политике, я ухожу. — Договорились, — кивнул Тони, поднимая бокал и чокаясь о воздух.

***

Питер оттолкнулся от одной из высоток Нью-Йорка и ушёл в свободное падение. Пару минут назад он вышел из дома Старков, а сейчас ветер хлестал по маске, но он улыбался. Город внизу был спокоен. Ни сирен, ни криков, ни дымов. Только тихое мерцание огней Нью-Йорка, как будто сам город вздохнул после долгого дня. — Наконец-то, — прошептал он себе, — хотя бы один вечер без апокалипсиса. Он выпустил паутину, легко перелетел на соседнее здание, приземлился с привычной грацией. В голове он прокручивал диалог с мистером Старком о старых лабораториях и докторе Дейвере. Его напрягало то, что ему казалось, что Тони обманул его. Сказал, что не знает о проекте. Попросил не лезть в это, так как это не его дело. Он понимал, что Старк обманул его... Или скрыл правду. Но Питер не хотел в это верить. Ладно, сейчас он направлялся домой. Наверняка, он просто накрутил себя из-за слишком большого количества новой информации. Сейчас всё как обычно. Только сегодня всё равно что-то было не так. И дело не в том, что сказал Тони. Не звук. Не движение. А ощущение. Как будто кто-то смотрит. Он остановился. Огляделся. Крыши пусты. Улицы тихи. Ни души. — Паранойя, — сказал он себе. — Просто слишком много секретов за один вечер, – вновь повторил Питер, но уже вслух. Но инстинкт, то самое «паучье чутьё», что спасало его сотни раз, не умолкало. Оно не жалило — оно гудело, как ток в нервах. Питер медленно двинулся вперёд, но вдруг резко свернул и, не выпуская паутины, нырнул в тень за массивной вентиляционной трубой, прижался к бетону, затаил дыхание и стал ждать. Секунды тянулись. Одна. Две. Тишина. Затем — тихий звук. Не шаг. Не скрип. А шорох. Как будто что-то скользнуло по краю крыши — слишком плавно, слишком бесшумно для человека. Питер осторожно выглянул. На соседнем здании, метрах в тридцати, стояла фигура. В тёмном костюме. С перепонками между конечностей, как у настоящего паука. Но не его. Форма силуэта — почти идентична. Поза — идеальна. Движения — безошибочные, как будто рассчитаны алгоритмом. И тут фигура повернула голову. Прямо на него. Глаза в маске — не белые, как у Питера. Они светились. Тусклым, синеватым светом, как у глубоководного существа. Фигура не двинулась. Не атаковала. Просто смотрела. Потом, медленно, подняла руку. Не в угрозе. А как будто... приветствуя. И в этот момент Питер понял: Это не ошибка. Не галлюцинация. Не костюм, украшенный светящимися глазами. Это — кто-то, кто знает, кто следил за ним и кто ждал. Фигура сделала шаг назад — к краю крыши. Паутина выстрелила из запястья. Но не серебряная. Чёрная. Светящаяся по краям. Она прикрепилась к дальнему зданию. И фигура исчезла в прыжке. Питер бросился к краю, но уже было поздно. На асфальте остался след — не от обуви, а от конечности, слишком длинной, слишком острой. И рядом — кусочек паутины, который светился в темноте, как ядовитый гриб. Он поднял его. Но он был не его. И тут, в наушнике, раздался голос — не через рацию, а прямо в голове, как будто кто-то внедрился в систему. — Привет, Питер. Я так долго ждал встречи с оригиналом. И связь оборвалась. Питер стоял на краю крыши, сжимая в руке чужую паутину. Сердце билось не от страха. А от осознания. «Он знает моё имя. И он знает, кто я.» И тогда где-то внизу, в темноте, что-то улыбнулось.