4. Льнёки

      Йеннью — планета полная воды, обделённая сушей.       — Умеешь плавать, Ниэла? — бодро спросил капитан, надевая свой космический водолазный костюм.       — Умею, как и многие мои сородичи.       — Рискнёшь с нами?       Мне пошили и скафандр, и водолазный костюм, и термостойкий костюм, изготовили на заказ маску, благодаря которой я буду дышать кислородом там, где его нет. Она отлично сидит на моей шерсти, прилегает и обхватывает. Стоит ли говорить, что зажимы этой маски выполнены в форме лап мижжевцев, которые известны тем, как крепко цепляются за свою добычу.       — Я бы попробовал.       Капитан подкинул мне маску, баллон. Наш крейсер расположился на поверхности воды, а мы спустились прямиком за борт. Давно такого не было, чтобы мне приходилось с головой окунаться в воды. А в воды чужой планеты — так впервые. Они тяжёлые, отталкивающие, виснут и притягивают мех ко дну. Капитан ведёт меня, освещает путь. Плыть не далеко, мы достигаем затонувшего космического корабля, который находится тут не первое столетие. Он порос водорослями, проржавел, стихия его победила, но так же его облюбовали местные создания. Они не подобны мне, не подобны капитану.       Я не чувствую, что могу понять их, не чувствую, что они могут понять меня.       У них длинные, бледно-розовые тела, перепончатые вывернутые конечности, острые когти, зубы. На голове отростки, подобные старым антеннам — когда в таких был прок. Они наблюдали за нами издалека, из корабля, но стоило нам подплыть, как они выбрались из трещин, из палубы, иллюминаторов. Изогнули спины, обнажили зубы, а капитан прицелился в них из пистолета, который не только работал под водой, но и мог обезвредить, а не убить. Убивать капитан не намеревался.       Часть розовых тел накрыл энергетический сгусток сетки, припаял их к кораблю, часть резко бросилась на нас.       На капитана. Меня они обошли стороной. То ли потому, что я — «животное», то ли потому, что не стрелял. Я хватал за антенны тех, которых мог, пытался отбросить, но в воде мне это не удавалось провернуть с их лёгкостью и ловкостью. Они меня игнорировали, летели к капитану, который отстреливался от них, но не ото всех.       Один поцарапал его бедро, прозрачную воду насытила алая кровь, и я понял: нужно уходить. Я подплыл к капитану и взял его за руку, потянул на поверхность.       Нас встретили, с капитана быстро сняли водолазный костюм, а рана зияла мясом.       — Это льнёки… — дышал тяжело капитан. — Неразумные и сумасшедшие… а ещё ядовитые.       Капитан не был ни взволнован, ни обескуражен, его рана волновала его меньше всего, а я подумал, что раненого не стоит хлестать мокрым хвостом по лицу. Откачают из него яд, тогда и ударю за безрассудность.