Миг счастья

Они шли по набережной старого магловского городка где-то на юге Франции. Не то чтобы он выбирал это место специально — скорее, оно оказалось на пути одного из его «дел». Но он выделил несколько часов. Для неё. Солнце клонилось к закату, окрашивая фасады домов в тёплые, медовые тона. Воздух пах морем, жареной рыбой и сладкой ванилью из кондитерской. Хисоль шла рядом, её рука покоилась в его согнутой локте. Она не цеплялась, не прижималась — просто держалась, как будто её пальцы были созданы для того, чтобы лежать на его рукаве. Она была счастлива. Это было почти физически ощутимо — лёгкое, почти невесомое сияние, исходившее от неё. Оно не было буйным, кричащим. Это была тихая, глубокая удовлетворённость, разливавшаяся теплом по её щекам, смягчавшая обычно серьёзный взгляд её зелёных глаз. Она смотрела по сторонам с неподдельным, детским интересом: на старика, чинящего сети, на кошку, греющуюся на каменной ограде, на парусники, качающиеся на бирюзовой воде. — Смотри, Тэхён, — она указала на лоток со сладостями. — Пряники в форме морских звёзд. Можно? Он кивнул, достал из кармана местные деньги (он всегда был готов) и купил два. Она взяла свой и осторожно откусила, её глаза зажмурились от удовольствия. — Вкусно? — спросил он, наблюдая за ней. — Очень, — она кивнула, протягивая ему свой пряник. — Попробуй. Он откусил кусочек. Слишком сладко. Приторно. Но он просто сказал: «Да, неплохо». Они продолжили путь. Она болтала. О простых вещах. О том, как похож цвет воды здесь на цвет некоторых редких зелий, о странной форме облака, напоминающей дракона, о мелодии, которую наигрывал уличный музыкант. Её голос был тихим, но живым, наполненным оттенками, которые он слышал только в такие моменты. Он слушал, изредка вставляя односложные ответы. Его взгляд постоянно двигался, сканируя толпу, тени в переулках, окна верхних этажей. Рука в кармане лежала на рукоятке палочки. Но внешне он был спокоен. Просто мужчина, гуляющий со своей красивой, хрупкой женой. Она остановилась у парапета, глядя на закат. Ветер играл её тёмными волосами. Он встал сзади, обняв её за талию, притянув к себе спиной. Она расслабилась, откинув голову ему на плечо. — Я счастлива, — прошептала она, глядя на огненный шар, опускающийся в море. Он прижал губы к её виску. — Я знаю. — Я хочу, чтобы так было всегда. Вот так. Только мы и… тишина. В её голосе не было требований. Была мечта. Он знал, что эта мечта невозможна. Его мир никогда не будет тихим. Но он мог подарить ей его иллюзию. На несколько часов. На один вечер. — Сегодня — так, — сказал он, и это было максимальное обещание, которое он мог дать. Она повернулась в его объятиях и посмотрела ему в лицо. Лучи заходящего солнца золотили её ресницы, играли в её глазах, делая их ещё более бездонными. — Спасибо, — сказала она просто. Он не ответил. Он просто наклонился и поцеловал её. Мягко. Без привычной жадности или собственнической ярости. Просто поцелуй. На набережной, под крики чаек и запах моря, в последних лучах уходящего дня. Для неё это был момент совершенства. Осколок нормальной жизни, нормальной любви, вплетённый в полотно их безумного существования. Для него это была сложная операция по обеспечению безопасности, контрольный выстрел в голову возможному соглядатаю в соседнем переулке, и расчёт времени до следующей встречи с Пожирателями. Но также, где-то в самой глубине, в той части, которую он давно замуровал, — это была тихая точка отсчёта. Причина, по которой он выходил в этот опасный мир и возвращался из него. Её улыбка на закате. Её тихое «спасибо». Он взял её за руку. — Пойдём. Нам нужно вернуться до темноты. Она кивнула, позволив ему вести себя. Её счастье было хрупким, как морская пена, и таким же мимолётным. Но пока его рука держала её руку, пока он был рядом, этот миг казался вечностью. И она цеплялась за это чувство, как утопающий за соломинку, зная, что завтра снова наступит реальность с её зельями, татуировками и красными глазами во тьме. Но сегодня… сегодня было солнце, пряники и его поцелуй на ветру. И этого было достаточно.