Часть 3

      Соль разбирает бумаги на несколько стопок: стопка под названием «очерки», стопка «статьи» и стопка «черновики». Довольно поглядев на проделанную работу, Соль смотрит в окошко. Через открытую форточку ветер заносит в комнату играющую на улице весёлую музыку, а также запах пряностей и выпечки. Только сейчас Соль осознаёт, как сильно она проголодалась. Но Эрик ничего про еду не говорит, а спросить она боится.       Стук в дверь приводит её в чувства. Она чуть приоткрывает её, уставившись на спрятавшегося за огромной кипой бумаг Эрика.       — Соль, могу я войти? — спросил он, кряхтя.       — Да, конечно! Давайте я помогу вам.       Она подхватывает часть бумаг и помогает ему перенести их на стол. Сегодня Соль за целую вечность вновь пробует влиться в обычную, нормальную и тихую жизнь.       — Ты уже всё разобрала? Как быстро. — Эрик оглядывает тексты и улыбается. — Что ж, молодец. Но сегодня задание будет посложнее. На арабском пишешь?       Соль качает головой. Пишет она быстро, но только на английском. Читать и писать по-арабски она не умеет, только говорит. Живот предательски урчит, и Соль опускает глаза в пол. Стыд расплывается у неё на щеках алыми пятнами. Эрик заглядывает ей в лицо и улыбается.       — Ты проголодалась? Если хочешь, можем устроить перерыв. Работа, как говорится, не шакал. В пустыню не убежит.       — Как вам будет угодно.       — Мне угодно, чтоб ты была сытой. Идём.       Соль покорно кивает и идёт за Эриком. Они оказываются на маленькой кухоньке, стены которой выкрашены в приятный охристо-жёлтый цвет. Над столом висит небольших размеров картина в изящной резной раме. На картине изображён мужчина в яркой красной тоге. Он стоит на золотой колеснице, парящей в таких же отливающих золотом облаках.       — Нравится? Это Гелиос. Древнегреческий бог солнца.       — Бог солнца? — задумчиво прикоснувшись пальцами к багряной тоге, переспрашивает Соль. — Аллах единый бог, и Мухаммед пророк его.       Она говорит это совершенно без участия. Так, будто зазубрила математическую формулу и теперь отвечает перед учителем. Но интересующийся взгляд прикован к картине. Она глядит на неё, будто заворожённая. Полотно сияет совершенством эпохи Ренессанса.       Пальцы Соль проводят по искусным мазкам, оставленным талантливым художником. Восторг и смутное чувство чего-то утеряного играют в её глазах. Она выуживает из головы воспоминания, но они не поддаются и падают на дно её подсознания.       — Откуда она у вас?       — Давай на «ты», хорошо? Я ведь не старик, верно? — Он смеётся и поворачивается к ней, поставив на стол тарелку с лепёшками. — Извини, у меня дома остался только чибаб. Он не очень сытный. И вряд ли его хватит, чтоб наесться.       От вида поджаренных, политых золотисто-багровым сиропом ароматных лепёшек у Соль снова завывает желудок. Она краснеет и глотает слюну.       — Я готова есть всё, что вы… ты мне позволишь.       — Да я и сам вижу, что ты голодная, как дикая кошка. Вот, приятного аппетита.       Он придвигает к ней тарелку и подаёт вилку. Соль благодарит его и тихо шепчет: «бисмиллях», только после этого притрагивается к еде. Сладкий вкус сиропа блаженно растекается по гортани. Соль жуёт быстро и жадно, будто боится, что Эрик передумает и заберёт еду.       А Эрик с интересом наблюдает за ней, отчего Соль чувствует неловкость. Он подпирает подбородок руками и внимательно следит за её движениями. Этот взгляд смущает её, она ёжится, нервно моргая и пытаясь не обращать внимания на взгляд Эрика. Он замечает это и отводит глаза в сторону, тихо вздыхает и сжимает плотно губы.       — Католичка, живущая по закону ислама… Это интересно. Ты и намаз совершаешь?       — Совершаю, — отвечает она с набитым ртом.       — Жуй хорошо, а то подавишься. Ты спрашивала, откуда у меня эта картина. — Он наливает себе кофе и глядит на висящее на стене произведение искусства. — Я её привёз с собой из Америки. Я её везде с собой вожу, она очень мне важна. Мне когда-то давно её подарила одна девушка.       Соль отрывается от еды и приподнимает тоненькие брови.       — Девушка?       — Да, мы хотели пожениться. Но я давно потерял её.       Он замолкает и кладёт руки на стол, плотно сцепив пальцы. Губы плотно сжимает, напряжение читается во всём его теле. Наевшись, Соль шепчет ещё одну молитву и благодарит Эрика.       — Большое вам… то есть тебе спасибо. Не знаю, почему ты так добр ко мне. Но я благодарна.       Эрик улыбается и качает головой. Соль давно уже забыла, когда в последний раз так хорошо ела. Обычно ей в день полагалось не больше литровой бутылки воды и тарелки жидкого бульона, иногда, очень редко, ей удавалось незаметно стянуть со стола хозяина самбусу — крошечный треугольный пирожок.       — Поела? Отлично, теперь можем приступить к работе.       Он вскакивает со стула, прихватывает с собой кофе и направляется в кабинет, где они до этого работали. Соль садится перед столиком и придвигает к себе бумаги, взявшись за удобную чёрную ручку.       — Я готова записывать всё, что в… ты скажешь.       Эрик кивает и принимается диктовать ей нескончаемый поток информации об арабских народах. Соль пишет с необычайной для простого человека скоростью. Ручка словно летает по бумаге, оставляя за собой дорожки из мглисто-чёрной пасты.       А Эрик продолжает диктовать, изредка прерываясь, чтоб сделать глоток ароматного кофе. Казалось, в его голове находится нескончаемая библиотека знаний. Чересчур излишнее любопытство распирает Соль. Она не может унять его, мозг разбухает от огромного количества вопросов. Решается задать хотя бы один. Если Эрик ответит, это уже будет большой удачей.       — Извини, — начинает она, когда Эрик на мгновение останавливается, чтоб отхлебнуть кофе, — могу я поинтересоваться, кем ты работаешь?       — Этнограф-востоковед, — проглотив горький напиток, отвечает Эрик. — Мне интересна культура арабских стран, тюркских народов. От них будто так и веет душистым чёрным перцем, золотистым песком и жарким красным солнцем.       — Красным солнцем… — тянет мечтательно Соль.       На её губах замирает блаженная полуулыбка. И неизвестно, отчего вдруг эти два простых слова так приятно звенят внутри, разливаются по груди, доплывая до самых кончиков пальцев.       Эрик кашляет, отчего Соль вздрагивает. Она вмиг понимает, что вместо того, чтобы писать, она сидела с таким глуповатым лицом непозволительно долго, за такое она должна быть наказана. Она жмурится, выжидая, когда же Эрик на неё накричит, будет махать руками, но он сидит на месте, спокойно смотрит на неё.       — Что-то случилось? — спрашивает он.       Соль качает головой, мол, нет-нет, всё хорошо! Она снова берёт ручку, сжимая её покраснелыми пальцами, полностью готовая писать. Эрик продолжает диктовать, а Соль пишет. Теперь она сосредоточена лишь на его словах, что срываются с его пухлых губ.       Но что-то всё равно не даёт ей покоя.