5. Ламо

      Стоило мне увидеть капитана вблизи, как я разворачивался и старался задеть его хвостом по носу. Моё поведение капитан не игнорировал и не осуждал.       — Ниэла, давай поговорим, — упрашивал он, хромая за мной.       — О чём?       — О том, что я тебя обидел. Я не знал, что Ламейцы бывают обидчивы…       — Бываем. Как все живые существа. Ревнивы, злы, грустны.       — Ниэла…       Я развернулся, а капитан не отступил — получил хвостом по щеке, но я не бил его, немного жёстко гладил против шерсти.       — Я не понимаю, зачем быть таким безрассудным, капитан. Зачем ранить себя, когда можно обойтись без этого? когда можно взять команду, обходиться одним зверем? Вас отравили! А если бы яд был опаснее?       — Он был достаточно опасным… но — давай поговорим.       Капитан протянул мне свою руку, ладонью вверх, как в первый раз. Взять я её не взял — идти было бы не удобно, но последовал за ним, как следовал весь этот путь. Мы приземлились на Ламо, где снабдили себя топливом, запасами провизии, защиты. Я вызвался погулять, а капитан потянулся следом, желая поговорить. Всё в Ламо было лишённым здравого смысла и перевёрнутым с ног на голову, как и растущие снизу вверх, острыми углами от земли геометрические фигуры, которые наполняли этот мир жизнью и разным количеством сторон.       Каждое архитектурное строение было набором разноцветных палочек и чёрточек, которые в противовес хлипкому виду сохраняли титаническую стойкость: небоскрёбы, сложенные из радуги, мосты, мелькающие огнём, лестницы в небеса… И всё реальное, и абсолютно реальности противоречащее. Я не понимаю, как оно существует.       Капитан сел на подобие скамейки, пригласил меня рядом, чуть было не пригласил на колени, но одумался.       — Извини, Ниэла, но ты ведь помнишь, я уже-не-человек?       — Да, в тебе намешана разная кровь.       — И это случилось не один век назад. Во мне столько генного материала, сколько не выводили земных пород кошек и собак. Сначала Марс, потом Галактика Андромеда, Сигара, Шиньцзы, и дальше, дальше от Земного Солнца, а я всё меньше человек, только видом, а так — лучше регенерация, сопротивляемость ядам, иные органы, иное чувство мира, иной язык, а от культуры только запись в картотеки Мира. Поэтому я не боялся, потому что… я не такой, как те люди, о которых ты знаешь. И, Ниэла, ты знаешь, видишь суть, что я не вру.       Капитан не врал, сказал всю правду. Это я — обычное создание, которое бы умерло от дозы на остром когте льнёки, а капитан — нет.       — Не бойся, Ниэла, я тебя в обиду не дам. — Капитан протянул руку и положил мне на шею.       Глаза у него были текучие и тёмно-синие. Полностью синие, вместе с «желтком» и белком, были похожи на мои. Я поднял нос, тронул голое уже-не-человеческое запястье.       — А хвост у тебя мягкий, пусть и в основании кость. Ты же не бил меня так, чтобы больно сделать?       — Я думал, тебе и так больно без меня, зачем усугублять?