2. Шугамисцы

      Крейсер представлял собой огромный монолит, который может менять свою форму, подобно кубику Рубика, с которым любил забавляться капитан. Он меня познакомил с ним и сказал, раз у меня есть хватательные конечности, я смогу с ним разобраться. Разобраться-то я мог, только не так молниеносно, как крутил его в своих хватательных конечностях наш задорный капитан.       Он был потомком людей, но уже человеком в полной мере не являлся. В нём намешана разная космологическая кровь.       — А можно?.. — спросил неуверенно капитан, когда я обвивался вокруг его сидения. — Погладить тебя? Ты очень похож на создание с тех краёв, откуда мои предки родом.       Мы гладили друг друга. Мы знали, значение этого слова и этого жеста, поэтому я положил голову на колени этого уже-не-человека, и он, сняв перчатки, трогал мою шерсть. Внимательно, перебирая шерстинки. От этого ощущения зудело приятно в макушке, и я начинал отдавать вибрацию.       — Мы сейчас взлетим! — пошутил капитан.       Следующей нашей остановкой стала планета Цыга. Населённая ничем, кроме диких растений, которые перемещались с завидной быстротой, и мелких и крупных насекомых. Вила — длинноногая вурейка, исследовала почву, образцы, живущие здесь. Магна — каспеец, синекожий, остроносый и остроухий, маленький ростом, шёл за капитаном вместе со мной.       Приземлились мы, изменив форму крейсера. Леса густые, влажные, изумрудно-голубые и пестрящие на расстоянии ядовитыми цветами. Шерсть мигом намокла, как и скафандры моих попутчиков. Моя форма позволяла мне обходиться без оборудования. Этому капитан завидовал, но сам шёл вперёд, не трогая лишний раз, ползущие к нам растения. Они укутывали остатки цивилизации: разрушенные и погребённые под собой дома и храмы, которым была не одна тысяча лет. Растения и насекомые победили расу, которая здесь жила.       Я прыгнул на один камень, второй. Увидел маленький росток, который казался совсем безобидным и самым сомнительным в этой клоаке хищной зелени.       — Это шугамисцы, — ответил капитан через микрофон, — не поверишь, Ниэла, но растёт от слюны живых существ.       Я присмотрелся: росток был бледен и худ. Я глянул на капитана, а он кивнул, и немного смочил его, потом ещё немного капнул и росток это сразу почувствовал, зашевелился, заозирался, приобрёл краски и медленно пополз ко мне по камню.       — А потом они не отстают от того, кто дал ему пищу, — засмеялся капитан. — Но они безобидные, как мне известно. Ты их когда-нибудь видел?       — Нет. — Я взял выползший росток в свои хватательные конечности и он потянул ко мне свои переливающиеся перламутром листья, словно хотел ещё влаги.       — Один мы можем взять. Но! — не больше.       Я не знал, хочу ли заводить себе питомца в виде шугамисца, но оставил при себе, пока мы следовали по Цыге, раскрывая для себя всё новые формы флоро-фауны.       Когда вернулись на корабль, я понял по игристому щекотанию на макушке, что шугамисца не оставил на земле, и взял с собой вместе с дарами жившей здесь когда-то расы: её глиняными статуэтками тонкодлинных созданий, которые мы еле выкопали и выдрали из лап более суровых хищников.