Часть 27. Искра и солнце.

      Я трансгрессировала на утес Бичи-Хед. Здесь было очень ветрено, но вид с утёса открывался просто потрясающий. — Ну как, красиво? — доставая из сумки урну с прахом, спросила я. — Спасибо вам, Джейн. Вы мне очень помогли. Так что, как и обещала, здесь мы расстанемся.       Открыв крышку урны, я одним движением палочки вызволила прах Джейн, и его тут же подхватил теплый летний ветер.       Ещё какое-то время я постояла у самого края, пытаясь понять, что же мне делать дальше. Ветер развевал мои короткие волосы, но идей с собой не приносил. Вот бы можно было так же взмахнуть палочкой, и вызволить из себя все плохие мысли, чувства и эмоции, просто пустив их по ветру. Но я так не умела. Жаль.       Домой возвращаться не хотелось. Я знала, что меня там ждёт. Сочувствующие взгляды, слова поддержки. И это хорошо, это то, что необходимо каждому человеку. Но я настолько запуталась в своих мыслях, что единственным желанием было просто побыть одной. Самой разобраться в том, что мне делать дальше.       Я часто чувствовала себя одинокой, хотя при этом очень редко бывала одна. В Хогвартсе меня окружали друзья и однокурсники. После, в доме матери, тоже было достаточно людей. Мне так и не представилась возможность просто побыть наедине с собой, и хорошенько подумать о происходящем в моей жизни. Мои мысли всегда были так или иначе подкреплены мнением окружающих меня людей. А я хотела наконец все решить сама. И теперь я могу себе это позволить.       Я трансгрессировала в дом родителей, который им выдало министерство. Друзья, наверное, страшно переживают, так что первым делом я отправила им патронус. Просто сказала, что все в порядке, и хочу побыть одна.       Чуть позже, когда я уже готовила себе ужин, в окно влетела милая выдра, сотканная из света, и голосом Гермионы сказала, что все будет хорошо, и попросила дать знать, когда я решу вернуться.       Я слышала тревогу в голосе подруги, и прекрасно понимала, о чем она думает. Только я совсем не собиралась снова впадать в депрессию. И чувствовала себя на удивление легко. Наверное, от того, что сделала все, что могла. Дальше от меня в судьбе Драко ничего не зависело.       Но я должна была решить, что делать дальше со своей жизнью. Мне было абсолютно ясно, что на Драко мой мир никогда не заканчивался.       Люблю ли я его, как прежде?       Ответ на этот вопрос стоял комом в горле. Драко был мне дорог, мы столько пережили, так часто спасали друг друга. Но любовь покинула мою душу. И от этого я испытывала чувство вины. Словно я бросила его, отвернулась в тот момент, когда он, возможно, нуждается в помощи больше всего.       Несколько дней я прокручивала в голове все, что произошло, пытаясь примириться с мыслью о том, что я действительно сделала все, что могла. И винить мне себя не за что. Немного успокоившись, я трезво посмотрела на вещи. Да, мы были счастливы друг с другом время от времени, но большую часть наших отношений составляли тайны, недомолвки, ссоры, недоверие.       Пока я любила Драко сильнее, чем саму себя, я все цеплялась за самое лучшее, что между нами было. Помнила только о хорошем, изо всех сил отталкивая все, что могло мою любовь пошатнуть. Я же постоянно обещала себе — «Это точно последний раз, когда я борюсь за него». И сколько в итоге было этих «последних разов»? Как по мне, чуть больше, чем следовало.       Но мне не давала вздохнуть полной грудью мысль о том, что я будто… сдалась? Связь забрала воспоминания Драко, его чувства, и меня сжирало чувство вины ещё и потому, что мои-то чувства никто не забирал. Как же сложно мне было рефлексировать на эту тему. Драко был сейчас в ужасном положении, в Азкабане, и я уверена, что невиновный. И поэтому возложить на него ответственность за то, что моя любовь угасла вследствие его действий, ощущалось как что-то неправильное. Даже постыдное.       Но на удивление, мне помог сам Драко. Я вспомнила наш разговор после того, как я вытащила его из Малфой-Мэнора. Тогда он сказал мне, что следует воспринимать все происходящее в жизни как опыт. И как только я перевела фокус своего внимания именно в эту плоскость, меня отпустило.       Все, что произошло, было нужно для того, что бы я повзрослела. Осознала свои чувства, научилась их различать и контролировать. И сейчас я понимала, что вина — разрушающее чувство. Оно не помогает, и не может принести никакой пользы. Я не виновата. И Драко не виноват. Мы просто жили, и делали все, что считали нужным в тот или иной момент. Да, это привело нас в точку, где не все радужно и счастливо. Но кто сказал, что это конец?       Неделя мне понадобилась на то, что бы прийти к мысли, которая подарила долгожданное успокоение.       Ничего не было зря. Жизнь продолжается, и я хочу ее прожить.       И я решила вернуться домой. Странно, ещё в прошлом году я даже заходить в дом матери не хотела, а сейчас он воспринимался мной как-то место, где спокойно, безопасно, и хочется жить. Я собрала все свои вещи, которые ещё оставались в доме родителей. Будучи в коридоре, я прислонила руку к стене, и мысленно поблагодарила это место. Именно тут я переживала свою боль и отчаяние в прошлом году. И нашла успокоение в этом.       Закрыв за собой дверь, я трансгрессировала на лужайку перед домом матери. Как только зашла внутрь, положила чемодан к стене, и было отправилась на кухню, но тут из гостиной послышался голос. — Вернулась все-таки.       Я дернулась от неожиданности, и рефлекторно подняла палочку в ту сторону. Но там, на диване, сидел всего лишь Забини. «Всего лишь?!» — пронеслось в голове. — Давно тут сидишь? — проходя в комнату, осведомилась я. — Какое-то время сижу. — Блейз пожал плечами.       Я подошла ближе, и присмотрелась к нему. Глаза у парня были очень уставшими и красными от лопнувших капилляров. Под ними залегли тени, из чего я сделала вывод, что сидит он здесь довольно давно. — Ты когда спал в последний раз? — Эм, до того, как ты вошла, кажется. — он зевнул, и прикрыл рот кулаком. Что-то мне подсказывало, что полноценного сна у него не было несколько дней. Когда же он здесь появился? — Ладно. — отозвалась я, откладывая свой допрос. — Пойдем, покормлю тебя. Мне кажется, ты и эту свою потребность игнорировал.       Блейз не стал спорить, и мы отправились на кухню. Пока на сковородке подходил омлет, я заварила парню чай. — Так что ты тут делаешь? — вручая ему чашку, спросила я. — Хотел узнать, как ты? — он поднял глаза, и мы встретились взглядами. — Все хорошо. — Блейз нахмурился и немного склонил голову на бок, пытаясь понять, насколько я искренне говорю. — Нет, правда. Не скажу, что было легко. Но я побыла одна, и это пошло мне на пользу. — я улыбнулась. — Хорошо. — парень кивнул, и отпил чай. — А как твои дела? — я переложила готовый омлет на тарелку, и поставила перед Блейзом. А сама обошла кухонный остров, и села на стул. — Уже лучше. — он слабо улыбнулся, и под моим строгим взглядом, принялся есть.       Пока он жевал, я размышляла. Наверное Блейз вычитал в газетах о случившемся на суде у Драко, и примчался сюда, наплевав на всю причиненную мной боль. Что бы поддержать. Что бы быть рядом, как и обещал однажды, на этом самом месте. — Спасибо. — отставляя пустую тарелку, наконец сказал Блейз, и повернулся ко мне всем корпусом.       Между бровей парня залегла складка, и я знала его достаточно хорошо, что бы понять. Он хочет что-то сказать, но не понимает, нужно или нет.       Я почувствовала укол где-то в районе сердца. Насколько же я оттолкнула его, что теперь он стал подбирать слова. Раньше он всегда говорил, то что думал, не боясь моей реакции. И, черт побери, я не хотела, что бы это менялось. Что бы Блейз менялся. — Ты же знаешь, что можешь сказать мне все, что хочешь? — я ободряюще ему улыбнулась, и взяла за руку. — Да. — выдохнул он, и сжал мою ладонь. — Помнишь, я говорил, что у нас есть домик у моря? В Италии? — Да, помню. — отозвалась я. Вопрос стал для меня неожиданностью. — Моя мама уже вернулась, и сказала, что если я хочу сменить обстановку, отдохнуть, то дом в моем распоряжении. — на секунду он замялся, и отвел от меня глаза, когда продолжил. — Поедешь со мной? Думаю, тебе тоже не помешает смена обстановки.       Он снова поднял на меня взгляд. Такой робкий и сомневающийся. Я видела, как он переживает. И молчала, сжимая его теплую ладонь.       Блейз все ещё меня любит. И продолжает доказывать мне это. Не словом, не письмом. Действиями. Выбирает из раза в раз меня, и продолжает бороться. Выполняет свои обещания, и заботиться обо мне.       И я вдруг осознаю, что это и есть главное. Я уверена в Блейзе и в завтрашнем дне вместе с ним. Он ни разу меня не подвёл. И, честно говоря, сколько раз я была готова сдаться? Опустить руки? Закрыться в себе, и перестать доверять этому миру? И только Блейз поддерживал во мне волю к жизни. Не давал впасть в уныние. И ничего не просил взамен. Никогда. Ему достаточно было меня самой. — Я пойму, если ты откажешь. — нарушает затянувшееся молчание парень. — Но я хочу, что бы ты знала, я предлагаю это как друг.       Все ещё молча я встаю со стула, и подойдя ближе, просто крепко обнимаю парня, прижавшись к его груди. Несколько секунд Блейз находится в ступоре, но тем не менее, обнимает меня в ответ. — Спасибо. — выдыхаю я куда-то ему в грудь.       Все, что мне нужно сейчас — это стоять вот так, в объятиях человека, которому я нужна. И который нужен мне. И я так четко это осознаю. Бабочки в животе и молнии по венам — это влюбленность. Яркая, вспыхивающая как искра, но такая неуловимая и быстрая, что если не успеть превратить ее в пламя, то она просто растворится, оставив о себе лишь яркое воспоминание.       Такой искрой был для меня Драко. И он навсегда останется в моем сердце. Как первая любовь, такая страстная и сильная, подарившая столько новых чувств и эмоций, что смогла изменить меня. Сделать сильнее. Я буду помнить об этом всегда. И я благодарна за каждую прожитую с этой любовью минуту.       Но то ли дело солнце. Мы же знаем, что вне зависимости от обстоятельств, оно обязательно взойдет на следующее утро. Насколько радостно мы себя чувствуем в солнечный день? Насколько жизнь вокруг становится ярче просто от солнечного света? Наверное, это человеческая особенность, воспринимать стабильные вещи как само собой разумеющееся. Мы привыкаем и перестаем ценить то, что на самом деле важно. Такие уж мы существа. Что-то яркое и эмоционально громкое привлекает нас гораздо больше.       Блейз был для меня солнцем. Согревал и светил настолько ярко, что тьма отступала. Внушал чувство безопасности и стабильности. И когда он говорил, что все будет хорошо, я ему верила. И сейчас, разобравшись наконец в себе, я прекрасно осознаю следующее.       Искры гаснут. А вот солнце — нет. — Спасибо. — повторяю я, и немного отстраняюсь, что бы видеть лицо Блейза. — За что? — он улыбается, но я вижу, что он сбит с толку. — За все, что ты сделал и продолжаешь делать для меня. — отзываюсь я.       Мне так много хочется ему сказать, но я понимаю, что все чувства, которые меня сейчас переполняют, можно выразить иначе. Я хочу выразить их иначе.       Так что я просто встаю на мысочки и нежно целую Блейза. И в этом поцелуе все, в чем раньше я себе отказывала. И в чем отказывала ему.       Я отстраняюсь, но буквально на секунду. Успеваю заметить лишь, как лицо Блейза из растерянного, превращается в уверенное и такое радостное, что меня тоже накрывает какой-то всепоглощающей радостью, когда он обхватывает мое лицо руками, и дарит мне ответный, такой страстный и полный светлых чувств поцелуй.       Когда мы отстраняемся друг от друга, я не могу перестать улыбаться. А внутри расцветает чувство, которому я пока что боюсь давать название. Так что я произношу лишь: — Останешься на ужин? — Да. — отвечает Блейз и дарит мне ответную улыбку.