Часть 25. Грамотное вложение средств.

      После битвы за Хогвартс жизнь начала входить в мирное русло. Отсутствие эмоций помогло мне пережить похороны Фреда, Тонкс и Люпина. Я до последнего не знала, кто погиб, так как мое внимание было всецело обращено к Драко. Но когда его арестовали, реальность вернулась ко мне во всей красе, напоминая, что война — время смерти.       Вся следующая после битвы неделя была объявлена траурной. Похороны, соболезнования, поддержка близких. Победа, конечно, принесла облегчение. Но основной эмоцией у всех была грусть. Так много светлых, сильных и молодых людей, которые больше не будут смеяться, взрослеть, жить. Тонкс и Люпин не воспитают маленького Тедди, а Фред никогда больше не сможет дарить веселье и радость окружающим. Столько напрасных потерь из-за решения одного человека, который был слишком слаб и немощен, что бы разобраться со своими проблемами.       Я рассказала все друзьям. От начала и до конца. Просто в один из дней привела Гарри, Рона и Гермиону в дом матери, и выложила все как на духу. Про Волан-де-Морта, про мать. Про Малфоя. И про год, проведенный в схватках с Пожирателями. Гермиона, которая уже все знала, сидела рядом и сжимала мою руку, поддерживая. Но как я изначально и думала, Гарри и Рон даже не думали меня осуждать, и отношения ко мне не поменяли. Мы проболтали целый день, делясь всем, что с нами произошло за этот год. И я была рада, что избавилась от своих тайн.       Сейчас волшебное сообщество задавалось лишь одним вопросом: «Что делать с выжившими пожирателями?»       Кингсли, которого назначили Министром Магии, на сей счет был непреклонен. От смертной казни уже очень давно отказались. И заступив на пост, Брутсвер изгнал и дементоров, отказываясь тем самым и от казни через поцелуй этих существ.       В целом, большинство волшебников приняли сей факт, поддерживая его решение. Последние несколько лет прекрасно продемонстрировали, что осуждён может быть и невиновный. Поэтому казни, пытки и прочую бесчеловечную практику было решено упразднить. — Осуждённые должны раскаиваться, осознавать свою вину, и, по мере возможности, исправлять ее. Они будут заняты полезным трудом на благо волшебного общества, а так же, я учреждаю для них психологическую помощь. Находясь в заключении им должны быть предоставлены все возможности для исправления. — вещал Кингсли из радио в своем обращении к волшебникам.       Надежда на лучший мир — это то, что возникало, при прослушивании каждой речи Кингсли. Я была рада, что министром избрали человека, который уважал права каждого, и готов был отстаивать свою точку зрения. Да при этом, находил отклик у волшебников.       Но впереди у меня была ещё одна битва, которую я должна была пройти. Ребята из Заката, с наступлением долгожданного мира, покинули дом, пытаясь налаживать свою жизнь. Так что мне выпала возможность сходить с ума в одиночестве.       Суд Драко был назначен на четверг. Мне было отказано в праве с ним поговорить, но все новости мне исправно передавала Нарцисса. Она-то и рассказала мне, что от защитника Драко отказался, и решил полностью признать свою вину.       Двенадцать убитых Драко людей. Его ожидает пожизненный срок.       Эмоции вернулись спустя несколько дней после ареста Драко, и именно они и заставили меня не сидеть сложа руки. Сейчас, когда дело перешло от разговоров об ответственности, к реальной возможности больше Драко не увидеть, я вспомнила про свое диагностическое и тот случай зимой. Я до сих пор не верила, что Драко убивал, хоть он сам это подтвердил. И я не собиралась с этим смиряться, потому что имела возможность доказать его невиновность, в случае, если моя теория верна. Оставалось только собрать доказательства.       Конечно, наш последний разговор, с вернувшимися эмоциями, заиграл совсем другими красками. Я понимала, что наша история закончилась. И скатилась бы в депрессию, если бы могла. Но впереди был суд, и я пообещала себе, что сделаю все, что смогу, что бы разобраться и попробовать помочь Драко. А потом отпущу его…       Попасть в крематорий оказалось той еще задачкой. В Мунго меня развернули сразу, благо в психиатрическое не упекли, так что оставался только магловский вариант. Я нашла крематорий подальше от Лондона, в достаточно тихой местности, и в понедельник отправилась туда ближе к вечеру. Немного обаяния и двести фунтов стерлингов сделали свое дело. Охранник, пересчитав деньги, без лишних вопросов пропустил меня в комнату, где на полочках с подписями, стояли урны. Это странное сходство с министерством тайн немного меня отвлекло. — У тебя есть десять минут. — сказал Джо, милый парень лет тридцати пяти, и закрыл за собой дверь.       Я подошла к двери, и услышав удаляющиеся шаги, наконец приступила к делу. Я проходила от одной урны к другой, применяя свое расширенное диагностическое заклинание. И везде в графе «причина смерти» не было пустоты. Инфаркт, инсульт, черепно-мозговая, старость. Проверив так с дюжину урн, я уверилась, что была права все это время. Но я должна предоставить доказательства суду, никто не поверит мне на слово. Пройдя в самую глубь комнаты я увидела покрытые пылью и паутиной урны. Здесь стояли забытыми люди, которых некому было проводить в иной мир. — Джо, — вернувшись к стойке, обратилась я к парню. — У меня есть ещё одно деловое предложение.       Домой я возвращалась беднее на тысячу фунтов стерлингов, но с компанией. Все, что я знала о своей невольной спутнице, это имя — Джейн Лиза Грей, возраст — восемьдесят лет, и то, что умерла старушка двадцать с лишним лет назад. Причина смерти — остановка сердца. И я искренне надеялась, что суду этого будет достаточно. Оставалось только провести ещё один эксперимент.       Вернулась домой я ближе к полудню вторника. Спать не хотелось вовсе, так что я решила не откладывать в долгий ящик.       Переодевшись, я спустилась на кухню, где оставила Джейн. Посмотрев на себя в зеркало, я вздохнула. Круги под глазами, ярко выделяющиеся на бледном, зеленоватом лице. И глаза... Огонь, который я раньше в них видела, уменьшился, сжался до размера горящей свечи. — Вы когда-нибудь любили, Джейн? — беря в руки ножницы, и отрезая свои длинные волосы примерно по плечи, обратилась я к урне.       Наверное, так начинается сумасшествие. Разговаривать с прахом умершей двадцать лет назад, неизвестной мне бабули. Да меня на этом свете ещё не было, а она уже отправилась на тот.       Но неважно. Я должна была доказать его невиновность, волосы это меньшее, чем я могу пожертвовать. А вот за тысячу фунтов было обидно, Джо торговался до последнего. Хотя я сделала хорошее дело. Точнее, сделаю. Как только продемонстрирую Визенгамоту свои доказательства, отправлюсь на утес Бичи-Хед, и развею там прах Джейн. — Думаю, вам там понравится. — отворачиваясь от зеркала, и собирая с пола остриженные волосы, сказала я. — На утесе Бичи-Хед, в смысле. — Я серьёзно вслух воспроизвожу свои мысли? Для праха? Палата умалишённых в Мунго не за горами. — Там очень красиво, да и все лучше, чем покоиться в той темной, пыльной комнате, правда же?       Я нашла кастрюлю побольше, и сложив туда свои волосы, подожгла их. Отрезала я приличную длину, раньше они были мне по поясницу, а сейчас еле касались плеч. Но этого было мало.       Урна с Джейн весила килограмма три, а моих волос набралось дай бог грамм двести. Получается, Драко увеличивал в объеме либо прах, либо сами волосы, потому что я была уверена, сжигал он именно их.       С замиранием сердца я произнесла заклинание, так как не была уверена, что какие-либо человеческие части можно увеличить в объеме. Хотя, Гермиона рассказывала, как Драко однажды заставил расти ее зубы, так что шансы были.       И действительно, все получилось. Я с облегчением вздохнула, и засмеялась. — Сработало, Джейн! Я смогу ему помочь! — весело произнесла я.       Но тут ощутила чей-то взгляд, и обернулась. Если бы я увидела призрака, мне было бы не так стыдно. Но в дверном проеме стоял вполне себе осязаемый человек. — С кем ты говорила? — осторожно поинтересовалась Гермиона, осматривая меня с ног до головы. — Эм… С Джейн. — решила я ответить правду. — Да? И где же она? — глаза подруги пробежались по комнате. — Вот. — Я ткнула пальцем в рядом стоящую урну.       И возрадовалась, что она осталась стоять на столе, ибо в момент триумфа у меня было желание подхватить ее и закружить в победном танце. — Прекрасно. — проходя на кухню, отозвалась Гермиона уже серьезно. — Итак, либо ты сама рассказываешь все, либо я везу тебя в Мунго.       Этого стоило ожидать. Я налила подруге чай, убрала Джейн на подоконник, так как видела, что Герм ее наличие на столе очень напрягает, и начала рассказывать. — Ясно. — кивнула Гермиона, когда я ей объяснила про диагностику праха, и откуда у меня взялась Джейн. — А с волосами что? — Это вторая часть защиты. Я думала, что Драко сжигал волосы этих людей, так как в них содержится ДНК, и просто увеличивал в объеме. Собственно, ты вошла в тот момент, когда я смогла это доказать. — Ладно, даже с учётом того, что все выглядит правдоподобно, я переживаю за твое душевное состояние. — озабоченно произнесла подруга. — Да все нормально, Гермиона. — Ты забрала прах незнакомой женщины из крематория. — Вообще-то, я за него восемьсот фунтов заплатила. — уточнила я деталь, которую упустила в первоначальном пересказе. — Хорошо. — тон Гермионы так и сочился сарказмом. -Ты КУПИЛА прах незнакомой тебе женщины, и вообще-то разговаривала с ним, когда я вошла! — Да, когда ты так это говоришь, звучит жутко, но я же это для суда! — Понятно. — покачала головой подруга. — Пожалуй, до четверга я побуду с тобой. Тебе, по всей видимости, нужно выговориться, а прах так себе собеседник.       Я не стала спорить, потому что видела тревогу в глазах подруги. На самом деле, я бы и сама не на шутку встревожилась, если бы такое происходило с кем-то из моих друзей. Гермиона даже не стала возвращаться домой за вещами, попросив у меня пижаму.       Первым делом, правда, она подровняла мое новое каре. — Ну вот, так-то лучше. — опустив ножницы, и палочкой убрав с пола волосы, произнесла Герм. — Теперь ты как-будто просто решила сменить стиль, а не попала под газонокосилку. — Спасибо. — смеясь, ответила я.       До четверга мы просто отдыхали. Гермиона отправила Патронус ребятам, что бы они не переживали. Конечно, все детали она упустила, просто сказав, что у нас девичник. И я была ей за это благодарна. Мы смотрели фильмы, читали, болтали до ночи, и я правда почувствовала себя лучше.       Теперь, когда все худшее было позади, я наконец смогла рассказать ей о Драко с начала и до конца. Все, что между нами произошло, без утайки и лжи. Я буквально чувствовала, как делясь с подругой самым сокровенным, я будто за ниточку вытаскиваю из себя боль и отчаяние. И Герм слушала меня очень внимательно, не перебивая, и не давая советов. Голос она подала только в самом конце. — Я понимаю, почему ты хочешь ему помочь. И мы с ребятами тебя поддержим, ведь Малфой нам помог, не выдал тогда в Малфой-Мэноре. — отозвалась она. — И мне правда жаль, что все закончилось именно так. Но, прошу тебя, думай о хорошем. Ведь вы столько пережили, многому друг друга научили. Вы оба заслуживаете счастья, даже если испытывать его придется порознь. — Гермиона взяла меня за руку, и тепло мне улыбнулась. — Я рада, что ты понимаешь, что должна его отпустить.       Я улыбнулась ей в ответ, и крепко обняла. Гермиона никогда не пыталась внушать несбыточных надежд. Но находила слова, которые, тем не менее, успокаивали, и заставляли верить, что все будет хорошо. Так или иначе.       И это напомнило мне Блейза. Я скучала по нему, и уже не врала себе об этом. Именно он смог остановить меня, когда я последними словами провожала мракоборцев, уводящих Драко. Успокоил и внушил, что я не беспомощна. Что смогу ему помочь, если не впаду в уныние. Только вот совершив этот последний акт поддержки, он ушел. Из Заката, из моей жизни. Я не винила его. Ему тоже следовало отпустить меня и жить дальше.