3. Углы и амбивалентность

      — Ну как тебе? — спросил капитан, когда я гладил маленького шугамисца в своей руке.       — Странно. Никогда ни о ком не заботился… Хотя вся моя забота заключается в том, что я даю ему генный материал. Для этого подойдёт и ваша кровь и…       — Конечно. Подойдёт всё, что содержит гены. Но он долго спал, так что… ты стал его родителем. Ты заметил? На Цыге было влажно, все растения цвели и готовы были съесть любую мошку.       — Заметил, — ответил я, рассматривая бледно-зелёные листки своего подопечного, который обвился вокруг пальца и не отставал.       — Позаботишься о нём?       — Если не раздавлю во сне…       Капитан засмеялся.       — Не раздавишь. Растения очень сильные. А мы пришвартовываемся… — начал он, когда наше приземление окончилось состыковкой с плотной поверхностью. — Надеваем скафандры и выходим, кроме тебя, Ниэла… ты же особенный.       Особенный… но сути вещей я до сих пор не видел, о которых заявлял капитан. Должен ли был? Я смотрел на кольцо шугамисца и принимал маленькие приказы от того, кто согласился взять меня на свой борт.       Мы вышли на пустыре: не было ни растений, ни насекомых, ни животных… Тишина и ветер. Ветер, который был одновременно холодным и горячим.       — Нужно заказать тебе костюм, — передал сообщение капитан, — такое не может не касаться тебя, Ниэла.       А я чувствовал, как шальной воздух бродящий здесь норовит нас прогнать, потому атакует тем, к чему живые расы менее всего приспособлены: либо к жару, либо к холоду. Мою шерсть он пробирал, но теплообмен был достаточен для того, чтобы моё тело смогло самостоятельно обслуживать себя. Ветер был нещадным, словно живым, он гнал нас в шеи, кричал проклятия и опалял кипятком и льдом. Но ни я, ни капитан не смотрели на него, капитан же смотрел наверх. На облака ровной, острой, угловатой формы, которые указывали в одну сторону, словно старинный компас, который когда-то существовал на планете Земля — прародительнице капитана. Они все указывали на возвышение, к которому мы и устремились.       Ветер нам противостоял, а облака указывали путь, и больше ничего. Одно молчание забытой планеты, в которой не осталось остатка жизни или названия. Капитан названия не знал, а я слышал, что его название на возвышении, и мы шли. Я даже вырывался вперёд, а капитан следовал за мной без слов.       Мы забрались на эту «гору», на это маленькое возвышение и нашли там торчащую их каменной земли кость, к которой тянулись все облака.       — Ты что-нибудь слышишь? — спросил капитан, а я только покормил шугамисца на пальце и оттопырил уши, вслушиваясь в стон ветра, который пел, ревел свои истории.       «Рээл».       Жили здесь огромные создания, ближе ко мне, нежели чем к капитану. Жили они своим сердцем и развиваться не спешили. Понимать, думать так, как думаем мы. Им это было не нужно. Они жили сами собой и своими первобытными инстинктами.       Это ли их погубило?       Нет, погубила другая планета, которая пришла за их драгоценными костями и изжила со света всю жизнь планеты, ради своего обогащения.